Искусство психологического консультирования



страница8/9
Дата15.05.2016
Размер1.85 Mb.
#12888
1   2   3   4   5   6   7   8   9

7*

99


причину. Таким образом, жернова жизни будут неотвратимо перема­лывать наши ошибки в добро для нас самих,

И, наконец, в завершение нашего обсуждения, мы приходим к осознанию такой огромной и неведомой силы в преображении лично­сти, как загадочная созидательная сила жизни. Приходит к вам на при­ем робкий, застенчивый человек, полный самоуничижения и жалости к себе, сдавшийся, еще и не начав борьбы с жизненными трудностями. Но вот прорывается кокон замкнутости, и человек обретает объектив­ное, открытое и творческое отношение к жизни. Отчаяние переходит в надежду, эгоизм — в бескорыстие, трусость — в мужество; на смену боли приходит радость, одиночество отступает перед любовью. В этом есть, хоть и небольшая, заслуга консультанта. Он сделал немно­го, но, возможно, самое ценное — подсказал здесь, подправил там, а уж само чудо преображения личности завершили созидательные силы жизни.

Как говорится, "врач создает условия, а бесконечность вырабаты­вает лекарство*'. Врач может лишь обработать и перевязать рану, а рубцуют ее живительные силы организма, перед которыми смиренно склоняется настоящий консультант. Это не показное смирение. Чем больше консультант узнает о человеческом существе, тем яснее осо-знает незначительность своих усилий по сравнению с величием приро­ды.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ



ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНЫЕ СООБРАЖЕНИЯ

"Именно здесь [в сумасшедшем доме] люди больше всего приближаются к себе к себе и ни к чему другому плывя на раздутых парусах своего Я. Каждый забира­ется в бочонок своего Я, закупоривает бочонок затычкой своего Я и выдерживает его в подвале своего Я. Никто не обронит слезы по поводу чуркой скорби и никого не инте­ресуют чужие мысли..." "Вы можете только подтвердить, что это и есть он сам! Он полон собой и ничем больше; сам в каждом сво­ем слове сам даже, когда выходит из себя..." "Да здравствует Император Сам!"

Генрик Ибсен, "Пер Гюнт", акт IV, сцена 13.



"Кто станет сберегать душу свою, тот погубит ее; а кто погубит ее, тот оживит ее ".

Евангелие от Луки, 17:33

Личность консультанта

Поскольку личность консультанта является его орудием труда, ее полнота и целостность приобретают важное значение для эффектив­ности консультирования. Все терапевты охотно согласятся со словами Адлера, что "метод лечения должен быть в вас самих". Эта мысль так­же подтверждается сформулированными в этой книге положениями.



Что такое хороший консультант?

Перечислим качества, лежащие, так сказать, на поверхности: уме­ние привлекать людей к себе, умение чувствовать себя свободно в лю­бом обществе, способность к эмпатии, и прочие внешние атрибуты обаяния. Эти качества не всегда бывают врожденными, но в значи­тельной мере благоприобретенными. Они появляются в результате по­степенного просветления самого консультанта и, как следствие, про­являемого им доброжелательного интереса к людям. Говоря яснее, ес­ли общение с людьми доставляет консультанту радость и он желает им добра, он сам автоматически начинает притягивать к себе окружа­ющих. Поэтому не пользующийся всеобщей любовью человек часто сам не стремится к тому, чтобы его любили, либо из опасения, что это обяжет его к ответному чувству, либо из желания сохранить свое уеди­нение. Мы часто употребляем выражение "личное обаяние", редко за­думываясь над тем, что же это за качество. Попытаемся дать свое оп­ределение: это оборотная сторона проявляемого к людям интереса и радости от общения с ними.

Но если взглянуть на проблему глубже, следует определить, что же отличает хорошего консультанта от менее способного. Профессио­нальная подготовка? В определенной мере, да. Однако, как показыва­ет опыт, долгие годы занятий экспериментальной психологией, при современном уровне преподавания, не всегда являются залогом успе­хов в практическом консультировании, а иногда даже, напротив, ме­шают консультанту. Классический ответ на наш вопрос дал Фрейд. Указывая, что медицинское образование не обязательно для психо­аналитика, он считал самым важным "прирожденную способность

проникать в душу человека — ив первую очередь, в подсознательные уровни собственной души — и учиться на практике".

