Кафедра русского языка


ТЕКСТ/дискурс в коммуникативном процессе



страница4/10
Дата12.05.2016
Размер2.27 Mb.
ТипУчебное пособие
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10

2. ТЕКСТ/дискурс в коммуникативном процессе


2.1. Текст в коммуникации

2.1.1. Текст как лингвистическая единица

Текст является законченным сообщением, выраженным в вербальной форме (Каменская 1990: 8). Текст объемом от отдельного высказывания до большого романа признается высшей единицей коммуникации в современном языкознании. Эта единица трактуется исследователями как определенным образом организованная совокупность предложений с единой коммуникативной задачей. Законченная последовательность предложений, составляющих текст, связана друг с другом по смыслу в рамках замысла автора (говорящего). Степень сложности текста, его объем зависят от коммуникативной задачи, от особенностей общения в данной отрасли знания или деятельности, от принадлежности к определенному жанру текста, от характеристики его компонентов.

Любой текст обусловлен экстралингвистическими и интралингвистическими показателями, связанными с содержанием и структурой самого текста. Многообразие этих показателей приводит к многочисленным определениям текста как лингвистического феномена.

Так, академическое издание «Синтаксис текста» содержит формулировку: «Текст – идеальная высшая коммуникативная единица, тяготеющая к смысловой замкнутости, конституирующим признаком которой, однако, является связность, проявляющаяся каждый раз в других параметрах, на разных уровнях текста, и в разной совокупности частных связей» (Синтаксис текста 1992: 66).

По мнению Т.М. Николаевой, «текст - объединенная смысловой связью последовательность знаковых единиц, основ­ными свойствами которой являются связность и цельность» (Николаева Т.М. Текст // Русский язык: Энциклопедия. – М.: БРЭ; Дрофа, 1997. С. 555). О.Д. Вишнякова считает, что «текст может быть определен как речевое коммуникативное образование, функционально направленное на реализацию внеязыковых задач» (Вишнякова О.Д. Язык и концептуальное пространство (на материале современного английского языка). – М., 2002. С.183).

В своей монографии М. Я. Дымарский, рассматривая многообразие подходов к трактовке текста, определяет его следующим образом: «Текст представляет собой системно-струк­турное образование, обладающее упорядоченной (иерархической) организацией, которая обеспечи­вается связностью - глубинной и поверхностной, локальной и глобальной... Текст как процесс и текст как продукт - две тесно связанные между со­бой, но существенно различные стороны одного явления» (Дымарский М.Я. Проблемы текстообразования и художественный текст (на материале русской прозы XIX—XX вв.). — СПб.: Издательство С.-Петербургского университета, 1999. С. 21-22).

Объем текста может быть различен. Строгие грамматические правила для установления его языковых границ отсутствуют: текст может быть и очень кратким и очень обширным; кроме того, во многих случаях относительно большой текст членится на достаточно самостоятельные части. Эти части обычно бывают соединены друг с другом как синтаксическими, так и несинтаксическими связями: отношениями неместоименных и местоименных слов, интонацией, лексической семантикой слов, специальными средствами выражения субъективного отношения к сообщению. Грамматический анализ предложения опирается на тексты, свойствами которых определяется те или иные характеристики как самого предложения, так и особенностей его функционирования. В сферу грамматики входят такие тексты, части которых связаны друг с другом формально, синтаксически. Текст в целом или его части в том или ином смысле всегда существенны для понимания и определения входящих в него единиц сообщения.

И. Р. Гальперин, утверждая, что текст – это объект лингвистического исследования, отмечает: «Текст – произведение речетворного процесса, обладающее завершенностью, объективированное в виде письменного документа, литературно обработанное в соответствии с типом этого документа; произведение, состоящее из названия (заголовка) и ряда особых единиц (сверхфразовых единств), объединенных разными типами лексической, грамматической, логической, стилистической связи, имеющее определенную «целенаправленность и прагматическую установку» (Гальперин 1981: 18). Говоря о двойственной природе текста (статике и динамике), исследователь утверждает: «Представленный в последовательности дискретных единиц, текст находится в состоянии покоя, и признаки движения выступают в нем имплицитно. Но когда текст воспроизводится (читается), он находится в состоянии движения, и тогда признаки покоя проявляются в нем имплицитно. При чтении текста происходит перекодирование сообщения. Сигналы кода, рассчитанные на зрительное восприятие, трансформируются в слуховые сигналы, не полностью утрачивая характеристики первого кода» (Гальперин 1981: 20).

