Институциональная экономика (Под рук акад. Д. С. Львова)



страница1/24
Дата22.05.2016
Размер1.22 Mb.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   24
Институциональная экономика (Под рук. акад. Д.С. Львова)

Введение


   Трудности, связанные с трансформацией народного хозяйства России в рыночную экономику, вызваны, как показал десятилетний опыт экономических реформ, в первую очередь отсутствием адекватной переходному периоду экономической теории. Основной теоретический багаж реформаторов в России базировался на западном опыте прошлых лет и научной мысли, сформировавшейся в других условиях и применительно к другим реалиям. Речь идет прежде всего о неоклассической экономической теории, в частности об одном из ее направлений — монетаризме. Будучи примененной не к месту и не по назначению, а в качестве идеологического оружия, монетаристская теория в руках либерал-реформаторов уподобилась, по образному выражению академика Л. Абалкина, «Мамаю, который прошелся по России». В результате Россия превратилась в третьеразрядную страну с неясными перспективами.
   В чем же заключалась основная теоретическая ошибка идеологов экономической реформы? Если ответить кратко, то в игнорировании достижений современной экономической мысли. Аргументы сторонников альтернативных направлений — неокейнсианства, институционализма и других либо замалчивались, либо нарочно представлялись в окарикатуренном виде. Понадеявшись на «невидимую руку рынка», реформаторы упустили из виду тот простой факт, что на практике пресловутая рука рынка весьма ощутима. Институты — вот слово для расшифровки метафоры Адама Смита. Переход к рынку без построения рыночных институтов с неизбежностью должен был привести (и, к нашему великому сожалению, привел) к появлению дикого капитализма — с базаром вместо рынка, криминалом вместо государства, тотальным обнищанием населения вместо формирования состоятельного среднего класса.
   Чтобы преодолеть все пагубные последствия реформ и достойно ответить на вызовы XXI в. необходимо восполнить как можно скорее существующий в наших знаниях огромный теоретический пробел. Нужен эффективный инструмент познания реальной экономики реформ, и таким инструментом является (хотя и не сводится только к нему) институциональная экономическая теория.
   Институциональная эмика — научное направление современной экономической мысли, исследующее проблемы экономической теории в их взаимообусловленности с институциональными изменениями. Поведение хозяйствующих субъектов, действие законов спроса и предложения, динамика экономического роста, функционирование рыночных и административных механизмов, управление деловыми трансакциями — все эти явления и процессы, перечень которых можно продолжать до бесконечности, зависят от принятых в обществе институтов. Основное назначение и смысл существования институтов, или, как нередко их называют, правил игры, заключается в организации взаимоотношений между людьми. Без институтов развитая социально-экономическая жизнь была бы невозможной: общество представляло бы собой множество не связанных друг с другом сегментов, групп, индивидов. Развитие и усложнение социально-экономических отношений идет вкупе с эволюцией институтов. Аксиомой (к сожалению, не для всех) является тот факт, что игнорирование — сознательное или бессознательное — роли и значения институтов и институциональных изменений, несовместимость предлагаемых мер по экономическому реформированию господствующей в обществе иерархии институтов изначально обрекают реформы на неудачу.
   Одной из немногих попыток представления проблем и понятий институциональной экономической теории является данное учебное пособие. Поскольку институционализм находился долгое время вне русла мейнстрима экономической мысли, в учебниках по экономике он практически не находил отражения. В настоящее время положение медленно, но верно изменяется: институциональная экономика начинает выходить на авансцену экономической теории, в связи с чем возникает потребность в изложении ее основных понятий в доступном для учащихся виде.
   Данное учебное пособие представляет собой плод творческого сотрудничества преподавателей Государственного университета управления и ученых Отделения экономики Российской Академии наук. Более того, почти все авторы книги выступают в двух ипостасях — преподавателей и ученых. Это имеет как свои плюсы, так и минусы, причем зачастую они переплетены. Авторы осознают, что отдельные положения работы грешат излишней научностью, есть спорные дискуссионные моменты, некоторые из вводимых понятий не совсем коррелируют друг с другом. Справедливости ради следует сказать, что в этом не только, точнее, не столько вина авторов, сколько «вина» самой институциональной теории, переживающей бурный этап развития, поиска, экспериментирования.
