Исследование бессознательной проблематики и структуры характера в области психодиагностики и терапии


Сценотест как вспомогательное средство при психодиагностике



страница22/22
Дата11.05.2016
Размер1.71 Mb.
ТипОбзор
1   ...   14   15   16   17   18   19   20   21   22


Сценотест как вспомогательное средство
при психодиагностике

Как показывает опыт, сценотест может помочь наблюдателю при диагностике органо-неврологических заболеваний.

Один 15-летний перенесший энцефалит мальчик построил железную дорогу, небольшая протяженность которой ограничивалась с двух сторон тупиковым брусом. Здесь была символически подчеркнута стесненная моторика пациента как дополнительная составляющая в разрядке судорожного припадка. Эта тема могла соответствовать явной составной части повторяющегося поведения пациента. Повторяющееся поведение наблюдал Х. Альбрехт в сценах детей с органо-неврологическими заболеваниями, в частности у эпилептиков, это выстраивание в ряд равноценных отдельных частей материалов теста, почти всех без исключения фруктов и посуды по аналогии с наблюдаемыми у них персеверациями.

Исходя из опыта, отметим, что сценотест может в определенных пределах применяться также и при психозах. В отдельных случаях он может дать представление о психопатологическом мире переживаний, поможет установить контакт с пациентом и вернуть его к реальности.

Каким образом психотический пациент может обратиться к материалу, было выявлено при проведении опыта в одной клинике для больных с нервными нарушениями. 32-летняя женщина, которая находилась в ажитированно-маниакальном состоянии, после предложения что-нибудь построить так увлеклась куклами, что вела себя при этом абсолютно собранно и адекватно.

Как оказалось в дальнейшем, сценотест способен указать на специфические психогенные факторы, которые могут сыграть решающую роль в начале психоза.

Была предпринята попытка побудить к построению сцены 21-летнюю пациентку, больную шизофренией, перед началом шизофренического приступа Девушка была помещена в клинику три недели назад по причине аутизма. Сначала она категорично отклонила тест, но когда услышала, что вместо нее строить сцену будет ребенок, внезапно согласилась. Она построила следующую сцену, хотя, в отличие от здоровых испытуемых, движения ее руки были точно рассчитанными, словно при замедленной съемке.

Один мужчина, представленный фигурой врача, пришел к собравшейся за обеденным столом семье, «у него не было времени снять пальто, потому что он пережил нечто волнующее». Когда пациентку спросили, что бы это могло быть, она сказала, что он присутствовал при том, как один мужчина умер в результате несчастного случая. На вопрос, что это был за мужчина, она ответила: «Один органист». На следующий вопрос, был ли этот органист ей знаком, она безучастно ответила: «Это был мой отец».

Что характерно, за день до этого она отказалась встречаться с отцом, который приехал издалека ради свидания с ней. Понятно, что близость человека, который был убит в твоем сознании, бессознательно пугает, особенно если это бессознательное желание устранения направлено на собственного отца.

Это могло быть указанием на то, что в построенной сцене душевные потрясения, которые предшествовали погружению в шизофренический приступ, смогли выявиться отчетливее.

Еще раз обращаю внимание: посредством применения сценотеста не могут быть диагностированы душевные заболевания, например, неврозы и психозы. Но тест может служить дополнительным средством при постановке диагноза, освещать скрытые, т. е. неподвластные рефлектирующему мышлению психологические причины, затрагивать бессознательные проблемы пациентов и способствовать их разрешению.

В новых экспериментальных работах сценотест использовался в психиатрии как психодиагностическое вспомогательное средство со специальным акцентом на формальные характеристики. Самуэль Дункель в университетской неврологической клинике Бургхольци в Цюрихе исследует в своей диссертации «Формальное в сценотесте» сценотест-игры психореактивных, шизофренических, органо-невротических и психопатических пациентов с позиций их формальной информационной значимости. В графике, который был назван им Staabs-Profil, он зафиксировал применение отдельных частей сценотест-материала численно и в порядке его расстановки. Здесь он обозначил профиль, типичный, с одной стороны, для психореактивных и психопатических, а с другой стороны – для органико-неврологических больных и, в конце концов, для шизофреников, и эти результаты позволяют делать диагностические заключения. Типичные сценопредставления отдельной группы, так же, как и сценопредставления отдельных пациентов, послужили основой для его выводов.

