Исследование бессознательной проблематики и структуры характера в области психодиагностики и терапии


Использование сценотеста при часто возникающих проблемах и неврозах в детском и подростковом возрасте



страница12/22
Дата11.05.2016
Размер1.71 Mb.
ТипОбзор
1   ...   8   9   10   11   12   13   14   15   ...   22

Использование сценотеста при часто возникающих
проблемах и неврозах в детском и подростковом возрасте

Проблемы могут возникнуть у ребенка в домашнем окружении из-за нарушения отношений с родителями, братьями и сестрами. Я говорю здесь о ситуации, в которой у ребенка нередко возникают трудности в общении – ситуации противостоянии с младшими братьями и сестрами. При этом у ребенка отсутствует взаимопонимание с членами семьи, ему неоткуда получить помощь и руководство к действию. Таким образом из страха быть самым нелюбимым, из ревности и зависти может развиться неосознаваемая агрессия. В сценотесте показывается, как в игре младенец либо оказывается «вне игры» и на него никто не обращает внимания, либо драматическим образом устраняется с помощью «высших сил», например, пожирающего крокодила. Один 18-летний пациент с нарушением психики, когда в его семье ожидался восьмой ребенок, показал в игре, что этот ребенок «принесен в жертву на алтаре (рис. 13) и растерзан на куски стервятниками». Кровь при этом должна была течь в подставленный снизу чан для купания, а рядом стояла бабушка в роли «ведьмы». Здесь нашло выражение то, что пациенты с психотическими нарушениями представляют свою сцену примитивно-архаично, как и пациенты с невротическими нарушениями. К этому мы вернемся еще раз в специальной главе.



Рис. 13. Принесение ребенка в жертву
Когда младенцу завидуют из-за того, что мама заботится о нем больше, и старший ребенок не удовлетворен тем, что его место занял другой и ему не приносит радости новое положение дел, тогда с фигуркой младенца обращаются без любви и часто удаляют из окружения матери.

Дети, страдающие энурезом, у которых такая проблематика часто является причиной невротических симптомов, показывают, с другой стороны, также тоску по собственному раннему детству и той заботе, что проявляется в желании положить куклу-младенца на мягкий мех и в знак желаемой помощи посадить нередко рядом тряпичную собачку в качестве сторожа. Нетрудно понять, что пациент ассоциирует себя с младенцем. Такие дети часто кладут маленькую свинку, несмотря на то что она мокрая, на мягкий мех, таким образом выражая бессознательное желание быть мягко и тепло укрытыми. Если мать помешана на чистоте, пациент часто представляет ее в игре как тазик для стирки, повернутый спиной к ребенку и стоящий в углу, и кладет в противоположный угол по диагонали свинку на мех. На матерей это действует впечатляюще, они не хотят верить, что недержание мочи зависит от стольких специфичных и бессознательных моментов. Здесь следует указать на то, что исходя из глубокого психологического опыта, не только чрезмерные требования, но и попустительство матери может иметь следствием недержание мочи у ребенка. Связь состоит в том, что ребенок, который вместо порядка встречает попустительство, непроизвольно мочится, когда и где это только возможно.

Честолюбивые устремления, которые, как известно из научных работ о невротических состояниях, могут являться причиной энуреза, проявляются в построении высоких, тонких башен или вообще стремящихся в высоту сооружений, которые часто утыканы желтыми колоннами, как зубцами.

Возвращение к соответствующему возрасту образу поведения произошло в течение терапевтических сеансов у одного пятилетнего мальчика, страдающего недержанием, чья симптоматика была устранена по ходу лечения. Сначала на каждом сеансе он заботливо клал маленькую шерстяную собачку на меховую подстилку. В этом выразилось желание нежности. Мои слова, ободряюще сказанные якобы между делом: «Собачке очень хорошо!» – помогли маленькому пациенту осознать, что он смог выразить свое бессознательное желание. Он получил веру в себя и доверие к миру, и его энурез постепенно исчез. К этому времени он ставил собачку, которую до сих пор так мягко укладывал, на тот же мягкий мех, но собачка уже как будто бы выросла и могла сама стоять на ногах. Этим мальчик показал, что он понял, что любовь и забота по праву принадлежат также и тому, кто уже большой, так что не нужно оставаться всегда маленьким ребенком.

При дислалии (нарушении речи) особенную роль играет нарушение умения контактировать с окружающими, так как язык – это прежде всего средство «понимания». Характерно, что заикающийся человек в своей сценотест-игре часто использует только строительный материал. Если даже и встречаются человеческие фигурки, то между ними нет никаких отношений. Агрессивные тенденции, симптомом которых является рассечение слов, ведут к тому, что при построении сцены и в других ситуациях отчетливо выделяются позиции нападения и защиты.