Развернутое определение, обобщающее многие современные подходы к дефиниции «текст», приводит В. В. Красных: текст - это «I) вербальный и знаково зафиксированный (в устной или письменной форме) продукт речемыслительной деятельности; 2) вербальная и знаково зафиксированная «реакция» на ситуацию; 3) опосредованное и вербализованное отражение ситуации; 4) речемыслительный продукт, который обладает содержательной завершенностью и ин­формационной самодостаточностью; 5) рече­мыслительный продукт, который обладает тема­тическим, структурным и коммуникативным единством; 6) нечто объективно существующее, материальное и поддающееся фиксации с помо­щью экстралингвистических средств (например, орудий письма, бумаги, аудио-/видеопленки и т.д.); 7) некая особая предикативная единица, если под предикацией понимать вербальный акт, с по­мощью которого автор интерферирует («впи­сывает») в окружающую действительность отра­женную в его сознании картину мира, результатом чего является изменение объективно существую­щего реального мира; 8) нечто изменяющее окру­жающий мир, экстралингвистическую реальность самим фактом своего существования; 9) с точки зрения формально-содержательной структуры и вычленения в дискурсе, текст есть речевое произ­ведение, которое начинается репликой, не имею­щей вербально выраженного стимула, и заканчи­вается последней вербально выраженной реакцией на стимул (вербальный или невербальный) (Красных В. В. Виртуальная реальность или реальная вирту­альность? (Человек. Сознание. Коммуникация). Монография. М.: Диалог МГУ, 1998. С. 198).

Сегодня можно говорить о многообразии подходов к изучению феномена текста в современном языкознании. Например, в философско-культурологическом аспекте проблематика текстообразовательных процессов представлена в трудах А.К. Устина (разработка культурогенно-дейктического механизма текстообразования), Л.Н. Мурзина (понимание культуры как наивысшего уровня язы­ка, раскладывающегося на тексты), М.Я. Дымарского (анализ семиотичес­кого статуса текста, демаркация понятий текст - дискурс - художествен­ный текст). Ю. М. Лотман, характеризуя художественный текст, рассматривает его как «целостный знак» (Лотман 1970: 31).Чан Ким Бао различает дискурс и текст сквозь призму иньян-концепции, М. Риффатер на основе принципа «третьего текста» при установле­нии интертекстуальных связей рассматривает риторическую теорию текста. Лингвисти­ческий анализ культурно-текстовых отношений представлен в рабо­тах Н.С. Болотновой, Е.И. Дибровой, О.Л. Каменской, И.И. Климовой, Ю.С.Степанова, В.М. Шаклеина, Т.А. Ван Дейка, Д. Деласа, Ж. Козна, И. Лесерва, Ж. Фийоле и др.


2.1.2. Основные категории текста

Содержание как обобщенное понятие применительно к тексту приобретает значение, отличное от «классических» дефиниций «смысл» и «значение». Содержание как термин грамматики текста относится лишь к информации, заключенной в тексте в целом; смысл – к мысли, сообщению, заключенным в предложении или в сверхфразовом единстве; значение – к морфемам, словам, словосочетаниям, синтаксическим конструкциям.

Любой текст дробится на части, которые, объединяясь, сохраняя единство, цельность произведения, обеспечивают последовательность (континуум) излагаемых событий, фактов, действий. Между описываемыми событиями должна быть какая-то преемственность, какая-то связь, не всегда даже выраженная выработанной системой языковых средств – союзами, причастными оборотами и прочим. Для обозначения таких форм связи И.Р. Гальперин вводит термин «когезия». «Когезия – это особые виды связи, обеспечивающие континуум, то есть логическую последовательность, взаимозависимость отдельных сообщений, фактов, действий» (Гальперин 1981: 74). Когезия характерна только для текстов. «Континуум» – тоже категория текста, а не предложения. По существу, континуум как грамматическая категория текста – это синтез когезии и прерывности. Континуум представляет читателю/слушателю возможность творчески воспринимать текст, домысливать некоторые факты, искать причинно-следственные и определительные отношения между разрозненными действиями и связывать их между собой, восстанавливая их непрерывность. «Категория континуума как категория текста, проявляющаяся в разных формах течения времени, пространства, событий, представляет собой особое художественное осмысление категорий времени и пространства объективной действительности. Это дало основание для введения термина «континуум» вместо «последовательность» (Гальперин 1981: 97).

