Кафедра русского языка



страница7/10
Дата12.05.2016
Размер2.27 Mb.
ТипУчебное пособие
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10

3. АНАЛИЗ ТЕКСТАДИСКУРСА
3.1. Структура текста/дискурса

Для осуществления анализа дискурсивного процесса и текстов как «продуктов» коммуникации необходимо определиться со структурой дискурса на уровне модели. Моделируя дискурсивный процесс и вычленяя «составные части» полученной модели, исследователь получает возможность изучать сложный, многоаспектный объект или процесс более детально. Это важно и для функциональной лингвистики, которая рассматривает весь «конгломерат» речевой коммуникации в совокупности. Таким образом, для аналитической деятельности в масштабах такого объекта, каковым является коммуникативный процесс, необходимо определиться с понятием структуры дискурса на уровне модели.

Дискурс имеет свою структуру, принципиально отличающуюся от структуры лингвистических единиц разных уровней. Модель дискурса, должна строиться на интеракционной основе с учетом факторов инференционной интерпретации, коллективной интенциональности и принципа интерсубъективности. Кроме того, как отмечает М. Л. Макаров, "отличительными чертами дискурса являются его связность (когеренция), а также метакоммуникативная самоорганизация" (Макаров 2003: 202). Вероятно, у основных структурных единиц дис­курса (коммуникативный акт - коммуникативный ход (макроакт) - обмен - трансакция) имеются когнитивные кор­реляты: например, рамки коммуникативного хода определяются наличием иерархически организованной целевой доминанты коммуникантов, границы трансакции зависят от характера предметно-референтной ситуации и обусловленных процедурным сценарием типов деятельности коммуникантов и т.д.

Кроме того, любое речевое событие категориально и символически «маркировано» нормой в координатах данной культуры: институтов, ритуалов, обычаев, способов дея­тельности, - и это позволяет считать дискурсивный процесс конвенциональным процессом.

Конвенциональность дискурса определяет спектр социально-культурологических параметров, которые могут служить основой дискурсивной модели в рамках институционально обусловленной коммуникативной ситуации (сфере общения). В качестве таких параметров (характеристик) могут быть использованы:


  • социальный контекст (Дейк 1989: 23): личное, общественное, институциональное/формальное, неформальное с учетом фрей­мов конвенциональных установлений, а также таких категорий, как позиции (роли, статусы и т.д.) свойства (пол, возраст и т. д.) отношения (превосходство, автори­тет) функции („отец", „слуга", „судья" и т. д.);

  • формы речевой коммуникации (Гойхман, Надеина 1997: 23 и др.): дискуссия, обсуждение, совещание, терапевтический диалог, слушания, заседания, массовая коммуникация и др.; "интенциональные"

  • типы разговорной речи (Henne, Rehbock 1982: 30): беседа, личный разговор; разговор «за чашкой чая», застольная беседа; профессиональная беседа; разговор продавца с покупателем; конференции, дискуссии; интервью; обучающая беседа, урок; совещание, консультация и др.

Лингвистические параметры, определяющие структуру дискурсивной модели тоже весьма разнообразны. Сюда могут быть отнесены внешне- и внутритекстовые характеристики речи (Карасик 2002):

  • конститутивные (относительная оформленность, тематическое, стилистическое и структурное единство и относительная смысловая завершенность);

  • жанрово-стилистические (стилевая принадлежность, жанровый канон, клишированность, степень ампликации (компрессии);

  • семантико-прагматические (адресативность, образ автора, информативность, модальность, интерпретируемость, интертекстуальная ориентация);

  • формально-структурные (композиция, членимость, когезия);

  • Большое значение имеют жанровые характеристики (Шмелева 1997):

  • коммуникативная цель (информативные, императивные, этикетные и оценочные речевые жанры),

  • образ автора,

  • образ адресата,

  • образ прошлого (ретроактивная направленность речевого события),

  • образ будущего (приглашение, обещание, прогноз), диктумное (событийное)

  • содержание (набор актантов, их отношения, временная перспектива и оценка диктумного события),

  • языковое воплощение речевого жанра.

В основу дискурсивной модели могут быть заложены и "математические" параметры (Потапова 2003). Так, Х. Софер выделяет иерархическую, циклическую, линейную, параллельную, зигзагообразную и концентрическую структуры (Sopher 1996).

Дискурсивную модель можно представить в виде схемы, соответствующей современным теориям коммуникации: адресант (субъект коммуникативного процесса) -> сообщение (текст/дискурс) -> канал (типологическая разновидность текста – вербальный/невербальный) -> код (жанровая разновидность текста) -> адресат (субъект коммуникативного процесса) -> результат коммуникации (воспринятая и интерпретированная информация) -> о6ратная связь.

Структурно система коммуникации может содержать следующие компоненты:


  • «информационная» коммуникация, осуществляемая с целью сообщения новых знаний и изменения «картины мира»;

  • коммуникация «сотрудничества», имеющая целью обеспечение взаимодействия субъектов коммуникативного процесса;

  • «императивная» коммуникация, реализуемая в рамках «инструктирующего» дискурса; используется при реализации интенции «управление»;

  • «оценочная» коммуникация достигается путем использования оценочных речевых актов и выполняет контрольную функцию.