Вот ключ, данный нам Фрейдом. Умение "учиться на практике" означает способность отказаться от тенденции руководствоваться в своей работе более или менее устойчивыми стереотипами. Симпатии и антипатии нашего ego так же живучи, как мифологическая многоголо­вая гидра, и для борьбы с ними требуется такое же хитроумие. Высту­пая перед аудиторией, состоявшей из служителей церкви, я привел в пример одного студента, который никак не мог выбрать профессию и, переходя из одного учебного заведения в другое, оказался, наконец, в духовной семинарии. Мои слушатели тут же дружно согласились, что хотя, к сожалению, юноша долго метался, он все же нашел свое насто­ящее место! Уверен, что, слушай меня медики и окажись студент в ме­дицинском училище, одобрение было бы таким же единодушным. Ви­деть людей через призму собственных предрассудков — вот главный камень преткновения для личности консультанта.

Как избежать влияния личностных предрассудков? Полностью из­бавиться от них невозможно, но их можно осознать и быть настороже. Вот почему многие психотерапевтические школы настаивают на том, чтобы абитуриенты сначала сами прошли психоанализ, чтобы осо­знать собственные комплексы и по возможности избавиться от них. Иначе они подсознательно будут исходить из этих комплексов при ле­чении пациентов.

Безусловно, консультанту также следует пройти курс психоанали­за у профессионального психотерапевта, что поможет ему лучше уз­нать самого себя. Полагаю, что в будущем дидактическая терапия ста­нет составной частью в системе подготовки преподавателей, религиоз­ных деятелей и социальных работников.

Некоторые из будущих консультантов живут в таких отдаленных местах, где нет возможности получить помощь психотерапевта. Тогда есть другой выход, предложенный и использованный самим Фрейдом — заняться самоанализом. Читая его книги, видишь как завороженно глядит он в открывшиеся перед ним глубины подсознания, как прони­кает в тайны своих снов. И кажется, что Фрейд смотрит на открываю­щееся ему "Я", как испанские первопроходцы смотрели на воды Тихо­го океана:



И мнится мне,

что это небосвод, Планеты новой


102

103


вижу я восход... Иль, как Кортес, вперяю

в воды вежды. Вот он настал,

желанный миг, И все охвачены

безумною надеждой Всплывает из воды

Дарьена пик.

(Из поэмы Д.Китса)

Благодаря самоанализу, Фрейд сделал если не все, то большинст­во своих научных открытий, в том числе открыл и Эдипов комплекс. Я лично не засыпаю, не положив рядом с кроватью блокнот и ручку, чтобы от меня не ускользнули сокровища, которые может подарить мне сон.

Понять себя до конца невозможно — слишком изворотливо наше "Я", чтобы позволить вытащить себя из своего укромного логова. Без посторонней помощи здесь не обойтись. И все же можно значительно продвинуться на пути самопознания, а это уже будет подспорьем для консультанта. Я надеюсь, что эта книга, равно как и другие, рассмат­ривающие данную область науки, поможет читателю лучше разо­браться в себе. Можно посоветовать консультанту, завершившему не­предвзятый и добросовестный самоанализ, проводить периодически встречи с психотерапевтом или коллегой-консультантом, чтобы вы­явить те уловки, которыми пользуется наше ego, чтобы обмануть нас самих.



Анализ условного консультанта

Чтобы облегчить читателям задачу самопознания, я хочу предло­жить несколько общих мыслей относительно профессии консультанта. Из этих, как выяснилось из моей практики, наиболее часто встречаю­щихся особенностей у людей моей профессии складывается картина некоего "профессионального невроза". Когда я изложил результаты моих наблюдений на конференции, многие из участников тут же засы-

* Договоримся, что условный консультант, пришедший ко мне в качестве клиента, является служителем церкви. Этот выбор в какой-то степени связан с моим первым опы­том подобного консультирования, когда я работал в Мичиганском Университете, а мой кабинет находился в одном помещении с Межконфессиональной Народной Церковью.

пали меня вопросами: "Ведь это я?" или "Ведь вы имели в виду меня?" Я их заверил, что никого конкретно не имел в виду, но если "башмак впору", то это только подтверждает правильность моего вывода отно­сительно склонности профессионального консультанта к определен­ному виду невроза. Вполне возможно, что, ознакомившись с моим анализом, многие читатели узнают себя, а следовательно, сумеют луч­ше понять свою личностную модель.