Автосемантия отрезков текста является тем необходимым приемом организации текста, который обеспечивает более углубленное раскрытие содержательно-концептуальной информации.

И. Р. Гальперин вводит еще одну категорию текста – модальность текста. Отношение говорящего к действительности, постулируемое как основной признак модальности, в той или иной мере характерно для всякого высказывания. В. В. Виноградов считал модальность существенным конструктивным признаком предложения.

Необходимо подчеркнуть, что методы анализа текста как крупной единицы речевого акта не тождественны методам анализа его частей. «При анализе текста внимание обращено на макрофакты – события, эпизоды, характеристики, фабулу в ее развертывании. Метод анализа текста состоит в том, что все эти части рассматриваются как изолированно, так и в их взаимоотношениях. Такой метод можно назвать синтезирующим или интегрирующим» (Гальперин 1981: 124). Интеграция задана самой системой текста и возникает в нем по мере его развертывания. Она – неотъемлемая категория текста. Именно интегрирование обеспечивает последовательное осмысление содержательно-фактуальной информации.

Когезия и интеграция – понятия взаимообусловленные, но они различны с точки зрения их форм и средств выражения в тексте. Когезия – это формы связи – грамматические, синтаксические, лексические – между отдельными частями текста, определяющие переход от одного контекстно-вариативного членения текста к другому. Интеграция – это объединение всех частей текста в целях достижения его целостности. Когезия линейна, интеграция вертикальна. Главное в процессе интеграции – центростремительность частей текста. «Центром» является содержательно-концептуальная информация, содержащая в отдельных отрезках текста.

Текст обладает еще одной категорией – завершенностью. Он имеет начало и конец (текст без начала и конца может существовать лишь как отклонение). Текст ограничен во времени и пространстве. «Завершенность ставит предел развертыванию текста, выявляя его содержательно-концептуальную информацию, имплицитно или эксплицитно содержащуюся в названии. Концовка – это заключительный эпизод или описание последней фразы развертывания фабулы произведения» (Гальперин 1981: 135).

Выделяются такие существенные признаки текста, как связность, иерархичность, синтаксический изоморфизм.



Связность – главное и первичное свойство текста. Она выражается в синтаксическом характере соединения предложений, прозаических строф и фрагментов. Любой текст должен прежде всего удовлетворять требованию связности, то есть его единицы должны «соединяться» между собой одним из способов структурно-семантической связи.

Иерархичность проявляется в неодинаковой роли предложений и прозаических строф в составе текста. Только начальные предложения выступают как самодостаточные, максимально независимые от контекста.

Синтаксический изоморфизм состоит в том, что на более высоких уровнях используются способы связи, подобные тем, которые характерны для более низких уровней.

Таким образом, текст представляет собой сложную, иерархически организованную речевую систему, пронизанную множеством семантико-синтаксических связей. Исследователи склонны считать текст реальной высшей синтаксической единицей, в состав которой входят единицы низшего порядка (предложение, сверхфразовое единство, ССЦ, прозаическое целое, абзац).

В изучении текста критерием является признак лексико-синтаксической выраженности/невыраженности причинно-следственных связей между предложениями или более крупными частями текста.

Наиболее существенные инвариантные свойства в организации текста заключаются в наличии внутритекстовых связей и дифференцированной структуры, отражающей семантическую структуру текста. Такая «комплексная» структура обусловлена структурой внутритекстовых связей (межфразовых связей), которые могут быть типологизированы.

Построение/выявление структуры текста в процессе коммуникации, установление связей между предложениями/высказываниями текста/дискурса не является самостоятельным, обособленным процессом. Эта задача решается коммуникантами с помощью использования специализированных средств организации текста, которые в том или ином сочетании можно обнаружить в большинстве текстов. Эти средства разделяются на коннекторы и демаркаторы.

