Исследование бессознательной проблематики и структуры характера в области психодиагностики и терапии


Лечение детей с параллельно протекающим консультированием родителей



страница15/22
Дата11.05.2016
Размер1.71 Mb.
ТипОбзор
1   ...   11   12   13   14   15   16   17   18   ...   22

Лечение детей с параллельно протекающим
консультированием родителей

Консультирование помогло посредством игровых сцен облегчить матери понимание проблем ее 15-летнего заикающегося сына, который так же, как и его брат, тремя годами старше, был очень грациозным и чувствительным мальчиком. Их отец уже умер. При загруженной, решительной и очень властной матери, которая в тяжелейших обстоятельствах должна была зарабатывать на жизнь и одновременно вела домашнее хозяйство, и при темпераментной младшей сестренке оба этих чувствительных мальчика были всегда на вторых ролях.

В начальной сцене (рис. 19) пятилетний мальчик поставил мужчину в образе фигурки-отца, который с недостаточными силами – ему в помощь была добавлена только собака в образе лисы – должен был сражаться против крокодила, пожирающего маму. Корова – символ женского начала – стояла в защищенном стойле; он накрыл ее мягким мехом, поскольку желал, чтобы у мамы «был мягкий мех».

Рис. 19. Отец сражается с крокодилом
Указания на проблемы детей, которые с помощью теста стали очевидны, повлияли на эмоциональное состояние матери. Она стала относиться к обоим сыновьям более добросердечно.

Это выразилось в одной из более поздних сценотест-игр (рис. 20). Маленький сын теперь мог себе представить, что мама может быть не только активной, но и спокойной. Он положил фигурку матери в шезлонг, напротив нее поставил фигурку отца, на чьи плечи посадил вторую фигурку отца. При этом он гордо сказал: «Папа на папе – получается очень большой папа». Так было положено начало зарождению позитивной установки на осознание собственной половой роли этим до сих пор робким и застенчивым мальчиком, у которого в процессе сеансов типа «мать + ребенок» было устранено заикание.



Рис. 20. Папа на папе – очень большой папа

Глубинная психотерапия в сжатые сроки

Увеличивающееся число пациентов, которые нуждаются в психологическом лечебном наблюдении, направленном на глубинные слои ментального мира для устранения невротических нарушений, привело к возникновению намерения сократить процесс наблюдения настолько, насколько это только возможно, причем таким образом, чтобы его эффективная сила не уменьшилась. В более легких случаях пациент строит сцены только в течение нескольких недель. При использовании глубинно-психоло­гической краткосрочной терапии, в которой используются материалы теста, передаются знания, возникающие в небольшом временнóм промежутке и ведущие к изменению поведения. При следующей сценотест-игре, которая проводится через несколько недель, тематика первой игры может быть бессознательно продолжена, но, будучи уже плодотворно переработана, она будет способствовать дальнейшему приспособлению к реальности.

Это можно сравнить с тем, как пианист откладывает в сторону прорабатываемое в течение нескольких недель произведение и потом, при новой тренировке, замечает, что не только техника, но и восприятие продвинулось далее, пройдя через бессознательную внутреннюю переработку.

Привожу для этого один короткий пример:

Выросшая у приемных родителей 12-летняя девочка, вначале принятая ими дружелюбно, но потом из-за трудностей в воспитании снова отданная в детский дом, показала в игре, как она пыталась отклонить вошедшую в сознание реальность.

Сильно волнуясь, она разыграла на первом сеансе следующую сцену: у мальчика и девочки не было родителей, они вышли из леса и были приняты одной семейной парой, которая сидела за столом, как она сама видела это в доме приемных родителей.

Так как ситуация ребенка была известна, можно было попытаться донести до нее, что если у кого-то нет мамы, то можно самому поиграть в маму. На вопрос, нет ли в детском доме какого-нибудь маленького ребенка, о котором она проявляла бы материнскую заботу, девочка ответила в игре, показав, как кукла-мама очень дружелюбно и ласково занималась со своим ребенком, уделяла малышу достаточно времени. Затем девочка перенесла в реальность отношение куклы-матери на маленького ребенка из детского дома. Она постепенно примирилась с реальностью с помощью развития ее собственных материнских чувств и переживание обращения маленького ребенка к ней, и преодолела проблемы позитивно. Катамнез подтвердил этот успех как закрепленный.