   Учебное пособие состоит из 10 глав.
   В первой главе, написанной академиком Д.С. Львовым, институциональная теория рассматривается в качестве эффективного инструмента познания экономических реформ. Провалы в экономической политике были обусловлены теоретической несостоятельностью младореформаторов, основанной на полном пренебрежении к достижениям отечественных ученых-экономистов (теория СОФЭ) и некритическим восприятием идеологии Вашингтонского консенсуса (либерализация, приватизация и стабилизация через жесткое формальное планирование денежной массы). В главе предлагается новый подход к управлению государственной собственностью на основе системы национального имущества, которая включает: 1) конституционное запрещение значительной доли ресурсов в форме коллективного достояния общества; 2) открытый конкурентнорыночный режим эксплуатации национального имущества; 3) национальный дивиденд.
   Вторая глава (д.э.н., проф. В.Г. Гребенников) посвящена методологическим вопросам институционализма. Последний трактуется как методология комплекса наук, изучающих социальную систему — совместную деятельность людей, регулируемую внешними (рефлексивными) нормами, или институтами. Институты образуют две группы: правовые и условные (социально-культурные). В главе показывается, что институционализм руководствуется принципами институтоцентризма, несводимости, методологического социализма, единства и историзма.
   В третьей главе того же автора акцент делается на экономической истории, рассматриваемой с позиций институционального подхода. В ней освещаются главные вопросы и события истории хозяйства, а также основные черты и исторические предпосылки капиталистического хозяйства.
   В четвертой главе, написанной к.э.н., доц. В.В. Зотовым, исследуются системные функции экономики в обществе. Экономика развивается в каждом обществе как функциональная подсистема, призванная решать как адаптивные проблемы общества, являющегося социальной системой высшего порядка, во взаимоотношениях с другими обществами и с природной средой, так и внутриобще- ственные проблемы, возникающие в процессах функционирования общества и его подсистем. Институционализация экономических форм и действий выступает необходимым атрибутом социальной (в отличие от индивидуальной) жизни во всех ее аспектах и проявлениях, в том числе и экономических.
   В пятой главе д.э.н., проф. В.Ф. Пресняков раскрывает сущность предприятия как системы коллективного действия. Изначально фирма представляла собой симбиоз организационной формы экономической деятельности и частного имущественного объекта, чему соответствовало совмещение в одном лице собственника фирмы и предпринимателя. С течением времени институциональная природа фирмы менялась. Коллективная деятельность фирмы предполагает определенный уровень (иногда весьма высокий) организации усилий ее участников. В свою очередь, организация опирается на соподчиненность и сбалансированность задач и функций, которые она призвана выполнять, и, следовательно, предполагает, что участники коллективной деятельности следуют определенным количественным и качественным ограничениям и правилам в своих трудовых усилиях.
   Шестая глава (д.э.н., проф. Г.Б. Клейнер) углубляет наше понимание предприятия. В современной экономике России оно является одним из основных институтов организации производства. Вместе с тем состояние подавляющего большинства предприятий трудно признать удовлетворительным. Экономическая сущность предприятия выявляется при сравнении распределенного или проектного способа производства продукции с концентрированным или объектным. Главное отличие предприятия — осуществление на нем трех взаимосвязанных процессов: производства продукции, ее реализации и воспроизводства использованных ресурсов. Автор вводит в научный оборот понятие «душа предприятия» вслед за понятием его «генотипа», что позволяет раскрыть системную целостность предприятия, определить основные характеристики его внутренней сбалансированности, поставить вопрос о нравственности бизнеса, исследовать роль «резонанса» души лидера и корпоративного духа предприятия в повышении долговременной эффективности деятельности предприятия.
