Книга мир сошел с ума?



страница1/13
Дата12.05.2016
Размер1.08 Mb.
ТипКнига
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   13


СЕРГЕЙ ЗЕЛИНСКИЙ

БЕЗУМИЕ

КНИГА 1.

МИР СОШЕЛ

С УМА?


© 2013 –


All rights reserved. No part of this publication may be reproduced or transmitted in any form or by any means electronic or mechanical, including photocopy, recording, or any information storage and retrieval system, without permission in writing from both the copyright owner and the publisher.

Requests for permission to make copies of any part of this work should be e-mailed to: altaspera@gmail.com


В тексте сохранены авторские орфография и пунктуация.


Published in Canada by Altaspera Publishing & Literary Agency Inc.


О книге.
"Все - фантазия: семья, служба, друзья, улица; все - фантазия, более далекая или более близкая, и жена - фантазия; ближайшая же правда только в том, что ты бьешься головой о стену камеры, в которой нет ни окон, ни дверей".

Ф. Кафка


С.А.

Зелинский

Безумие

Книга 1. Мир сошел с ума?

Altaspera

CANADA

2013
C. А. Зелинский. Безумие. Книга 1. Мир сошел с ума?
С. А. Зелинский.

Безумие. Книга 1. Мир сошел с ума? Роман.— CANADA.: Altaspera Publishing & Literary Agency Inc, 2013. — 312 с.

ISBN 9781304249203

© ALTASPERA PUBLISHING & LITERARY AGENCY

© Зелинский С. А., 2013
Текст печатается в авторской редакции.

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

   Книга 1: Мир сошел с ума?

   Книга 2: Ирреальность.



роман

  

БЕЗУМИЕ



КНИГА 1

Мир сошел с ума?

  

"Все - фантазия: семья, служба, друзья, улица; все - фантазия, более далекая или более близкая, и жена - фантазия; ближайшая же правда только в том, что ты бьешься головой о стену камеры, в которой нет ни окон, ни дверей".



Ф. Кафка

Предисловие

  

   Будет ли когда-нибудь наяву обращено то, что таят в себе мои мысли? Не уподобятся ли они тем пространственным измышлениям, что сопровождают нас в течение всей жизни? И которые мы уносим собой в могилу. Но далеко ли мне до могилы? Или нет? - Мне очень далеко до могилы! А потому, я начну лишь с того, что, так или иначе, окружало меня на протяжении всей моей жизни. И о чем я, наконец-то, решил поведать сейчас, в мае одна тысяча девятьсот двадцать четвертого года. Время действия и место... Впрочем, пожалуй, следует изложить все по порядку. Если только возможно то, что я увидел, подвергнуть какой-нибудь систематизации; ибо ничто так "не убивает",-- как порядок. И (тогда уже),-- нужен ли он?.. Впрочем, -- у меня и нет другого выхода.



  

  

Часть 1

  

   Глава 1



  

   В начале мая 1924 года, я оказался в Париже. Местечко, которое приютило меня, недавнего студента, только-только защитившего дипломный проект и готовящегося продолжить обучение в аспирантуре факультета психоанализа Бернского университета, было совсем не характерно для Франции. Вернее, оно скорее отличалось от того представления о ней, которое у меня сформировалось под влиянием отрывочных воспоминаний моего деда, Франца Монтескье, высокого жилистого старика с профессорской бородкой - профессором он и на самом деле когда-то был - хрипловатым голосом, да тростью, которая неизменно его сопровождала, чуть ли еще не с младенчества (в детстве он перенес полиомиелит, оправился, но - после того -- слегка прихрамывал; а трость,-- в последние годы его жизни, это уже была достаточно массивная трость, из слоновой кости и с огромным набалдашником-изумрудом,-- должно быть, и должна была ему помогать при ходьбе). О деде я знал, что где-то во второй половине прошлого века, он перебрался из Франции в Германию, женился там на дочке какого-то бюргера, и "родил" сына (внешне - очень похожего на своего отца) Герберта, которому, почему-то, решил дать фамилию супруги - Ростенберг. Сам же отец, когда был примерно в том возрасте в котором находился сейчас я, "увлекся" польской аристократкой, без сомнений, красивой женщиной, с каштановыми волосами и загадочной улыбкой Моно Лизы, и переехал жить к ней в страну. Потом он, правда, вернулся обратно в Германию (после внезапной кончины жены - моей матери, Анны), но именно от этого, -- а не от других, последующих (всего отец к сегодняшнему моменту был женат пятый раз), - брака, и появился я. (Кстати, от каждого последующего брака, его жены неизменно приносили по младенцу, - все "мальчики", - так что у меня уже было 4 брата. И, судя по настроению отца, -- точку ставить было рано...).

  

   Мой дед, Франц Монтескье, был ко мне очень привязан (может, даже слишком), а потому, в последние годы своей жизни, все свободное время проводил со мной (меня он как-то сразу выделил из всех моих братьев), обучая наукам (он был доктором филологии, философии и права), и передавая свой богатый "жизненный опыт". Как раз от него я впервые и услышал о Франции. Причем, в речах деда, Франция никогда не делилась на разные там составляющие, как то,-- отдельно расположенные города, округа, префектуры, представая чем-то единым и неделимым; от чего казалась еще прекраснее.



  

   Кстати, от деда мне передалась не только его страсть к изучению наук (психологии, истории, философии, литературы...), но и его имя. Так что, разрешите представиться: (правда, с некоторым опозданием, но дальше вы поймете, что это вызвано исключительно тем состоянием, в котором я пребывал, нежели дурными манерами) - Франц Монтескье. Да-да, вы не ослышались. Родители меня назвали в честь деда. А его фамилию я уже взял сам. Причем, совсем недавно; а, если быть точнее, аккурат, перед отъездом во Францию.