Применение сценотеста в психоаналитическом лечении




Лечение детей. В отличие от только что описанной глубинно-психологической краткосрочной терапии, при психоаналитическом лечении, которое необходимо детям с тяжелыми невротическими расстройствами, пациент на каждом лечебном сеансе раз за разом приглашается не к игре, а к «построению» с помощью сценотест-материала.


Выражение «построение», в противоположность понятию «игра», способствует тому, что ребенок непроизвольно отличает аналитические лечебные сеансы от игры как от своего обычного времяпрепровождения. Очень неплохо было бы в детских домах часть времени, которое проводится за обычными играми, посвящать проведению лечебных сеансов.

Как можно было наблюдать, дети чувствуют это отличие: они, например, говорят, когда идут на психотерапевтическую практику: «Я иду на построение». Это отличие поняла, например, учительница, отправившаяа на мои речевые занятия одного очень неспокойного и не способного сконцентрироваться 10-летнего мальчика, который сильно мешал ей на занятиях, со словами, как он мне сообщил: «Иди снова на построение, тебе станет лучше».

Однажды, когда обсуждался несколько ненадлежащий вид общения этого мальчика общения с учительницей – как-то ей пришлось с ним побороться, так как он не хотел отдавать пистолет, стреляющий пистонами, – он показал на следующем занятии боксерский поединок на стадионе между двумя мужчинами, в котором один был нокаутирован. Этой сценой он продемонстрировал то, что ему было ясно: агрессия допустима, но она должна быть уместной.

Терапевтическое действие такого «построения» происходит незаметно для маленьких пациентов. Это стало ясно, когда


17-летняя пациентка при случайной встрече сказала мне: «Пять лет назад я посещала ваши сеансы. Я ходила два раза в неделю к вам на „построение“. Я не знаю, почему я ходила, знаю только то, что, когда я приходила, все приходило в порядок».

Я приведу в пример сцену 10-летней девочки, которая важна тем, что снова оживила полузабытые тяжелые пугающие воспоминания, бывшие причиной болезненных симптомов ребенка – мигрени и тревожного состояния.

Эта девочка положила младенца спать на подстилке на крышу дома. В некотором отдалении она построила храм, под которым была погребена королева, в то время как «бык» в образе большой коровы бешено носился вокруг по земле (рис. 21).

Рис. 21. Рассвирепевший бык

Как стало ясно из анамнеза, когда девочке было пять лет, она стала единственным ребенком, который остался жив после того, как госпиталь, в котором она лечилась, был уничтожен бомбой. Она пришла в сознание через 72 часа на руках у мертвой медсестры под завалом, была найдена солдатом-спасателем и поднята на поверхность. Ребенок ждал, что за ним придут – но мамы не было. Родители, которые были убеждены в смерти ребенка, уже покинули место трагедии. Ребенок запомнил только темный и бессознательный страх перед этими событиями. В бессознательном, однако, воспоминание было связано со страхами и агрессией против матери, поскольку ее не было рядом в тот момент, когда ребенка достали из-под завала. В своей игровой сцене она похоронила фигурку матери (королеву), а младенца оставила лежать на поверхности земли, но одиноким – на крыше, в какой-то степени предоставленным самому себе перед разбушевавшимися силами судьбы, которые нашли выражение в «бешено мечущемся вокруг быке». Одновременно это также могло указывать на то, что пациентка воспринимала все «мужское» как нечто ужасное и пугающее. Это было понятно, так как после окончания войны она стала свидетельницей изнасилования матери.

Воскрешение пугающих событий дало возможность переработать их и устранить невротическую симптоматику.

Как известно, не только однократные тяжелые потрясения, но и, что бывает чаще, постоянная душевная нагрузка также вызывает у детей невротические нарушения. У детей с бронхиальной астмой часто обнаруживается сильное стеснение естественных побуждений из-за тщеславных, чересчур требовательных и давящих матерей.

В своей первой сцене (рис. 22) один 10-летний пациент, страдающий бронхиальной астмой, построил здание театра с высокой башней и флюгером на ней. На площади перед зданием стоял регулировщик, который, как заметил пациент, был, однако, не в состоянии одновременно позаботиться о порядке уличного движения и оттащить друг от друга двух спорящих мужчин. Итак, мужчина в представлении маленького пациента – это бессильное и неспособное противостоять жизненным трудностям существо. В игре пациент поставил его в такую ситуацию, которую он не может преодолеть. Из этого можно заключить, что пациент воспринимал всех взрослых людей мужского пола из своего окружения как неспособных сопротивляться повседневной жизни. Флюгер на здании театра с высокой башней – с деталью сцены, которая, с аналитической точки зрения, может интерпретироваться как символ женщины, завоевывающей сцену и непременно желающей играть в ней роль, может указывать на то, что лица женского пола из своего окружения мальчик воспринимал как нечто ветреное, непредсказуемое и претенциозное.

