Карл Томм Интервенция через интервью: Часть II. Рефлексивные вопросы как средство для самоисцеления


Неожиданные вопросы, изменяющие контекст



страница2/2
Дата14.05.2016
Размер150 Kb.
1   2

Неожиданные вопросы, изменяющие контекст


Каждые качество, значение или контекст могут быть рассмотрены как отличие только по контрасту с некоторым другим различием, то есть как противоположное или соответствующее качество, значение или контекст. Однако, акт описания определенного различия часто маскирует его соответствие или противоположность. Легко забыть, что «плохой» существует только в отношении «хороший» и что грусть и отчаяние существует только в противопоставлении к счастью и надежде. Вопросы, запускающие неожиданные изменения в контексте фокусируются на вынесении вовне того, что уже было замаскировано или потеряно. Члены семьи часто обнаруживают себя погруженными в видение определенных событий с одной стороны, и соответственно сконструированы их типы поведения. Они могут нуждаться в помощи в рассмотрении обоюдного мнения, чтобы открыть новые возможности для себя. Некоторые уместные вопросы могут иногда сделать это, что делает их свободными от ограничения установок мышления и способными поддерживать другие перспективы.

Один из подтипов изменяющих контекст вопросов исследует противоположное содержание. Например, пара пришла с жалобами на депрессию жены. Они рассказывали как они терпели длинную серию серьезных физических болезней у различных членов семьи и это длилось последние несколько лет. Жена была глубоко вовлечена в проблемы, поставленные этими болезнями, и она продолжает быть глубоко озабочена ими. Ее подавленность легко понять. Рефлексивное интервью запускает изменение следующим способом: « Когда случилось последнее событие, у вас было время побыть вдвоем?…Что вы делали в эти дни, чтобы получить удовольствие?… Какие события вы обычно празднуете?…Что скажете о вас, как о целой семье?… За что вы обычно благодарны?». Жена внезапно осознает, что они все еще живы, у них хороший доход, комфортабельный дом и т.д. На следующей сессии пара бодро объявляет, что они решили закончить терапию и взяли выходной «впервые за годы».

Перемежающийся вопрос или два, которые знакомят с противоположной или соответствующей стороной темы могут повышать интерес членов семьи к процессу так хорошо, что утрачиваются фиксированные паттерны восприятия и мышления. Например, в контексте жалоб на постоянные споры и драки ( которые получаются как дозволенные, но нежеланные), можно исследовать противоположный контекст : « Кому из членов семьи больше всего нравится драться?…Кто ощущал бы больше всех пустоту и потерю, если бы все внезапно остановилось?; или исследовать противоположное значение : «Кто первым бы узнал, что отец становится раздраженным, потому что он скорее слишком много заботиться, чем слишком мало?» Подобные виды вопросов можно сформулировать для исследования необходимости сохранять статус кво : «Давайте суммируем, что является для вас важной причиной продолжать вести себя так неудобно, когда это возможно?…Что случается в вашей семье, когда нужно себя так вести?…Какие другие более серьезные проблемы могут эту трудность решить или предотвратить?» Последний тип вопросов – это фактически метод запуска порождения семьей собственных позитивных объяснений проблематичных паттернов.

Эти вопросы также могут быть использованы для введения пародоксального смущения: « Как хорошо тебе, когда ты воруешь ? … Как тебя так легко поймали?…Можешь ты воровать лучше, чем сейчас? Привлечение этих вопросов порождает парадокс: воровать хорошо, но и плохо; быть пойманным плохо, но и хорошо. С осторожностью временно эти вопросы могут даже быть использованы для присоединения к импульсам страха: « Почему же вы до сих пор себя не убили?… Какие идеи и мысли нужны, чтобы умереть?…Существуют некоторые модели поведения, которые осуществляются, это факт, нужные для разрушения и похорон?» Когда обращаются к клиенту, который оказывается вовлеченным в борьбу против суицидальных мыслей, эти вопросы могут ощущаться как освобождающие и способствуют новой эволюции ситуации.


