Искусство психологического консультирования



страница7/9
Дата15.05.2016
Размер1.85 Mb.
#12888
1   2   3   4   5   6   7   8   9

77

Нет ли некоей опасности в таком пристальном изучении человече­ского характера? Не вызовет ли это протест, как считают некоторые, со стороны самих "объектов изучения"? Конечно, может, если ваше поведение будет напоминать подглядывание в замочную скважину. Такой "анализ" не имеет ничего общего с тем, о чем мы говорим. Дей­ствуя подобным образом, тщеславный консультант озабочен лишь тем, как бы "вычислить" своего клиента и, тем самым, поднять свой престиж. У настоящего консультанта совсем иной подход, и главное в нем — доброжелательность и стремление понять клиента, помочь ему увидеть себя с лучшей стороны и осознать свою ценность как личнос­ти. Такое понимание устраняет барьеры между людьми, помогает че­ловеческому существу на время вырваться из одиночества своего лич­ностного существования и вступить в дружеское общение с родствен­ной душой. Человека, словно путника после долгой дороги в снегу и холоде, приглашают посидеть часок у. теплого очага. Не будет преуве­личением сказать, что такое понимание объективно равнозначно люб­ви к человеку. Видимо, поэтому клиент всегда тянется к консультанту, испытывая к нему нежное чувство, как к человеку, "который меня по­нимает".

Понимание — один из немногих ценных подарков, которыми лю­ди могут одарить друг друга.



Исповедь и толкование

Итак, контакт с клиентом установлен, достигнут раппорт и начи­нается главная часть встречи — исповедь, стадия, на которой клиент имеет возможность "выговориться". Это главный момент в консуль­тировании и психотерапии. Значение его столь велико, что консуль­тантам следует взять пример с психотерапевтов и не менее двух третей всей встречи отдавать клиенту для его исповеди.

Когда клиент рассказал все, что у него наболело, описал свое на­стоящее положение и "выложил все карты на стол", наступает стадия толкования. Клиент и консультант вместе анализируют обнаруживши­еся факты и пытаются с их помощью раскрыть личностную модель клиента, где гнездится причина душевного разлада. Толкование тре­бует совместной работы двоих. Во время исповеди на авансцену вы­ступает клиент и ведет свой монолог, но в толковании инициатива по­степенно переходит к консультанту, который сначала задает наводя­щие вопросы, затем дает подсказки клиенту, с тем чтобы ему было легче разобраться в самом себе, и, наконец, эмпатически воздействует на клиента.

Я полагаю, что полезной иллюстрацией исповеди и толкования будет краткое изложение двухчасовой беседы клиента и консультанта. Клиент оказался очень мудрым и понимающим, поэтому я и выбрал его случай, но по этой же самой причине он не может считаться типич­ным, поскольку в большинстве случаев клиенту требуется гораздо больше времени для понимания причин своей проблемы.



Случай Бронсона

Назовем условно нашего клиента, преподавателя философии ре­лигии, мистером Бронсоном. Его привлекательная внешность и интел­лигентный вид обратили на себя мое внимание при первой же нашей встрече. С дружеской улыбкой он тепло пожал мою руку. Мы обменя­лись несколькими фразами, и он, без обычных для клиента проволо­чек, перешел к сути своей проблемы.



79

Бронсон: Меня беспокоит то, что я постоянно перегружаю себя работой. Я не в состоянии расслабиться. Как только я прекращаю ра­боту, я тут же заболеваю. Просто удивительно, стоит мне уйти в от­пуск, как на следующий же день я чувствую себя как выжатый лимон и сваливаюсь в постель с простудой или еще с чем-нибудь в этом роде. {Смеется.)

Консультант: Вот как, это любопытно. Расскажите мне попо­дробнее.

Бронсон: У меня такое ощущение, как будто меня что-то подхлес­тывает, заставляет продолжать работу. Как только это чувство пропа­дает, я сразу разваливаюсь.

Консультант: Вы имеете в виду свою преподавательскую работу?

Бронсон: Да, но и в других отношениях тоже. Допустим, когда я пишу статью или книжную рецензию, я прочитываю книгу, тезисно записываю ее содержание, все время беспокоюсь, как бы чего не упус­тить и, наконец, приступаю к самой статье. Потратив кучу времени, я откладываю ее в сторону, так никогда ее и не закончив. Честно гово­ря, у меня в столе валяется с дюжину неоконченных статей.

Консультант: Так, действительно похоже, что вы работаете с большим напряжением. И давно это с вами?

(Между тем консультант уже обратил внимание на некоторые внешние проявления характера клиента. Бронсон сидит в кресле свобод­но, манера держаться у него дружеская, отнюдь не настороженная. Но движения порывистые и явно нервозные. Время от времени он под-кладывает под себя одну ногу и сидит на ней в напрял/сенной позе. Глаза у него тускловатые и усталые, цвет лица бледный.)

Бронсон: Всегда, по крайней мере, сколько я себя помню. В школе я занимался много и быстро усваивал материал. Я тогда был очень маленького роста, всего около полутора метров. Поэтому, чтобы до­биться своего, мне надо было шевелить мозгами. Я достиг значитель­ных успехов в школе. Поступив в колледж, я продолжал заниматься так же напряженно. Вот с тех пор и не могу остановиться. У меня все­гда были финансовые затруднения, что тоже не способствовало рас­слаблению.

Консультант: Расскажите подробнее, каким образом проявляется это напряжение в вашей повседневной жизни.

Бронсон: Беда в том, что я ничего не могу довести до конца. Допу­стим, мне надо вычитать какой-то текст, я начинаю и вскоре отклады­ваю его, и берусь за что-нибудь более интересное. Когда поджимает срок, я начинаю работать с неимоверной скоростью и заканчиваю

правку, как говорится, на одном дыхании. Так же много сил я трачу и на статьи, но тут мне все хочется довести их до совершенства, прочи­тать еще одну-две книги по обсуждаемому предмету, еще раз перепи­сать статью, чтобы она лучше читалась, и, в конце концов, она так и остается неоконченной.



Консультант: Вы никогда не задумывались о том, что могли бы работать с большей творческой отдачей, если бы работали с меньшим напряжением?