В контексте этой структуры типы речи в сфере коммуникативного взаимодействия можно классифицировать следующим образом:

  • информативно-воспроизводящий (сообщение, репродукция и обобщение),

  • волюнтивно-директивный (волеизъявление),

  • контрольно-реактивный (оценочная реакция),

  • эмотивно-консолидирующий (предложение собственной картины мира для кооперативного взаимодействия),

  • манипулятивный (социальное доминирование, установление иерархии).

В дискурсивной модели можно условно выде­лить следующие иерархически организованные модули, которые участвуют в конструировании процесса передачи, восприятия и интерпретации информации:

а) концептуально-фактологический, связанный с конструированием сюжетно-тематической структуры дискурса и осмыслением концептуальной составляющей сообщаемой/воспринятой информации;

б) когнитивный, обусловленный психологически адекватной ориентировкой коммуникантов в пространственно-временной реальности, что обеспечивает эффективное восприятия семантически значимой информации (когнитивный резонанс).

в) хронологический (хронотопический), ориентированный на учет временных характеристик дискурсивного процесса;

г) аксиологический, направленный на реализацию (достижение) запланированной семантико-стилистической формы порождаемого текста/дискурса как «ценностного» продукта;

д) культурологический, обеспечивающий органичное взаимо­действие культур адресанта и адресата и синхронизирующий языковые картины мира коммуникантов для восприятия и интерпретации сообщаемой информации;

е) нормативно-конвенциональный, связанный с доминирующей нормой дискурса в координатах данной культуры: институтов, ритуалов, обычаев, - а также с ограничениями, основанными на социокультурных регулятивах общения ("коммуникативная компетенция");

ж) антиципационно-прогностический, также связанный с понятием "коммуникативной компетенции" и обусловленный релевантным «продолжением» дискурса в контексте экспектаций участников коммуникации;

з) индивидуально-личностный, имеющий отношение к личност­ным характеристикам участников коммуникативного процесса как деятелей (темперамент, преобладание рассудочной или эмоциональной реакции, консерва­тизм или склонность к новаторству, подражание или стремление к оригинальности и т д.).

Приведенные выше модули образуют значительно количество комбинаций для моделирования коммуникативного процесса с «заданными» параметрами (в том числе и в институциональных дискурсах). Однако способ их практического «воплощения» может быть основан на различных подходах, и именно в этих подходах реализуются дискурсивные стратегии коммуникантов и проявляется творческая индивидуальность участников коммуникации как деятелей (Олешков 2005b).


3.2. Дискурс-анализ как междисциплинарное направление функциональной лингвистики

Как уже отмечалось, теория речевых актов оказала влияние на разработку проблем коммуникативной грамматики, анализа дискурса, конверсационного анализа (особенно его немецкой разновидности - анализа разговора). В самое последние десятилетия широкое распространение в мировой лингвистике получил дискурс-анализ как совокупность ряда течений в исследовании дискурса (обычно отличающихся своим динамизмом от статичной лингвистики текста).

Анализ дискурса в начальных его вариантах был исследованием текстов (последовательностей предложений) с позиций структурализма, т.е. представлял собой структуралистски ориентированную грамматику текста.

Основная причина, по которой дискурсивный анализ играет центральную роль в функциональной лингвистике, состоит в том, что, по мнению функционалистов, форма в зна­чительной степени формируется и объясняется функционированием языка в реальном времени. Этот процесс, собственно, и является дискурсом.

Дискурсивные явления изучаются в лингвистике в двух основных аспектах. Во-первых, дискурс может исследоваться как таковой, в том числе как структурный объект. Во-вторых, дискурс интересует лингвистов не сам по себе, а как центральный фактор, влияющий на морфосинтаксические явления (например, порядок слов в предложении может быть объясним на основе дискурсивных фак­торов, лежащих за пределами данного предложения).

М. Л. Макаров отмечает, что в современной лингвистической литературе встречается три основных употребления термина «дискурс-анлиз»:

1) дискурс-анализ (в самом широком смысле) как интегральная сфера изу­чения языкового общения с точки зрения его формы, функции и ситуативной, социально-культурной обусловленности;

2) дискурс-анализ (в узком смысле) как наименование традиции анализа Бирмингемской исследовательской группы (М. Култхард, М. Монтгомери, Дж. Синклер).

3) дискурс-анализ как «грамматика дискурса» (Р. Лонгейкр, Т. Гивон), близкое, но не тождественное лингвистике текста направление (Макаров 2003: 99).

По нашему мнению, наиболее употребительным является мспользование термина в первом значении.

В целом, можно говорить о том, что функционально-лингвистическое течение в анализе дискурса сложилось под влиянием коммуникативно-прагматических моделей языка и идей когнитивной науки. В центре его внимания - динамический характер дискурса как процесса конструирования речи говорящим / пишущим и процессов интерпретации принятой информации слушающим / читающим. При этом анализируются такие показатели, как прагматические факторы и контекст дискурса (референция, пресуппозиции, импликатуры, умозаключения), контекст ситуации, роль топика и темы, информационная структура (данное-новое), когезия и когеренция, знания о мире (фреймы, скрипты, сценарии, схемы, ментальные модели).