Совокупность элементов, с помощью которых осуществляется связь между двумя или более компонентами текста, называется коннектором. Элемент коннектора, входящий в один из связываемых компонентов текста (иногда совпадающий с ним), называется компонентом коннектора. В зависимости от нахождения коннектора в одном предложении или распределении компонентов коннектора по двум или более предложениям, блокам предложений текста различаются одно-, двух- и многокомпонентные коннекторы (моно-, би- и поликоннекторы). В качестве компонентов коннектора могут выступать различные языковые средства. В наиболее простом случае связь двух предложений с помощью коннектора обусловлена наличием в связанных предложениях соответствующих «зацепленных», то есть грамматически или семантически связанных друг с другом слов или групп слов. Эти два слова (две группы слов) в совокупности и образуют коннектор, а каждое слово (группа слов) – компонент коннектора.

Коммуниканты в процессе коммуникации используют внутритекстовые связи двух типов: эксплицитные и имплицитные (Каменская 1990: 58). Эксплицитными называются связи с явно выраженными коннектором, и поэтому они легко устанавливаются и распознаются коммуникантами. Можно постулировать наличие следующих видов эксплицитных связей: рекуррентные, координатные и инцидентные, устанавливаемые с помощью соответствующих коннекторов. К эксплицитным средствам организации текста можно отнести также демаркаторы – специальные знаки границ текста или субтекста.
2.1.3. Проблема типологии текстов

Для анализа дискурсивного процесса в контексте функционального подхода необходимо обратиться к проблеме типологии текстов как «продуктов» речевой деятельности.

Рассматривая вопрос о типологии текстов, следует отметить мысль К. Бринкера о том, что каждый конкретный текст представляет собой не реализацию общего абстрактного понятия «текст», а реализацию определенного типа текста (Brinker 1992: 10). Поэтому среди основных задач как «общей» лингвистики текста, так функциональной лингвистики выделяются задачи выработки универсального определения типа текста, исчисле­ния возможных типов текста, а также их классифи­кация на единых основаниях. И действительно, проблема создания ти­пологии текстов – одна из фундаментальных проблем современной лингвопрагматики. Создание единой типологии текстов необходимо: 1) для выявления принципов, норм, правил и закономерностей порождения и восприятия текстов; 2) для лингвистического анализа отдельных текстов (важно выявить признаки, присущие только данному типу текста, а также те признаки, которые объединяют его с другими); 3) для описания явления интертек­стуальности: типы текста по своей сути интертекстуальны, так как создание и восприятие текста зависит от знания других текстов и владения навыками составления разных типов текста; 4) для выявления признаков «текстуальности» речевого произведения и главных текстообразующих признаков; 5) для окончательного определения «текста» как лингвистической категории.

Тип текста можно определить как класс текстов, «которые имеют одинаковые коммуникативные цели и условия протека­ния коммуникации, а также сходные грамматиче­ские и тематические характеристики (т.е. использу­ют определенные грамматические конструкции, синтаксические структуры, закономерности акту­ального членения, сходную лексику)» (Lexikon 1985: 281). Это «немецкое определение» относится ко всем типам текста, кроме художест­венных, которые не включаются в данную типологию и изучаются отдельно, так как художественный текст обладает рядом специфических свойств.

Вы­деление типов текста необходимо проводить с некоторых общих признаков. На­пример, К. Бринкер говорит о трех типах признаков:

1) контекстуальных, или ситуативных, в которых содержатся указания на условия протекания комму­никации; 2) коммуникативно-функциональных, ха­рактеризующих тип текста с точки зрения намере­ния и интенций коммуникантов; 3) структурно-лингвистических (здесь имеются в виду тематиче­ские и грамматические признаки) (Brinker 1992: 132).

В функциональном аспекте типы текста выделяются прежде всего на основе определенной коммуникативной ситуации. При этом учитываются такие экстралингвистические факторы, как интенции говорящего (автора текста), сфера коммуникации, отношения между говорящим и адресатом, конкретные условия протекания коммуникативного акта. Именно эти факторы влияют на особен­ности тематической структуры каждого типа текста и определяют выбор языковых средств.