Бронсон: Да, я часто думал об этом, но временами мне кажется, что меня подгоняет что-то извне. Мне даже страшно подумать, что это нечто перестанет меня пришпоривать, я ведь тогда сразу разва­люсь. Я чувствую, что чем больше сил вкладываю в преподавание, тем успешнее у меня идут дела.

(Следует отметить непоследовательность в логике клиента. Он жалуется, что его трудности возникли из-за постоянной перегрузки, однако считает полезным некое внешнее принуждение и не хочет его ли­шиться. Эта непоследовательность указывает на то, что напряжение в работе является симптомом более глубокого личностного разлада. Не следует принимать на веру его утверждение, что напряженная работа дает лучший результат, ибо это лишь попытка дать разумное объясне­ние той ненормальной ситуации, в которой он находится.)

Но дается мне это с трудом. Я не сомкнул глаз в ночь накануне того дня, когда мне предстояло читать мою первую лекцию по фило­софии. То же самое было со мной, когда мне поручили прочитать лек­цию за профессора Брауна. И хотя я хорошо знал всю группу, я ужас­но нервничал и волновался во время лекции.



(Пока что факты говорят о том, что ничего особенно ненормаль­ного в поведении мистера Бронсона не наблюдается. У него хорошая ра­бота и в мнении окружающих он, как говорится, преуспевающий моло­дой человек. Но он потенциальный невротик и при достаточном перена­пряжении у него может развиться невроз, в чем мы убедимся ниже. Бо­лее важным обстоятельством является то, что его личностная пробле­ма, безусловно, мешает его творческому росту. В этом плане, он явно нуждается в "вызволении". Консультант должен помочь мистеру Бронсону корригировать личностные напряжения с тем, чтобы, во-пер­вых, снизить возможность невротического заболевания, а во-вторых, высвободить его творческие силы.)


80

6-817


81

Консультант: Скажите, при таком перенапряжении у вас не слу­чалось полного упадка сил?

Бронсон: Да, у меня было нервное расстройство на последнем кур­се колледжа. В то время я как раз обручился с любимой девушкой и еще больше налег на занятия. И вдруг я словно погрузился в сон, не мог заниматься, ничего не мог делать. По совету врачей мы с сестрой поехали к морю, где я провел три месяца. У меня было какое-то кома­тозное состояние, я засыпал, просыпался, вот практически и все, на что я был способен. В конце концов, я вернулся в колледж и завершил учебный год. А еще раз... {Бронсон смеется.) Это был такой кошмар! Как-то вечером мне позвонили и поручили следующим утром прочи­тать лекцию по весьма серьезной библейской теме, которая была мне мало знакома. Но отговориться мне не удалось. Всю ночь я готовился к лекции, поддерживая себя крепким кофе. Каждый нерв, каждый мус­кул во мне были напряжены до предела. Но все оказалось напрасно, я чувствовал свою полную беспомощность. Утром я сел в автобус, голо­ва у меня была в тумане, я едва соображал, что делаю. Я испытывал странную боль в затылке, словно предвещавшую какую-то беду. Ког­да мы ехали вдоль побережья, я взглянул на противоположную сторо­ну, где расположился Нью-Джерси, и меня охватило непреодолимое желание (он подчеркивает этот момент) — честное слово, сесть в по­езд и удрать от всего в Нью-Джерси.

Консультант (смеется): Да уж, вы действительно чуть не дошли до самой грани.

Бронсон: Да, вот так люди и сходят с ума. Если бы я очнулся в Ка­лифорнии и не мог объяснить, как туда попал, меня бы точно упекли в дурдом. Придя в зал, я обнаружил, что моя немногочисленная аудито­рия состояла в основном из безобидных старушек. Я успокоился и на­болтал им с три короба избитых истин. Но, Боже, чего мне стоила вся эта история!

(До сих пор наша беседа в основном состоит из исповеди. Клиенту надо "выговориться ". Запись дает исповедь в значительном сокращении. Теперь консультанту предстоит получить необходимую информацию о клиенте от него самого.)

Консультант: Бронсон, сколько вам лет? И, если можно, расска­жите мне немного о своей семье и о вашем положении в ней.

Бронсон: Мне 26 лет. Я второй ребенок в семье, у меня есть сестра, двумя годами старше меня. Мой отец — священник.

(Клиент сообщает, что женился, когда ему было 20 лет, и совер­шенно счастлив в браке. Видимо, фактор секса не имеет отношения к внутреннему разладу.)

Консультант: Мне кажется, у вас сильно развито честолюбие.

(Начинается стадия толкования. Консультант пытается устано­вить различные взаимозависимости в личностной модели с тем, чтобы определить ее характер.)

Бронсон: Да, я очень честолюбив. Мне всегда приходилось много работать, чтобы добиться успеха.

Консультант: Как известно, чрезмерная амбициозность очень ча­сто связана с неосознанным и глубоко скрытым ощущением неполно­ценности...

Бронсон (перебивает): Конечно, я испытывал комплекс неполно­ценности. Мой маленький рост в школе заставлял меня все время са­моутверждаться путем усиленных занятий. А потом, я всегда находил­ся в окружении людей старше меня по годам. И в школе я был года на два младше своих одноклассников.

Консультант: А вы знаете, о чем говорит ваше положение в се­мье?

(Бронсон не знает. Консультант кратко излагает ему тенденции формирования характера второго ребенка и подчеркивает, что типич­ная для него амбиция усиливается тем, что старший ребенок девоч­ка.)

Бронсон: Да, в моем случае все совпадает один к одному. Помню, в детстве я все время старался в чем-нибудь превзойти сестру. Мне это удавалось без труда, потому что она была довольно болезненная де­вочка. Когда она пошла в школу, я поднял такой рев, что родителям пришлось отвести в школу и меня, хотя мне было всего четыре года. Мое рвение в учебе объясняется еще и этим, все хотел превзойти сест-РУ-

(Бросается в глаза объективность Бронсона по отношению к само­му себе и его способность сразу схватывать смысл тех взаимоотноше­ний, на которые обращает его внимание консультант. Это весьма об­легчает процесс консультирования.)


82

83




Консультант: Можете вспомнить что-нибудь из раннего детства? (Дает краткое пояснение о значении таких воспоминаний.)