   Седьмая глава (д.э.н., проф. Б.А. Ерзнкян) посвящена институциональным особенностям и перспективам развития современной корпорации, которая сохранила и развила многие исторически доставшиеся ей черты и в то же время существенно эволюционировала. Подход к корпорации на основе трансакционной концепции позволяет провести сравнительный институциональный анализ иерархических, рыночных и смешанных форм. Главным критерием для осуществления надлежащего выбора выступает минимизация трансакционных издержек. Организационные формы и структуры современной корпорации представлены как ранними, так и более поздними инновациями: унитарной (функциональной), холдинговой, мультидивизиональ- ной, матричной, проектной, сетевой и иными формами организации бизнеса. Приводится классификация различных корпоративных моделей по институциональным признакам, а также классификация корпоративной формы предприятия с точки зрения их участия или неучастия в иерархии и группе. Особый акцент делается на специфике российской управленческой корпорации, действующей в собственных интересах корпоративного руководства. Это специфическая управленческая корпорация, характер которой проявляется в дискреционном поведении менеджмента, а специфика заключается в том, что даже при соединении управления с собственностью она не перестает быть управленческой.
   В восьмой главе д.э.н., проф. В.Е. Дементьев знакомит с бизнес-группами — крупными компаниями, имеющими дивизиональную структуру, холдинговыми компаниями вместе с контролируемыми, финансово-промышленными группами. При классификации бизнес-групп с точки зрения механизмов управления совместной деятельностью выделяются следующие типы групп: I) использующие возможности контроля, сопряженные с обладанием титулами собственности объединяемых предприятий; 2) координирующие совместную деятельность за счет регулирования доступа к отдельным производственным ресурсам; 3) основанные на добровольной централизации ряда полномочий участниками группы. Регулирующие возможности отдельных механизмов интеграции меняются вместе с экономической основой предприятий: финансово-промышленные группы; сетевые индустриальные организации и т.д. Интеграция в бизнес-группы благоприятствует раскрытию экономического потенциала участников, снимает препятствия к этому (запирающие эффекты), существующие как при рыночной, так и при государственной координации экономической деятельности. Поскольку отдельные отрасли в разной мере подвержены запирающим эффектам, эффективность различных вариантов интеграции зависит от отраслевых обстоятельств. Интеграционные и дезинтеграционные тенденции в экономике претерпевают циклические изменения.
   В девятой главе системные исследования экономики рассматриваются д.э.н., проф. A.A. Зарнадзе в качестве предпосылок институциональных преобразований в народном хозяйстве. Проводимая экономическая реформа имеет много недостатков, но основной из них заключается в том, что она не имеет системного содержания. Недостаточное методологическое обеспечение привело к ряду серьезных упущений, определивших неэффективную динамику реформы, и ввергло народное хозяйство в глубокий экономический кризис. Значительное негативное влияние на ход экономической реформы оказало отсутствие ее четко сформулированных целей и задач. Поправить неэффективную динамику экономической реформы возможно только на основе институциональных преобразований, которые по определению должны базироваться на преодолении противоречий и неопределенностей, возникших в социально-экономической системе в процессе ее реформации.
   Десятая глава (академик В.И. Маевский) завершает учебное пособие освещением основ эволюционной теории, неразрывно связанной с институциональной экономикой. Эволюционная экономика — научное направление, исследующее экономическое развитие в предположении, что состав действующих лиц в экономике меняется по законам естественного отбора. Действующими лицами являются технологии, виды продукции, организации, институты. Она представляет собой необратимый во времени процесс развития, в значительной мере связанный с явлениями неравновесия, неустойчивости, разупорядоченности, неопределенности. Вместе с тем экономике свойственно стремление к финансовой стабильности, согласованию затрат и результатов, спроса и предложения, к антикризисному развитию, а значит, — к равновесию, устойчивости, порядку, определенности. Сочетание этих разнонаправленных явлений порождает противоречия реальной экономики. В научном аспекте данное сочетание требует синтеза эволюционной и традиционной экономических теорий. Результаты исследования неравновесных процессов с позиций эволюционной макроэкономической теории позволяют автору сделать, в частности, вывод о том, что российская экономическая политика в течение 90-х годов XX в. строилась на ошибочной идее финансирования экономического роста в основном из накопленного капитала.