Типология текстов весьма различна. Так в немецком языкознании описаны такие типы текста, как рекламный текст, брачное объявление, прогноз погоды, телеграмма, кулинарный рецепт, анекдот, комикс, рецензия, гороскоп, письмо, по­здравление, новости по радио, новости в газете, по­литический комментарий в газете, резолюция, фор­мулировка задания в учебнике, научный текст, ин­струкция по применению, аннотация, заголовок и др. (Radunzel 2002: 12-13). В итоге, типы текста определяются как составная часть соответствующих речевых действий. Имея типизированную коммуникативную структуру и определенные средства выражения, они легко распознаются участни­ками коммуникации, способствуют адекватной ин­терпретации говорящим поведения других людей, помогая коммуникантам ориентироваться в различ­ных ситуациях.

Типы текста нормативны по своей сути, они реализуют функцию типизации социального взаимо­действия в пределах одного коммуникативного сооб­щества. К. Эрмерт отмечает, что типы текста представляют собой образцы коммуникативной органи­зации речи, облегчая коммуникацию в плане создание и восприятие реальных текстов (Ermert К. Briefsorten. Untersuchungen zu Theorie und Empiric der Textklassifikation. Tubingen, 1979.). Более того, в сознании члена языкового сообщества определен­ные события связаны с определенными типами текста: например, день рождения, свадьба - с поздрав­лением, выборы - с предвыборными речами и аги­тацией. Несоблюдение коммуникативных норм ожидания, связанных с социальными действиями, может привести к непониманию, недоразумению и т.п. (Radunzel С. Russische und deutsche Reden vor den Vereinten Nationen: eine kontrastive Analyse. Frankfurt a. М., 2002).

Дж. Лемке в коллективной монографии предлагает новую типологию текстов как социального феномена. Первый тип текстов (и других семиотических артефактов) образуют уникальные сакральные тексты, назначение которых - неизменная передача одного и того же текста от поколения к поколению. Второй тип текстов возникает тогда, когда люди переходят к осознанию стандарта, жанра, текстового типа. Это связано, прежде всего, с развитием книгопечатания. Смысл конкретного текста сохраняет свою значимость, но еще большую значимость приобретает соответствие этого текста стандартному типу. В условиях глобализации и возникновения единой компью­терной сети появляется текст третьего типа, отличительная особенность которого - наличие гипертекста, возможность момен­тального переключения в любой другой текст, жанр, способ передачи и хранения информации. На первый план здесь выходит гибридизация типов дискурса и отдельных жанров, тотальное размывание границ в едином текстовом пространстве. Текст третьего типа поддержан новой культурой в целом, возможностью переключения предметной деятельности, места работы и жительства, даже собственной идентичности. Эти тексты в своей основе отражают важнейшие признаки эпохи постмодернизма. Главная характе­ристика этих текстов - возможность постоянных переходов к другим семиотическим образованиям. Автор предлагает новый термин для обозначения таких переходов - «траверсалии» - traversals (Critical discourse analysis 2003: 135). Наличие этих траверсалий предполагает и новые виды контроля общества над своими членами, главным образом посредством масс-медиа. Тексты третьего типа - это в массе своей короткие тексты (их прототип - газетное или журнальное сообщение, которое можно прочитать за несколько минут), предназначенные для однократного использования и все чаще включающие визуальный компонент (картинку). Соответственно, выделяются три типа текстовой компетенции: 1) умение точно запомнить и многократно воспро­извести заданный текст; 2) умение осознать жанровый канон и воспроизводить тексты в рамках этого канона; 3) умение соединять любые тексты (и текстообразующие институты). В последнем случае высоко ценится стратегия соединения текстов, именно здесь, по мнению Дж. Лемке, следует ожидать новых способов осуществления социального контроля.

Типы текста складываются исторически в дан­ной языковой общности и чутко реагируют на все изменения, происходящие в обществе. С течением времени возникают новые типы текста: в последнее время, например, такие, как SMS (короткое сообще­ние на мобильный телефон), e-mail (электронная почта), chat (непосредственное общение в Интернете). При этом наборы типовых речевых произведе­ний в отдельных языковых обществах (например, российском), могут различаться, что определяется в первую очередь социокультурными особенностями речевой коммуникации. Так, резю­ме как особый тип текста заменил принятую в советском обществе автобиографическую справку и заявление о приеме на работу.