Бронсон: О, да. Думаю, мне было года два или три, когда это слу­чилось. Мы отправились на ярмарку и меня катили в коляске, где я си­дел задом наперед. А на ярмарке ручка коляски сломалась и меня при­нес домой на руках мужчина, который у нас работал. Еще я помню один очень давний сон. Он так ярко запал в моей памяти, что тоже ка­жется одним из первых воспоминаний. Мне снилось, что я взбираюсь по лестнице на чердак нашего дома. Только я ступил на последнюю перекладину, как из зеленого ящика, что стоял на чердаке, выскочила обезьяна и так напугала меня, что я упал с лестницы. (Бронсон смеет­ся. К этому времени консультант уже в общих чертах представляет себе его личностную модель и объясняет свою гипотезу клиенту.)

Консультант: Очень интересный сон. Уже кое-что проясняется относительно вашей личностной модели. Давайте подведем итоги. Вы работаете с большой перегрузкой, что держит вас в постоянном нерв­ном напряжении и мешает вашему творческому росту. Мы пришли к выводу, что это напряжение вызвано чрезмерными амбициями, кото­рые, в свою очередь, связаны с чувством ущербности. Это тем более верно, если учесть ваше положение в семье. Ваш сон тоже дает нам оп­ределенную подсказку. Помните, вы взобрались наверх и упали с лест­ницы. Не испытываете ли вы постоянного страха падения или, выра­жаясь иначе, неуспеха?

Бронсон: Честно говоря, пожалуй, так оно и есть, испытываю и даже очень.

(Насколько удалось установить к настоящему моменту, личност­ная модель Бронсона имеет в целом ущербно-амбициозный невротичес­кий характер. Теперь консультанту следует углубить толкование, чтобы выявить уникальность данной модели и возможные невротичес­кие тенденции.)

Консультант: Почему вы опасаетесь неудачи?

Бронсон: Не знаю. У меня ни разу не было ни одного значительно­го провала, но я вечно опасаюсь, что такое может случиться.

Консультант: Похоже, вы боитесь какой-то катастрофы. Обычно это проистекает от общего неверия в жизнь — чувство, которого сле­дует опасаться, иначе и вправду может произойти беда. Такое чувство вам знакомо?

Бронсон (на мгновение задумывается): Хм, я как-то никогда об этом не думал, но, пожалуй, я действительно отношусь к жизни с не­доверием и подозрением. Мне кажется, что я все время с чем-то сража-

юсь. Знаете, когда мне повторяют: "Оставь тревоги", я эти слова как-то не воспринимаю. Я верю в Бога и, однако, испытываю страх и глу­бокое недоверие. Довольно непоследовательно с моей стороны, вер­но? (Достигнута устойчивая эмпатия, консультант и клиент мыслят в одинаковом направлении.)



Консультант: Ваше недоверие к жизни связано с чувством непол­ноценности, и то и другое отражает общее состояние неуверенности. Неудивительно, что вы живете с предельным напряжением всех сил. Если бы вам удалось избавиться от чувства неполноценности, вы мог­ли бы более плодотворно использовать свой творческий потенциал.

Бронсон: Пожалуй, вы правы. А что я для этого должен сделать?

(Это решающий момент. Клиент просит совета. Польщенный соб­ственной значимостью, консультант может поддаться искушению и дать прямой совет или даже конкретные указания, что и как делать. На этом процесс замкнется, и клиент будет лишен возможности само­стоятельно нащупать пути корригирования личностных нарушений, что будет изложено в следующей главе. Это обращение за советом должно послужить консультанту поводом, чтобы объяснить клиенту необходимость брать на себя ответственность за собственную жизнь.)

Консультант: Вы хотите, чтобы я сформулировал для вас какие-то правила, но тогда они будут воздействовать на вас извне. Вы буде­те следовать им так же рьяно и с тем же напряжением, от которого страдаете сейчас. Это только усугубит вашу проблему. Желание сле­довать правилам возникает в результате все того же недоверия к жиз­ни.

Бронсон (помолчав): Да, понимаю. Но что же мне делать?

Консультант: Речь идет о том, чтобы ослабить искусственно воз­никшие напряжения и дать шанс вашим творческим возможностям. Для этого вам надо лучше разобраться в самом себе и преодолеть на­стороженное отношение к жизни. Вернемся к вашему рабочему напря­жению. Вам кажется, как вы говорили, что вас словно все время кто-то подстегивает?

Бронсон: Да, я думаю, вы правы, это связано с моим положением в семье. Я привык все время рваться вперед и сейчас продолжаю. (Здесь мы видим попытку объяснить свою проблему особенностями сво­его детства и, списав все на плохую привычку, снять с себя ответст­венность.)

Консультант: Простая ссылка на привычку вряд ли вам поможет. Конечно, и она имеет отношение к вашей настоящей проблеме, но ее


84

85


решение лежит гораздо глубже. Привычку можно поменять, но будет гораздо больше пользы, если вы поймете, что и в основе возникшей в детстве привычки и в теперешней тенденции к перенапряжению лежат одни и те же специфические особенности вашей личностной модели. {Пауза. Клиент несколько озадачен. Дело оказалось сложнее, чем он предполагал. Мнение консультанта расходится с его собственным, но тот подобрался к сердцевине проблемы.) Постоянное опасение неудачи заставляет вас стремиться к предельному совершенству. Вы боитесь оказаться не на высоте?

Бронсон: Да, боюсь, даже очень. Вот почему мои статьи никогда не появляются в печати. Мне всегда кажется, что они недостаточно доработаны.

Консультант: Но вы же понимаете, что в этом мире трудно до­стичь совершенства, поскольку ему нет пределов. И каждому прихо­дится когда-нибудь испытывать неудачу на этом пути.

Бронсон: Да, это верно:

Консультант: Понимаете, если вы будете все время требовать от себя совершенства, вы вообще ничего не сможете добиться. Вы никог­да не подниметесь на следующую ступеньку лестницы, опасаясь, что на вас прыгнет обезьяна. Чтобы стать творческой личностью, надо обладать мужеством, допускающим несовершенство. {Приближается заключительная фаза беседы. Консультант должен подытожить диа­гноз и довести его до сознания клиента, пользуясь установившейся меж­ду ними эмпатией.)