Вопросы, вводящие вмешательство

Эти вопросы полезны, когда члены семьи нуждаются, чтобы их немного более специально подтолкнули. В каждом вопросе терапевт подразумевает некоторое специфическое содержание, которое указывает в направлении ее или его имеющихся потенциальных запасов. Однако, когда терапевт начинает направлять клиента так жестко, например, видя проблемы или решения в том, как он действует, эти вопросы становится стратегическими (см. часть III ). Это может быть не обязательно проблематично для терапии, но иногда ведет к «нотации». Искушение «удрать домой» от терапевтической «истины» может быть минимизировано, если немедленно после такого вопроса, терапевт быстро вернется на позицию нейтралитета и примет реакции семьи, какими бы они были.

Это широкое разнообразие внушений может быть включено в вопрос. Например, можно внедрять перестройку: « Если бы, вместо ваших мыслей, что он был намеренно упрям, вы думали, что он был только сконфужен, так сконфужен, что даже не знал, что он сконфужен, и что он просто не понимал, чего вы хотели от него большую часть времени, как вы думаете, чем вы должны помочь ему?; внедрить альтернативную акцию: «Если, вместо бегства и расставания, когда она становится грустной, вы просто посидите с нею или даже обнимете ее за плечи, чтобы она сделала?»… Если бы вы выдержали несколько минут в тишине и в вежливой манере обсудили нерешительное отвержение, было бы более похоже, что она приняла вашу инициативу позаботиться, как искреннюю?; внедрить волю: (в отношении анорексии) « Когда она решила потерять аппетит?… Когда она решила перестать есть, против чего это она хотела бастовать?; внедрять извинение «Если, вместо того, чтобы не говорить что-то или избегать ее, вы позволите себе сделать ошибку и извинитесь, что , как вы думает, должно произойти?; внедрять прощение: «Когда пришло время, и она готова забыть вас, она сделала бы это молча или она высказалась бы до конца?… Сколько времени вам понадобилось бы, чтобы вы могли забыть это для себя?»

Любые вопросы могут быть проанализированы на posthoc базисе как содержащие одно или более внедренных внушений. Однако, обсуждая рефлексивные вопросы, вмешательство не могло бы произойти небрежно, скорее освобождающе, как часть терапевтического намерения терапевта.



Вопросы, сравнивающие с нормой

Клиенты и семьи с проблемами стремятся ощущать себя людьми с отклонениями или ненормальными. Они неизбежно развивают сильное желание стать более нормальными. Терапевт может использовать преимущество этого желания и помогать членам семьи ориентировать себя в отношении более здоровых моделей поведения, задавая им вопросы, содержащие уместные сравнения. Например, если конфликт обычно замалчивается семьей, можно задать вопросы противоречащие социальным нормам : «Как вы думаете, вы более открыты вашим нарушениям, чем большинство семей или менее?…Знаете вы несколько здоровых семей, которые могут выражать свою фрустрацию и гнев открыто?… Можете вы вообразить, что они действительно находят это полезным - выражать свою фрустрацию, чтобы прояснять важные скрытые выходы?». Вопросы также могут быть использованы для увеличения контраста с нормами развития : «В большинстве семей на этой стадии жизни мальчики закрываются от своих отцов. Что делает Джуан таким закрытым по отношению к матери?»; или противоречащим культурным нормам: «Если бы вы были Англо-американской семьей, вы меньше бы были втянуты в отношения между вашей женой и сыном?» Последнее, конечно, было бы уместно, если только семья была бы другого этнического происхождения и была бы заинтересована в культурном становлении. Обращая внимание на специфический способ, с помощью которого семья отклоняется от нормы, терапевт помогает связать уместные значения высокого уровня с культурными паттернами высокого уровня, таким образом запуская изменения в рефлексивной организации систем верования семьи.

