Книга объясняет тайны удивительных явлений, связанных с языком, таких как «мозговитые»



страница7/51
Дата22.05.2016
Размер7.92 Mb.
ТипКнига
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   51
Глава 3. Мыслекод
Лингвист Джеффри Паллам, много сделавший для популяризации статьи Линды Мартин в

своем эссе «Великая мистификация эскимосского словаря», рассуждает о том, почему

эту байку без малейших сомнений подхватили: «Приписанная эскимосам языковая

экстравагантность очень удачно совпала с многими другими аспектами их

полисинтетической извращенности: потирание носами при встрече; предоставление

жен в пользование гостям; употребление в пищу сырого тюленьего жира; оставление

стариков на съедение белым медведям». Такова ирония судьбы. Лингвистическая

относительность родилась в научной школе Боаса, как часть кампании,

демонстрирующей, что бесписьменные культуры имеют такое же сложное и глубокое

строение, как и культуры народов Европы. Но вымыслы, якобы расширяющие пределы

мышления, притягательны тем, что на другие культуры можно посмотреть свысока и

трактовать их психологию как малопонятную и экзотическую по сравнению с нашей

собственной. Как отмечает Паллам,
Вот что, помимо всего прочего, угнетает в связи с такой легкомысленной передачей

фактов и созданием лживых утверждений: даже если бы в некоторых северных языках

и существовало большое число корней, для обозначения различных типов снега, то

это явление, объективно говоря, не представляло бы научного интереса; это был бы

вполне рядовой и не примечательный факт. Конезаводчики имеют многочисленные

термины для пород, размеров и возрастов лошадей; ботачрики — десятки названий

для описания форм листа; дизайнеры интерьеров различают множество оттенков

лилового цвета; полиграфисты пользуются десятками названий различных шрифтов

(Карлсон, Гарамонд, Гельветика, Тайме Роман и т.д.), что вполне

естественно....Разве кому-нибудь пришло бы в голову написать о полиграфистах всю

ту белиберду, которую нам приходится читать об эскимосах в плохих учебниках по

языкознанию? Возьмем наугад один из таких учебников,...в котором вполне серьезно

утверждается: «Совершенно очевидно, что в культуре эскимосов...снег занимает

чрезвычайно важное место, а это влечет за собой разделение той концептуальной

сферы, которая соотносится с одним словом и с одним понятием английского языка,

на несколько различных классов». Представьте себе, что вы читаете: «Совершенно

очевидно, что в культуре полиграфистов...шрифты занимают чрезвычайно важное

место, а это влечет за собой разделение той концептуальной сферы, которая

соотносится с одним словом и с одним понятием в среде не-полиграфистов, на

несколько различных классов». Неимоверно скучно, даже будь это истиной. Лишь

связь этого утверждения с теми легендарными охотниками, пожирателями тюленьего

жира, обитателями вечных льдов, отдающими своих жен гостям, может вызвать толику

нашего интереса к подобным банальностям.
Но если антропологические легенды не более чем чушь, что можно сказать о

систематических исследованиях? Тридцать пять лет изучения предмета в

психологических лабораториях говорят лишь о том, как ничтожны их результаты.

Большинство экспериментов было посвящено проверке банальных «упрощенных» версий

гипотезы Уорфа, а именно того, что слова могут иметь некоторое влияние на память

или способность обобщать по признаку. Некоторые их этих экспериментов

действительно дали результат, но вряд ли это удивительно. В ходе типового

эксперимента


Язык и мышление — какова связь между ними? 55
испытуемые должны запомнить фишки определенных цветов, после чего к ним

применяют методику множественного выбора. В некоторых из этих экспериментов

испытуемые демонстрируют несколько лучшую память на те цвета, названиями которых

располагает их родной язык. Но даже цвета, названия которых в их языке

отсутствуют, запоминаются вполне удовлетворительно, так что эксперимент отнюдь

не доказывает, что цвета запоминаются только посредством вербальных «бирок». Это

доказывает лишь то, что испытуемые запоминают фишки в двух формах, как

невербальный зрительный образ и как вербальную «бирку», предположительно потому,

что существующие два типа памяти, каждый из которых подвержен ошибкам, лучше чем

один-единственный. В другом типе экспериментов, где испытуемые должны сообщить,

какие две из трех цветных фишек наиболее сходны друг с другом, они зачастую

объединяют те фишки, цвета которых имеют в их языке одно и то же название.