Консультант: {наклоняясь вперед и глядя прямо в глаза собеседни­ку): Почему вы с недоверием относитесь к жизни?

Бронсон: Сам не знаю. Но чем больше я об этом думаю, тем яснее вижу, что у меня всегда было это особое ощущение неуверенности и подозрительности.

Консультант: Такое отношение к жизни можно объяснить чувст­вом ущербности, возникшим из-за невысокого роста и вашего поло­жения в семье. Но сейчас дела обстоят совсем по-другому — у вас пре­красная работа, а ваше положение гораздо устойчивее, чем у многих людей. Зачем же вам сейчас так отчаянно сражаться с жизнью? Теперь вы можете больше доверять ей. Забудьте о своих страхах и бессонных ночах, теперь это ни к чему, вполне можно обойтись и без них. Ваши чрезмерные опасения провала надуманные, это вам не угрожает. Ког­да-то в вашем сне было нечто вещее, но он совсем не относится к ва­шему теперешнему положению. Не бойтесь никаких мартышек. Набе­ритесь мужества и избавьтесь от совершенно необоснованного теперь чувства неполноценности. Мужественно допустите возможность несо­вершенства и ваши амбиции изрядно поутихнут, а творческие поиски

наберут силу. Из этого следует, что надо больше верить в жизнь и ут­верждать ее творчеством, т.е. самоутверждаться без всякого подстеги­вания со стороны.



{Консультант и клиент смотрят глаза в глаза. Последний мгнове­ние размышляет, словно перед ним открываются новые перспективы. Бронсон поднимается и благодарит консультанта. Уже у двери он гово­рит:)

Знаете, наверное из-за своего недоверия к жизни, я последнее вре­мя заинтересовался сверхъестественным и теологией. Она заставила меня взглянуть на мир сверху вниз, осудить человека, увидеть в мире только плохое и не ждать для него ничего, кроме катастрофы. Теперь я понимаю, что такой взгляд на вселенную, вероятно, связан с моим общим пессимистическим настроем.



Консультант: Скорее всего, да. Я думаю, вам виднее. Почаще ду­майте о том, что мы с вами здесь обсудили и вы все глубже будете вни­кать в природу ваших трудностей, все яснее осознавая, что они связа­ны с вашей личностной моделью, а это, в свою очередь, поможет вам лучше понять самого себя.

Аспекты исповеди

Прежде чем мы перейдем к обсуждению стадии исповеди вообще, еще раз хочу подчеркнуть, что приведенная выше беседа нетипична, проявил неординарное умение объективно разобраться в себе, в отли­чие от большинства клиентов. Поэтому беседа заняла сравнительно немного времени. В обычной практике требуются трех- и четырехча­совые беседы, чтобы определить личностную модель клиента. Кроме того, личностные факторы у Бронсона сразу сложились в четкую кар­тину. Как правило, консультант встречает гораздо больше затрудне­ний при установлении основных внутриличностных взаимозависимос­тей клиента.

Следует заметить, что одна лишь беседа не означает полного из­лечения. Мы просто хотели проиллюстрировать стадии исповеди и толкования, а проблему исцеления, или трансформации, мы обсудим в следующей главе. Нам хотелось, чтобы у Бронсона наступило прояс­нение, пришло понимание самого себя, и не стоит ожидать, что, за­крыв за собой дверь, он сразу изменится. Механизм трансформации только запущен в действие предыдущими процессами понимания и вну­шения, этими целительными силами, о которых пойдет речь ниже.

Трудность Бронсона не была полностью преодолена самой бесе­дой, она скорее вооружила его для того, чтобы одержать победу над




86

87


самим собой. Результаты подобной беседы станут заметными месяца через два, когда внушение скажется на повседневных делах клиента.

Из общего обсуждения стадии исповеди консультант может сде­лать для себя некоторые серьезные выводы. Во-первых, на этой стадии слово предоставляется клиенту. Хотя это очевидно, стоит еще раз об этом напомнить, потому что, если клиент не "выговорится" до конца, консультант не доберется до сути дела. По меньшей мере две трети всего ушедшего на беседу времени должен говорить клиент. Если это не так, то консультирование ведется неверно. На стадии исповеди кон­сультант должен быть скуп на слова и тщательно взвешивать каждое свое слово.

Во-вторых, следует осознавать, что сама по себе исповедь содер­жит элемент катарсиса. Уже сама возможность выговориться перед объективным и понимающим консультантом оказывает оздоровляю­щий эффект на психику клиента. Он избавляется от некоторых "тор­мозов", исповедь высвобождает мыслительный поток из подсознания в сознание и словно промывает соединяющий их канал; она помогает клиенту увидеть свои проблемы в ясном свете объективной реальнос­ти. Нельзя ожидать таких же результатов, излив душу первому встреч­ному. Катарсис в исповеди во многом зависит от консультанта, кото­рый устанавливает с клиентом эмпатическую связь.

Опытный консультант умеет во время исповеди подвести клиента к главной проблеме. В отличие от Бронсона, большинство клиентов тя­нут время, останавливаясь на малозначительных деталях, стараясь от­тянуть момент, когда надо, наконец, изложить свою проблему. Поэто­му от консультанта требуется умение распознать эту проблему сквозь не относящееся к делу многословие.

Во время исповеди консультант ни в коем случае не должен прояв­лять никакого изумления или возмущения. В приведенном нами случае не было повода для возмущения, однако в большинстве случаев выяв­ляются такие факты, что могут потрясти кого угодно. Но если кон­сультант позволит себе выразить такие эмоции, ему следует тут же от­казаться от консультирования, ибо его резкая реакция свидетельству­ет о том, что в процесс консультирования вторглось его ego. Чувство возмущения указывает на желание самоустраниться и защититься. А если консультанта шокируют какие-то слова или описание действий, относящихся к сексуальной сфере, он не вправе заниматься консульти­рованием в этой области. Помнить об этом особенно важно, потому что многие клиенты, сознательно или неосознанно, пытаются шоки­ровать консультанта. Это одна из форм, в которой проявляется невроз клиента. Если слушатель выдаст свою эмоциональную реакцию, не­вроз клиента усугубится и беседа не принесет пользы. Невозмутимая

объективность, основанная на понимании того, что ничто человечес­кое не является чуждым или недостойным понимания — такой должна быть позиция консультанта.