Рис. 22. Здание театра с флюгером
В одной из следующих сцен (рис. 23) фигурка матери сидела на возвышенном, укрытом мехом кресле, как на троне, и дрессировала с колотушкой в руке «быков», представленных четырьмя коровами из сценотест-материала, которых пациент отыскал в различных в ящиках. Они сидели перед ней на задних ногах полукругом на обозначенной кирпичиками арене, видимо, символизируя собой «мужчинок». Когда ребенку в голову приходят мысли такого рода, можно с уверенностью предположить, что мужчины в его семье не имеют права голоса. В реальности немужественный, неуверенный в себе отец противостоит жене, которая своей «насильственной любовью» держит под давлением всю семью. В такой домашней атмосфере маленький пациент «тяжело дышал», что прямо выразилось в его невротической симптоматике.

Рис. 23. Женщина дрессирует быков
В то время как его старший брат навсегда ушел из дома из-за этой напрягающей обстановки и лишь однажды сообщил о себе, будучи уже взрослым, наш чувствительный пациент, который, в противоположность своему брату, в детстве ни разу не прибегал к упрямству и не научился проявлять инициативу и собственную волю, был чересчур послушным и внутренне беспомощным. В его первых детских воспоминаниях отсутствовало чувство защищенности, было только ощущение брошенности на произвол судьбы.

Для представления своего «первого детского переживания» он построил (рис. 24) пролом в дамбе, от которого пыталась убежать воспитательница детского сада с детьми. Здесь на переднем плане выразилось переживание бессилия против ударов судьбы. Эта беспомощность, чувство заброшенности в окружающем мире ярко проявились также в и следующей сцене. Мужчина, как сказал пациент, напрасно молился богу о спасении своей жены, которая получила увечья в автомобильной катастрофе, попав под удар между двумя машинами скорой помощи. На вопрос, была ли услышана эта молитва, пациент равнодушно, как само собой разумеющееся, ответил: «Она же все равно умрет». В мире, где именно машины скорой помощи являются причиной несчастных случаев, где мужчина проявляется как нечто беспомощное, а фигурки матерей воспринимаются как подавляющая сила, нет места для детского доверительного поведения по отношению к судьбе. То, что мужчина молится напрасно, отразилось через постройку нефа церкви – у него отсутствует защищающая крыша. Мальчик построил церковную башню такой высокой, что ему не хватило камней, чтобы достроить крышу.



Рис. 24. Прорыв плотины
Рядом с церковью он установил фигурку мужчины в виде Христа, «распятого на кресте» (рис. 25). Слепо отдаваясь судьбе, маленький пациент верил, как показала эта часть сцены, что выход из безнадежности следует искать в экстремальной готовности страдать. Здесь выразилась бессознательная агрессия против матери, которая проявилась в сцене, где женщина погибала в смертельной катастрофе, а также проявилась потребность в искуплении, реализованная в распятии на кресте мужской фигуры.

После того как пациент в процессе построения игровой сцены разобрался со своими подавленными чувствами, которые нашли воплощение, он начал развивать позитивные межчеловеческие отношения. Он освободился от фиксации на матери, стал внутренне более свободным и начал играть за пределами дома в более мальчишеские игры. Он расстался со своим печальным старческим выражением лица, одновременно прошла его астма.

Другой пример анализа детского поведения, проведенного на основе час за часом построенных сцен, показывает, как сначала центральная проблема нарушенных межчеловеческих отношений толкает к противодействию в игре, а затем открывается причина невротических симптомов, ночного лунатизма, которая направляет лечение в нужное русло. По ходу занятия родители, которые привели на лечение 10-летнего мальчика из-за постоянных ночных кошмаров, упомянули, что он все время ссорился со своим братом, который был на год младше него, причем именно он первым нарушал спокойствие, в то время как с 16-летним братом и 14-летней сестрой, так же, как и с маленьким двоюродным братом, живущим в соседнем доме, он всегда ладил.