Система типов текста также связана с личным опытом в коммуникативной практике каждого чле­на этого общества. Некоторые люди владеют опре­деленными типами текста активно или пассивно, некоторые только пассивно; есть такие типы текста (например, эссе), которыми владеют немногие но­сители языка.

В российской лингвистической традиции считается, что наиболее адекватной природе текста признается такая типология, в которой отражены намерения субъекта, его интенции (ср. пресловутые обобщенные описание, повествование и рассуждение). В частности, в научных текстах объектирован процесс и/или результат решения разнообразных познавательных задач. Ситуации познания и их текстовое воплощение моделируемы, и каждый способ, каждая задача имеют свою логическую (когнитивную) структуру и текстовую форму. В целом традиционная типология текстов - «описание», «повествование» и «рассуждение» - содержит противопоставление действительности и познающего, мыслящего субъекта. Однако «описание» и «рассуждение», если противопоставлять их как начало и конец «эволюционной спирали» познания, в «чистом» виде являются лишь своеобразными «точками отсчета», между которыми располагается множество различных текстовых форм, отображающих тот или иной этап развития познания и его «вербальное» воплощение (см., например, Цветкова 1999).

Следует отметить, что в работах отечественных лингвистов последних лет проблема типологии текстов во многом является, фактически, проблемой жанров. Так Н. С. Бабенко указывает, что систематизация текстов по жанрам, типам, классам выделилась в самостоятельный аспект лингвистической теории текста, однако «попытки обобщить в единой классификации все многооб­разие существующих жанров текста носят пока поисковый и иллюстративный характер. Они демонстрируют уязвимость жанрового членения текстового конти­нуума и принадлежность жанров текста к классам, которые в современной теории множеств именуются "нечеткими множествами", т.е. такими, между которыми отсутствуют четко очерченные границы и элементы которых частично совпадают и перекрещиваются. Это свойство жанров текста препятствует выделению единого классификационного основания и определяет поиск системности жанров с иных позиций» (Бабенко 1999: 51).

Н.С. Бабенко обсуждает три модели сис­тематизации текстов, каждая из которых служит определенным целям. Наиболее обобщенная и системно-ориентированная модель строится на одном дифференци­альном критерии и на одном уровне абстракции. Следующая (иерархически по­строенная) модель учитывает несколько уровней абстракции с выделением подти­пов, классов, разновидностей и жанров текста. И, наконец, третья модель, также многоуровневая по своему строению, но не иерархическая, учитывает разные ти­пологически релевантные свойства текста по матричному принципу, т.е. комбина­ционно. Как указывает исследователь, «такая модель позволяет включать в нее множество дополнительных типологических характеристик, которые уточняют свойство объекта по разным параметрам; тем самым текст попадает не в одну, а в несколько классификаций в зависимости от количества выделяемых признаков» (Бабенко 1999: 53).

Предлагая принципиально новый подход к художественному тексту при раз­работке типологии текстов по эмоционально-смысловой доминанте, В.П. Белянин исходит из следующих базовых постулатов: 1) каждый языковой эле­мент обусловлен не только языковыми, но и психологическими закономерностями; 2) разнообразие психологических типов людей рождает разнообразие когнитивных структур; 3) структуры художественного текста коррелируют со структурами акцентуированного сознания; 4) организующим центром художественного текста выступает его эмоционально-смысловая доминанта, влияющая на семантику, морфологию, синтаксис и стиль; 5) текст представляет собой не имманентную сущность, а элемент целой системы «действительность - сознание - модель мира - язык - автор - текст - читатель - проекция»; 6) читатель имеет право на собствен­ную интерпретацию смысла художественного текста, зависящую не только от тек­ста, но и от психологических особенностей читателя (Белянин 2000: 10).

Исходя из принципиальной возможности построения типологии текстов, ос­нованной на типологии личности авторов, и с учетом характера выделенных эмо­ционально-смысловых доминант исследованных текстов В. П. Белянин разграни­чил «светлые», «активные», «темные», «печальные», «веселые», «красивые» и «сложные» тексты. В роли организующего центра текста выступает его эмоционально-смысловая доминанта – «система когнитивных и эмотивных эталонов, характерных для определенного типа личности и служащих психологической основой ... вербализации картины мира в тексте» (с. 54). Исследователь подчеркивает, что эта типология не является всеобъемлющей, поскольку в нее не вписываются многие тексты, а некоторые из них могут нести в себе несколько доминант. Итак, В.П. Белянин считает эмоционально-смысловую доминанту основанием для достаточно строгой типологизации художественных текстов; он под­черкивает особую значимость этой типологии для целей идентификации личности по речи (Белянин 2000: 61).