  

   Что до того, почему я оказался во Франции, то здесь, я вам скажу, история вышла несколько запутаннее, чем могла показаться на первый взгляд. Ну, во-первых, начнем с того, что после напряженных занятий мне требовался отдых. И он мог быть более полезным,-- если бы проходил подальше от мест, как проживания, так и обучения.



   А так как в моей голове еще были свежи воспоминания деда о его родине, то я, недолго думая, решил отправиться именно туда. Что, надо заметить, оценил бы старик, если бы не скончался еще несколько лет назад, немного не дожив до своего семидесятилетия.

   Что до меня, то на днях мне исполнилось двадцать восемь (до получения образования по психологии, я успел получить и еще одно - философское). А потому, в какой-то мере, я имел, пусть небольшой, но жизненный опыт.

  

   Если коснуться второй причины, побудившей меня выбрать именно Францию, так это была причина, которую я, в другой бы раз, с легкостью переместил бы и на первое место (но действительно "в другой", потому как, была еще и третья причина). Второй "причиной", являлась моя возлюбленная, Софи; которая, как раз, проживала во Франции, и с которой я познакомился в Австрии пять лет назад, когда ездил туда вместе со своим дедом (проведывать его друга, ставшего инвалидом после Первой Мировой войны, и которого изредка -- в имении, в котором он жил в течение последних лет -- навещали старые приятели, одним из которых и являлся мой деде).



   Когда-то этот приятель моего деда, так же, как и он сам, жил во Франции. Да и уехали они, чуть ли не в одно время. Единственно,- в разные страны (правда, соседствующие друг с другом). Кстати, Софи приходилась другу моего деда,-- внучатой племянницей. Вот так вот.

  

   Кстати, если кто, все же, хочет узнать о третьей причине, то она на самом деле была (или, по крайней мере, казалась на первый взгляд) весьма прозаичной. Но именно она, послужила тем "положительным балластом", который перетянул предыдущие две (причины),-- на свою сторону (тем самым, и склонив "чашу весов" к поездке). Ведь я, что скрывать, на самом деле еще до последнего момента сомневался: "ехать - не ехать"? Да и чтобы "остаться", были "не менее убедительные" доводы (в том числе, и моего отца, который горячо доказывал мне, что необходимо не прерывать обучение в университете, а можно будет вздохнуть полной грудью только после получения ученой степени), но...



   В общем, я поехал. Третьей причиной было то, что мне попросту стало тесно в тех рамках, в которые меня волей-неволей загоняла вся окружающая обстановка. То есть, это был и университет (где нововведения, касавшиеся правил внутреннего распорядка, совсем не располагали к какому-либо свободному времяпрепровождению), ни наш небольшой замок, который когда-то выкупил дед у какого-то разорившегося аристократа, и в котором сейчас, после его смерти, поселились, чуть ли не все, наши недавно испеченные родственники (а попросту, бывшие жены отца со своими детишками - моими братьями, старший из которых был на добрый десяток лет меня младше, а младшему вообще было несколько месяцев). Сюда же вполне можно было добавить и то, что уже как год-два, отец, отчего-то, вбил себе в голову, что меня необходимо обязательно "женить", и даже,- кто бы подумал,- нашел "невесту". Справедливости ради, стоит сказать, что девушка (ей было чуть больше двадцати, единственная дочка префекта нашего города), была недурна собой, то есть, и лицо, и фигура были, может, даже и красивы). Что касается ее "характера", то я так и не успел определить. Просто по той причине, что так и не успел ни разу с ней толком объясниться. (Ну, не представлялось возможности, и все!).

  

   Хотя... Скорее, все же, этой возможности,-- избегал я. Но что мне оставалось делать? Ведь еще за год до того, как меня пытались "познакомить" с дочкой префекта, я уже признался (хотя, пожалуй, какое бы то ни было признание с меня вытянуть трудно, скорее, -- "намекнул") Софи, что не прочь бы (неужели я это сказал!) прожить "оставшуюся жизнь",-- с ней. И моя (о да, да, теперь, пожалуй, действительно, моя!) Софи дала понять, что она - "не против"! Правда, мы условились, что сначала каждый закончит "свое образование", - Софи Моро училась на факультете литературы какого-то университета своей родины. Ну, а потом уже, как говорится, и "соединимся в законном браке".



  

   Хм... Кто ж знал, что я настолько сильно влюблюсь в нее, что потребуется все мое самообладание, чтобы выполнить все именно так, как мы условились. Но, на самом деле, была и еще одна причина, которая неким образом препятствовала меня форсировать подготовку к браку. Но прежде всего, вероятно, хотя бы пару слов о Софи...

  

   Софи Моро была привлекательная девушка, невысокого (среднего) роста, с темными, - но не такими черными, как смоль, -- волосами, с огромными наивными и необычайно красивыми глазами, длинными ресницами, в меру пухлыми губками, аккуратным носиком, длинной шейкой, по-озорному (уж простите меня) торчащими в разные стороны небольшими грудками, плоским животом, и по детски строгим взглядом. Точнее,-- она, верно, хотела казаться строгой,-- но выходила только детская непосредственность. Чему оставалось,-- улыбаться, да радоваться...



  

   Если у кого сложилось неверное впечатление о каких-то "запретных" отношениях между нами,-- то ничего подобного, конечно же, не было. Просто, мне случайно довелось увидеть ее обнаженной на берегу озера. Девушка находилась во владениях своего деда. А потому, настолько привыкла, что жили они в одиночестве (она, по моему, отдыхала у него каждое лето),-- что и не считала необходимым как-то скрывать "свою красоту". (Тем более, сам деде был инвалид, и сидел дома безвылазно. А каких-то слуг и проч.,-- у них никогда не было).