Главные черты служителей церкви — необыкновенное трудолю­бие и сознание своего долга. Они практически не отдыхают, в отличие от тех, кто регулярно берет отпуск. У них редко есть увлечения поми­мо профессиональных интересов. Они всецело отдаются своей работе, что приносит им осознанное удовлетворение и гордость. Работают они весьма интенсивно, и если бы им позволили, то им и суток не хва­тило бы, поскольку характер работы таков, что не ограничивается оп­ределенным рабочим временем. Иногда напряжение настолько вели­ко, что работники этой профессии с трудом уходят в отпуск или на выходные дни, испытывая при этом чувство вины.

Такой условный консультант всегда с готовностью принимает от­ветственность. Он весьма педантичен в работе и в общении, иногда вызывая этим раздражение окружающих. Одно из главных стремле­ний — всегда добиваться успеха. Боязнь неудачи, что само по себе нормальное явление, когда человек занимается серьезным делом, у не­го приобретает преувеличенное значение и распространяется на мало­значащие, мелкие действия.

Все это указывает на то, что служители церкви живут по закону "все или ничего", как заметил Адлер, уходя с головой в работу и не умея управлять своей одержимостью. Это неумение соблюсти меру обычно связано с отсутствием интересов и друзей вне работы, неспо­собностью радоваться сиюминутности жизни из-за постоянной озабо­ченности ее конечным итогом. Для невротика характерна, между про­чим, полная поглощенность поставленной целью, которая становится в его уме незыблемым абсолютом.

Наличие значительного напряжения, опасение неуспеха даже в мелочах, чрезмерный педантизм — все это дает основание подозре­вать существование сильных амбиций. Типичные служители церкви, действительно, отличаются крайним честолюбием. Убежденные в не­обходимости и важности своей работы, они всегда спешат по своим делам с таким видом, словно без них мир рухнет.

Нормальная уверенность в значимости своей работы — качество желательное и вполне здравое. Но когда оно выражается в постоян­ном напряжении, можно предположить, что личностная модель тако­го человека слишком сконцентрирована на работе. Вот логика такой


104

105


модели: работа — призвание человека, а поскольку чувство собствен­ной значимости у него преувеличено, то автоматически и его работа становится самой необходимой на свете. О таких людях часто гово­рят: "Много о себе понимает". А ведь это как раз выражает то, о чем мы говорим. Умеренное честолюбие — вещь вполне здоровая, если оно является естественным выражением творческих способностей. Но если человек работает, в прямом смысле "не покладая рук", то это на­водит на подозрение, что истинным мотивом такого поведения скорее является возвышение своего "Я", чем беззаветное служение человече­ству.

Такое чрезмерное честолюбие можно назвать "комплексом мес­сии". Это — убежденность в необходимости своей личности, а, следо­вательно, и работы, для человечества и вселенной. Такой человек пре­исполняется гордыни и мнит себя новым реформатором, которому да­но моральное право судить своих собратьев. Он не говорит, а вещает с амвона.

Какой бы важной ни считалась работа по оказанию моральной поддержки людям — может быть, даже самой главной в мире — это вовсе не означает, что мир без нее не проживет.

Стоит обратиться к примерам истории, чтобы увидеть, как опасен такой мессианский комплекс. Можно вспомнить ужасы инквизиции, основатели которой возомнили, что исполняют волю Божию! "Месси­анство" может послужить оправданием для того, чтобы погасить в се­бе последние проблески совести и человечности. В самозванных "свя­тых" иногда гораздо больше "играет бес", чем в простом смертном (вспомним поход крестоносцев в Константинополь). Вряд ли стоит пояснять, что подсознательность мотивов, скрывающихся за мессиан­ским комплексом, только подтверждает справедливость наших опасе­ний. Мотивация рядового служителя церкви также подсознательна, и только объективный исследователь может установить, сколько эгоиз­ма скрывается за внешним рвением. Авторитет Вечности служит при­крытием для личной жажды власти — какая трагическая насмешка за­ключается в таком ложном использовании религии!

Этому условному проповеднику часто не удается успешно разре­шить свои сексуальные проблемы. Среди представителей религии не­редки лица, не испытывающие нормального влечения к противопо­ложному полу. Это внешнее безразличие может оказаться свидетель­ством специфической сексуальной ориентации, которая впоследствии может принять более нездоровые формы. Тенденция исключить из своей жизни секс как таковой и рассматривать брак только как способ иметь семью и детей часто говорит о боязни честно рассмотреть про­блему секса.