В России в таком функциональном плане проводятся исследования представителями Тверской семантико-прагматической школы В. И. Юганова, В. С. Григорьевой и др.

Этнографическое течение в анализе дискурса сформировалось из этнографии речи и имеет целью исследовать правила конверсационных умозаключений (conversational inferences), которые представляют собой контекстно связанные процессы интерпретации, протекающие на основе правил контекстуализации. Основателями и активными исследователями в этой области считаются Э. Гоффман - автор социологической теории взаимодействия, а также Ф. Эриксон, Дж. Шулц, А. Сикурель, Дж. Гамперц, Дж. Кук. Особенность этого направления дискурс-анализа в том, что контекст понимается не как данное, а как создаваемое коммуникантами в ходе их вербальной интеракции, как множество процедур, предполагающих использование «указаний» на фоновое знание. При этом исследуются стратегии дискурса (особенно в связи с правилами передачи роли говорящего, построением связанных пар как последовательностей взаимно соотнесенных речевых ходов, выбором определенных языковых и неязыковых средств).

Анализом дискурса (и конверсационным анализом) заимствуется из социологической теории Э. Гоффмана понятие обмен / взаимообмен для речевого «раунда» с двумя активными участниками, каждый из которых совершает «ход», т.е. производит выбор какого-либо действия из множества альтернативных действий, влекущий за собой благоприятные или неблагоприятные для участников ситуации взаимодействия последствия.

С 70-х годов ХХ века анализ дискурса становится междисциплинарной областью исследований, использующей достижения антропологии, этнографии речи, социолингвистики, психолингвистики, когнитивной науки, искусственного интеллекта, лингвистической философии (теории речевых актов), социологии языка и конверсационного анализа, риторики и стилистики, лингвистики текста. Аналогичные процессы наблюдаются и в современном отечественном языкознании: от формальной лингвистики текста через семантику и прагматику текста к теории текста (текстоведению, текстологии).

Конверсационный анализ (conversational analysis) как отдельное направление возникает в 70-е годы в русле этнометодологии (выдвинутой в 1967 году социологом Х. Гарфинкелом теории способов и приемов организации членами социокультурной общности своей повседневной деятельности) и имеет целью эмпирический анализ разговоров (Х. Закс, Э. Щеглов, Г. Джефферсон, Ч. Гудвин).

В конверсационном анализе исследуются процессы практического умозаключения (inference) и приемы, посредством которых участники речевого взаимодействия осуществляют внутреннее структурирование социальных событий и «устанавливают порядок» ведения разговора, а также (на более высоком уровне) упорядоченность социальных событий, влияющих своими структурными свойствами на организацию разговоров (смена коммуникативных ролей, границы речевого хода и др.). Границы речевых ходов (как и в анализе дискурса) устанавливаются на основе: а) формальных критериев (паузы, синтаксические конструкции, сигнализирующие возможность очередной мены ролей); б) функциональных критериев (совершение хотя бы одного коммуникативного хода). Устанавливается зависимость особенностей речевых ходов от этнокультурных и возрастных факторов, типа дискурса. В исследованиях используются стохастические модели (симулирование статистически частых образцов мены ролей), наблюдения над использованием дискретных вербальных и невербальных сигналов в целях управления поведением друг друга (исследования А.А. Романова, С.В. Кресинского, С.А. Аристова).

Мена коммуникативных ролей трактуется как система взаимодействия, гарантирующая беспрерывное протекание разговора, обеспечение как говорящим, так и слушателями условий и соответствующих сигналов (неязыковых или языковых) передачи кому-то из участников права на очередной «речевой вклад».

Анализ разговора (Gespraechsanalyse) является немецким вариантом конверсационного анализа, в котором наблюдается сближение с теорией речевых актов (Г. Унгехойер, Д. Вегенер, Х. Рамге, Й. Диттман, Х. Хенне и Х. Ребок, А. Буркхардт). Особое внимание уделяется конверсационным словам, включающим в себя сигналы членения, сигналы обратной связи и междометия (в англо-американской традиции - маркеры дискурса).

Одним из современных направлений лингвистики речи является интент-анализ. Многие психологические и психолингвистические разработки направлены на то, чтобы характеризовать на основе вербального материала сопутствующие речи психиче­ские процессы и состояния. Анализируя речь, моделиру­ют знания, которые необходимы, чтобы говорить и успеш­но коммуницировать (Слово в действии 2000: 148). Интент-анализ обращен на то, чтобы исследовать текущее состояние сознания. Реконструи­руются интенции, т. е. направленность сознания говоря­щего в момент речи, в актуальной ситуации общения. Соответственно в центре внимания оказываются подвижные функциональные характеристики речи, связанные с коммуникацией, которую она обеспечивает, и, конечно, с партнером общения.

Речевое взаимодействие коммуникантов всегда имеет интенциональный под­текст. Наряду с интенциями, возникающими по ходу взаимодействия, поведение участников взаимодействия определяют бо­лее общие «надситуативные» намерения, формирующиеся помимо разговора в связи с политической, профессио­нальной и прочей деятельностью коммуникантов.