   О нашем приезде, их, видимо, не предупредили. А потому, оставив деда наговориться с приятелем,-- я отправился побродить по местным окрестностям. Заплутал. И не смог оторвать глаз,-- когда сквозь кустарники вышел к озеру, и увидел обнаженную девушку, выходящую из воды.

  

   Не знаю, как я нашел обратную дорогу. И, наверное, совсем смутился (а то и предательски покраснел), когда гостеприимный старик,-- показал мне свою внучку. (Кстати, к портрету Софи, забыл добавить,-- что ее фигурку дополняли роскошные бедра, и, не менее прекрасные, ягодицы. Причем, это тоже,-- было из случайно "подсмотренного" мной на озере).



  

   Проходило время. А я все больше и больше убеждался, что оставить Софи,- мне будут не так-то просто. И я даже испытал что-то на вроде желания,-- тотчас же сделать ей "предложение". Отчего-то, будучи уверенным, что ее родители (отец,-- инженер на заводе или фабрике; мать - преподаватель в музыкальной школе) будут "не против".

   Но... К сожалению, я был еще слишком юн. И почти точно также сильно,-- я "ценил свободу"...

   Но, быть может, даже и не это было основной причиной того, что я медлил объясниться девушке в любви. А все дело в том, что я... Я не мог позволить кому-то быть со мной несчастным. И, несмотря на то, что внешне я не походил на какого-то чудака, я, если честно, иной раз совсем не мог контролировать "что-то", что скрывалось в самых глубинах моего сознания. А так,-- внешне, даже, вполне обычный молодой человек: чуть выше среднего роста (несколько, правда, худощавого телосложения, но занятия с гантелями уже наметили изменения в конституции тела; да и, к тому же, я уже как год брал уроки английского бокса; и при случае, мог постоять за себя), с не очень длинными (но и не короткими) русыми волосами, абсолютно гладким (старался бриться каждый день) лицом, неизменным деловым костюмом, в котором (как однажды заметил отец), ходил "и дело", и "без дела", да, может быть, несколько - больше, чем того иной раз самому хотелось - выразительным взглядом. Который, в иные моменты,-- становился недоуменным. И с этим я ничего не мог поделать. Окружающий мир для меня всегда казался несколько странным.

   И уже тут, вероятно, и таилась одна из причин моих "сомнений" в отношении Софи. Как, впрочем, и в отношении всех других. Считая их...

   В общении с людьми я давно уже руководствовался всего одним правилом: любого человека я рассматривал с позиции,-- или сумасшедшего, или ребенка. (Мысль, кстати, придуманная вовсе не мной; но я был весьма согласен с философом, высказавшимся подобным образом).

  

   Вероятно, окружающие замечали подобное мое отношение к ним. И уже как следствие этого,-- у меня никогда не было ни друзей, ни товарищей. Лишь, быть может, те редкие знакомые да приятели, с которыми я мог не общаться по нескольку месяцев, по полугоду, а то и по году... И только случайно, где-нибудь встретившись, мы разговаривали "как ни в чем ни бывало".



  

   Я вообще-то всегда был разговорчивым. Да и язык у меня подвешен, что надо. Но так уж получалось, что особого желания с кем-то общаться, у меня никогда не было. Хотя... Можно ли было, меня за это судить? Стоит ли вообще,-- обращать внимание на подобное?.. Наверное,-- нет. Ведь что поделать, если, иной раз, вокруг нас просто консолидируются одни посредственности... Ну, или мы сами - принимаем их -- за "таковых"...

   (Но если только подумать: долго ли просуществовал мир,-- если бы он был населен только гениальными личностями?.. Не завели бы сами себя "гении" в такой тупик,-- что возвратиться назад,-- уже стало бы невозможно. И мир был бы на грани вымирания...).

  

   Почти о подобном "бреде" я думал, пытаясь, все же, заставить себя,-- "начать решать вопрос" с Софи.



   А вскоре и принял то решение, по которому сейчас я - находился во Франции.

   А вместо какого-то "разрешения" ситуации,-- наоборот,-- до неимоверности ее запутал. И все оттого, что до сих пор я еще, нахожусь под впечатлением от того безумия, которое явил мне во всей своей малопривлекательной красе, тот город на юге Франции, где я сейчас находился. Где жила Софи. И куда на время, обратим свои взоры и мы...

  

  

  



Глава 2

  

   Казалось, все люди сошли с ума. Первый признак подобного, я заметил, когда вышел из дома Софи. Ее родители (очень мило с их стороны) выделили нам небольшую комнатку, вполне справедливо рассудив, что, если уже "все равно" я приехал, то мы, вероятнее всего, будем "встречаться". И, в этом случае, вероятно, лучше, если "встречи",-- будут происходить у них "на глазах" (естественно, выражаясь фигурально), нежели в каких-то "меблированных комнатах", которые сплошь и рядом сдают для всех желающих (хоть на час, хоть на сутки) сутенерского вида старушки.