Привлечение нормальности может быть использовано по-другому. Вместо сосредоточения на различиях терапевт может высвечивать сходства. Это было бы показано, если терапевт почувствует, что полученные отклонения от нормы порождают возрастающую изоляцию и отчуждение. Подчеркивая различия в таких ситуациях, можно рисковать дальнейшим отчуждением и действительным вмешательством в семейную возможность стремиться к «нормальным» социальным решениям. Таким образом, вместо того, чтобы противопоставляться норме, можно работать на помощи членам семьи в переопределении себя как нормальных. Например, некоторые вопросы могут быть ориентированы в направлении социальной нормализации: «У всех семей есть проблемы с раздражением? Когда вы в первый раз осознали, что у вас есть подобные трудности?»; в направлении развития нормализации: « С тех пор как большинство семей действительно сталкиваются с проблемой оставляющих дом детей, кто познакомил бы вас с пониманием вашей ситуации более охотно, чем те, кто только что прошли через это?… Какие родители, как вы думаете, имеют больше всего трудностей?; в направлении культурной нормализации: «Если ваша мать находит, что у большинства американских матерей самое ужасное время, когда последний ребенок оставляет дом, чем бы она была удивлена?».

Полезно для терапевта думать в терминах развития процесса подразумевающего нормализацию, когда формулирование вопросов облегчает смысл отношения для отчужденных людей. Например, когда кто-то склонен к суициду, можно спросить другого члена семьи: «Как вы представляете, она чувствует изоляцию и оторванность от других, когда она склонна к суициду?…Она была бы удивлена, обнаружив, что большинство людей думали о суициде в разные моменты своей жизни?… Если ей сказать, что одна из ее подруг доверяет ей и признается, что она также ощущает себя склонной к суициду, поверила бы она ей?…Если бы она обнаружила, что знакомая действительно совершил суицид, она была бы шокирована?…Если бы она осознала, что существуют некоторые общие причины, было бы более похоже, что она может говорить о них?…Вы были бы удивлены, если бы однажды ею овладела смелость спросить кого-то еще, как он выжил в подобное трудное время?….Как вы думаете, что большинству людей помогает найти другое решение, а не суицид?» Адресуя эти вопросы другому человеку в присутствии того, кто склонен к суициду, последнее дает больше пространства для поддержания вопросов и увлечения ими. Это желательно, в то время, как социальное ожидание внешних реакций от изолированной индивидуальности может небрежно запустить дальнейшее отчуждение.

Если отчуждаемый – ребенок, полезно ориентироваться на вовлечение семьи: « Скажите, каждый в семье в какое-то время свое жизни, воровал. Кто воровал больше всех?…Кто второй по вороватости?…И третий?…Некоторые люди так хорошо лгут и воруют, что никто не догадывается. Кто в вашей семье делает это больше всего?…Второй?…Кому первому труднее всего остановиться?…Второму?» Серии вопросов, похожие на эти, дают возможность ребенку, который становится изолированным, защищенным или вызывающим из-за осуждающих реакций семьи на ложь и воровство, становиться отнесенным этими корректирующими усилиями к «нормальным» членам, и, похоже, становится слышащим, принимающим и внимательным.
Различающе-проясняющие вопросы