Анализ диалогических интенций в первую очередь обращен к ситуации непосредственного обще­ния, в которой направленность говорящего на адресата наиболее очевидна. Разговор «лицом к лицу», диалог пото­му и возникает, что в нем человек стремится достичь важ­ных для себя целей, и эти цели так или иначе связаны с собеседником. В одном случае говорящий обращается с просьбой, предлагает, приказывает, побуждая партнера к желаемым действиям. В другом - он нацелен на то, чтобы выразить и при необходимости отстоять свои взгляды. В третьем разговор может быть вызван стремлением вы­сказать к собеседнику определенное отношение. Эти и дру­гие цели нередко преследуются одновременно, причем намере­ния партнеров могут не совпадать. Так или иначе, ход разговора призван обеспечить реализацию устремлений говорящих, адекватное их намерениям взаимодействие с собеседником (Слово в действии 2000: 150). Задача интент-анализа - реконструировать этот подтекст, выявив не только то, что человек формально сказал, но и то, что он хотел или имел в виду сказать, т.е. мотив и цель его речи, определяющие ее внутренний смысл.


3.3. Дискурс-анализ как современный метод исследования коммуникативных процессов

В последнее десятилетие дискурс-анализ может быть отнесен к числу самых популярных методов исследования в общественных и гуманитарных науках. В то же время, несмотря на многообразие публикаций, затрагивающих как теорию дискурса, так и концепции дискурс-анализа, сложно найти результаты конкретных эмпирических исследований с подробным описанием методики проведения. Таким образом, нелегко определить наиболее эффективный (если таковой существует) подход к изучению речевого взаимодействия на любом уровне. Рассмотрим некоторые современные варианты использования дискурс-анализа в США и Западной Европе в рамках функциональной лингвистики.



3.3.1 Прикладное исследование дискурса и анализ текста

В Германии дискурс-анализ активно используется с начала 90-х годов ХХ века. Можно выделить два основных направления в немецких дискурс-исследованиях, отличающихся, главным образом, своим отношением к языковой стороне дискурса и к пониманию дискурса как такового. К первому направлению относятся, прежде всего, прикладное исследование дискурса (angewandte Diskursforschung) и лингвистический дискурс-анализ (linguistische Diskursanalyse), в основе которых лежит классический анализ текста. Среди сторонников прикладных дискурс-исследований следует назвать Г. Брюннер, Р. Филера, В. Киндта. Лингвистическим дискурс-анализом в Германии занимаются Дитрих Буссе, Фритц Херманнс, Вольфганг Тойберт, Георг Штётцель и др. В этом же направлении работает и Маттиас Юнг с коллегами, которые применяют для изучения миграционного дискурса так называемый «корпусно-ориентированный» дискурс-анализ (korpusorientierte Diskursanalyse), относящийся к сфере «корпусной лингвистики».

В русле второго направления, а именно в сфере общественно-научного дискурс-анализа (sozialwissenschaftliche Diskursanalyse), работают сторонники традиций М. Фуко. К этому направлению можно отнести как критический дискурс-анализ (Critical Discourse Analysis), так и дискурс-анализ в области социологии знания (wissenssoziologische Diskursanalyse). Критический дискурс-анализ (КДА), разработанный Ван Дейком, Н. Фэйрклаф и Р. Водак, в Германии развивают Зигфрид Эгер, Юрген Линк и др. Зигфрид Эгер на сегодняшний день, бесспорно, является одним из самых значительных исследователей дискурса в Германии. Он первый из немецкоязычных исследователей, кто опубликовал методическое пособие по качественному дискурс-анализу. В своих работах З. Эгер удачно сочетает теоретические и методологические разработки, на основе которых выводит практические шаги для проведения исследования. На первый план в КДА выходят не языковые, а социальные феномены. КДА, по мнению З. Эгера, нацелен на выявление знаний, заложенных в дискурсе, их взаимосвязей с властью и на критическое рассмотрение этих процессов. Этот анализ применим как к повседневным знаниям, которые передаются посредством СМИ, повседневной коммуникации, школы, семьи и т.п., так и к тем знанием, которые производятся различными науками. (Jaeger 2001). Таким образом, критический дискурс-анализ концептуализирует язык как форму социальной практики и пытается довести до сознания людей неосознаваемое ими взаимное влияние языка и социальной структуры.

Еще одним вариантом исследования дискурса является дискурс-анализ в области социологии знания, сторонники которого опираются в первую очередь на труды Петера Бергера и Томаса Лукманна. Наиболее ярким представителем этого направления в Германии является Райнер Келлер. Данный тип анализа дискурса, по мнению Р. Келлера, направлен на исследование общественных практик и процессов коммуникативного конструирования, стабилизации и трансформации символических порядков, а также их последствий: законов, статистики, классификаций и т.п. Практики в этом смысле являются одновременно результатом дискурса и предпосылкой для новых дискурсов. (Keller 2004). Все вышеназванные процессы и практики могут происходить, а, следовательно, и рассматриваться, на нескольких уровнях, как то: институциональном, организационном или уровне социальных (коллективных) агентов.