  

   Итак, я вышел из небольшого (всего несколько этажей) домика где жил с Софи (и ее родителями), и сразу обратил внимание, что вокруг - "что-то не так"... Вернее, на первый взгляд, все, вроде как, было "на месте" (точнее,-- "как прежде"; насколько, правда, я сумел разглядеть домик родителей Софи, когда только приехал к ним?). И двух полосная дорога, по которой тут же проехали несколько автомобилей, автобус и пара велосипедистов; и несколько деревьев, разросшихся и сплетенных друг с другом ветвями так, что внешне напоминали раскинутый шатер, под которым - в тени - восседали на специально поставленных лавочках с полдюжины молодых мам со своими ребятишками; и расположенный справа, за домами, так, что была видна только дымящаяся труба, завод каучуковых изделий (известная городская достопримечательность, на которую сразу обратили мое внимание, стоило мне только приехать в город); однообразные заборы горожан, которые хранили загадочную солидарность единожды выбранному стилю... То есть, все,-- что передо мной открылось сейчас,-- я уже видел и ранее. И в то же время, я почувствовал что-то такое, что явно "не вписывалось" в привычные рамки восприятия бытия... Я огляделся. Вроде как, странного ничего не было. Но... Так и есть! Слева от меня, - метрах в ста, стапятидесяти, - стоял какой-то нищий, и в легком беспамятстве (так, по крайней мере, я сразу подумал),-- размахивал руками. Вернее, даже "стоял", пожалуй, не совсем правильно сказано. Его фигура, скорее напоминала,-- "покосившийся от ветхости" электрический столб; который склонился к земле, и уже почти ее достиг; но что-то ему мешало окончательно упасть; и он остался в подобном - подвешенном - положении. Но зачем он размахивает руками?.. Я прислушался. Кажется, нищий еще что-то и пел. Или,-- очень громко говорил. Причем,-- я тотчас же отметил,-- явно стараясь "оказаться замеченным"...

  

   Не желая бороться с любопытством, я повернулся к нищему, но... сделав десяток шагов,-- остановился. Что-то мне подсказывало, что ближе подходить не стоило.



  

   Я был прав. Нищий, явно не испытывая внимания со стороны "слушателей" (отдельные прохожие, старавшиеся побыстрее пройти мимо, были не в счет), заметив меня, повернулся и пошел навстречу. Я на миг опешил. Что нужно было делать? Уходить прочь?.. Не мог. Трусость я не выносил в любых проявлениях. Продолжать идти к нему? Зачем, он и так дойдет... Просто "сделать вид", что его "не замечаю", и пройти мимо?.. Тоже не мог. Тем более, что нищий меня уже заметил, и чуть ли не махал мне рукой, привлекая именно мое внимание. И в этом положении сделать вид "стороннего наблюдателя",-- было бы, как минимум, свинством. Тем более, что в каком бы сейчас виде не оказался человек, - он все равно несет в себе печать самого разумного из живых существ. А, значит, негоже было показывать ему своего пренебрежения. Да я вообще никогда не был сторонником демонстрации какого-то своего "превосходства". Мне это казалось, как минимум, признаком безкультурия.

   А кроме того, меня вдохновляли в то время идеи Маркса. И я был серьезно настроен (как только появится больше времени) пересмотреть собственные позиции по поводу "классового равенства". (Все это могло говорить о том, что "ничего дурного" я нищему делать не собирался. А то и наоборот, его появление нашло свой отклик в моей душе. И, как минимум, я собирался его выслушать. И он мог на это рассчитывать...).

  

   Но что мне было делать в действительности?.. Я несколько замешкался, не решаясь склониться к выбору какого-то одного решения (среди уже появившихся в моем воображении...).



   К счастью, проблему разрешил сам нищий. Причем, "разрешил" ее самым неожиданным образом. Когда я уже было заметил, что он направляется ко мне, и даже после, когда он уже со мной почти поравнялся,-- нищий вдруг резко крутанулся влево, и пошел прочь,-- как ни в чем ни бывало... И при этом, все так же размахивая руками, и напевая что-то себе под нос.

   Мне даже показалось, что я теперь разбирал некоторые слова песни... Причем, сама песня, не только не оказалась мне знакомой, но и скорее напоминала набор беспорядочных фраз, смысл которых, показался мне... несколько загадочны...

   -- Грянет, грянет и придет оно, придет, -- повторял нищий. - И не будет тогда ни кому никакого спасения. И настанет вечная тьма. И будут хороводы водить ... вашими могилами, -- не унимался нищий. Если бы он не шел один, можно было бы подумать, что он ведет с кем-нибудь беседу, явно в чем-то кого-то убеждая.

   -- Ну, не плачьте вы все, -- не унимался нищий; причем, как я обратил внимание, все больше удаляясь от меня, он стал говорить громче, по всей видимости, желая, чтобы на него обратили внимание. И это явно было рассчитано на одного меня, ибо никого поблизости больше не было.

   -- Грядет, грядет, оно, и придет, -- вновь затянул какое-то свое "предсказание" нищий.

   -- Что придет? - не удержался я.

  

   Казалось, нищий только этого и ждал. Он тотчас же обернулся ко мне, и я заметил в его замутненных глазах какую-то отвлеченную уступчивость. Вернее, желание пойти на уступчивость, ибо нищий теперь во все глаза смотрел на меня, не забывая повторять свои заклинания.



   -- Что придет-то? - уже громче спросил я.

   -- Все вокруг перевернется с ног на голову, все еще взвоют, не будет больше ничего, захотите обратно, но у вас ничего не получится. Не отпустят вас. Наступит всеобщий плач. А по земле будет разгуливать палач,-- вновь затянул нищий, смотря куда-то через меня, так что я, пожалуй, и не мог бы точно ручаться, видит ли он меня.

   Понимая, что я вряд ли найду ответ на свой вопрос, я уже собрался идти дальше (а на сегодня у меня была запланирована встреча с одним местным "старичком- библиофилом", приходившимся каким-то дальним родственником Софи, и с которым ей, вроде как, удалось договориться,-- дать прочитать несколько десятков, интересующих меня, книг. Если быть точнее,-- он должен был для меня собрать труды английских сочинителей прошлого века: Водсфорт Колдридж, Саути, Шелли, Вальтер Скотт, Диккенс, Теккерей, Тролопп, сестры Бронте (по одному из произведений Шарлотты, Эмилии и Анны, стихи их отца, Патрика, я решил пока не читать)... И вот теперь, "намеченная" встреча, оказывалась на грани срыва.