Исповедь может вызвать эмоциональное расстройство клиента, что иногда служит для него облегчением, а иногда, наоборот, усили­вает его сопротивление. Если клиент рыдает у вас на плече, это гово­рит не столько о том, что вам удалось завоевать его доверие, сколько о том, что вы неудачно ведете беседу. Рассказывая о своих тайных страхах и переживаниях, которые он до этого никогда и никому не от­крывал, клиент может расстроиться и расплакаться. Вот здесь и нужен весь опыт консультанта. Сохраняя спокойствие, он передает его по­средством эмпатии клиенту. Иногда следует дать клиенту время не­много поплакать, но как только напряжение разрядилось, следует вер­нуть клиента в состояние эмоционального равновесия. Вот почему консультант должен быть осторожен со словами утешения во время беседы. Сострадание, как чувство личное и субъективное, может еще больше расстроить клиента. В подобной ситуации гораздо лучший по­мощник — эмпатия. Она объективна и включает все то ценное, что есть в чувстве сострадания. Невозможно переоценить значение эмпа­тии, ибо она держит под контролем атмосферу беседы, в этом ее сек­рет.

Что касается стадии толкования, то и здесь консультант может из­влечь для себя ряд рекомендаций. Во-первых, толкование это сов­местная работа консультанта и клиента. Эта стадия не должна сво­диться к тому, что консультант определяет модель и преподносит ее на блюдечке клиенту.

Здесь мы подходим к важному моменту: консультанту не следует безапелляционно формулировать свое толкование, он лишь предлага­ет возможный вариант. Не стоит заявлять: "Дело обстоит так-то и так-то", больше подойдет фраза: "Мне кажется, что дело в том-то", или "Здесь прослеживается связь с тем-то", при этом следует наблю­дать за реакцией клиента. Как мы уже говорили выше, все выводы, ка­сающиеся характера личности, являются лишь гипотезой, а истин­ность гипотезы проверяется тем, как она воздействует на данную лич­ность.

Отсюда следует третье заключение: консультант должен обладать способностью читать значение реакции клиента на его предположение. Если тот соглашается с его толкованием, как это было с Бронсоном, и произносит: "Да, я думаю, это верно", значит, этот вариант как бы принимается за основу обоими участниками процесса консультирова­ния. Но если предположение не вызывает никакой реакции и оставля­ет клиента равнодушным, консультанту приходится отказаться от это-




88

89


го варианта. Видимо, он еще не затронул ничего серьезного в душе со­беседника. Но если клиент бурно протестует против предложенного толкования, считая его абсолютно неверным, можно предположить, что это, возможно, и есть верное толкование, и консультант близок к сути проблемы. Если ему удается попасть в самую точку, клиент обыч­но сдается и признает правоту собеседника, невзирая на бурное сопро­тивление вначале.

Ограниченные возможности консультирования

В этом разделе мы хотим пояснить, что возможности консультан­та в известной мере ограничены. Не стоит надеяться на полное рас­крытие личностной модели клиента, да это и не входит в задачу кон­сультанта. Главное для него — объективно выслушать рассказ клиен­та, помочь ему "исповедаться" и "провентилировать" все стороны своей проблемы. Второе — помочь разобраться в формирующих фак­торах его личности, которые породили обсуждаемую проблему, и тре­тье — выявить те связи, которые позволят клиенту по-новому взгля­нуть на себя и понимание которых поможет ему справиться со своими затруднениями. Чем меньше у консультанта опыта, тем больше време­ни надо отводить для исповеди и тем осторожнее излагать возможный вариант толкования.

Определенную информацию о личности можно также получить с помощью тестов, вопросников и прочих общепринятых форм опро­сов, но здесь следует действовать с предельным тактом. Работающий в колледже консультант всегда может воспользоваться подобным мате­риалом. Это могут быть результаты тестов на призвание, на преду­беждения, тесты, проводимые отделениями психологии и социологии. Часто администрация колледжа может пойти навстречу консультанту и предоставить в его распоряжение сделанные на основании вступи­тельных экзаменов расчеты интеллектуального коэффициента студен­тов. Консультант может составить свой индивидуальный вопросник для клиента, включающий необходимую информацию о семье, дет­ской среде, возрасте, физическом здоровье, увлечениях, склонностях, дружеских связях и прочем.

Можно порекомендовать консультанту вести краткую запись со­общаемой клиентом информации, чтобы обеспечить объективность и исключить возможность "додумывания" за клиента. Я обычно веду также записи, предварительно получив на это согласие клиента и заве­рив его, что если он того хочет, все записи будут уничтожены по за­вершении всего курса консультирования. Помимо всего прочего, веде-

90

ние записей придает встрече деловой и профессиональный характер. Кроме того, консультант имеет возможность изучать записи между встречами и, возможно, обнаружить новые грани личностной модели клиента. Встретив своего подопечного в неофициальной обстановке, на прогулке или во время туристического похода, я могу подметить какие-то интересные моменты, которые тоже записываю и использую в дальнейших встречах.



Как планировать количество встреч для каждого клиента? Невоз­можно дать точный ответ. Бывает и одной консультации достаточно. Но если проблема выглядит сложной и требует глубокого проникно­вения в личностную модель, следует наметить серию встреч. В своей практике я обычно назначаю шесть часовых встреч два раза в неделю. Время следует указывать точно, а не приглашать клиента "заглянуть на следующей недельке". Трехнедельный курс дает обеим сторонам время обдумать психологические открытия, сделанные совместно на каждой предыдущей встрече. А идущий в подсознании процесс усвое­ния и отбора материала делает каждую новую встречу все более уг­лубленной и продуктивной.

Не стоит проводить очень длительные сеансы. Часто слышу от работающих со студентами коллег о трех- и четырехчасовых вечерних беседах. Это чревато эмоциональным перенапряжением, и оба собе­седника уже не могут работать, как говорится, "на свежую голову". Наступает предел, когда оба теряют чувство объективности и в беседу вкрадываются субъективные оценки. Так что, часовая беседа является оптимальным вариантом для каждого сеанса.