1. Институциональная теория — эффективный инструмент познания реальной экономики реформ

   Глава посвящена раскрытию теоретической несостоятельности курса российских реформ, приведших к катастрофическим практическим результатам. В ней рассмотрены причины неудач реформирования российской экономики, обоснована необходимость применения институционального подхода и предложены пути совершенствования экономических реформ в России.

1.1. Пробелы в теории — провалы в практике


1.2. Реформа доходов населения
1.3. Система национального имущества
1.4. Создание условий для эффективного землепользования
Заключение

1.1. Пробелы в теории — провалы в практике



   Кризис в экономике идет рука об руку с кризисом в экономической науке. В науке он проявился намного раньше, чем начался активный период реформ. До перестройки ученые были лишены возможности исследовать альтернативные пути социально-экономического развития. Принципиальная установка верхов: «Единственно правильным путем идете, товарищи!» не предусматривала альтернатив. В результате не рассматривалось иной модели социалистической экономики, кроме директивно-плановой.
   Господствующей в ту пору была теория трудовой стоимости. Согласно этой теории стоимость товара создается производительным трудом. Все же другие факторы производства стоимости не создают, а лишь перераспределяют прибавочный продукт в соответствии с законами рынка. Поскольку стоимость товара выше стоимости рабочей силы, отсюда делался вывод о присвоении прибавочного продукта собственниками средств производства, об эксплуатации труда капиталом.
   Представив капитализм как общество несправедливости и эксплуатации, марксизм направил энергию миллионов людей на ниспровержение этого строя. Треть человечества была занята беспощадной борьбой за «освобождение труда» и построением нового общества.
   Однако главный парадокс истории заключается в другом. Трудовая теория стоимости, породившая мощное антикапиталисти- ческое движение, оказалась чрезвычайно разрушительной именно для тех стран, которые назвали себя социалистическими. Она на десятилетия определила неправильную ориентацию хозяйственных решений, и, как следствие, деградацию производительных сил общества.
   Известно, что наша прежняя система ценообразования строилась на основе себестоимости продукции, реализуя наиболее примитивную трактовку теории трудовой стоимости. Процент на капитал и природные факторы на цены не влияли. Отсюда получалось, что самую дешевую продукцию дают заводы-гиганты, а самую дешевую электроэнергию — мощные гидростанции, в том числе и на равнинных реках. На что ориентировали практику такие цены и стоящий за ними механизм хозяйствования, всем хорошо известно. Но от оставленного нам наследия уже никуда не уйти — ни от огромных омертвленных капитальных средств, ни от затопленных плодородных полей, ни от загубленных рыбных богатств, ни от загрязнений воздушной среды.
   В таком состоянии мы и вошли в период перестройки. Экономический рост прекратился, негативные процессы нарастали. Достойно вписаться в мировой рынок мы не смогли в силу технологической отсталости и монополизации производства. Не последнюю роль в этом сыграла и деформированная система цен, разработанная в соответствии с трудовой теорией. Следствие этого —дешевые и потому разбазариваемые энергоносители, сырьевые ресурсы, и, наоборот, очень дорогая промышленная продукция с учетом ее низкого качества. В общем, полуколониальная, отсталая экономика.
   Были ли отсюда сделаны необходимые теоретические выводы? Отнюдь нет. Нашлось другое объяснение: во всем виновата административно-командная система! Но это лишь полуправда. А вся правда в том, что система управления служила проводником насаждаемых сверху идеологических установок, исполнителем приговора, заложенного в трудовой теории стоимости.
   В таких условиях отечественным экономистам оставалось лишь развивать теорию государственного планирования. И они это делали, несмотря на идеологический пресс. В данной области в 60— 70-х годах мы были близки к мировым стандартам. Достаточно вспомнить о присуждении Нобелевской премии одному из выдающихся ученых того времени академику JI.B. Канторовичу, прорывные идеи СОФЭ, разрабатывавшиеся в то время в Центральном экономико-математическом институте (ЦЭМИ).
   СОФЭ выступала как альтернатива апологетике господствовавших тогда методов управления народным хозяйством. Ее создатели сразу занялись методологией рационального хозяйствования, изучением принципов построения эффективной системы хозяйственных отношений, основывающейся на сочетании структур «вертикальных» и «горизонтальных» взаимодействий между экономическими субъектами.
   Важнейшим результатом теории оптимального функционирования явилось представление об оценках всех видов ресурсов как характеристиках их вклада в удовлетворение потребностей общества. Не только труд, но и другие факторы производства — природные, капитальные, вообще любые лимитированные ресурсы получают при оптимальном функционировании свою оценку. Преодоление ограниченности трудовой теории стоимости и связанных с ее использованием широкомасштабных народнохозяйственных ошибок — несомненная заслуга СОФЭ.
   На строго научной основе была раскрыта роль ряда характеристик общеэкономического уровня — таких, как норматив дисконтирования денежных ресурсов, проценты за кредит, рентные оценки и ъд., выработано понятие наилучшей стратегии развития экономики. Это привело к тому, что уже в 70-е годы были сформулированы теоретические предпосылки создания хозяйственного механизма типа регулируемого рынка. Именно-за это теория СОФЭ неоднократно подвергалась огульной и некомпетентной критике вплоть до того, что сам термин СОФЭ периодически исчезал из печатных изданий. Последний идеологический погром был осуществлен в 1983—1985 гг., как раз на самом старте перестройки. Тем самым противникам СОФЭ удалось реализовать свою главную цель — вывести теоретическую базу реформ и вместе с ней и ЦЭМИ из процесса рыночных преобразований.