Вполне можно было предсказать те скандалы на сексуальной поч­ве, в которых оказались замешанными Джимми Сваггарт и Джим Бак-кер. Не они ли громче всех кричали на каждом углу о своей доброде­тели и с пеной у рта осуждали ту самую разнузданность, в которой уличили их самих! Подобную сверхправедность, за которой скрывает­ся сверхразврат, правдиво описал Синклер Льюис в своем романе "Эл­мер Гантри". Во времена Льюиса, попав в ловушку собственного ли­цемерия, "прославилась" проповедница Семпл Макферсон, имевшая репутацию истового борца со злом.

Можно в какой-то мере понять проблемы, возникающие в связи с сексом, как результат развития культуры, резко изменившей сексуаль­ное поведение. С одной стороны, мы видим крайнюю раскованность, а с другой — неумение серьезно подойти к динамике секса и пробле­мам продолжения рода.

Иногда консультанты в своей религиозной или иной практике прибегают к понятию "сублимации", чтобы оправдать свое неумение адекватно решить сексуальные проблемы. Но понятие сублимации (довольно любопытный фрейдовский термин) вовсе не несет в себе то­го содержания, которое придают ему религиозные деятели. Этим тер­мином Фрейд пытался объяснить общественную и художественную де­ятельность как одну из форм выражения либидо. Он отнюдь не хотел сказать, что, находя забвение в художественном творчестве или служе­нии обществу, человек полностью освобождается от сексуальных им­пульсов. Конечно, такая деятельность в определенной мере снимает напряжение организма, но это будет обыденное, ограниченное упо­требление термина "сублимация", потому что нормальное сексуаль­ное влечение все равно остается. Конечно, можно с ним справиться без заметного ущерба для здоровья, как это, например, происходит с людьми, принявшими монашество. Но надо честно и открыто отно­ситься к этой потребности без тайного подавления своих инстинктов. Попытки затушевать фактор секса или пренебречь им в большинстве случаев говорят о неискренности и уж никак не о "воспарении", а ско­рее о желании "лечь на дно". В ситуациях, когда действительно требу­ется воздержание, необходимо мужество и здоровое физиологическое регулирование, основанное на честном признании "этой" потребнос­ти. С подобной проблемой сталкиваются даже супружеские пары. Та­кая же честность требуется и от тех, кто еще не в браке, но должен на­учиться разумно сдерживать себя, не впадая в крайности полного по­давления сексуальных побуждений или распущенности. Наградой им будет оптимальное решение проблем любви и брака.

Каким образом оставшиеся нерешенными проблемы секса сказы­ваются на работе консультанта? Во-первых, совершенно очевидно,


106

107


что он не может эффективно консультировать по вопросам секса. Ему надо также следить за тем, чтобы невольно не навязать клиенту собст­венных нарушений модели.

Во-вторых, у такого консультанта (будь то мужчина или женщи­на) может возникнуть эмоциональная привязанность к клиенту, что безусловно повредит последнему. Можно привести в пример знако­мую мне женщину-консультанта, работавшую со студентами, которые для нее были в какой-то мере детьми (на сознательном уровне), а в ка­кой-то — возлюбленными (здесь, конечно, на подсознательном уров­не, и заметить это мог любой внимательный специалист). Все это вно­сит субъективный элемент в процесс консультирования и затрудняет его или вообще делает невозможным. Умение удержать клиента на расстоянии и избежать эмоционального сближения — одна из слож­нейших задач, с которыми приходится сталкиваться консультанту. Перенос чувства — это реальность, причем активная, и если консуль­тант проявляет готовность к эмоциональному отклику, его отношения с клиентом должны строиться с крайней осторожностью. Если кон­сультант начинает испытывать особое удовольствие при встрече со своим клиентом, причину этого следует поискать в себе.

Вернемся к личностным особенностям условного религиозного деятеля. Существует ли особая модель, по которой можно определить весь склад его жизни? Мы уже выделили такие черты, как чрезмерная увлеченность работой, педантизм, нерешенность сексуальных про­блем и преувеличение значимости своей работы.