С иных позиций разрабатывает типологию текстов Н. Л. Галеева, принимающая за базовый параметр своей классификации понятие художественности как аксиологической характеристики текста, выявляемой через выска­занную рефлексию, которая выводит в сферу «чистого мышления», «духовного пространства». К числу параметров, задающих типологию художественных тек­стов для переводческой деятельности, Н. Л. Галеева относит также содержатель­ность, описываемую через понятия значения, содержания, смысла и идеи (два по­следних являются составляющими духовного пространства и осваиваются через фиксацию рефлексии), и переводческую трудность с подразделением трудности оригинала для понимания и трудности трансляции понятого. Художественность текста определяется мерой рефлексии (Галеееа 1999). Имеются также и другие своеобразные подходы к классификации текстов, преимущественно в связи с целями проводимых исследований или в соответствии с задачами обсуждения некоторых общетеоретических проблем. Из числа первых можно назвать подразделение текстов на «стандартные» и «нестандартные» по результатам эксперимента О. Л. Гвоздевой (Гвоздева 2001), из числа вторых можно обратить внимание на ставшие в последнее время популярными гендерные иссле­дования и на феминологическую классификацию текстов, предложенную Д. Б. Гудковым (Гудков 2000).

Если сопоставить результаты попыток типологизации тек­ста с жанрами речи, выделяемыми в отечественной лингвистике (ср. просьба, угроза, комплимент, бол­товня, ссора, похвальба, лесть, сплетня, признание, исповедь, ультиматум, ходатайство, допрос, обеща­ние, благодарность, совет, объяснение в любви, притворство, приветствие, прощание, утренняя и вечерняя молитва, инаугурационное обращение и др.) (Жанры речи 1999: 5), то обращает на себя внимание преимущественная связь типов текста с изучением пись­менных произведений, а жанров речи - со сферой устного общения.

И действительно, в современ­ном отечественном жанроведении существуют два направления: некоторые лингвисты выделяют рече­вые жанры только в пределах повседневной комму­никации, в рамках каждодневного общения (напри­мер, комплимент, похвальба, флирт, ссора, непри­нужденный разговор) (Дементьев 2002.), другие же авторы определяют речевые жанры как «образцы (модели) гово­рения и письма» (Долинин 1999), что в большей степени соот­ветствует пониманию речевого жанра М. М. Бах­тиным.

Речевой жанр, по М.М. Бахтину, - «это не форма языка, а типическая форма высказывания» (Бахтин 1986: 458), которая соответствует типовым ситуациям ре­чевого общения. Устойчивые типы высказывания, характерные для каждой сферы использования язы­ка, как и формы языка, для говорящего «имеют нормативное значение, не создаются им, а даны ему», однако, в отличие от языковых форм, речевые жанры «более изменчивы, гибки и пластичны» (Бахтин 1986: 451). М.М. Бахтин упоминает такие речевые жанры, как бытовой рассказ, письмо («во всех его разнооб­разных формах»), короткая стандартная военная команда, развернутый детализированный приказ, жанры деловой документации, общественные и по­литические публицистические выступления, науч­ные выступления, а также все литературные жанры - от поговорки до многотомного романа; кроме того, и короткие бытовые жанры приветствий, прощаний, поздравлений, пожеланий всякого рода, осведомлении о здоровье, о делах (Бахтин 1986: 449).

Фактически, речевой жанр стал еще одним шагом лингвистов-прагматиков на пути поиска базовой единицы речи. К настоящему моменту существует достаточное количество работ, посвященных изучению речевых жанров в разных аспектах.