Другие исследователи, Г. и Р. Бирман, так же, как и Дункель, сначала ограничились формальной стороной сценотеста для их текущих систематических и снабженных наглядными содержательными иллюстрациями исследований на 112 пациентах-шизофрениках и более чем в 215 сценотест-игровых ситуациях. На основе обширного материала ими разработаны еще и дифференцированные критерии игры пациентов-шизофреников. Из этих наблюдений сделан вывод о характерных типах игры качественного и количественного характера, частично отражающих распад личности шизофреника (хаотичный мнимый порядок), а частично скрывающих его за типом игры, который, по Дункелю, специфичен для слабоумных и который он называет «органическим синдромом сценотеста».

Сценотест как психотерапевтическое средство
при начале психоза

В последнее десятилетие прилагаются серьезные усилия к психотерапевтическому лечению психозов – в рамках трудотерапии, а также при попытке аналитического наблюдения. Вопрос о том, в какой мере, при каких психозах и применимо ли в отдельных случаях шизофрении психоаналитическое наблюдение, не будет здесь рассматриваться. Это выходило бы за рамки данной книги.

Представление об образе жизни психически больных людей с точки зрения глубинной психологии должно быть получено из их отношений, устных высказываний и их представлений разного рода (т. е. конструкций, изображений). Сценотест помогает больным психозом отразить их самих и их место в мире в конкретной форме построения и игры на сцене в рамках миниатюрного мира, который призван представить эмоциональные отношения к людям и вещам в реальном мире.

С его помощью можно выразить также отсутствие отношений, а лучше сказать – нарушение аффективных связей, когда оно лежит в основе утраты объекта.

Наблюдение за течением психоза проходит главным образом на сценотест-материале. В непосредственно выстраиваемых одна за другой сценах отражается мир психотического переживания, так же, как и возвращение в реальный мир. Сценотест позволяет узнать, как в процессе лечения развиваются адекватные возрасту и психологическому складу отношения к людям и вещам.

С помощью материалов сценотеста В. Т. Винклер ввел в лечение 20-летнего пациента, страдающего кататонией, а Д. Висс – в лечение случая параноидальной галлюциноторной шизофрении психодраматические элементы, что способствовало решительному продвижению в процессе терапевтического лечения. Через игру с куклами и животными Винклеру удалось ослабить у взрослой пациентки-психотика многомерный перенос на терапевта. Кукольную фигурку, которая в игре олицетворяла внушающую страх и отвергающую мать, пациентка связала, чтобы «снять чары» – и та лишилась своей устрашающей силы, а с ней и все те, кого пациентка представляла фигуркой матери. После этого в первый раз произошел персональный прием у терапевта. Бессловесное побуждение видеть вещи в мире такими, какие они есть в действительности, исходящее от игрового материала, положило начало приведению в порядок системы ценностей пациентки.

Некоторые аналогии, которые обнаружились при разборе двух случаев лечения с помощью сценотеста (первый случай – наблюдение 15-летней школьницы в начале пубертатного психоза, второй – 18-летнего пациента, который по причине психоза уже много месяцев наблюдался в клинике), мне хотелось бы привести как дополнение к этому особому виду психоаналитического лечения, поскольку я осознаю, что из-за недостаточной широты знаний не могу сделать никаких основополагающих выводов.

В обоих случаях сценотест способствовал установлению первого аффективного контакта с терапевтом. Он выступил в качестве многостороннего средства переноса и взаимодействия с острой проблематикой, которая от сцены к сцене становилась все более и более явной.

В начале психоза и при обострении пациенты, как показал опыт, строили бессмысленные, примитивно-архаичные и перегруженные символами сцены. При затихании психоза они стали чаще использовать обычные темы повседневного мира. Темп построения сцен и действия с материалом, так же, как и дополнительные ассоциации, часто ненормально усиливались во время острых приступов. Это могло быть обусловлено отсутствием сдерживающей рефлексии: так мы узнаем шизофреников по ускоренному темпу речи и создаваемым в течение нескольких секунд рисункам и картинам.

Как у невротических, так и у психотических пациентов первоначальный тест, определяющий направление дальнейшего хода лечения, позволяет выявить основную проблематику. 15-летняя пациентка взяла из материалов сценотеста только маленького мальчика и положила его на поверхность игровой площадки (рис. 41). Потом сложила над ним руки.



Рис. 41. Одинокий маленький мальчик на площадке
для построения фигур сценотеста
Единственное, с чем себя сопоставляла пациентка в соответствии с ее пубертатной проблематикой, было «мужское», что воспринималось изолированно, безотносительно к остальному миру. Не было представлено никаких возможностей для защиты и экспансии, никакой возможности для ребенка вступать в отношения. Пациентка только сложила руки над кукольным мальчиком – в этом жесте выразился материнский инстинкт. В то же время сложенные руки демонстрировали, что она не сделает ничего плохого. Здесь могли играть роль бессознательные агрессивные тенденции, связанные с пережитым чувством вины.