Несмотря на ряд отличий от лингвистических исследований дискурса, общественно-научный анализ имеет довольно много общего с корпус-лингвистическим дискурс-анализом. Это касается в первую очередь отбора текстов для формирования корпуса данных. Главное различие заключается в дисциплинарно обусловленных исследовательских интересах. Анализ языковой стороны дискурса выступает только в качестве составной части общественно-научный дискурс-анализ. К этому добавляется обязательный анализ социальных агентов и процессов, которые производят рассматриваемый дискурс, анализ ситуаций и контекстов производства дискурса, а также событий и различных социальных практик, т.е. всего того, что находится «вне» корпуса текстов.
3.3.2. «Междисциплинарная» модель дискурс-анализа

Как уже отмечалось, в Германии долгое время наблюдалось определенное несоответствие между углубленным интересом к теории дискурса и концепциям дискурс-анализа, с одной стороны, и недостаточной разработкой методологии анализа, с другой. О стремлении немецких лингвистов преодолеть этот дисбаланс свидетельствуют публикации, появившийся в течение последних лет. Речь идет, прежде всего, об упоминавшейся работе «Исследование дискурса» Райнера Келлнера и втором томе «Дискурс-анализ в общественных науках» с подзаголовком «Исследовательская практика» (Handbuch 2003).

Главным достоинством работы «Исследование дискурса», несомненно, является то, что Келлер детально описывает практическую модель проведения дискурс-анализа. Данная модель предназначается историкам, социологам и политологам, в центре внимания которых находятся процессы производства, стабилизации и трансформации общественных структур знаний. Подробно рассматривая все шаги дискурс-анализа, первостепенное значение Р. Келлер все же придает таким фазам исследования, как постановка вопросов, формирование корпуса текстов и презентация полученных результатов, т.е. именно тем, которые до сих пор не достаточно разработаны. В отличие от Зигфрида Эгера, лингвиста по образованию, Райнер Келлер уделяет еще меньше внимания лингвистическому анализу текста как части дискурс-анализа, что немаловажно для исследователей неязыковых специальностей.

Кроме практических рекомендаций по проведению дискурс-анализа и конкретных примеров, в своей работе Р. Келлер дает весьма полный обзор актуальных теорий дискурса и различных походов к исследованию дискурса, снабжая их собственными комментариями. По мнению Р. Келлера, дискурс-анализ представляет собой «мульти-методическое» поле. И в этом сложно с ним не согласиться, т.к. понятием «дискурс-анализ» чаще всего обозначают не какой-то специальный метод, а скорее исследовательские точки зрения на предмет исследования, рассматриваемый как некий дискурс. Несмотря на многообразие дискурс-аналитических подходов, Р. Келлер выделяет четыре общих признака, характерных для всех дискурс-исследований:

1. Дискурс-исследования занимаются фактическим употреблением письменного и устного языка и других символических форм в общественных практиках;

2. Дискурс-исследования подчеркивают, что при практическом употреблении знаков содержание значения конструируется социальными феноменами, которые тем самым конструируются в своей общественной реальности;

3. Дискурс-исследования допускают, что некоторые интерпретации понимаются как части всеохватывающей дискурс-структуры, которая в определенный временной отрезок формируется и стабилизируется при помощи специфичных институционально-организационных контекстов;

4. Дискурс-исследования исходят из того, что употребление символических порядков подлежит реконструируемым правилам толкования и функционирования. (Keller 2004: 8).

«Исследование дискурса» Р. Келлера, хотя и имеет подзаголовок – «Введение для исследователей в области общественных наук», является не просто «введением в предмет», обычно предназначаемым студентам и аспирантам. В своей работе Р. Келлеру удалось соединить обзор теоретических оснований, общих методологических подходов и конкретные примеры дискурс-анализа, что делает данную работу незаменимой как для молодых ученых, так и для специалистов, которые намереваются впервые применить данный метод в своих исследованиях.

Отдельные идеи Р. Келлера, изложенные им в вышеописанной работе, можно обнаружить в его статье, входящей в сборник «Дискурс-анализ в общественных науках. Том 2: Исследовательская практика». Данная работа является логичным продолжением одноименного сборника, вышедшего в свет в 2001 году с подзаголовком «Теории и методы» и включившего в себя основополагающие труды наиболее признанных в Германии исследователей дискурса, в том числе Зигфрида Эгера и Райнера Келлера. Второй том состоит из вводной части и 15 статей, которые представляют читателю примеры применения дискурс-анализа в различных дисциплинах – социологии, истории, политологии, дискурсивной психологии, педагогики и лингвистики. Так, в статье «Методические аспекты дискурс-анализа. Проблемы анализа дискурсивной полемики на примере немецких дискуссий по поводу войны в Косово» социолог М. Шваб-Трапп наглядно демонстрирует методические проблемы анализа в рамках политического дискурса. Основными проблемами, по его мнению, являются три - проблема выбора, интерпретации и представления. Они осложняются тем, что в работе анализируются общественные дебаты, а не «стабильные» тексты, как в большинстве дискурс-исследований (Schwab-Trapp 2003).

Социолог Вилли Фиовер посвятил свою статью изучению роли нарративных структур в дискурс-анализе на примере исследования изменений в общественном восприятии климата. Методологически и методически его работа ориентируется на нарративную семиотику, которая подчеркивает, конфигуративный аспект дискурса. Автор выступает за культурологическую интерпретацию, которая, по его мнению, может быть ключом для успешного толкования отдельных дискурсов (Viehoever 2003).