   Долгие годы догматизма не могли не сказаться на уровне научного обоснования реформ. В поле зрения реформаторов оказалось лишь одно из направлений западной экономической мысли — либерализм в его «чикагском» (монетаристском) исполнении.
   Руководству страны были навязаны стандартные подходы к реформированию экономики со стороны влиятельных научных и правительственных кругов Запада. Прежде всего речь идет о разработанной в среде международных финансовых организаций и американского экономического истеблишмента доктрине Вашингтонского консенсуса. Идеология Вашингтонского консенсуса отличается крайним упрощением задач экономической политики и сведением ее к трем постулатам: либерализации, приватизации и стабилизации через жесткое формальное планирование денежной массы. Эта политика направлена на максимальное ограничение роли государства как активного субъекта экономического влияния и ограничение его функций контролем за динамикой показателей денежной массы.
   Изначально принципы Вашингтонского консенсуса разрабатывались для установления элементарного контроля за формированием экономической политики слаборазвитых государств с целью предотвращения разбазаривания предоставляемых им из-за рубежа кредитов. Этим объясняется и ее удивительный примитивизм, сведение всех вопросов макроэкономической политики к либерализации и формальному планированию прироста денежной массы на основе простых регрессионных зависимостей. С точки зрения интересов МВФ смыслом этой политики было не столько ее содержание, сколько реализуемая на ее основе технология контроля за действиями правительств соответствующих стран. Этим объясняется и выбор простых для контроля методик планирования. Задавая жесткий план прироста денежной массы, либерализации цен и внешней торговли, МВФ одновременно блокировал свободу действий во всех других вопросах экономической политики становившегося фактически подконтрольным правительства. Такая политика хотя и не приводила к экономическому росту, но обеспечивала контролируемость, прозрачность и предсказуемость экономической политики, что было важно для международного финансового и торгового капитала, заинтересованного в установлении контроля над рынками соответствующих стран.
   Мы нестали исключением из этого ряда зависимых государств — для так называемых постсоциалистических стран была разработана своя модификация доктрины Вашингтонского консенсуса, получившая название «шоковой терапии». Под давлением иностранных кредиторов российским руководством была признана руководящая роль МВФ в формировании экономической политики государства, основные параметры которой разрабатываются экспертами МВФ и затем утверждаются Правительством и Центральным банком в форме соответствующего Заявления. Объективных оснований для соблюдения такой логики планирования экономической политики нет — это вопрос компетентности и политического выбора.
   Не удивительно, что выстроенная на основе идеологии радикального либерализма политика «шоковой терапии» оказалась совершенно неадекватной запланированным результатам. Ни один из прогнозов авторов этой политики не оправдался — допущенные ошибки не имеют себе равных в практике экономического прогнозирования. В частности, перед либерализацией цен прогнозировалось, что стабилизация будет достигнута при трехкратном повышении общего уровня цен. С тех пор рост цен составил тысячи раз, а стабилизация так и не достигнута. Прогнозировалось, что динамика обменного курса рубля не превысит 250%. За полтора года курс доллара вырос в 250 раз! Перед массовой приватизацией предприятий прогнозировался быстрый рост эффективности производства. В действительности по всем показателям эффективности производства произошел колоссальный спад: по производительности труда — на 37%, по энергоотдаче — около 1/3. Спровоцированные политикой «шоковой терапии» спад производства, снижение экономической эффективности, разрушение производственного потенциала страны по своим масштабам не имеют равных в экономической истории мирного времени.
   Неадекватность доктрины Вашингтонского консенсуса реальным проблемам экономического развития и ее теоретическая несостоятельность хорошо известны специалистам и многократно доказаны на практике. Тем не менее, став своего рода символом веры в международных финансовых кругах и удобным инструментом для навязывания ими своих интересов правительствам разных государств, эта доктрина усиленно пропагандируется, и принимаются активные меры по продвижению ее носителей в органы власти и сферу общественного сознания через ангажированных «ученых» и журналистов.
   В сложившейся ситуации агрессивной экспансии доктрины Вашингтонского консенсуса на Российскую Академию наук ложится большая ответственность за сохранение научной добросовестности, обеспечение теоретической обоснованности экономической политики, сохранение научных знаний в общественном сознании и их воспроизводство в высшей школе. К сожалению, в какой-то степени из-за пассивности академической науки, а главным образом в связи с огромными деньгами, брошенными на пропаганду американского «mainstream» через издание книг, организацию зарубежных стажировок, международных семинаров и конференций, происходит крупномасштабное опошление и примитивизация экономической мысли.



Поделитесь с Вашими друзьями:
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   24


База данных защищена авторским правом ©dogmon.org 2019
обратиться к администрации

    Главная страница