Опять-таки в этом нет ничего удивительного. Я могу представить, каким образом

рассуждает испытуемый: «Как же этот тип хочет, чтобы я объединил две из этих

фишек? Он ничем не намекнул мне, да и все эти штуки похожи одна на другую.

Ладно, две из них вроде бы „зеленые", а другая скорее „синяя" — что ж, пусть эти

две и будут вместе; хоть какая ни на есть, но все же логика». В этих

экспериментах язык, строго говоря, в чем-то влияет на одну из форм мышления, ну

и что же? Вряд ли это является примером несопоставимости мировоззрений; или

безымянных, а потому невообразимых понятий; или разделения мира по пунктиру,

проложенному нашими родными языками в соответствии с абсолютно непререкаемыми

условиями.


Единственное действительно впечатляющее открытие было сделано лингвистом, а ныне

президентом колледжа Свортмор, Альфредом Блумом в его книге «Мышление в языковой

оболочке». Английская грамматика, считает Блум, дает возможность носителям

английского употребить следующую сослагательную конструкцию: If John were to go

to the hospital, he would meet Mary 'Если бы Джон попал в больницу, то встретил

бы (там) Мэри'. Сослагательность используется для сообщения о ситуациях,

«противоречащих» фактическому положению дел, о событиях, которые заведомо

нереальны, но рассматриваются как возможные. (Любой, кто знаком с языком идиш,

может привести куда лучший пример — точный ответный удар на рассуждения типа

«если бы, да кабы»: Az der bubbe vot gehat baytzim vot zle geven mein zayde

букв.: 'Если бы у моей бабушки были яйца, то она была бы моим дедушкой'.)

Китайский язык, напротив, не знает сослагательности, как и любых других простых

грамматических конструкций, которые бы напрямую использовались для описания

гипотетической ситуации. Подобную мысль приходится выражать окольным путем, как

например: «Если Джон попадает в больницу,...но он не попадает в больницу,...но

если он попадает, то встречает Мэри».


Блум сочинил несколько рассказов, содержавших логические выводы из воображаемых

предпосылок и дал их китайским и американским студентам. Вот коротко один из

этих рассказов: «Байер был европейским философом восемнадцатого столетия. В то

время уже начались контакты


56
Глава 3. Мыслекод
между Западом и Китаем, но лишь немногие труды китайских философов были

переведены. Байер не знал китайского, но, если бы он мог читать по-китайски, он

непременно открыл бы для себя Б; а больше всего на него произвело бы впечатление

В; под влиянием китайского мировоззрения, Байер непременно пришел бы к Г» и тому

подобное. Студенты должны были ответить, имели ли на самом деле место Б, В или

Г. Американские студенты дали правильный ответ — «нет» — в девяноста восьми

процентах случаев; но среди китайских студентов ответили правильно лишь семь

процентов! На основании этого Блум заключил, что китайский язык не позволяет его

носителям осознавать гипотетические, нереальные ситуации без больших

мыслительных усилий. (Насколько мне известно, никто не пытался проверить, как

воспримут гипотетические предположения носители идиш.)
Психологи-когнитивисты Терри О, Ётаро Такано и Лайза Лью отнюдь не пришли в

восторг от подобных историй о некой конкретности восточного мышления. Каждый из

них обнаружил серьезные изъяны в экспериментах Блума. Одна из проблем состояла в

том, что его рассказы были написаны на весьма неестественном китайском. Другая

крылась в том, что некоторые из этих научных рассказов после повторного

прочтения, оказались откровенно двусмысленными. Студенты-китайцы, как правило,

лучше подкованы в области естественных наук, чем студенты-американцы, в

результате этого они куда лучше видели двусмысленности, которые упустил из вида

сам Блум. Когда эти изъяны были устранены, различия исчезли.
* * *
Людей можно простить за переоценку роли языка. Слова шумят и лезут на страницы

для всеуслышания и всеобщего обозрения. Мысли же заперты в голове у того, кто

думает. Чтобы узнать чужие помыслы или обсудить друг с другом природу мышления,

мы должны воспользоваться словами — чем же еще! Так стоит ли удивляться тому,

что многие исследователи не могут даже представить себе мышление без слов — или

это значит, что они просто не владеют языком, чтобы говорить об этом?