В целом, следует отметить, что второй том «Дискурс-анализа в общественных науках» расширяет представления о возможностях применения дискурс-анализа, показывает возникающие методические проблемы и предлагает пути их решения.


3.3.3. Теория риторической структуры

В 1980-е годы ХХ века в США Уильямом Манном и Сандрой Томпсон была разработана так называемая Теория риторической структуры, предлагающая весьма интересную и многообещающую модель структуры дискурса (Mann, Thompson 1988).

Теория риторической структуры (ТРС) основана на предпосылке о том, что любая единица дискурса связана хотя бы с одной другой единицей данного дискурса посредством некоторой осмысленной свя­зи. Такие связи называются риторическими отношениями. Термин «риторические» не имеет принципиального значения, а лишь указы­вает на то, что каждая единица дискурса существует не сама по себе, а добавляется говорящим к некоторой другой для достижения опреде­ленной цели. Единицы дискурса, вступающие в риторические отноше­ния, могут быть самого различного объема — от максимальных (непосредственные составляющие целого дискурса) до минимальных (отдельные клаузы). Дискурс устроен иерархически, и для всех уровней иерархии используются одни и те же риторические отношения.

Набор риторических отношений ограничен, хотя и не определен окончательно. Авторы предлагают рабочий список из 24 отношений.

Дискурсивная единица, вступающая в риторическое отношение, может играть в нем роль ядра либо сателлита. Большая часть отноше­ний асимметрична и бинарна и содержит ядро и сателлит. Другие от­ношения, симметричные и не обязательно бинарные, соединяют ядра.

В ТРС разработан формализм, позволяющий представлять дискурс в виде сетей дискурсивных единиц и риторических отношений.



(1) 1 Петр вошел в дом,

2 достал из холодильника бутерброды

3 и включил телевизор.

Два класса риторических отношений напоминают противопоставление между подчинением и сочинением, а список риторических отношений типа «ядро-сателлит» весьма похож на традиционный список типов обстоятельственных придаточных. Фактически ТРС распространяет типологию семантико-синтаксических отношений между клаузами на отношения в дискурсе. Для ТРС несущественно, выражено ли данное отношение союзом соответствующей семантики, или запятой, или же оно соединяет независимые предложения или группы предложений. Сочиненные клаузы и обстоятельственные придаточные выступа­ют в ТРС в качестве отдельных элементарных единиц, а дополнитель­ные и относительные придаточные — обычно нет.

Рассмотрим развернутый пример построения графа риторических структур. В примере (2) приводится со­кращенный русский перевод начального фрагмента этого текста, с разбиением на минимальные дискурсивные единицы. Номера единиц указаны в начале каждой строки. Каждому предложению соответству­ет порядковый номер; единицы, состоящие из частей предложений, ну­меруются при помощи букв.

(2) 1 В 7 часов утра 25 октября наши телефоны начали звонить.

2 Звонки переполняли коммутатор весь день.

3 (3А) Сотрудники остались на работе допоздна,

(3В) отвечая на вопросы

(3С) и разговаривая с репортерами изо всех частей страны,

4 (4А) Публикуя результаты опроса,

(4В) мы не представляли себе, что получим столь массовый отклик.

5 Реакция прессы и публики была буквально невероятной,

6 Вначале поток звонков шел в основном от репортеров, а также официальных лиц, разъяренных тем, что мы привлекли внимание к положению дел в их городах.

7 Теперь же мы получаем звонки от обеспокоенных граждан, спрашивающих, как заставить чиновников взяться за разрешение демографических проблем.

Авторы ТРС специально подчеркивают возможность альтернативных трактовок одного и того же текста. Иначе говоря, для одного и того же текста может быть построен более чем один граф ритори­ческой структуры, и это не рассматривается как дефект данного под­хода. Действительно, попытки применения ТРС к анализу реальных текстов сразу демонстрируют множественность решений. Тем не менее, эта множественность очень ограниченна. К тому же, принципиальная возможность различных трактовок не противоречит реальным процес­сам использования языка, а, напротив, вполне им соответствует.

Существует ряд весомых подтверждений того, что ТРС в значительной степени моделирует реальность и представляет собой важный шаг в понимании того, как дискурс устроен «на самом деле».

3.3.4. Дискурс и когнитивная система

Т. Гивон является одним из родоначальников дискурсивно-ориентированного подхода к синтаксису. В частности, модель, разработанная исследователем в 1983 году (Givоn 1983), основывалась на двух идеях — теоретической и методологической.

Тео­ретическая основывалась на том, что языковая форма иконически кодирует содержание. В частности, в области референции: чем более ожида­ем, предсказуем данный референт, тем меньше усилий требуется для его «обработки», и тем меньше формального материала затрачивается на его кодирование.

Методологическая идея состояла в утверждении о возможности количественно измерить так называемую «непрерывность топика» - «референциальное расстояние» от данной точки дискурса назад до ближайшего предшествующего упоминания референта; чем меньше расстояние, тем непрерывнее топик.

Работы Гивона не ограничиваются пробле­матикой референции и непрерывности топика. Напротив, Гивон — один из самых «концептуальных» современных лингвистов.