Рис. 25. Фигура отца, распятая на кресте
В начале лечения с применением сценотеста отчетливо проявилось, что враждебность против младшего брата происходила именно из-за отношения матери.

Насколько серьезной проблемой это для него было, а также каким было его отношение к отцу, позволили узнать следующие сцены.

В сцене дети строят снеговиков – как уже было сказано, снеговика часто вводят в игру дети, чувствующие холодную атмосферу в семье. Взрослые супружеские пары стоят, отвернувшись от детей. У них не должно было быть детей. Когда его спросили, почему, маленький пациент ответил: «Они не хотели детей, дети обходятся так дорого, дети доставляют столько хлопот». Как показала беседа с этим ребенком, ему самому представлялось сомнительным, хотели ли его родители иметь детей.

Чтобы выстроить более близкие отношения с матерью, мальчику было предложено самому спросить ее об этом. Он сделал это спустя несколько недель, как рассказала мать, однажды утром у дверей перед уходом в школу. «Если бы вы нас не хотели, ведь мы не могли бы тогда у вас появиться?» – спросил он мимоходом.

Ответ матери: «Конечно, мы бы не могли без вас обойтись», очевидно, не очень убедил его интонацией и такой формулировкой. Поэтому в скором будущем, в присутствии нескольких учителей и учительниц, которые хотели получить некоторое представление об этом методе и потому наблюдали за игрой ребенка, он снова ввел в игру «бездетную пару» – мужчина сидел за столом и завтракал, женщина стояла возле серванта, как будто бы стерегла его, несмотря на то что в нем лежали только поддельные фрукты для просмотра, а не для еды. Об этой бездетной паре он снова сказал с отсутствующим видом: «Они не хотели детей, дети обходятся так дорого, дети доставляют столько хлопот». Это прозвучало так, как будто бы для него это было само собой разумеющимся. Одной молодой учительнице пришла в голову хорошая идея положить младенца из материалов сценотеста рядом с этой супружеской парой с вопросом: «А если бы ребенок все-таки родился, родители радовались бы ему?». Внезапно лицо мальчика прояснилось. Он слегка улыбнулся и тихо сказал: «Папа – возможно». Как сильно его впечатлил этот вопрос и позиция остальных присутствующих, показала сцена, которую он выстроил на следующем сеансе.

Отец, которого мальчик – что характерно для позитивного переноса в лечении – представил фигуркой врача, покупал в магазинчике бутылочку с молоком для малыша. Дома мальчик стал вести себя заметно мягче, дружелюбнее и более открыто.

Начало позитивного отношения к окружающим косвенно показало также смягчение симптомов, из-за которых родители привели его к врачу – pavor nocturnus и ночных кошмаров. Оба симптома указывают на недостаток чувства защищенности, на отсутствие способности налаживать контакты в семье.

Специфическая глубинная причина бессознательного ночного состояния страха проявилась в этом случае, когда мальчик в ходе «целенаправленной терапии», которая будет описана ниже, в своем сценотест-построении должен был представить сцену на определенную тему. На одном из последующих сеансов его попросили построить «что-либо, что его пугает». При этом не было прямо сказано «что вызывает у тебя ночные кошмары», тем самым не был ограничен рефлектирующим мышлением свободный ход его мыслей в этом направлении. Он представил фигурку бабушки, стоящей на цыпочках возле кровати старшего из двух спящих братьев с высоко поднятыми руками и немного вытянутой верхней частью туловища (рис. 26) так, будто она хотела проклясть мальчика. Он сказал: «Это привидение, оно пугает мальчика. От этого он становится душевнобольным». В беседе по ходу действия он смог убедиться, что такой причинной связи быть не может. После этого ночные кошмары прекратились.



Рис. 26. Появление призрака
В этом случае у 10-летнего мальчика причина ночных кошмаров заключалась в недостатке чувства защищенности из-за нарушения контактов с окружающими и, в конце концов, еще одно заблуждение – причинная связь между душевным заболеванием и страхом перед ночным призраком – выразилось в сценотест-игре и стало целью для внутреннего преодоления.