   -- Что тебе надо?! -- чуть гневнее, чем надо было, произнес я, видя, что нищий не сводит с меня глаз. Да еще, как вроде бы, и приблизился ко мне, так что мне, даже, пришлось сделать несколько шагов назад.

   -- Уезжай, пока не поздно, -- четко выговаривая слова, неожиданно произнес нищий.

   -- Да какого черта я должен уехать?! - вспылил, я, инстинктивно делая еще один шаг назад, и внимательно осматривая нищего.

  

   Конечно, внешне он ничем особым не отличался от своих собратьев по бродяжнической жизни. Это что касается одежды. Но вот рост. Почти два метра!



  

   Я на секунду задумался, вспомнив, что до сего дня, все нищие, которые мне когда-либо встречались, были весьма среднего роста; так сказать, того роста, который не бросается в глаза, помогая им избегать ненужного интереса к своим персонам. Но вот этот!

   -- Что тебе от меня надо? - повторил я вопрос, и тот час же с трудом увернулся от полетевшего в мою сторону кулака. Скорее, это был даже не удар, -а так, нелепый взмах полупьяного (то, что тот был пьян, я давно уже чувствовал по запаху, исходившему от него) человека, желающего, по всей видимости, показать мне, в какую сторону мне следовало уезжать (он ведь этого почему-то хотел?). Да, видимо, нищий не учел своих длинных рук. И его кулак просвистел совсем радом с моим лицом.

  

   Однако, весь этот "анализ" мне пришлось проводить уже позже (сидя в баре, и отпаивая нищего ромом). А тогда я, ловко увернувшись, контратаковал почти на "автомате" (закладываемых моим тренером в меня движений). В итоге, в отличие от зачинателя драки, мой удар достиг цели. Да еще пришелся аккурат в область печени (чему я сам был, учитывая мой небольшой стаж в занятиях боксом, немало удивлен). Нищий тотчас же рухнул как подкошенный, держась за бок, и скуля от боли.



   После этого, мне уже ничего не оставалось, как, подождав, пока он немного придет в себя, повести бродягу в расположенный неподалеку бар (я его присмотрел специально для нас с Софи, но теперь уже, понятно, показавшись здесь с нищим, больше сюда не зайду).паивая нищего ромом, а тогда я, ловко увернувшись, инстинктивно контратаковал. огда я. человека, желающего, по всей видимости,

  

   С каждым глотком горячительной жидкости, у моего невольного собеседника,-- (а уже несколько минут нищий мне порывался о чем-то сказать, отхлебывая ром, и путаясь в желании поведать "обо всем и сразу") развязывался язык. И, наконец, собравшись с духом,-- он что-то начал (как я догадался,-- "заново") рассказывать мне; и вскоре картина того, о чем он, столь невероятно сильно хотел мне поведать,-- предстала передо мной, в своем спутанно-бессмысленном великолепии.



  

   Забегая вперед, скажу, что ничем примечательным (а, тем более, "опасным" для меня, несмотря на высказанное им предостережение или, скорее, немотивированное ничем желание видеть меня уехавшим из города), его рассказ не отличался. Так, в двух словах пояснив, как он "дошел до подобной жизни" (за какой-то серьезный проступок был изгнан из французского легиона - надо же, он был легионером? - начал пить, и как следствие - "жизнь бродяги"), и слегка посетовав на "превратность человеческой судьбы", нищий, как бы, между прочим, намекнул, что, "если он чем-то может помочь",-- то, мол, "всегда к услугам".

   Признаться, подобная "перспектива" меня нисколько не обрадовала (как "помощь" от него, так, наверное, главным образом,-- "необходимость" такой помощи); но, вполне искренне поблагодарив бродягу, я постарался (как можно быстрее) с ним распрощаться; заранее, коря себя (надо было не сидеть с ним, а просто дать денег на выпивку), и уже жалея "о потраченном времени".

  

   Естественно, с мыслью о встрече со стариком-библиофилом, пришлось временно распрощаться. Я попросту не успевал (тем более, что уже давно истекали те минуты, которые он сам установил, передавая через Софи "максимальный" срок моего опоздания, в течение которого он будет ждать). Желая скрыть от стоявшего рядом со мной - мы только-только вышли из бара - нищего, мою нерешительность в выборе: куда идти?, я попросту пошел прямо, краем глаза замечая, что нищий остался стоять на месте.



   -- Видно, выбирает себе еще одну "жертву,-- почему-то пронеслось у меня в голове, как я услышал позади себя возглас и, обернувшись, увидел, как, размахивая руками (и что он ими размахивает?), нищий принялся перетаптываться на месте, начав петь одному ему известную песню.

   -- Ничего себе, начинается денек?,-- подумал я, как чуть не натолкнулся на выскочившую из-под арки громадную тетку. "Громадную", - это, верно, потому, что при моих метр восемьдесят,-- я приходился ей только до ее необъятной груди (которая у нее явно "томилась" под сенью обмотанных поверх верхней одежды нескольких мохеровых платков).

   -- Извините, -- начал, было, я, как тетка, слегка сощурив свои (и без того казавшиеся маленькими на ее мясистом лице глазки), неожиданно приветливо улыбнулась, поинтересовавшись,-- не меня ли зовут Францем?

   -- Да,-- удивленно вымолвил я, ибо было совершенно непонятно, как меня, только вчера приехавшего, может кто-либо знать? Хотя, может, это какая-то знакомая родителей Софи? Или ее самой?

   -- Вы знаете, у меня тут такое дело,-- быстро заговорила тетка, принявшись в чем-то меня горячо убеждать, но в чем? -- я, сколько не пытался уцепиться за смысл ее слов (наугад выдергивая некоторые, из скороговоркой вылетавших предложений),-- но так ничего и не понял.