Особую роль также играют непереработанные честолюбивые тенденции – тогда строятся высокие башни, фасады и великолепные улицы. Опыт показывает, что эти честолюбивые желания у заикающихся детей часто вызываются матерями, которые хотят, чтобы их ребенок боролся за каждый приз и был знаменит, и при этом не заботятся о его душевном здоровье. С одной стороны, поведение детей должно соответствовать их честолюбивым желаниям достичь положения в мире, с другой стороны, им предписывается быть послушными – contradictio in adjecto.

Насколько сильно заикающийся человек зависит от собственных переживаний, демонстрирует тот факт, что пациенты, как только они глубоко погружаются в сценотест-игру, выполняя роли других людей и поэтому действующие и говорящие словно бы из-под шапки-невидимки, могут говорить не сдерживаясь и плавно. Когда они, напротив, снова начинают говорить от своего имени, симптомы возвращаются. Приведенные далее примеры покажут, как в процессе терапии с помощью сценотеста можно познать структурные связи и степень индивидуального здоровья заикающегося.

Подобно неврозам с телесной симптоматикой, в сценотесте отражаются глубинные психологические зависимости чисто душевной симптоматики.

Это относится также к трудностям в школе. Здесь сценотест применяется как вспомогательное средство в рамках школьной психологии и современной педагогики.

В ходе моих путешествий с докладами стало ясно, что и в Южной Америке, и на Востоке, точно так же, как и у нас, нарушение способности концентрироваться стоит на первом месте среди школьных проблем. Так как менее известно, что за невротическим нарушением способности концентрироваться и торможением в обучении стоят бессознательные проблемы пубертатного периода, я привожу здесь показательную сцену одного


14-летнего мальчика, который наблюдался у меня из-за подобного нарушения.

Мне пришлось выбрать подходящее время в процессе психотерапевтического наблюдения и взять на себя заботу разъяснить мальчику его проблему, так как мама не чувствовала себя способной и казалась неподходящей для этого. Мальчику было сказано, что его отец, когда был еще жив, сам задавал ему эти вопросы и говорил с ним о той роли, которая присуща мужчине в жизни.

Как мальчик искал эмоциональную связь со своим уже покойным отцом, показала сцена, созданная на следующем сеансе. Он построил следующее (рис. 14): старший мальчик будит спящего отца, младший идет к книжной полке, чтобы взять что-нибудь почитать, в то время как мать, отвернувшись от обоих детей, стоит у корыта со стиркой.

Рис. 14. Ребенок будит спящего отца
Мальчик представил, что с тех пор как он осознал отношения «отец–сын», впервые почувствовал преклонение перед своим отцом, которое выразилось в неосознанном желании разбудить умершего отца, словно бы тот просто спал. Сценотест выражает через положение младшего мальчика, повернувшегося к книжной полке, то, что пациент осознавал этот отцовский принцип и одновременно принимал его как принцип существования, в то время как у его маленького брата, как и у отвернувшейся от детей матери, такие чувства отсутствовали. В реальности этот мальчик с трудностями в обучении и концентрации нормально развивался духовно и внутренне готовился к принятию на себя в дальнейшем мужской роли в жизни.

Это показывает, как важно соответствующее возрасту просвещение. Дальнейшие иллюстрации использования сценотеста указывают на различные особенно актуальные в определенных жизненных фазах вопросы.

Дети младшего возраста, еще не отягощенные жизненными проблемами, демонстрируют иногда свою жажду исследования, желая раздеть фигурки отца и матери. Чтобы мотивировать это и одновременно скрыть любопытство, маленькие дети объясняют: «Папа же должен мыться».

У пяти- и шестилетних детей естественная потребность в исследовании проявляется в постоянно повторяющихся вопросах, для чего предназначен тот или иной предмет в материалах сценотеста или что лежит в маленьком ящичке, чье содержание давно известно ребенку вдоль и поперек.

То, что ответ на вопрос уже известен ребенку, может подтвердить сцена, показанная пятилетним мальчиком. Он построил один со всех сторон закрытый дом и внезапно вынул из крыши один кирпичик, чтобы триумфально показать на ребенка, которого он при постройке так положил внутрь, чтобы терапевт этого не заметил. Дальнейшая беседа показала, что маленького пациента занимали два вопроса: откуда и как на свет появляются дети. Позднее на передний план вышли проблемы взаимоотношений мужчины и женщины и зачатия.

Одна 11-летняя девочка построила маленькую сцену, на которой мальчик и девочка танцевали перед кулисами, тесно прижавшись друг к другу. Кукольная фигурка, соответствующая по возрасту самой пациентке, с любопытством смотрела через дырочку в кулисах на танец этой пары.

Как у подростка могут решаться проблемы просвещения путем натурального исследования, показала сцена, созданная
13-летним мальчиком.