Лечение взрослых. В психоаналитическом лечении взрослых, которое основывается на анализе снов и свободных ассоциаций, также может быть использован сценотест. Сны, о которых пациент рассказывает в течение лечебного сеанса, и сценотест-игра, проведенная на этом же сеансе, могут дополнять друг друга по содержанию. Например, это может происходить в таком виде: сценотест указывает на определенную проблематику, а до или после сценотест-игры рассказанный сон позволяет увидеть причину возникновения данной проблематики в жизни пациента. Одновременно живая сила представления с использованием кукол у взрослых, так же, как и у ребенка, и у подростка, позволяет извлечь из глубин бессознательного и активизировать подавленные желания, тенденции и забытые или протекающие во сне переживания. Показательно выражение одной пациентки, которая по окончании ее первой построенной сцены внезапно сказала: «Я часто не знала, что я должна рассказывать, сегодня на меня обрушилось все, я совсем не знаю, с чего я должна начать». Воздействие сценотеста в этом случае можно назвать шоковой терапией. Сходным образом в терапевтическом лечении взрослых, например, если сны не запоминаются, может дать толчок описание какой-либо одной сцены, построенной ребенком, чья проблематика похожа на проблематику взрослых пациентов. Таким образом можно восстановить в сознании ставшие причиной проблем детские воспоминания. Например, одна взрослая пациентка, которая в начале сеанса не рассказала о своем о сне, внезапно вспомнила ревностное отношение к своей сестре в детские годы, когда ей было рассказано о сцене соревнования двух враждующих маленьких кукол-братьев из материала сценотеста, созданной упомянутым выше маленьким пациентом.

Так она вспомнила сон, приснившийся ей прошлой ночью. Таким образом, сценотест мобилизует вытесненные аффекты и вызванные ими сны.

Следующий пример о связи сценотеста и анализа: 55-летняя медсестра страдала от абазии и астазии, при этом не было никаких физических причин для болезни. После длительного глубинного психологического наблюдения на одном из сеансов ей было предложено построить что-либо с помощью материалов сценотеста. Сначала она схватилась за фигурку домработницы и позволила ей соответствующими движениями руки живо дирижировать смешанным оркестром (рис. 27). Этот хор, в составе которого были и мужские, и женские, и детские фигурки, был в порядке, соответствующем голосам, выстроен полукругом вокруг дирижирующей домработницы. Этим пациентка, сама того не заметив, показала неосознанный руководящий мотив своей жизни.

Рис. 27. Домработница дирижирует смешанным хором
Из непростых условий – женщина была дочерью неграмотного рабочего – она стала сначала простой медсестрой в клинике, а потом дослужилась и до старшей. Как было известно из истории болезни, она сама была не рада этому повышению, она хотела занимать в руководстве клиникой такое место, какое занимают настоящие врачи, т. е. она хотела «дирижировать». В соответствии с этим она и представила свой жизненный путь как путь дирижера, представителя явно мужской и ответственной профессии, выразив это через образ домработницы, и показала одновременно свое негативное отношение к миру мужчин, которые, особенно в то время, когда пациентка была молода, с большей легкостью получали работу и имели больше возможностей продвинуться по служебной лестнице. Тенденция быть дирижером была близка ей, поскольку дома всей семьей, в том числе и пассивным, слабым отцом, управляла мать. Пациентка выбрала свою профессию по настоянию честолюбивой матери. Еще при первом ее крике мать заметила: «Эта малышка станет учительницей», желание выбора более престижной профессии было недоступно и для самой матери в силу экономических причин.

Итак, сценотест показал, что в жизни пациентки играли роль тенденции выйти за пределы отмеренного ей положения, стать значительнее. Она понимала, что была требовательной и даже честолюбивой, но она не осознавала, что достигнутая цель – положение старшей сестры в клинике – ее не удовлетворила. Эта неудовлетворенность, не осознанная ею, нашла выражение в сценотесте. Здесь шла речь о стремлении быть похожей на мужчин, которое у женщин часто типичным образом сдерживается.

Ее симптоматика показала, что вместе с этим были вытеснены тенденции пассивности и отдачи (самоотверженности, усердия) – она не могла стоять и ходить самостоятельно.

Все же ей больше удалось идти по жизни достаточно спокойно, чего ей не хватало уже в детстве рядом с властной, энергичной матерью. Сознательно она чувствовала по отношению к матери огромное уважение, однако в действительности сдерживалась тяжелая агрессия по отношению к ней, что отчетливо выразилось на одном из последующих сеансов с применением сценотеста.