Трансформация личности

Рассмотрим последнюю фазу консультирования — трансформа­цию личности, что является завершением и целью всего процесса. Итак, на стадии исповеди и толкования мы выяснили, что причиной проблемы является связанное с ошибочным отношением к жизни не­правильное распределение напряжений в личностной модели. Необхо­димо, насколько возможно, корригировать эти ложные жизненные ус­тановки и привести в норму личностные напряжения. Этот процесс называется "трансформацией", поскольку он как бы заново формиру­ет личность, изменяя не только ее характер, но и структуру модели в целом. Происходит коррекция всей совокупности напряжений, обра­зующих личностную модель.

Процесс консультирования не ставит своей целью создание совер­шенно нового человека, он лишь открывает перед ним возможность стать самим собой, т.е. дает стартовый толчок для самостоятельной работы клиента над собой.

Как же этого добиться?



Ограниченная эффективность совета

Надо твердо помнить, что советом человека не переделать. Следу­ет раз и навсегда расстаться с этим заблуждением. Совет и консульта­ция преследуют совершенно разные цели. Поделиться советом может практически любой человек: декан может посоветовать новичку посе­щать какой-нибудь факультатив, можно посоветовать наиболее удоб­ный маршрут спросившему об определенном адресе незнакомцу. Но ни в том, ни в другом случае речь не идет о личности человека. Здесь не требуется ни глубокого понимания, ни тем более эмпатии. Совет (в его обыденном понимании) носит поверхностный характер и выдается как указание сверху. Он похож на одностороннее уличное движение. Истинное консультирование проводится на более глубоком уровне, и его результаты — всегда итог взаимодействия двух людей, работаю­щих "на одной волне", если можно так сказать.

92

Психотерапевт ни в коем случае не должен брать на себя роль со­ветчика. В подтверждение этой мысли можно привести много цитат из Фрейда, например: "Более того, хочу вас заверить, что вы ошибаетесь, если полагаете, что совет и руководство в житейских делах являются составной частью аналитического воздействия. Наоборот, мы должны как можно строже воздерживаться от менторской роли. Наша главная цель — помочь пациенту научиться принимать решения самостоятель­но".



Консультирование вовсе не предполагает "раздачу советов", ибо это означает вторжение в автономию личности. А мы условились, что личность должна быть свободна и автономна. Поэтому совершенно недопустимо понимать консультирование как выдачу готовых рецеп­тов одним человеком другому. Это невозможно как с этической, так и с практической точки зрения. С помощью выданных сверху указаний невозможно добиться изменения личностной модели. Здесь как нельзя более кстати подойдет поговорка: "Советы достаются нам даром, по­этому и ценятся соответственно". На практике, однако, консультан­там приходится давать советы по вопросам, не имеющим прямого от­ношения к личностным проблемам. Это отнюдь не возбраняется, но следует ясно осознавать, что к консультированию как таковому это не имеет никакого отношения.

Иногда, вполне естественно, совет срабатывает как внушение, ко­торое приводит человека к самостоятельному решению. Но это уже совсем другой процесс, и мы его обсудим ниже. Следует помнить са­мое главное — решение должно приниматься клиентом. Как точно сформулировал Ранк, "Я считаю, что пациент должен сделать себя тем, что он есть на самом деле, должен хотеть и добиваться этого са­мостоятельно, без принуждения, без оправданий и без необходимости перекладывать ответственность за это на кого-то еще".



"Закваска " внушения

Рассматривая положительные способы трансформирования лич­ности, обратим внимание, в первую очередь, на действующее как "за­кваска " внушение. Многие осуждают внушение как средство воздейст­вия на личность. Я считаю такой взгляд результатом неправильного понимания самого явления. Внушение неизбежно возникает в ходе развития личности. Каждый человек испытывает на себе воздействие множества разнообразных внушений, исходящих от окружающей сре­ды. Возникает вопрос, почему одни внушения принимаются, а другие отвергаются? Ответ заключается в особенностях личностной модели

93

каждого человека. Однако нельзя объяснять любую неудачу чьим-то внушением, или влиянием прочитанной книги, или какими-то внешни­ми воздействиями. Вопрос должен ставиться по-другому: в чем осо­бенность личностной модели данного человека, что заставляет его поддаваться внушениям извне?

В каждом человеке заложены тенденции множества поведенчес­ких моделей. Можно себе представить, как пульсирует подсознание человека, где каждый инстинктивный "толчок" требует выражения вовне. Припоминается известное платоново сравнение подсознания с упряжкой лошадей, закусивших удила и рвущихся в разные стороны. Сознательное ego психически здорового человека выбирает одно одо­бренное им направление, сдерживая остальные тенденции. Признаком невроза как раз и является ослабление руководящей роли ego, неспо­собность выбрать направление, а отсюда неадекватность действий. В такой ситуации внушение извне может оказаться тем последним толч­ком, который высвободит наиболее выраженную внутриличностную тенденцию.



Конструктивные варианты

Консультанту неизбежно приходится прибегать к внушению в той или иной форме, поэтому следует подробнее разобраться в вопросе, чтобы использовать этот метод со знанием дела. Во время консульти­рования можно воспользоваться внушением в качестве пробы, как ры­бак проверяет, на какую наживку рыба клюет лучше. Многие попытки останутся безрезультатными, но на какие-то клиент отреагирует. Под­сказанная идея осядет в уме и, как дрожжи, начнет воздействовать на мыслительный процесс. Внушение начинает взаимодействовать с уже оформившейся в подсознании тенденцией и, в конечном итоге, подво­дит клиента к решению. Таким образом, консультанту удается привес­ти в действие некий отдел подсознания и помочь клиенту добиться большей целостности его "Я".

В отдельных случаях предпочтительнее изложить клиенту все воз­можные конструктивные варианты избавления от его проблемы. Под­сознание клиента само отберет нужный вариант.

Среди прочих, цель нашей книги — систематизировать, насколь­ко возможно, все наши рекомендации по вопросам консультирования, но только не с тем, чтобы они воспринимались как свод математичес­ких формул — упаси Бог! Нам хотелось бы надеяться, что эти советы укрепят те творческие тенденции, что уже зародились в уме читателя, и помогут ему понять суть процесса консультирования. Что касается

практики, то здесь каждый консультант выступает как неповторимый творец и все зависит от его опыта.