Введение или прояснение кода различия может нести большой смысл в любой системе верований. Эти вмешательства могут быть совершенно терапевтичны, особенно когда значителен беспорядок, окружающий причины, связанные с проблемой. Например, когда каузальные атрибуции членов семьи не ясны, шансы быть компетентным или соориентироваться в поддерживающих проблему усилиях минимальны. Терапевт может задать серию вопросов с намерением помочь прояснить каузальные атрибуции, которые уже есть у членов семьи, но неустойчивы и непрояснены. Когда такая запутанность разворачивается или заполняется, часто полезно задать несколько вопросов некоторым членам семьи, чтобы приблизиться к некоторым причинам с различных точек зрения, чтобы дать членам семьи достаточно удобный случай достичь расхождений в различиях. В недавнем случае это помогало, поскольку девочка подросток была задержана в процессе серьезного воровства после повторных воровских эпизодов, некоторые основные вопросы были адресованы к каждому члену семьи о взглядах каждого: «Как ты думаешь, твой отец (твоя мать, твой брат, твоя сестра или ты сама) видит воровство как более «социально плохое», более «психологически болезненное» или более «грешное»?» Серии этих вопросов помогли ясно выявить предположения о природе проблемы и несообразности в их исправляющих усилиях. Неожиданным последствием была инициатива отца (после сессии) мобилизовать помогающие религиозные ресурсы. Другим было искреннее признание дочери об использовании легального риска, который она тогда успешно использовала, уменьшая соблазны, с которыми она часто сталкивалась. Подобные вопросы могут быть использованы для прояснения членам семьи о предположениях о степени, в которой различные биологические, психологические или социальные факторы управляют поддержанием различного проблематичного поведения. Разные предположения делаются, конечно, с сохранением различных смыслов для решения проблемы.

Различающие вопросы могут быть использованы для прояснения категорий: « Когда она кричит, это потому что она, хныкая, хочет достичь своего или она плачем выражает свою эмоциональную боль?…Как вы думаете, вашему отцу более трудно рассказать о разнице между хныканьем и плачем?…для прояснения последовательности: «Взяли вы пилюлю (в отношении передозировки) до или после обсуждения об оставлении дома?; и для прояснения дилеммы: «Что действительно самое важное для вас, быть высоко успешным в вашей карьере или иметь богатую семейную жизнь?…Если бы было невозможно иметь и то, и то, во что бы вы предпочли вложить ваше ограниченное время и энергию?…Кто первым бы узнал , что в попытке столкновения с этой дилеммы вы можете, возможно, пожертвовать и тем, и тем? Проясняющие вопросы могут управлять и выделением компонентов в паттерне, разъединяя неопределенности, и объединением элементов в паттерн, соединяя новые части различия. Позже иногда можно было этого достичь вопросами, которые освобождающе вводили метафору: « Он становится больше и больше похожим на дикобраза, ваша закрытость обманчива, и он становится более колючим? …Или он становится более похожим на арбузное семечко, вы начинаете сильнее давить его и оно дальше улетает? или выдвижением гипотез, основная группа которых будет обсуждена выше.

Внимание терапевта к различиям дает членам семьи возможность использовать другие пути. Когда семьи были погружены в проблематичные паттерны долгое время, благоразумно допустить, что некоторые члены семьи возможно владеют некоторыми критическими отличиями, со слишком большой ясностью или со слишком большой определенностью. Это было бы. конечно, конструированием их возможности поддерживания альтернативных отличий. Терапевт может помогать семье в открытии новых областей определения критических, лежащих в основании позиций, и задавать вопросы вызывая неопределенность: «Как долго у вас были эти идеи?…Когда вы в первый раз решили так думать?…Если вы действительно совершили ошибку, как вы смогли бы ее обнаружить?…Как долго могло бы владеть вами это видение, что ситуация фактически не может быть такой, как кажется?…Если вы были слепы к тому, что сохраняет эти вещи происшедшими, кто мог бы первым увидеть вашу слепоту?…Существует кто-то, кто спокойно пытался бы убедить вас, что ваши взгляды ошибочны?…Приглашаете ли вы действительно кого-то еще, кто помогает вам увидеть, что вы сами не можете увидеть?…Кого вы уважает достаточно, чтобы могли поверить, что его идеи отличаются от ваших?». Будьте рефлексивными, тон с которым эти вопросы задаются был бы нейтральным и поза терапевта - одна из принимающих. С другой стороны, они могут основывать стратегическую конфронтацию.