Пациентка проигрывала похороны матери своей кузины, которая, как следовало из истории болезни, была для нее просто олицетворением матери, однако, что характерно, она не отважилась сама поставить гроб, так как это было слишком сильно аффективно нагруженно для нее. Она была, несмотря на свой возраст, чрезмерно долго привязана к покойной матери и до самого конца ее жизни предпочитала ей подчиняться. Посредством психотерапевтического лечения высвободились силы, которых ей не хватало из-за ее зацикленности, и дали выход неосознаваемым до этого агрессивным настроениям. Поэтому любовь к матери вошла в конфликт с одновременным неосознанным желанием ее смерти, и пациентка не смогла представить гроб, символ желания смерти матери. Она только выстроила носильщиков тела в два ряда друг напротив друга, рядом с алтарем, но место гроба в центре оставалось пустым.

Что интересно, позднее пациентка рассказала, что ей первоначально, как только она увидела материалы сценотеста, пришла в голову идея представить Ифигению – героиню, которая тосковала по родине и заботе, отвергла мужчину и правила своим окружением. Тем самым она ассоциировала себя с безвинно принесенным в жертву существом, которое было спасено божьей рукой и которому без его согласия предначертано было занять высокое положение священника и остаться навсегда невинной.

Снова и снова выясняется, что взрослые, без предупреждения получающие в руки материалы сценотеста, представляют их собственную проблематику.

Астазию и абазию в этом случае можно было вылечить посредством длительного психологического лечения.

Следующий пример из психоанализа взрослых: 43-летний владелец виноторгового предприятия, которое он получил в наследство от умершего тестя, страдал с тех пор от приступов сердечной недостаточности и ощущения страха смерти. В середине своего психоаналитического наблюдения он построил следующую сцену (рис. 28).

Рис. 28. Конкурент
В центре он установил фигурку дедушки, которая, как он сказал, представляла собой недобросовестного конкурента. Он сам, поставленный напротив, должен был находиться в противостоянии с ним. Позади себя он выстроил всю семью от тещи до своих пятерых детей. Он обосновал это тем, что его семья должна была быть с ним, потому что они были самыми близкими его сердцу. Между тем это создавало впечатление, что вся его семья в этом профессиональном противостоянии должна была усиливать его тыл. В то же время он был повернут к ним спиной, и стало очевидно, что не они, а его работа и борьба с конкурентами стояли в центре его жизни. И хотя торговый конкурент был немногим старше, чем он сам, он был представлен фигуркой старого деда – признак того, что пациент предпочитал воспринимать противостоящих ему мужчин как обладающих авторитетом.

В дальнейшем в построенных им сценах показалось, что он постепенно стал успешнее добиваться признания в профессии, так что это не стало представляться единственным смыслом его жизни. Ему также удалось стать хозяином магазина, в котором раньше задавала тон теща. Он смог развернуть свою сдерживаемую эмоциональность и, меньше напрягаясь в профессиональной деятельности, повернулся к своей семье.

Ему самому бросилось в глаза, что он в процессе лечения стал чаще строить сцены из своей семейной жизни, в которых он представлял себя только как главу семьи в уютном кругу жены и детей.

В своих выступлениях на тему психических причин гипертонической болезни Медард Босс указывает на то, что сцены, построенные с применением сценотеста, которые он проводил в течение многолетнего психоанализа с интервалом в несколько месяцев у 33-летнего пациента с функциональным повышенным давлением, позволили лучше понять состояние пациента, чем все слова, сказанные в процессе лечения. Это применение материалов сценотеста в рамках необходимой, большой, требующей терпения работе способствует, как указывает Босс, ослаблению напряжения гипертоника с его внутренней безучастностью, сверхкорректностью, неподвижностью и отчужденностью и прорыву стесненных диких, животных импульсов, которые до тех пор сдерживались сознанием и чья интеграция в общую структуру личности подавлялась.

В дальнейшем по ходу лечения в построенных пациентом сценах прорывались время от времени импульсивные проявления, чаще всего дико, чрезмерно драматично, например, в форме катастрофы на автомобильных гонках. Постепенно они стали выражаться в более ослабленной форме, и, в конце концов, как настоящее ощущение радости в жизни они проявились в сцене с танцующими парами различных возрастов. Через три месяца после окончания анализа пациент без напряжения представил спящую рядом с ним на меховой подстилке собаку на фоне открытого лесного ландшафта, построенного без строгой симметрии.



Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   11   12   13   14   15   16   17   18   ...   22


База данных защищена авторским правом ©dogmon.org 2019
обратиться к администрации

    Главная страница