Педантизм — равно как и другие перечисленные симптомы — яв­ляется безошибочным признаком "невроза принуждения", называемо­го иногда неврозом "навязчивых состояний". Человек чувствует не­объяснимое побуждение выполнять мелкие поведенческие акты, кото­рые обычно не имеют для людей особого смысла. Например, каждое утро, уходя на работу, человек запирает дверь, но сделав несколько шагов, возвращается, чтобы еще раз проверить, заперта ли она. Это безобидная и довольно распространенная форма навязчивого невроза. Но совсем другое дело, когда мы видим человека, снедаемого чувст­вом долга, особенно когда он озабочен малозначащими внешними проявлениями этого чувства. Навязчивый невроз характерен для рели­гиозных людей, да и для всей нашей сегодняшней жизни, как подме­тил Отто Ранк. Часто он связан с ожиданием высшего или магическо­го наказания. Например, такой невротик будет старательно пересту­пать через все трещины на тротуаре или постукивать палкой по всем столбам изгороди, опасаясь, что если он этого не сделает, с ним про­изойдет какое-то ужасное несчастье.

Что касается нашего условного священнослужителя, мы также от­метили у него признаки, говорящие о боязни неуспеха, даже в мело­чах. Откуда эта боязнь? Каждому когда-нибудь приходится сталки­ваться с провалом даже в крупных предприятиях, не говоря уж о мело­чах. Человеку свойственно ошибаться, но выбранный нами тип чело­века особенно опасается неуспеха из-за суеверного страха, что это на­влечет на него несчастье.

Основным свойством невротической амбициозности является ее связь с затаенным чувством неполноценности, признаки которого мы находим у нашего условного деятеля церкви. Проявляясь иногда как чувство глубокой нравственной вины, оно требует компенсации в ви­де честолюбивых устремлений, а всякий провал усиливает самообви­нение. Желание быть "святее всех" не что иное, как выражение ком­плекса превосходства — оборотной стороны комплекса неполноцен­ности. Такова подоплека всех видов "борьбы с безнравственностью", когда под ней нет объективных оснований.

Каждому ясно, что, раздувая до невероятности мелкие проступки окружающих, такой проповедник пытается утвердиться в собственной непогрешимости. А уж если служитель церкви отказывается от упо­требления чая, кофе и какао (такой случай мы обсудим в последней главе), то делается это с явной целью возвыситься над своей паствой, которая охотно впадает в подобные искушения. Обсуждая такой слу­чай, Адлер делает вывод: "Это пример того, как амбиция вторгается в проблемы религии и как овладевшее человеком тщеславие заставляет его брать на себя роль судьи в вопросах добродетели, порока, невин­ности, разврата, добра и зла".

Есть очень важный аспект этой проблемы, касающийся глубоко верующих людей, которые, испытывая чувство неполноценности, вы­званное осознанием своей грешности и несовершенства, просто не в состоянии удержаться от нравственного порицания окружающих. По­скольку их ego ищет пути самоутверждения в морали, то, осуждая дру­гих, они возвышают себя. Сколько бы такой человек ни повторял себе "Не суди" и ни пытался удержаться от нравственных оценок, даже ис­пытывая некоторое удовлетворение от того, что ему удалось спра­виться с искушением злословия, подсознательно он все так же будет осуждать других. А это еще хуже, чем открыто высказать свое мнение о другом человеке, тем более, что последний и так догадывается, что тот о нем думает. Где же выход из порочного круга? Только через по­нимание своей личностной модели, что мы и пытаемся сделать в этой книге.

Здесь мы подходим к вопросу нравственных оценок в консульти­ровании. Само собой разумеется, что судить человека в моральном


108

109


плане не имеет права никто. Здесь неоспоримо действует заповедь "Не суди", а для психотерапевта это тем более непозволительно. "И самое главное, — утверждал Адлер, — никогда не следует позволять себе ни­каких нравственных оценок относительно моральных достоинств че­ловеческого существа!"

Но, как мы уже убедились, удержаться от подобных оценок труд­нее всего именно религиозно-ориентированному консультанту. Юнг отмечает, что часто люди предпочитают пойти к психиатру, чем на ис­поведь, из опасения, что священник осудит их. Некоторые представи­тели фрейдовского учения считают, что терапевт должен быть абсо­лютно нейтрален в вопросах морали, что подразумевает недопущение религиозных людей в область психологического консультирования. Этим проблему не решить. Ни один терапевт не сможет остаться нейт­ральным, у каждого существует своя шкала этических ценностей, и он будет ею пользоваться, если не сознательно, то подсознательно.