Вопросы, выдвигающие гипотезы

Клинические гипотезы пробно объясняют, каким образом ориентировать и организовывать терапевтическое поведение терапевта. Было бы благоразумно допустить, что они также могут объяснить ориентацию и организацию самоисцеляющего поведения членов семьи. Если не существует хорошей причины, для поддерживания работающих гипотез терапевта, то можно обогащать возможности семьи, предлагая найти новые выводы им самим, выдвигая эвристические гипотезы в форме вопросов. Формат вопроса стимулирует к проговариванию вариантов, что важно в системном выдвижении гипотез в сравнении с прямыми утверждениями и объяснениями, которые имплицитно более определенны. Если гипотезы последовательны и соответствуют ощущениям членов семьи, немедленные и драматические изменения могут иметь место. Если нет, семьи часто снабжают соотвествующей информацией терапевта для исправления или тщательной разработки гипотез. Мы имеем противоречие: гипотезы не нуждаются в сравнении или доделке. Неполные гипотезы могут быть очень полезны. В конечном счете, терапевт и семья начинают функционировать почти как клиническая команда по созданию более системного понимания ситуации.

Подтипы этой группы могут быть пространны. Только несколько примеров будут представлены здесь для иллюстрации того, как некоторые аспекты клинических гипотез могут быть введены. Вопросы могли быть заданы для обнаружения повторов: «Когда вы становитесь раздраженным и она отдаляется, и когда она удаляется и вы становитесь раздраженным, что делают дети?; для обнаружения защитных механизмов: «Когда он не может терпеть свой собственный стыд и вину, но взамен раздражается на вас, как вы думаете, что облегчит для него признание и принятие боли?»; для обнаружения проблематичных реакций: «Если он становится раздраженным, скрывая свою уязвимость, и вы даже не можете понять связи с его скрытой печалью, видит он вас как карающую и мстительную, или он видит вас как просто защищающую себя или ,даже, возможно, как просто парализованную страхом?»; для обнаружения базовых потребностей: «Чтобы расти и нормально развиваться, в каких видах покровительства и обучения она нуждается больше всего?…Большая часть физических и эмоциональных качеств существует и выражается ею?…Быть снабженной комфортом и поддержкой?…Быть задающей руководство и направление?; для обнаружения альтернативной мотивации: «Наблюдая за партнером в процессе ухаживания, каким видела вас ваша жена? Она видела больше компанию для себя, или отца для своих детей, экономического покровителя для кого-то из своего окружения и своих детей, сексуального партнера или что-то еще?». Вопросы могут также быть сформулированы парадоксально для обнаружения опасностей изменения: « Если бы вы были принуждены признать свой собственный вклад в свою депрессию, как вы думаете, вы могли бы управлять этим?…Или можете вы вообразить его обнаружившим себя подавленным виной и склоняющимся к суициду?» Достаточно разработанные системные гипотезы могут быть слишком запутанными, объединенные в вопрос, и могут быть более уместны в форме утверждения. Нет терапевта, который бы не чувствовал принуждение в задавании только вопросов.

Терапевты и команды часто формулируют гипотезы о лечебном процессе так же хорошо, как и о семье. Следовательно, вопросы могут быть заданы, чтобы обнаружить гипотезы о терапевтической системе: « Если я начал обнаруживать себя похожим скорее на члена семьи, чем на профессионала, как это стало бы очевидным?…Кто из нас заметил бы это первым?…Если бы я примкнул к нему снова, но не осознавал бы этого, то как бы вы мне указали на это?»; или для выявления терапевтического затруднения: « Скажите, если невозможно для меня как-то реально помочь вам, потому что мое вмешательство автоматически дисквалифицирует ваше понимание самодостаточности, чтобы вы сделали?…Если бы я решил, что только вы можете решить, может ли быть полезным дальнейшее продолжение терапии или нет, что бы вы предприняли?»