На субъективном уровне читалось, что пациентка идентифицировала себя с маленьким мальчиком, выбрала для себя свойственные мужчине черты – и при этом чувствовала себя беспомощной и одинокой в мире, который был пуст. С этой точки зрения сложенные руки могли указывать на желание самой быть защищенной. Представление маленького ребенка без взаимосвязи с окружающим миром и людьми – игровая площадь была пуста – напоминало своей выразительностью первоначальную сцену упомянутого выше 18-летнего психотического пациента (рис. 42).



Рис. 42. Младенец на спине коровы
Этот юноша положил ребенка на спину коровы, которую он интерпретировал как бегущего быка, несущего гибель, на абсолютно пустой площадке, где не было никакой возможности укрыться.

Оба пациента выразили ощущение заброшенности, каждый в соответствии со своей основной проблематикой: 15-летняя в своем представлении отразила свойственные ее возрасту противоречия в отношениях с противоположным полом, а 18-летний – с помощью стоящего перед ним отца – противоречие отцов и детей. В обоих случаях первоначальный тест стал почином для развития молодых людей в соответствии с полом, возрастом и соответствующей жизненной ролью.

Достойно внимания то, что оба пациента в середине процесса наблюдения спонтанно строили вдоль диагоналей игровой площадки сцены, которые должны были представлять следующие друг за другом фазы их жизни. Они называли их «ход жизни» или же «фрагменты жизни».

Процесс лечения обоих пациентов длился около семи с половиной месяцев с одним-двумя ежедневными терапевтическими сеансами в первые месяцы, затем два или три раза в неделю проводились часовые занятия, после чего пациенты в конце концов были переведены на амбулаторное лечение. Длительность лечения, как можно понять из устного доклада Бенедетти, соответствовала средней, какую он обычно практиковал.

У 15-летней пациентки на протяжении всего процесса лечения и построения сцен непрерывно тянулось противостояние с реальностью, сопровождаемое особой проблематикой пубертатного периода: амбивалентным, подавленным страхом отношением к мужчинам, обусловленным фиксацией на прегенитальном уровне в грубой архаичной форме, затем иллюзорным представление о мужчине как о рыцаре, который должен посадить ее на трон. Как проявилось в ее игре, она в конце концов созрела для соответствующих ее возрасту отношений с ровесниками и отбросила картинку образа мужчины как очень ответственного, эмоционально обращенного к спутнице жизни партнера, который примет все многообразие ее натуры. Ей удалось одновременно с этим ощутить этот очень противоречивый, но Божьей милостью прощенный и полный радости мир. После наверстывания пропущенного в детстве исследования реального мира она избавилась от детской фиксации на других членах семьи и смогла развивать собственную личность.

Из-за интенционально обусловленной нарушенной способности завязывать контакты и амбивалентности, выраженной в беспомощности и стесненной агрессии как причины страха перед окружающим миром, который выразился в первом тесте 18-летнего пациента, произошло столкновение различных точек зрения в отношениях «отец–сын», при этом также выявились проблемы и с его собственной мужественностью. После преодоления тенденции занимать слишком женственную (пассивную) жизненную позицию, в которой были отголоски мазохистического поведения, пациент смирился с антиномией мира и пришел к осознанию божественной благодати, позволяющейт гармонично развиваться миру, в котором стоит постараться создать мир своих собственных устремлений и лучше справляться с неудачами.

Эти многогранные вариации межчеловеческих и мировоззренческих отношений в представлениях пациента подготовили предпосылки для принятия им свойственной его возрасту жизненной ситуации.

В обоих случаях сценотест-игра стала отражением причин психотического состояния и процесса созревания.

Оба пациента продолжили обучение и закончили школу, работают, ничем не выделяясь из окружения, ведут себя соответственно возрасту и способны общаться с другими людьми.

Итоги
Метод, получивший название «сценотест», развился из исследований, которые проводились мною как практикующим врачом-психотерапевтом с начала 1938 года. Первоначально метод использовался для исследования бессознательной проблематики детей и подростков, а позже оказался применим и для лечения взрослых людей.

Изначально сконструированный как тест, этот метод может также служить терапевтическим целям в процессе лечения.

Он является средством получения сведений о внутренних и внешних фактах, которые или неосознанно замалчиваются пациентом, или, находясь в сфере бессознательного, недоступны рефлексии.

Такие сведения, естественно, имеют огромное значение во всех случаях, когда причины структурного и внешнего характера приводят к патологии или невротическим симптомам.