Все существующие жанроведческие концепции можно разделить на две группы: к первой относятся концепции, опирающиеся на классическое определение жанра (идущие вслед за Аристотелем и Н. Буало). Эта группа характеризуется отсутствием необходимой гибкости, поскольку наблюдается чрезмерная размытость в определении, приводящая либо к его узости (в этом случае «жанр» применим только к произведениям искусства, в том числе и к литературе), либо к всеохватности (тогда под жанром понимают и монолог, и диалог, и полилог). В последней трактовке также выделены дружеская беседа, непринуждённая болтовня, разговоры в семье и т. д. Как можно заметить, подобное направление существенно затрудняет изучение каких-либо отдельных аспектов речевого жанра, чего не скажешь о другой группе концепций. Все концепции, составляющие вторую группу, так или иначе опираются на концепцию речевых жанров, разработанную М. М. Бахтиным и сыгравшую определяющую роль в развитии жанроведения. Он, в частности, отмечал: «Использование языка осуществляется в форме еди­ничных конкретных высказываний (устных или письмен­ных) участников той или иной области человеческой деятельности. Эти высказывания отражают специфические ус­ловия и цели каждой такой области не только своим содер­жанием (тематическим) и языковым стилем, то есть отбором словарных, фразеологических и грамматических средств языка, но прежде всего своим композиционным построени­ем. Все эти три момента - тематическое содержание, стиль и композиционное построение - неразрывно связаны в це­лом высказывания и одинаково определяются спецификой данной сферы общения. Каждое отдельное высказывание, конечно, индивидуально, но каждая сфера использования языка вырабатывает свои относительно устойчивые типы таких высказываний, которые мы и называем речевыми жанрами» (Бахтин 1986: 428 – 472).

Согласно концепции М.М. Бахтина, речевой жанр представляет собой автономную категорию речи, направляющую, обязательного характера. Автор полагает: «Речевая воля говорящего осуществляется прежде всего в выборе определенного речевого жанра. Этот выбор определяется спецификой сферы речевого общения, тематическими соображениями, конкретной ситуацией речевого общения, персональным составом участников. (Следовательно, существует такое множество жанров, каждый из которых отвечает конкретным предъявленным требованиям ситуации общения, что подтверждает следующая мысль). Речевой замысел говорящего со всей его индивидуальностью и субъективностью применяется и приспосабливается к избранному жанру, складывается и развивается в определённой жанровой форме… Речевой жанр организует нашу речь так же, как ее организует грамматическая форма… Таким образом, говорящему даны не только обязательные для него формы общенародного языка (словарный состав и грамматический строй), но и обязательные для него формы высказывания, то есть речевые жанры. Речевые жанры гибкие, но для говорящего имеют нормативное значение, они даны ему» (там же).

Именно на этой идее «данности жанра», носящей характер некой постоянной формулы общения, впоследствии была разработана «вертикальная» модель порождения текста, основанная на том, что коммуникант вначале «выбирает» определенный жанр, в рамках которого он собирается вести коммуникацию, и, вследствие этого выбора, использует речевые средства не просто из континуума коммуникативных актов, но из определенных классов средств, объединенных общностью прагматической роли в организации дискурса соответствующего речевого жанра.

Развивая социально-психологический аспект теории жанров речи, К. Ф. Седов характеризует роль жанровых фреймов в дискурсивном мышлении языковой личности. Он показывает, что эти фреймы одновременно отражают «представления о социальных формах взаимодействия людей и речевых нормах коммуникативного оформле­ния этого взаимодействия» (Жанры речи 1999: 168). Становление социолин­гвистической компетенции человека идет прежде всего в направлении постижения жанровых форм общения.

Однако такая точка зрения, признающая ведущую роль речевого жанра, не является единственной. В противовес ей выдвинут ряд фактических данных, несомненно, заслуживающих внимания. Например, В. Е. Гольдин и О. Н. Дубровская, учитывая тот факт, что жанровая организация речи во многом организовывает социальное взаимодействие, обеспечивает адекватность восприятия ситуации коммуникации, а также поддерживает социальную ориентацию коммуникантов и способствует достижению цели через полную реализацию речевой интенции, предлагают такое определение: «жанр — это тип, форма, коммуникативная организация речевого действия и соответствующего речевого произведения, либо представле­ние, знание о типах, формах, коммуникативной организации речевых действий и соответствующих речевых произведений, но не сами эти действия и произведения» (Жанры речи 1999: 116).




Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10


База данных защищена авторским правом ©dogmon.org 2019
обратиться к администрации

    Главная страница