Консультанту нужно научиться уважать и оценивать других лю­дей, не осуждая их; понимать объективно, без предвзятости, через эм-патию, о которой мы говорили ранее. Способность "не судить" — это водораздел между истинной верой и религиозностью эгоцентрика.

Завершая наше обсуждение типичных невротических склоннос­тей, свойственных религиозным деятелям, хотим предложить пути их преодоления, что сделает процесс консультирования более эффектив­ным.

Во-первых, консультанту следует изучить особенности этой не­вротической модели и определить, как она проявляется в его личнос­ти. Такое понимание будет способствовать просветлению и поможет следить за собой в процессе консультирования. Выяснив истоки чувст­ва своей неполноценности, консультант четко увидит и эгоистическую направленность своих амбиций, что поможет значительно их умерить. Не стоит опасаться, что это скажется на творческом потенциале и ре­зультативности работы. Наоборот, творчество требует всплеска энер­гии, что происходит в результате периодического расслабления, и оно вообще невозможно при постоянном напряжении честолюбивого ego.

все силы на одну решающую битву, исход которой может оказаться и победой, и поражением.

В-третьих, консультант должен научиться радоваться не только достигнутым целям, но и самому процессу жизни. Удовольствие, полу­чаемое от жизни и работы, избавит нас от необходимости постоянно мотивировать наши поступки и взвешивать каждый шаг, в зависимос­ти от того, что он нам даст. Вовсе не это должно определять нашу жизнь.

В-четвертых, консультант должен быть убежден, что проявляет интерес к людям ради них самих. Если он полагает, что любит их "во имя Бога", стоит приглядеться, не скрывается ли за "Богом" рвущееся к самоутверждению ego.

Тем, кто всерьез собирается заняться консультированием, необхо­димо пройти через это внутреннее очищение и покаяние.


Мужество несовершенства

Во-вторых, консультанту следует развить в себе то, что Адлер на­звал мужеством несовершенства, т.е. умение мужественно принимать неудачу. Страдающий навязчивым неврозом пациент воюет по мело­чам, потому что именно здесь он меньше всего рискует потерпеть не­удачу. Мужество несовершенства заключается в том, чтобы собрать

110


Мораль и консультирование

Каждая личностная проблема — в определенном смысле пробле­ма нравственная, поскольку касается главного вопроса этики: "Как следует жить?" Творческая самостоятельность личности всегда сумеет правильно разрешить те нравственные проблемы, которые поставит перед ней жизнь. Выработка именно такого отношения к жизни и яв­ляется целью консультирования.

Однако не стоит торопиться при достижении этой цели. Ошибоч­но поступает неопытный консультант, когда спешит сформулировать для своего клиента свод определенных нравственных принципов. Этим он обедняет процесс консультирования и лишает клиента воз­можности и права самому сформулировать свой нравственный облик в борьбе за претворение своих жизненных целей.

Посмотрим, к чему ведет попытка консультанта выступить в роли моралиста. Один священник рассказал мне о студенте, который при­шел к нему посоветоваться по поводу компульсивной мастурбации. Священник стал расписывать перед ним картины его будущей идеаль­ной любви, брака и семейной жизни и увещевал его постоянно думать об этом, чтобы преодолеть искушение мастурбации.

И что же? Бедняга студент возвращается в свою комнату, где жи­вется ему довольно одиноко (с подобной проблемой обычно сталкива­ются замкнутые и одинокие люди), и, чтобы удержаться от греха, на­чинает думать о своей будущей семейной жизни. Но цепляется он за эти мысли только потому, что благодаря стараниям своего советчика, они теперь накрепко связаны с его искушением. И чем больше он ду­мает о так называемом идеале, тем сильнее его желание, тем глубже (благодаря увещеваниям священника) чувство вины и тем сильнее он борется с искушением. А желание все подпирает, тем сильнее, чем ста­рательнее он думает о картинках будущей любви. Чувство вины воз­растает, и он думает о себе все хуже. Наконец, придя к заключению, что он презренное, порочное существо, бедняга сдается. Порочный круг замкнулся, только еще больше обострив проблему юноши.

Просто удивительно, как многим еще непонятна простая психо­логия искушения. Совершенно ясно, даже без глубокого знания психо­логии, что лобовой атакой с искушением не справиться, наоборот,




Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9




База данных защищена авторским правом ©dogmon.org 2022
обратиться к администрации

    Главная страница