Прерывающие процесс вопросы

Существует интересная группа вопросов, которая может быть использована для замечаний в непосредственном процессе интервью. Например, если конфликтующая пара начинает спорить в процессе течения сессии, и взаимодействие происходит бесплодно и деструктивно, терапевт может адресоваться к детям с вопросом, проявляющим текущий процесс: «Когда ваши родители дома, они спорят так же сильно, как здесь?…Или даже более интенсивно?…Кто из вас больше других пытается вмешаться?…Пытается сохранить ясность?» Как только пара начинает слушать разговор о них, который терапевт инициирует с детьми, их спор прерывается и они вовлекаются, принимают на себя роль наблюдателя, которая помогает сокращать процесс. Это определенно более элегантный способ решения этой общей проблемы в терапии, чем просьбы или требования, чтобы пара прервала свою борьбу. Пара останавливает себя рефлексивно.

Фокус этих вопросов может также отражать терапевтическое отношение: « Как вы думаете я могу обидеть вашего отца, если я задаю вопросы таким образом?…Возможно ли, что я достиг такого же видения главных сторон вещей, как ваша мать?» Иногда терапевт может хотеть использовать вопрос, чтобы прокомментировать терапевтический процесс непрямо. Например, если родители делают детям намеки (неосознанно) чтобы проговорить ранящую информацию, терапевт может спросить: « Я знаю, вы не хотели делать этого, но вы хотите сказать другим и рассказав им все, что вы собирались сказать дома, кого вы больше всех огорчите?» Такие вопросы помогают обнаруживать источник принуждения и могут запускать паттерн, дающим детям выраженное разрешение высказаться, потому что терапия – это различающиеся контексты. Тем не менее неожиданные открытия в течение интервью могут рисковать отношениями членов семьи после сессии. В этом случае, терапевт может задать вопрос, минимизирующий отдаленные последствия: «Как вы думаете, она могла испугаться, что ты будешь разъярена на нее после окончания сессии, после того, что она сказала?…Если бы она была, она могла бы позволить это?…Даже себе?…Или она думает, что ты осознаешь нужду в ней, проявляя это вызовом ее недовольства, таким образом, они могли поговорить об этом не смотря на то, что они огорчены?» Наконец, серии вопросов могут быть заданы, чтобы облегчить готовность к окончанию: «Вы действительно удивлены, что при продолжении терапии можно реально помешать вашей возможности учиться нахождению решения?…Если терапия закончится, кто больше всего огорчиться?…Кто мог бы лучше всех помочь?…Вы даже слышите себя задающим те вопросы, которые мы здесь обсуждали7»
Заключительные комментарии

Эти примеры рефлексивных вопросов давались не с целью сравнения или дополнения. Скорее, мы намеревались проиллюстрировать различные вопросы, которые могут быть использованы в этой манере и снабдить достаточными примерами, в которых может проявиться их отличительный характер. Зрелые клиницисты назовут многие из этих вопросов фамильярными. Тем не менее, они возможно использовали некоторые из них годами, возможно в подобной манере, возможно в отличной. Однако не к специфическим вопросам самим по себе я хочу привлечь внимание. Это способ, которым они могут осторожно распознать и намеренно использовать семейные самоисцеляющие возможности. Если этот способ становится частью достигаемого терапевтом стратегического процесса, выражающегося в том, какие вопросы задавать в течение интервью, его терапевтическое подталкивание может увеличивать осмысленность.



Как отмечалось в Части I (9), некоторые другие авторы исследовали процесс проведения интервью. Некоторые из них также исследовали использование вопросов, как терапевтической интервенции. Например, Lipchik и de Shazer (4) описывали «целевое интервью» и описывали группу «конструктивных вопросов». Fleuridas, Nelson и Rosenantal (3) включали «вопросы интервенцию» и «соответствующие вопросы». В некоторых отношениях все из них подобны рефлексивным вопросам, описываемым здесь, особенно у White. Существуют, однако, некоторые отличия. Рефлексивные вопросы фокусируются более на открытом осознании автономии семьи в определении выхода. Это имеет важное влияние как на выбор терапевтом вопроса, так и на его манеру спрашивания. Эти источники будут прояснены далее в Части III.