   -- Извините, я спешу,-- попробовал, было, отвертеться я, решив, что самое лучшее будет попросту ретироваться.

   -- Да куда же Вы пойдете? - обескураживающее простодушно, заметила она, замерев на месте и уставившись на меня своими - показавшимися мне - чуть насмешливыми глазками.

   -- То есть, как... -- я, уже было начав идти,-- остановился и удивленно посмотрел на нее, ожидая, что она пояснит, что хотела сказать своим вопросом.

   Но тетка, видно, и не думала ничего пояснять, а просто, посмотрев на меня так, как смотрят на громко сделавшего "оплошность" мальчика среди собравшихся почтенных взрослых, посторонилась, явно пропуская меня. Я решил воспользоваться возможностью.

   А тетка... Тетка еще долго смотрела мне вслед, явно недоумевая, как я мог "отказался от такой возможности"... (Но что это была за возможность,-- признаться,-- мне было совершенно безразлично).

  

  

   Окончательно запутавшись в своем непонимании происходящего, я свернул в первый же попавшийся переулок, не желая, чтобы кто-то на меня так смотрел.



  

   Какое-то время, на моем пути никто не попадался. Я шел мимо каменных домов, сплетенных между собой единой разноцветной нитью заборов, и уже, было, забыл о недавних инцидентах, как краем глаза уловил, как шедший по другой стороне тротуара человек вдруг резко куда-то пропал.

   Я недоуменно огляделся.

   -- Куда же он делся?--отчего-то подумал я.-- Свернуть он никуда не мог. Да и в том, что он был, я не сомневался. Шаги-то его, я слышал... Чудеса какие-то, -- размышляя, я перешел (через дорогу) на другой тротуар. - И люков никаких нет,-- отметил я про себя, уже подумав, было, а не провалился ли он туда?

   Нигде (еще недавно "существовавшего") человека -- не было.

   -- Не много ли странностей на сегодня? -- подумал я, как тут же, случайно скользнув взглядом по окнам второго этажа расположенного напротив дома, увидел там Софи!.. Или то была не Софи?.. Я достал, было, очки, желая всмотреться получше (вообще-то зрение у меня было подпорчено лишь слегка. Это позволяло вполне свободно обходиться и без очков. Поэтому-то я их и не носил. Но вот, чтобы разглядеть мельчайшие детали, -- его уже не хватало. Как раз для таких целей, я и носил футляр с очками), но в окне уже никого не было.

   -- Мистика какая-то, -- пронеслось у меня в голове.

   Я начинал понимать, что... что-то тут не так... Вообще, в этом городе, что-то было не так... Начиная с первого дня приезда (сейчас я об этом вспомнил)... Мне сразу показалось, что я заметил нечто странное... странное... ах, да, -- вокзал, на который я приехал, был пуст. Нет, не то, что там постоянно должны находиться встречающие --отъезжающие, если небольшая узловая станция, такого может и не быть, но все же...

   Впрочем, город N был и не такой уж маленький. Не такой большой, конечно, как Париж (где я ни раз бывал с дедом), или Берлин (где я учился), но все же, надо признать, вполне средних размеров... И неужели в тот день никому не надо было никуда уезжать?.. Или кого-то встречать?.. Я, конечно, не в счет. Хотя, и меня никто не встречал. Вернее, поначалу...

   Потом уже, когда я стоял на перроне, а паровоз начал отдаляться, медленно набирая ход и перестукивая чугунными (или какими там еще?) колесами об рельсы, я увидел Софи. Она стояла совершенно одна, и казалась такой маленькой и одинокой, что я тут же побежал к ней (а она побежала мне навстречу), и вскоре мы обнялись, как будто не видели друг друга сто лет, хотя Софи ко мне приезжала в прошлом месяце.

   Но вокзал-то был совершенно пустой!? Я помню, что хотел, было, спросить у Софи, почему так?.. Но что-то меня перебило... А потом я уже и вовсе позабыл об этом... И вот сейчас... Да, действительно, то была первая странность, которая, - придай я ей тогда несколько большее значение,- быть может и способна была бы сейчас хоть что-нибудь прояснить... Но что об этом говорить! Надо было разбираться тогда! Но если хоть на миг задаться возможностью погрузиться в прошлое, если попытаться---

   -- Молодой человек! - раздался откуда-то сверху строгий мужской голос. - Молодой человек!

   Я поднял вверх голову и встретился взглядом с... со "стариком-библиофилом" (мне довольно живописно его описала Софи); тот, не только изучающее смотрел на меня, высунувшись из окна третьего этажа, но и успевал еще недовольно покачивать головой.

   -- Молодой человек! - так же строго повторил он.-- Вы заставляете себя ждать.

   -- Простите, профессор, -- как-то неубедительно начал я, собираясь оправдаться тем, что время давно вышло, и я думал, что меня уже не ждут.

   Оказывается, "старик-библиофил" (в прошлом профессор Сорбонны) все это время меня ждал?! Вот дела?!..

  

   Но как я здесь оказался?.. Ведь было совершенно ясно, что сегодня я уже опоздал, а потому я даже сам, если честно, не знал, куда шел. Просто шел, потому что надо было куда-то идти. И как так получилось, что, совершенно не зная город, я каким-то образом вышел на ту улицу, где жил профессор, да еще остановился около его дома?.. Мистика какая-то!..



   -- Ну что, Вы собираетесь подниматься, или предстоит спускаться мне?! - все в том же духе, заметил старик.

  

   Введенный его словами в еще большее недоумение, я, тем не менее, утвердительно кивнул (вышло как-то неубедительно, но было ли мне обращать внимания на такие "мелочи"), но перед тем как уже пойти, инстинктивно поднял голову вверх, словно удостоверяясь - он ли это был на самом деле?