Базовая идея, лежащая в основе концепции Гивона, состоит в следующем: грамматика — это набор инструкций по ментальной обработке дискурса, которые говорящий дает слушающему. Это когнитивная вариация общего функционалисткого тезиса о том, что грамматика подчинена коммуникативным процессам.

Для подхода Гивона к проблемам связности ха­рактерны: больший интерес к связности мыслительной, нежели тексто­вой; признание приоритета устного языка как первоочередного объек­та исследования; большое внимание к данным когни­тивной психологии. Среди видов связности наибольшее внимание уде­ляется референциальной связности (другие виды: пространственная, временная, аспектуальная, модальная и событийная). Когнитивная мо­дель референциальной связности различает два вида операций: актива­ция внимания (проспективая, для адаптации новой информации) и по­иск в памяти (ретроспективный, для нахождения референтов). Типоло­гия возможных дискурсивных ситуаций такова:

(а) продолжение активации референта, активного в данный момент

(б) прекращение активации референта

(в) активация референта, не являющегося сейчас активным:

(1) либо нового (неопределенного) референта (2) либо уже имеющегося в памяти (определенного) референта.
3.3.5 Дискурс и сознание

Исследования Уолласа Чейфа хорошо известны в России в основ­ном по книге «Значение и структура языка» (Чейф 1975).

Работа У. Чейфа посвящена исследованию языка и сознания. По его мнению, две эти сферы не могут быть поняты по отдельности. В то же время, обе дисциплины, изучающие сознание и язык — психология и лингвистика — в их современном состоянии получают крайне критическую оценку Чейфа, и он резко дистанцируется от доминирующих направлений в обеих науках — экспериментальной психологии и генеративной грамматики. В связи с этим, У. Чейф формулирует две методологические идеи, определяющие многое в его подходе.

Во-первых, в противоположность когнитивно-психологической практике признавать только публично верифицируемые данные, У. Чейф декла­рирует право исследователя опираться на интроспекцию как на закон­ный источник информации о когнитивных процессах. Язык представляет собой мощный инструмент проверки наших интроспективных гипотез.

Во-вторых, в противоположность и психологической, и лингвистической практике, У. Чейф настаивает на приоритете естественных данных перед искусственными (экспериментальными или сконструированными). Хотя искусственные данные могут быть полезны, основы­вать целые научные направления только на них непродуктивно. Рабо­та Чейфа генетически связана с этнографической традицией, для которой характерна ориентация на эмпирические данные.

У. Чейф исследует две основные проблемы, Первая — это объяснение языковых явлений на основе процессов, происходящих в сознании. Сознание может быть непосредственным (отражение того, что происходит здесь и сейчас) и отстраненным (воспоминание или вообра­жение). Непосредственное сознание более базисно и устроено проще, чем отстраненное. Вторая основная проблема — сопоставление устного и письменного языка. Исходной и более универсальной формой языка является устная, несмотря на то, что лингвисты большую часть своих усилий до сих пор направляли на письменный язык. Поэтому все типы явлений, рассматриваемые в последних работах Чейфа, вначале исследуются на материале бытового разговорного языка и непосред­ственного режима сознания.

Главное понятие структуры дискурса, по У. Чейфуинтонационная единица, квант дискурса, соответствующий одному фокусу сознания и соизмеримый с размером одной предикации (clause). Средняя длина игтонационной единицы - четыре слова (для английского языка). Прототипическая инонационная единица, совпадающая с предикацией, вербализует таким образом событие или состояние. События, состояния и их участники, то есть референты, У. Чейф именует родовым термином идеи (напоминающим традиционное понятие знамена­тельных частей речи).

В каждой интонационной единице обычно представлен один элемент новой информации. Противопоставление данного/доступно­го/нового ответственно за просодическую (ударное/безударное) и лексическую (местоимение/имя) реализацию референтов. Такой фундаментальный для английского языка феномен, как подлежащее, объясняется на основе понятия исходного пункта интонационной единицы.

У. Чейф также обсуждает различные модификации, связанные с письменным каналом языкового взаимодействия, с одной стороны, и с отстраненным режимом сознания, с другой. В частности, рассмат­риваются различия между прозой от первого лица, прозой от третьего лица, и цитируемой речью.

В целом исследования У. Чейфа представляют собой попытку интеграции различных дисциплин, исследующих человеческое сознание.


3.3.6. Дискурсивные выборы как производные когнитивных состояний

Расселл Томлин исследует классические «информационные» категории, в первую очередь тему (топик) и данное/новое. Он предлагает радикально переинтерпретировать эти теоретически неясные понятия в когнитивных терминах, опираясь на факты, независимо установлен­ные в когнитивной психологии. В частности, Р. Томлин предлагает заме­нить понятие темы (топика) на фокусное внимание, а понятие данного на активированное в памяти. Экспериментально манипулируя состояниями внимания и памяти гово­рящего, можно проверить, как эти когнитивные характеристики реа­лизуются в грамматической структуре.