Созидательная функция понимания является еще одним фактором, способствующим трансформации личности. Выражаясь точнее, уже само понимание проблемы приводит в действие механизм трансфор­мации. Терапия по Адлеру исходит из того, что, если пациент пра­вильно понимает, то он правильно и поступает. Это как бы современ­ный вариант сократовского афоризма "знать значит действовать". Глубоко верно и утверждение, что знание ведет к добродетели, на этом в значительной мере зиждется работа всех психотерапевтов. Зна­ние правды безусловно подразумевает необходимость правильных по­ступков, а они определяют счастье и будущее благополучие человека. Я уже говорил о том, что поведение невротика принимает форму са­мообмана, и, если снять эту обманчивую маску, т.е. рационализацию и ложную мотивацию, ego будет вынуждено отказаться от привычной формулы самообмана и найти социально конструктивные формы по­ведения и самовыражения.

В предыдущей главе мы видели, какую положительную роль в случае Бронсона сыграло правильное понимание проблемы. Заверша­ющим штрихом всего сеанса были два специальных вопроса, постав­ленных консультантом перед Бронсоном. Они должны были, как про­жектор, постоянно освещать его ум, чтобы облегчить поиски все но­вых решений его личностных проблем. Прошло несколько дней, и Бронсон снова пришел ко мне; на этот раз, чтобы рассказать, как он ехал в метро и вдруг понял, что подсознательно беспокоится о недо­стающей четверти часа, чтобы подготовиться к лекциям. "Вот вам подтверждение неуверенности, которую вы во мне обнаружили", — сказал он. При этом он рассмеялся, заметив, что старая модель все еще не отпускает его, заставляя, как раньше, напрасно нервничать. Этот смех временно снял напряжение. Таким образом, понимание будет продолжать свою сознательную, а в еще большей степени — подсозна­тельную работу в уме Бронсона, и его здоровье будет возрастать в гео­метрической прогрессии.

Но знание — это еще не совсем добродетель, а одного понимания недостаточно для изменения личности.

Третьим способствующим трансформации элементом, о чем мы уже упоминали в предыдущей главе, является воздействие эмпатичес-кой связи, установившейся между клиентом и консультантом. Ранк указывает, что целью этого метода терапии является отождествление пациента с позитивной волей терапевта, при этом пациент получает от последнего дополнительные силы для преодоления своей отрицатель-




94

95


ной воли. Таким способом пациент учится проявлять свою волю поло­жительно и конструктивно.

В своей практике я всегда завершаю встречу пожеланием муже­ства, зная, что моя воля передастся клиенту и укрепит его. Во время исповеди мы оба настраиваемся на довольно пессимистический лад, поскольку я вместе с клиентом переживаю его душевную боль. Но на стадии толкования ситуация постепенно проясняется, мы находим пу­ти решения проблемы, вырабатываем новую модель поведения, и на место отчаяния приходит мужество. Желая клиенту мужества, я как бы даю ему "психологический заряд" для внутренней работы над со­бой.

Приведу простой пример. Во время официального чаепития вы замечаете застенчиво жмущегося в углу студента, он явно чувствует себя не в своей тарелке. Вам, как консультанту, хочется помочь ему. Можно прибегнуть к совету; дружески хлопнув его по плечу, вы гово­рите: "Не вешай нос, старина, улыбнись и развлекайся". Он с трудом изобразит на лице улыбку и смутится еще больше. Ему станет хуже, чем прежде. Можно попробовать внушение. "Здесь так много интерес­ных людей, — замечаете вы. — Вот удачный момент познакомиться со многими из них". Молодой человек и сам об этом думал, поэтому под­сказка может ему помочь. Но все же лучшим способом будет эмпатия. Вы проникаетесь его настроением и говорите что-нибудь вроде следу­ющего: "Жаль, что эти чаепития уж очень официальные. Довольно трудно расслабиться". Юноша оживляется и с готовностью отвечает: "Вы совершенно правы!" Ведь это как раз то, что у него на уме. Эмпа-тическая связь установлена, а это значит, что, частично приняв на се­бя его переживания, вы одновременно поделились с ним своим радо­стным мироощущением, и вскоре замечаете, что, преодолев свою за­стенчивость, юноша уже свободно и с интересом общается с окружаю­щими.

Утилизация переживаний клиента

Четвертым фактором, способствующим трансформации характе­ра, является утилизация переживаний. Сколько человека ни убеждай, что ни говори, в нем не произойдет никаких перемен, пока он сам не выстрадает свое решение. Ego — вещь упрямая и непокорная, оно про­тивится любому вторжению извне, опасаясь любой перемены в образе жизни, ибо это влечет за собой нестабильность, неуверенность. Вот почему невротики большей частью предпочитают прозябать в своем горьком положении, чем решиться на неизвестно чем грозящие пере-

мены. Как бы ни было очевидно, что невроз вызван явным заблужде­нием, пациент будет пребывать в бездействии, пока его страдание не станет невыносимым. К счастью, безжалостные жернова жизни нельзя остановить и больше всего от них достается невротикам. Когда стра­дание становится невыносимым, он в отчаянии готов на все. Подоб­ное состояние является необходимым условием излечения в психотера­пии. Консультанту, однако, приходится иметь дело с менее масштаб­ными проблемами, и переживания клиента не достигают степени крайнего отчаяния.

К счастью, всякое проявление неправильного отношения к жизни несет человеку страдание, но, к несчастью, мало кто умеет обратить это страдание себе на пользу. У невротика это страдание превращает­ся в порочный круг. Вспомним снова нашего застенчивого студента. Намучившись на чаепитии, он решает никогда больше не ходить ни на какие встречи. Естественно, ему от этого будет только хуже. Вот здесь и должен помочь консультант, дав переживаниям клиента конст­руктивное направление, т.е. увязав его с ошибочным отношением к жизни. Следует объяснить студенту, что причиной переживаний явля­ется его эгоцентризм, отсутствие интереса к собравшимся гостям, и ес­ли он засядет в четырех стенах, то только еще больше проявит свой эгоцентризм и причинит себе еще большие страдания.