   Но это был "он". Да еще всем своим видом, старавшийся показать мне свое "недовольство".

   -- Придется идти, -- как-то совсем обреченно, решил я, хотя, на самом деле, мне вдруг расхотелось с кем бы то ни было сегодня встречаться.

   -- Квартира..., -- уточнил старик номер своей квартиры и исчез. Вероятно, пошел открывать дверь.

   Мне ничего не оставалось, как подняться на третий этаж. Не успел я еще дотронуться до звонка, как дверь сама отворилась. Вступив вовнутрь, я тут же оказался в тисках какого-то странного "захвата", которым меня обхватили сзади.

   -- Ну что, не вырваться? - утвердительно, как будто только что сделали какое-то научное открытие, позади меня раздался чей-то старческий голос.

   Это был "не профессор", ибо еще перед тем, как скрючиться от боли перегибаемых шейных позвонков, я успел выхватить глазами улыбающегося и протягивающего мне руку старика-библиофила. Интересно, он так и остался стоять с протянутой рукой?

   -- Да, Кори, ты оказался прав, -- произнес профессор, обращаясь, вероятно, к тому, кто меня держал сзади, потому что захват тут же ослаб и я, быстро вывернувшись, повернулся назад, уже готовый наказать обидчика, как неожиданно замер на месте, увидев перед собой не какого-то "молодчика" (как было, подумал), а такого же старика (ну, может быть, слегка моложе), как профессор.

   -- Извините его, Франц (Вас ведь Франц зовут?)-- вступился за него профессор. - Это мой брат, Кори Сандерс, он живет в Соединенных Штатах, тоже профессор, филолог, да вот увлекся в последнее время этими вот штучками. Это борьба какая-то... все время забываю, как она называется.., -- сморщил лоб старик-библиофил.

   -- Джиу-джитсу, -- радостно улыбнулся Кори Сандерс. На вид ему было лет шестьдесят-шестьдесят пять, но казался он весьма бодрым, должно быть, из-за занятий этой самой борьбой.

   -- А меня зовут Клод... Клод Одран, -- представился старик-библиофил, -- мы с Кори двоюродные братья,-- пояснил он, видя на моем лице недоумение по поводу их разных фамилий.

   -- Кори уже как лет тридцать, живет в Америке,-- с каким-то (мне показалось) сожалением, произнес Одран. - Преподает американскую литературу в Чикагском университете. А Вы, молодой человек, я слышал, тоже имеете какое-то отношение к филологии? - внимательно посмотрел на меня старик-библиофил.

   -- Это не больше, чем просто увлечение,-- инстинктивно стал оправдываться я, совсем не ожидая, что передо мной окажется профессор филологии. Да еще (в том состоянии, в котором сейчас я находился),-- начнет какой-то разговор о литературе.

   -- А что, Вам действительно нравится английская литература? - начал оправдывать мои "подозрения" Кори Сандерс, с каким-то загадочным видом рассматривая меня в ожидании ответа на свой вопрос.

  

   Мы сидели втроем, расположившись в удобных креслах, стоявших треугольником в небольшой комнате (видимо кабинет Одрана,-- подумал я), стены которой были сплошь заставлены находящимися в книжных шкафах книгами. Принесли (служанка?) чай. Одран, не дожидаясь ответа, с каким-то озорством посмотрел на меня, и похвалился, что "чай",-- ему привезли из Вест- Индии.



   Я с удовлетворением кивнул (изображая из себя, что-то на вроде "знатока чая"), и поспешил ответить на вопрос Сандерса.

   -- Мне, пожалуй, больше нравится французская,-- "признался" я, медленно обводя взглядом обеих "профессоров", и ожидая вполне справедливого вопроса: почему же я тогда пришел "за английской?". Но увидеть "реакции" на свой ответ, мне не пришлось. В дверь, неожиданно и настойчиво, постучали. А потом еще.

   -- Кого надо?! - недружелюбно отозвался Кори, сидевший ближе всего к коридору, который вел к двери, и, явно не желая подниматься, просто развернулся в кресле, адресуя свой вопрос к тем, кто вскоре принялся неистово колотить в дверь, требуя, что бы открыли. - Да кого, черт возьми, надо! - еще громче спросил Кори Сандерс (теперь уже и Одран готов был "помочь" ему). "Братья" явно было недовольны тем, что кто-то может столь бесцеремонно пытаться вторгнуться в их беседу. Сандерс первым встал, намереваясь направиться к двери.

   -- Нам нужен доктор Мишель ...,-- раздались за дверью недовольные голоса.-Открывайте, или мы взломаем дверь.

   -- Убирайтесь к чертовой матери! - нервно прокричал, подскочивший к двери Одран (я даже не ожидал подобной прыти от семидесятилетнего старика - по словам Софи ему было именно столько лет, хотя я бы прибавил ему еще лет пять-шесть - так быстро покрывшего расстояние в несколько метров).

   -- Если вы сейчас же не уберетесь, я разряжу в вас свой револьвер,-- "предостерег" Сандерс, тоже приблизившийся к двери.

   Наконец, "старик-библиофил", видимо понял, кого разыскивают "проходимцы".

   -- Если вам нужен Мишель,-- "заговорщески" посмотрел он на нас,-- то этот чертов алхимик, живет этажом ниже,-- прокричал профессор.-- А здесь вам искать нечего. Немедленно убирайтесь, иначе мы начнем стрелять!

   Какое-то время "несостоявшиеся налетчики" еще совещались. Но было заметно что они уже и сами начали осознавать свою ошибку.

   -- Извините, мы ошиблись,-- произнес кто-то один из них, и тотчас же раздался удалявшийся топот каблуков.

  

   -- Если бы они ворвались сюда, мне пришлось бы применить все, чему меня научил японский инструктор,-- посмотрев на меня и брата, "пояснил" Сандерс.



