Исследование бессознательной проблематики и структуры характера в области психодиагностики и терапии


Сценотест при освидетельствовании в детском возрасте



страница19/22
Дата11.05.2016
Размер1.71 Mb.
ТипОбзор
1   ...   14   15   16   17   18   19   20   21   22

Сценотест при освидетельствовании в детском возрасте

Так как дети и подростки при прямом опросе порой испытывают затруднения, сценотест может использоваться свойственным ему образом в судебных процессах по делам несовершеннолетних для более глубокого осознания психических зависимостей от действий и манеры поведения.

На одной экспертизе для суда по делам опеки рассматривалось дело по урегулированию отношений. У одной девочки, семья которой распалась, когда ей было два с половиной года, и которая выросла у приемной матери, и только один раз в месяц ее посещала мать биологическая, с некоторых пор после этих свиданий начинался jactatio capitis – ночное раскачивание головы. Здесь материалы сценотеста особенно пригодились, поскольку ребенок в возрасте двух с половиной лет еще не мог толком разговаривать. Когда ей принесли материалы сценотеста, она сразу схватила две фигурки куклы-матери и занялась исключительно тем, что то складывала их вместе, то снова разделяла, при этом она вопросительно и немного растерянно повторяла: «Две мамочки, две мамочки». Из этого явно следовало, как сильно действовала на ребенка «раздвоенность» между приемной и биологической матерью, поскольку девочка входила в возраст, в котором дети начинают называть людей из своего окружения и дифференцировать их отношение к своей персоне.

Когда на основании этого для девочки на долгое время были прекращены встречи с очень рассудительной биологической матерью, за короткий срок устранился длящийся до этого месяцами jactatio capitis. Вывод в том, что эта симптоматика стала выражением внутренних метаний между обеими «мамочками». Динамическое внутреннее состояние нашло свое драматическое внешнее представление.

В другом случае речь шла о вопросе регулярных встреч ребенка с биологической матерью. В этой ситуации следовало с помощью сценотеста раскрыть внутренний конфликт 12-летнего мальчика.

По распоряжению отца и мачехи мальчик должен был один раз в месяц встречаться с родной матерью, на что он реагировал нервозностью, рассеянностью и «хореатическими подергиваниями».

На первом сценотесте этот скованный мальчик на удивление медленно строил достаточно симметричный по цвету, похожий на коробку дом с плоской крышей, без дверей и окон. На вопрос, не должен ли дом иметь окна, он ответил тем, что сразу встроил в стену маленькое окошечко. Спустя сорок минут и после целенаправленного указания на имеющиеся куклы, он взял обе фигурки матери, фигурки отца и бабушки, а также мальчика-школьника, маленького мальчика и младенца, и положил их, отделив взрослых от детей (положив по разные стороны дома), без того, чтобы позволить им производить какие-либо действия.

На просьбу рассказать что-либо о своей сцене, одну фигурку матери он обозначил как «маму», а другую – как «домашнюю работницу». О домработнице он сказал, что она не любит детей так, как мама, потому что она «чужая».

Что можно понять из этой сцены? Мальчик тяжело находил контакт с людьми, чувствовал себя одиноко, не решался вступать в отношения с другими людьми – только по особому указанию, после долгой игры исключительно с нейтральными строительными кирпичиками, он взял в руки кукольные фигурки. Он полагал, что должен уединиться за стенами, он построил свой дом без окон, а значит, без возможности устанавливать связи с внешним миром.

Мир взрослых он ощущал как абсолютно отдельный от мира детей – дистанцию между ними было трудно преодолеть. Дом он оставил стоять как стену между детьми и взрослыми.

Он взял обе фигурки, которые могли представлять матерей, но играл нерешительно только «домработницей», которая для детей, напротив, должна была быть «чужая». Можно было с уверенность предположить, что отношения с обеими мамами были главной проблемой его жизни. Какая именно из двух матерей была ему «более чужая», т. е. ощущалась им как менее близкая, из первого сценотест-построения еще нельзя было понять.

Прояснить это несколько дней спустя помогло второе, более успешное игровое исследование, на котором он был более расслаблен: по-видимому, сказалось то, что на первом занятии у него установился контакт с терапевтом. В построенном им доме, который на этот раз с самого начала имел окна и дверь, должна была жить одна из кукол-матерей с маленьким мальчиком. Он в деталях представил, как проходил их день, причем мама ласково заботилась о малыше, не ограничивала его в свободе действий и позволяла ему проявлять свои желания. Она принимала участие в его детских играх и садилась вместе с ним на собачку (рис. 39), на которой он ездил верхом. Вторая кукла-мама стояла возле угла дома рядом с взрослым мальчиком, который соответствовал его нынешнему возрасту, и тоном гувернантки говорила: «Это же жестокое обращение с животным». Единственное, что она делала, – критиковала игру матери и ее ребенка; на идущего рядом с ней взрослого мальчика она не обращала никакого внимания (рис. 40).

Исходя из возраста фигурок детей, присоединенных к кукольным фигуркам женщин, можно по данной сцене предположить, какая из «матерей» была его родной, а какая представляла мачеху. Из игры следовало, что мачеху он ощущал как морализирующую, не имеющую никакого понятия о детских чувствах холодную высокомерную женщину, в то время как собственная мать была для него любящей хранительницей его детства, свои настоящие чувства к которой он вытеснял. Предположительно, из-за мягкого внушаемого характера, отчетливо проявившегося уже при первом использовании сценотеста, он принял отношение отца и мачехи к его родной матери за свое собственное. Но уже после второго сеанса он отважился передать своей родной матери привет.

Рис. 39. Мама с мальчиком едет верхом на собачке

Рис. 40. Мачеха
Похожие на хорею движения мускулатуры лба появлялись преимущественно тогда, когда мальчик должен был вступать в противоречие со своими чувствами к матери, т. е. они оказались психологически обусловлены внутренним беспокойством и состоянием разорванности между двумя матерями в его эмоциональном мире (см. предыдущий случай). Очень специфические нервозные движения мускулатуры лба, вероятно, также можно было считать моторной разрядкой стесненной агрессии и экспансивных побуждений. Абсолютно ясно, что этот тик, как и хореатические движения сhorea minor, не были обусловлены физическим заболеванием.

Полученные в результате сценотест-игры мальчика данные о настоящем отношении к матери и мачехе подтвердилось реакцией обеих женщин на дополнительный вопрос, смогли бы они в интересах здоровья ребенка долгое время провести отдельно от него. Мачеха согласилась сразу, однако потребовала, чтобы государство взяло на себя все расходы по содержанию ребенка в приюте. Но если бы ребенка отдали матери, она бы вообще не хотела, чтобы он вернулся, и не хотела, чтобы ее муж с ним виделся. Родная мать, напротив, с неподдельным волнением, плача, ответила: «Я и так слишком долго была лишена ребенка, а через два года он станет совсем чужим».

Поскольку сценотест раскрыл истинное бессознательное отношение мальчика к родной матери, которое не проявилось в опросе, было высказано предложение в интересах мальчика не только продолжать дальнейшие отношения между матерью и ребенком, но и позволить мальчику расти рядом с родной матерью, а не с мачехой. Суд одобрил такое решение.



Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   14   15   16   17   18   19   20   21   22


База данных защищена авторским правом ©dogmon.org 2019
обратиться к администрации

    Главная страница