Этот очень интеллигентный и духовно развитый мальчик, чья мама жаловалась на его часто угрюмое настроение, построил архитектурно-декоративный «Музей естествознания» с колонным залом. Взрослая пара – мужчина и женщина – шла к входу и «должна была войти внутрь», в то время как девочка школьного возраста шла «мимо», так как ей это не было интересно. Перед музеем пациент посадил в качестве привратника маленького мальчика, объяснив это тем, что сторож «очень маленький мужчина». Отец этого мальчика был поразительно маленького роста и, по существу, свой авторитет в качестве отца основал на жестких и узких принципах воспитания. В доме царило воззрение, что только взрослые могут знать о естественных желаниях, свойственных человеку. Но мальчику казалось – в соответствии с возрастом – любопытным задавать вопросы о действительности этого положения. Фигурку большого мальчика он поставил очень близко позади взрослой пары; мальчик должен был войти в здание одновременно с ней.

Одна 16-летняя девушка с нарушением способности концентрироваться знала только о процессе родов, но не имела представления о процессе зачатия, и об этом узнала больше от врача, чем от матери, что показала в сцене, которую она построила, продемонстрировав, какие вопросы ее особенно волновали.

На скамейке на улице небрежно сидел молодой человек, «очень занятый и очень богатый торговец, который искал развлечений». Он смотрел на живописный парк, который располагался перед ним полукругом; войти в парк можно было через передний дворик. По обе стороны входа она поставила – немного на возвышении – справа наседку, а слева обезьяну. Здесь, кажется, остро стоит вопрос оценки сексуального: как акт размножения – в образе наседки, как половое влечение – через введение в игру обезьяны, которая в Индии является символом сексуальности. В обозначении мужчины как «богатого торговца», который сидел, небрежно развалившись на скамейке, могла быть связь между сексуальностью и стремлением овладеть, «проблема девицы легкого поведения».

Решение проблемы просвещения представляется по-разному. В одном случае мы объясняем ребенку, как поколение сменяет поколение, что помогает наладить духовную связь с покойным отцом, который становится для сына идеалом для подражания, руководством в принятии решений, и помогает освоить мужскую роль. В другом случае девочка смогла удовлетворить детскую потребность в исследовании и естественный интерес. Таким образом, в общем и целом способы выражения в игре отдельных проблем индивидуальной самобытности пациентов, окружающего их мира, их половой роли и их возраста могут стать точкой отсчета для разрешения индивидуальных проблем в процессе консультирования или, при наличии невротических симптомов, в терапевтическом лечении.

Подобное происходит и с теми детьми, чьи невротические нарушения не были вовремя выявлены и излечены. Эти нарушения зависят не только от самих невротических симптомов, но также и от ситуации, которая привела к возникновению этих симптомов у пациента.

Одна 12-летняя девочка, дочь служащего, воровала в магазине кольца, цепочки и браслеты, чтобы украшать себя.

В разыгранной ею сцене (рис. 15) стояла, словно маленькая принцесса, кукла в длинном праздничном платье на заметно качающемся мосту, оба конца которого уходили в наклонную поверхность. Девочка выискала куклу, чья одежда сильнее всего отличалась от той, в которую обычно была одета она сама, так как она неосознанно с помощью украшений хотела выделяться среди других детей. Но как неуверенно она себя при этом чувствовала, было видно из изолированного положения куклы на шатающемся мосту. Впечатление неуверенности было усилено тем, что ребенок сначала многократно пытался установить куклу на покатой поверхности, что, конечно, не удавалось.



Рис. 15. Ребенок на неустойчивом мосту
Домашнее окружение не давало ребенку реальной оценки его действий. Отец, который очень баловал девочку, и мать не относились к воровству дочери серьезно. Стремление к выгоде и обладанию вкупе с чувством неуверенности нашло выражение в сценотесте.

Другая девочка, тоже 13-летняя, из рабочей семьи, также воровала деньги и рамки для фотографий. В ее игре фигурка принцессы также получила главную роль. Девочка поставила ее совершенно одну на декоративную, с размахом выстроенную парадную лестницу, которая была украшена различными каменными фигурками и должна была вести к замку, расположенному в парке. Сам ребенок жил в городской местности, где не было ни парков, ни замков. Она хотела, как ее мама, которая очень баловала девочку, на людях играть роль принцессы, и не научилась себе в чем-то отказывать. При этом то, что она чувствовала себя неуверенно, как и ребенок в предыдущем примере, также показало изолированное положение фигурки принцессы на парадной лестнице. Окружение, которое было в тайных мечтах, очень отличалось от реального окружения. Как и в предыдущем примере, мать не дала ребенку чувство защищенности, при этом привив ей преувеличенные материальные потребности.

В сцене одного 10-летнего мальчика, который крал деньги у родителей и знакомых, на переднем плане стояли проблемы уверенности в себе. Он представлял, как карлик, с которым он явно отождествлял себя, владел волшебной силой, копил богатства и отгородился от мира двойной оградой. Это дало указание на страхи и чувство неуверенности, чему ребенок старался противопоставить в качестве гиперкомпенсации стремление к обладанию и выгоде.



Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   8   9   10   11   12   13   14   15   ...   22


База данных защищена авторским правом ©dogmon.org 2019
обратиться к администрации

    Главная страница