Страдание обладает большим созидательным потенциалом. Вели­чие многих людей проявляется в страдании, и в этом нет никакой сен­тиментальности. Пытаясь приспособиться к раздражающему воздей­ствию песчинки, устрица создает жемчужину. Так и великие творения По, Шелли, Ван Гога, Достоевского можно по-настоящему понять и оценить, только приняв во внимание выпавшие на их долю страдания.

Как прав был Юнг, когда утверждал, что "переживая душевные страдания, человек не только растет духовно, но и черпает силы для духовного творчества". Таким образом, существует возможность ра­зорвать порочный круг страдания и превратить его в творчество. "Когда становится очевидно, что переживаемые муки являются пер­вым шагом к возрождению и что все пережитое, каким бы горьким оно ни было, является лишь необходимым шагом к просветлению, приходит осознание, что не напрасны были все муки, все горести и да­же радости".

Как бы странно это ни звучало, мы должны с радостью прини­мать страдания, ибо они как бы проверяют нас на прочность и дают нам силы для духовного перерождения. С помощью страдания приро­да указывает нам, где мы ошибаемся и что нужно изменить в нашем поведении, поэтому для объективного и не сосредоточенного на себе человека каждый момент переживания — это путь к духовному росту.


96

7-817


97

В этом смысле, можно "порадоваться тому, что все мы невротики", т.е. порадоваться возможности творчески использовать состояние страдания.

Отсюда вытекает следующий принцип консультирования: кон­сультант должен стремиться не столько избавить клиента от пере­живаний, сколько направить их в конструктивное русло. Выражаясь метафорически, страдания, как обузданный речной поток, вырабаты­вающий электроэнергию, рождают в нас силы для трансформации личности.

Консультанту не всегда следует возлагать на клиента всю меру от­ветственности за собственное спасение. В наиболее серьезных случаях часть этой ответственности ему стоит временно принять на себя, с тем чтобы, в конечном итоге, помочь клиенту осознать свою ответствен­ность в полной мере. Это положение лежит в основе следующей реко­мендации, которую консультанту не помешает принять за правило. В период консультирования, который может занять несколько недель, консультанту не стоит особенно сближаться с клиентом вне своего ка­бинета. Такое тесное общение вовлечет консультанта в паутину не­нужных обязательств и привязанностей, что подсознательно вызовет желание ни в коем случае "не подвести" клиента. Таким образом, кли­ент как бы перекладывает часть ответственности на чужие плечи. Уравновешенная объективность — вот чего должен придерживаться консультант на весь период работы с клиентом.

Некоторые считают, что клиент должен покинуть кабинет, чувст­вуя себя чуточку счастливее, чем когда он в него вошел. Но ведь этого можно добиться, просто заверив клиента, что все не так уж плохо и не требуется никаких радикальных изменений в образе жизни. Это уте­шающее похлопывание по плечу может нанести клиенту значитель­ный вред и затянуть окончательное разрешение проблемы. Встреча с консультантом должна придать ему мужества и решимости переде­лать себя, каким бы болезненным ни было признание подобной необ­ходимости. Если процесс консультирования не был поверхностным, клиент должен испытывать чувство потрясения, а иногда и горечи.

К концу беседы клиент может почувствовать глубокую обиду на консультанта (возможно, даже не сознавая этого), как на человека, ко­торый показал ему весьма неприглядную правду, годами тщательно скрываемую клиентом. Но вскоре эта обида обратится на ошибки в личностной модели, и клиент испытает глубокое чувство благодарно­сти за помощь. Такое развитие отношений между участниками про­цесса консультирования довольно типично. Совсем недавно мы с мо­ей клиенткой раскопали во время беседы весьма малоприятные факты из ее жизни. В последующие несколько дней она явно выказывала

свою неприязнь ко мне. Естественно, я это заметил и истолковал как верный признак того, что мы правильно определили суть ее пробле­мы. Как я и ожидал, явившись ко мне на следующей неделе, клиентка извинилась за свое негативное отношение ко мне (полагая, что я ниче­го не заметил!) и пояснила, что согласна с моим диагнозом и искренне готова к работе над собой.

Однако у клиента часто отсутствует желание отказаться от своей невротической модели. На стадии толкования он весьма абстрактно признает необходимость трансформации, но про себя думает: "Не сей­час". Консультанту остается только ждать, понимая, что жизнь сама, через страдания, заставит эгоцентрика "дозреть" и он покорно при­мется за переделку самого себя. В этом смысле страдание для него — благо.

В очень редких случаях искусный консультант может прибегнуть к усилению переживаний клиента, чтобы вызвать благотворный кри­зис. Расскажу о случае из собственной практики. Недавно я получил письмо от человека, чей образ жизни был мне довольно хорошо извес­тен. Он писал, что совсем потерял веру в жизнь, которая к нему слиш­ком несправедлива, и подумывает о том, чтобы бросить учебу и по­даться бродяжничать на запад. Завершался этот всплеск эмоций просьбой о помощи. В ответном письме я поставил целью предельно обострить его переживания и вызвать кризис. Я написал, что он при­вык к своему положению избалованного ребенка, с которым всегда носились, а сейчас в его страданиях нет ничего, кроме жалости к само­му себе и полного отсутствия мужества справиться с создавшимся по­ложением. Я специально не оставил никакой лазейки для спасения престижа его "Я". Прошло несколько недель, прежде чем я получил ответ. Мой знакомый выражал искреннюю благодарность и согласие с моим диагнозом. Он сообщал, что уже добился кое-какого успеха в преодолении своих ошибочных взглядов на жизнь.

Цель такой "встряски" вовсе не в том, чтобы причинить человеку лишние страдания, а в том, чтобы предотвратить более серьезный и непредсказуемый кризис, к которому могут привести уже накопивши­еся к этому моменту переживания. Само собой разумеется, что этим острым приемом могут пользоваться только достаточно опытные кон­сультанты.

Консультант, таким образом, должен установить связь между пе­реживаниями клиента и невротическими сторонами его личностной модели. Этот анализ делается постепенно, от встречи к встрече, когда идет обсуждение всех ошибочных поступков за прошедший период. Консультант даже может предсказать предстоящие переживания и их




98


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9




База данных защищена авторским правом ©dogmon.org 2022
обратиться к администрации

    Главная страница