   -- А я бы просто пристрелил двоих-троих, и остальные бы разбежались,-- обращаясь ко мне, улыбнулся Одран, демонстрируя мне "Смит-Вессон".

   -- Но ты же никогда не мог стрелять в человека? - засомневался Сандерс. - Разве ты не помнишь, когда к нам на пароход забрались пираты (мы с Клодом тогда путешествовали по Азии,-- пояснил он мне),-- ты не выходил из каюты, пока они не убрались.

   -- Ох, ты хватил, - выговорил ему Одран.--Если бы они попытались забраться в мою каюту, я бы открыл огонь. Да и к тому же..,-- уже несколько неуверенно произнес он,-- тогда мы находились в чужой стране... А здесь я дома! И это моя частная собственность!

   Начавшийся между стариками спор, вскоре перерос в выкрикиваемый каждым из них, поток обвинений в адрес другого. И я поспешил потихоньку свалить. Вернее, только свыкся с этой мыслью, как, только что в запале выкрикивающий какое-то очередное обвинение, Клод Одран неожиданно замолчал и, посмотрев на меня.

   -- Значит, просто хотите ознакомиться с английской литературой? - произнес он таким мягким и добродушным голосом, что я чуть не выронил кружку с чаем, которую собирался аккуратно поставить на столик перед тем, как уйти.-- Что ж,-- словно не замечая "произведенного эффекта", ответил он.-- Я в этом действительно Вам могу помочь. Кстати, а кем Вам приходится Софи? - тут же, словно между делом, уже стоя у одного из книжных шкафов и отыскивая глазами то, что мне было нужно, поинтересовался он.

   -- Ну что ты смущаешь молодого человека? - таким же, как и его брат, тихим и вкрадчивым голосом, вступился за меня профессор Сандерс. - Молодые люди, наверное, любят друг друга? - добавил он вопросом, который больше напоминал констатацию факта, чем сам вопрос.

   -- Ну, да ладно,-- избавил меня Клод Одран от какого бы то ни было ответа, доставая из шкафа несколько томов в темно-кожаных ввсе это время меня ждал?ом профессор Сорбоны ачал я, собираясь оправдаться тем, что время давно вышло, и я думал, что меня уже обложках и передавая их мне. Вскоре у меня в руках уже оказалось с десяток произведений английских авторов прошлого, ХIХ, века. А старик-библиофил в недоумении оглядывал свои полки, как будто что-то выискивая что-то еще.

   -- Не могу отыскать Шелли, -- пояснил он, имея в виду основоположника, как я знал, т. н. "озерной школы" в Англии начала прошлого века. - Ну, да ладно, здесь уже есть (профессор посмотрел на книги, которые были сейчас у меня в руках), и Колдридж, и Саути, и Водсфорт... Так что, какое-то мнение об "озерной школе" сделаете.

   -- Да, да, конечно, -- быстро поблагодарил я, собираясь все-таки поскорее уйти.

   -- Хорошо, молодой человек,-- сказал профессор Одран, тоже, видно, почувствовавший мое желание покинуть их компанию,-- Жаль, что нам не удалось обо всем поговорить. Но я думаю, это наша не последняя встреча.... Не так ли?

   -- Конечно, профессор,-- готов я был подтвердить что угодно, только бы поскорее выбраться отсюда.

   -- Ну, что ж, тогда прощаемся,-- сделал шаг навстречу ко мне, профессор Сандерс. - Со мной, Вы можете уже и не увидеться...

   -- Брат на днях уезжает в Америку,-- пояснил старик-библиофил, видя появившееся на моем лице недоуменное выражение. (Но я действительно уже готов был ожидать всего что угодно).

   -- А Вам, судя по всему, что б это все прочитать, потребуется несколько недель, - заметил Сандерс - Кстати, Вы владеете английским? Ведь, насколько мне известно, мой брат предпочитает иметь литературу исключительно в подлинниках.

   -- Да, да,-- поспешил я его успокоить. - Помимо немецкого и французского, я знаю и английский. Так что вполне справлюсь, -- улыбнулся я, посчитав, что стоит хоть как-то смягчить мой ответ.

   -- Ну, тогда все в порядке,-- почти в один голос, проговорили оба брата-профессора и, подав для рукопожатия каждый свою руку (которые я вполне искренне пожал), всем своим видом давали понять, что я свободен. Чем я, признаться, с большим воодушевлением и воспользовался; и уже через пару секунд (буквально слетев с лестницы) я оказался на улице; а еще через мгновение (после времени, что я просидел у стариков, и которое мне показалось вечностью, все остальное, в сравнении с этим, было мгновением), я свернул в первую попавшуюся улочку, и наконец-то мог остановиться, "перевести дух".

  

   Куда дальше идти, я не знал. Да и где я - не знал тоже. Однако, предусмотрительно заучив домашний адрес Софи, я решил направиться туда (как раз и книги надо было отнести), а пока стал осматриваться, как мне попасть в Морскому вокзалу, недалеко от которого жила Софи.



   Как назло, никого вокруг не было. И я уже собирался пойти просто по улице (все лучше, чем стоять), в надежде все равно кого-нибудь встретить (конечно, июль, конечно, жара, конечно, будний день, даже уже прошло два-три часа после полудня, - но не могли же люди все исчезнуть?), как неожиданно стены домов поплыли у меня перед глазами, тротуар закружился в каком-то трехмерном измерении, и я только почувствовал, как силы земного притяжения изменили свой вектор полярности, и перед тем, как потерять сознание, я понял, что оказался на земле.

   Дальше наступила тишина.

  

  

  





Поделитесь с Вашими друзьями:
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   13


База данных защищена авторским правом ©dogmon.org 2019
обратиться к администрации

    Главная страница