ЛИТЕРАТУРА


  1. Bateson, G.Steps to an ecology of mind. New York: Ballantine Books, 1972

  2. Cronen, V.E., Johnson, K.M., & Lannamann, J.W.Paradoxes, double blinds, and reflexive loops^ An alternative theoretical perspective. Family Process 21.91-112, 1982

  3. Fleuridas, C., Nelson, T.S., & Rosenthal, D.M. The evolution of circular questions:Training family therapists. Journal of Marital and Family Therapy 12: 113-127, 1986

  4. Lipchik, E., & de Shazer, S. The purposeful interview. Jornal of Strategic and Systemic Therapies 5: 88-99, 1986

  5. Maturana, H., personal communication, 1986

  6. Pearce, W.B., & Cronen, V/E/ Communication, action and meaning: The creation of social realities. New York: Praeger, 1980

  7. Penn, P. Feed-forward: Future maps. Family Process 24: 299-310, 1985

  8. Selvini-Palazzoli, M., Boscolo, L., Cecchin, G., & Prata< G., Hypothezing-circularity-neutrality: Three guidelines for the conductor of the session. Family Process 19:3-12, 1980

  9. Tomm, K. Interventive interviewing: Part I. Strategizing as a forth guideline for the therapist. Family Process 26: 3-13, 1987

  10. Watzlawick, P., Beavin, J/H., & Jackson, D.D. Pragmatics of human communication: A study of interactional patterns, pathologies, and paradoxes New York: W.W.Norton, 1967

  11. ----------, Weakland, J.H., &Fisch, R.Change: Principles of problem formation and problem resolution. New York: W.W.Norton, 1974

  12. White, M. Anorexia nervosa: A cibernetic perspective. In J.Harkavaway (ed.), Family Therapy and esting disorders. Rockville: Aspen Systems Corp.,1986




1 Тогда у меня впервые появилась мысль, что на поставленный миланской группой вопрос: «Может ли семейная терапия произвести изменение только через негэнтропический эффект нашего метода, без обязательного использования заключительной интервенции?» (8;12), можно ответить: «Да» . Подробнее см. Часть 1(9) работы «Интервенции через интервью».

2 Хотя выбор прилагательного "рефлексивный" не был основан на грамматическом использовании, по аналогии с возвратными (рефлексивным в английском) глаголом (когда через глагол-сказуемое выражается действие производимое подлежащим над самим собой), однако определенная сходство есть и может быть использовано .

3 Основываясь на другой теоретической модели, Penn (7) описал использование вопросов о будущем как технику формирования ответа из будущего (feedforward).




Каталог: biblioteka -> podhod
biblioteka -> Клинические и организационно-методологические аспекты военно-врачебной экспертизы граждан, страдающих психическими
biblioteka -> Сборник Москва 2009 ббк 71. 01, 74. 200. 53, 87. 7, 373
biblioteka -> Монография Л. И. Божович «Личность и ее формирование в детском возрасте»
biblioteka -> Тихомирова И. И. Программа Чтение: приоритетный проект в области культуры или повышение уровня грамотности?
biblioteka -> Значение культурно-исторической концепции л. С. Выготского для современных исследований психологии личности
biblioteka -> Методические рекомендации для педагогов образовательных учреждений по профилактике подросткового суицида
biblioteka -> Семья в психологической консультации
biblioteka -> Теоретические основы воспитания и развития духовности и субъектности личности
biblioteka -> Рбоо центр социально-психологической и информационной поддержки «Семья и психическое здоровье»
podhod -> Многие тяжелые психологические проблемы человека возникают в семье, вследствие определенных взаимоотношений, которые складываются у родных, нередко близких и любимых людей


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2


База данных защищена авторским правом ©dogmon.org 2019
обратиться к администрации

    Главная страница