В серии последних работ Р. Томлин заявил о более обширной исследовательской программе, которую он называет когнитивной функциональной грамматикой. Эта еще не созданная грамматика — теория отображения когнитивных функций на грамматическую структуру. Компоненты когнитивной функцио­нальной грамматики — модель представления событий и их отображе­ния на языковую структуру, модель когнитивной системы говорящего и методология экспериментальной верификации каузальных связей между когнитивными и языковыми явлениями.

В целом, для работ Р. Томлина характерно уникальное сочетание теоретического но­ваторства с тщательным проведением психолингвистических экспе­риментов.



3.3.7. Устный бытовой диалог и гетерогенные структуры

Современные дискурсивные исследования часто ориентированы на такой тип дискурса, как устный бытовой диалог. Когда лингвисты обращаются к устному разговорному языку, оказывается, что очень многие категории, выработанные исследователями языка на протяжении столетий, являются принадлежностью не языка вообще, а письменного кодифицированного языка.

Изучать даже устный язык, не зафиксировав его, невоз­можно. Поэтому двумя предпосылками анализа бытового диалога яв­ляются, во-первых, его аудио- или видеозапись, и, во-вторых, система транскрибирования.

Акцент на изучении устного бытового диалога характерен, в частности, для работ У. Чейфа. Очень большое количество работ по исследованию устного диалога выполнено Сандрой Томпсон и ее сотрудни­ками и учениками.

Основная идея С. Томпсон заключается в интеграции лингвистического анализа с конверсационным (так называемым Анализом бытового диалога). Это направление получило известность после появления статьи (Sacks, Schegloff, Jefferson 1974).

Главная черта Анализа бытового диалога — полный отказ от априорных теоретических конструкций, сугубый эмпиризм, уверен­ность в том, что непредвзято исследуемые реальные данные сами подскажут аналити­ку, какие модели употребления являются основными.

В Анализе быто­вого диалога наиболее активно изучаются такие явления, как чередо­вание реплик в диалоге на уровне диады или триады, кор­рекция коммуникантами сказанного ранее и др.

Сандра Томпсон является соавтором программной работы (Оnо, Thompson 1995). В этой статье делается попытка на основе Анализа бытового диалога вместо того, чтобы строить априорные модели, сформулиро­вать синтаксические закономерности реального дискурса. Выводы, к которым приходят авторы, состоят в том, что дискурс обнаруживает не столько грамма­тику, сколько грамматикализацию - повторение определенных струк­турных моделей, так называемых конструкционных схем. Реализация конструкционных схем диктуется когнитивными и коммуникативными обстоятельствами. По мнению исследователей, «ясное понимание того, что такое синтаксис, должно опираться на понимание того, что такое бы­товой диалог» (Ono, Thompson 1995: 259).

В этом контексте интересна работа Сесилии Форд «Грамматика во взаимодействии» (Ford 1993), в которой исследуются принципы употребления обстоятельственных придаточных (adverbial clauses) — в первую очередь, временных, условных и причинных — в разговорном дискурсе. С. Форд противопоставляет расположение придаточных перед главным предложением и после него, причем в последнем случае различается непрерывная и завершающая интонация в главном преложении. Опи­раясь на методологию Анализа бытового диалога, С. Форд объясняет функциональные различия между этими тремя типами. В частности, препозитивные придаточные выполняют функцию структурирования дискурса, а постпозитивные имеют более узкую область действия, рас­пространяющуюся на главное предложение. С. Форд также предлагает объяснения для неравномерного распределения семантически различ­ных придаточных по позициям относительно главного предложения. Так, причинные придаточные никогда не бывают в препозиции, а ус­ловные оказываются в препозиции более чем в половине случаев.

Актуальным направлением современного дискурс-анализа является изучение гетерогенности лингвистической структуры. Так, Д. Лухьенбрурс исследует процессы когнитивной обработки информации и механизмов, позволяющих "текущим образом" состыковать поступающую информацию с предшествующей частью дискурса, т.е. «те естественно-языковые процессы, которые требуют интегральной обработки информации, поступающей из разных источников (из слуховой, осязательной, зрительной и запоминающей систем)» (Лухьенбрурс 1996: 141). Основная гипотеза автора состоит в том, что существуют особые языковые средства, которые явным образом указывают слушающему, как он должен включать поступающую информацию в уже имеющуюся у него модель данных, содержащихся в дискурсе; и более того, что сложность этого процесса значительно превосходит все то, что предлагается в рамках топикально ориентированных компьютерных подходов. Для анализа Д. Лухьенбрус использует дискурсы судебного разбирательства, которые, по ее мнению, достаточно сложны, поскольку слушания проводятся в интересах присяжных и проходят в форме диалога между адвокатами и свидетелями. Фактически, истинными адресатами происходящего являются присяжные заседатели, которые непосредственно в дискурсе не участвуют (парадокс «активного постороннего»), являясь только наблюдателями судебных слушаний. Для обеспечения правильного протекания данной процедуры адвокаты должны основывать свои выступления на тех данных, которые по их представлениям находятся в распоряжении присяжных (т.е. удерживаются ими в понятийном пространстве), и каждое последующее высказывание адвокатов дополняет ментальную модель рассматриваемого дела, развивающуюся в умах присяжных.





Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10


База данных защищена авторским правом ©dogmon.org 2019
обратиться к администрации

    Главная страница