В качестве стандартизированного материала служит определенное количество гнущихся кукольных фигур и выбранный с учетом глубинной психологии и динамики добавочный материал – определенные звери, деревья, символические фигуры и вещи, несущие какое-то значение в обыденной жизни. Материалу присуще свойство с помощью небольшого количества слов вызывать у испытуемых или пациентов различных возрастных групп желание строить сцены. Такое свойство кукол, как их гибкость, особенно побуждает непредвзято представить их отношения друг с другом и частично способствует возникновению потребности в игре. С другой стороны, с помощью этих кукол, обозначающих людей, с которыми взаимодействует испытуемый, можно затронуть основную проблематику человеческих отношений и побудить к представлению проблематичной ситуации.

Своей гибкостью и большой выразительностью кукольный материал пробуждает желание переиграть собственную жизнь и открывает для этого богатейшие возможности. Построенные детьми, подростками и взрослыми сцены – которые и дали методу имя «сценотест» – позволяют при соответствующей оценке понять, как испытуемый воспринимает мир, какое место в мире он сам занимает и какого рода проблематика и возможные конфликты у него имеются.

В диагностическом отношении сценотест уже при первом исследовании дает представление о бессознательной проблематике, которую нельзя выяснить с помощью обычного «сознательного» опроса. Он может раскрыть особые невротические нарушения, подвести к их источникам и помочь проверить дифференциально-диагностические гипотезы.

В терапии сценотест помогает пациентам дистанцироваться от внутренних трудностей, которые получают собственную жизнь и при олицетворении в некоторой степени становятся доступны сознанию, что позволяет объяснить их причины. Он применяется на психотерапевтических консультациях и при беседах, а также в ускоренной глубинно-психологической терапии, как дополнение в психоаналитическом лечении и в специальной «сценотест-терапии», которая способствует устранению психических нарушений на строящихся сеанс за сеансом сценах.

В качестве вариаций при построении отдельных сцен в «целенаправленном сценотесте» в основу закладывается аффективная тема. В групповой терапии по методу сценотеста несколько пациентов одновременно вовлекаются в процесс построения сцен, которые потом совместно прорабатываются. При комбинированном лечении в определенных случаях, особенно при доведенной до автоматизма аутогенной тренировке и гипнозе, сценотест может быть включен в процесс лечения.

В прикладной психологии он способствует определению уровня развития и полезен своей наглядностью при беседах с родителями по вопросам воспитания в семье и школе, помогает донести до родственников понимание первопричин трудностей в развитии ребенка.

При профориентации сценотест служит дополнением к характерологическим исследованиям. В выборе профессии и установлении контакта с сотрудниками этот метод может оказать существенную помощь. При консультировании по общим жизненным проблемам сценотест служит разъяснению острых конфликтных ситуаций и проблем психически здоровых испытуемых различных возрастов.

В судебной медицине он позволяет выявить зависимости от определенных отношений к чему-либо (или кому-либо), которые невозможно либо затруднительно выяснить при прямом допросе. По этой причине он может также существенно помочь при вынесении приговора, особенно если это касается детей. Этот метод также подходит для того, чтобы в случаях финансовых преступлений получить представление о глубинных психологических мотивах такого поведения.

С точки зрения научного исследования, сценотест посредством конкретизации теоретических положений в каждом отдельном случае способствует установлению подлинности основных психоаналитических диспозиций.

С точки зрения антропологии, сценотест выявляет в форме и содержании сценопредставлений соответствующий жизненному пространству взгляд на окружающий мир, где бы ни использовался для построения материал теста – особенно если это касается аффективных отношений с людьми из ближайшего окружения.

В психиатрии сценотест может использоваться при исследовании психозов как вспомогательное психодиагностическое и психотерапевтическое средство.

В общем и целом, сценотест вносит большой вклад в диагностику бессознательной проблематики, полезен при выяснении структуры характера личности и глубинно-психологических причин психических нарушений и как метод психотерапевтического лечения.

Научное издание


Г. фон ШТААБС



СЦЕНОТЕСТ:

вклад в исследование
бессознательной проблематики
и структуры характера
в области психодиагностики и терапии

Отпечатано в типографии ИП Буймовой М. В.

г. Красноярск, ул. Северное шоссе, 37.

Тираж 500 экз.



1 Полное перечисление всех тестов, относящихся к этой области, в рамках данной работы невозможно.



Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   14   15   16   17   18   19   20   21   22


База данных защищена авторским правом ©dogmon.org 2019
обратиться к администрации

    Главная страница