Как специалист в области познания, я могу позволить себе самодовольную улыбку и

когда слышу глубокомысленное утверждение «мышление отлично от языка», и когда

мне говорят, что лингвистическая обусловленность — это стандартное заблуждение,

поскольку теперь существует два научных подхода, облегчающие рассмотрение этой

проблемы в целом. Один из них — это ряд экспериментов, позволяющих преодолеть

словесный барьер и открывающих доступ к различным видам невербального мышления.

Другой — теория о принципах работы мышления, эта теория позволяет достаточно

точно ставить вопросы.


Мы уже видели пример мышления без посредства языка: мистер Форд — человек, о

котором мы говорили во второй главе, он страдает афазией, но полностью сохранил

интеллект. (Хотя, можно и возразить,
Язык и мышление — какова связь между ними? 57
что его мыслительные способности сложились до того, как он перенес удар,

подрубивший основы владения языком.) Мы сталкивались также с глухими детьми, не

знавшими языка, но вскоре изобретавшими его. Куда более показательным будет

пример периодически встречающихся глухих взрослых, не знающих языка ни в одной

его форме — ни жесто-вого языка, ни чтения по губам, ни письма, ни речи. В своей

последней книге «Man Without Words» («Человек бессловесный») Сьюзен Шеллер

рассказывает об истории Ильдефонсо, двадцатисемилетнего незаконного иммигранта

из маленькой мексиканской деревушки, с которым она познакомилась, работая

сурдо-переводчиком в Лос-Анджелесе. Живой взгляд Ильдефонсо выражал такую

неподдельную пытливость ума, что Шеллер стала по своей инициативе учить и

сопровождать его. Вскоре он продемонстрировал ей полное понимание сущности

чисел: научился складывать в столбик за три минуты и без всякого труда понял

логику десятичного счисления, стоящую за двузначными числами. В воспоминаниях

Хелен Келлер7) об этой истории Ильдефонсо освоил принцип называния предметов,

когда Шеллер пыталась обучить его знаку, обозначавшему понятие «кошка». Плотину

прорвало, и он попросил показать ему знаки для всех предметов, которые он знал.

Вскоре он уже был в состоянии поведать Шеллер некоторые эпизоды из своей жизни:

как в детстве он умолял своих беспросветно бедных родителей послать его в школу,

как работал на уборке урожая в разных штатах, как увертывался от чиновников

иммигрантского ведомства. Он познакомил Шеллер с другими лишенными языкового

общения взрослыми на Богом забытых задворках общества. Несмотря на их изоляцию

от словесного мира, они демонстрировали множество абстрактных форм мышления:

могли починить сломанный замок, знали, как обращаться с деньгами, играли в карты

и развлекали друг друга долгими рассказами-пантомимами.


Наше познание ментальной жизни Ильдефонсо и других «безъязыких» взрослых людей

неизбежно останется на уровне впечатлений по этическим причинам: когда о таких

людях становится известно, то первостепенная задача — научить их языку, а не

изучать, как им удается обойтись без него. Но существуют и другие

экспериментально изученные безъязыкие существа; целые тома были написаны о том,

как они воспринимают пространство, время, предметы, числа, соотношения,

причинно-следственную связь и классы предметов. Позвольте мне подробнее

рассказать о трех оригинальных примерах. В одном из них задействованы младенцы,

которые не могли думать словами, поскольку ни одного из них они еще не знали. В

другом фигурируют обезьяны, которые тоже не могут думать словами, поскольку не

способны выучить их. В третьем выступают взро-
' Келлер Хелен (1880—1968) — американская писательница, известная деятельница

Американского общества слепых, в раннем детстве оставшаяся слепоглухонемой;

автор книг «Мир, в котором я живу» («The world I live in») и «Дневник Хелен

Келлер» («Helen Keller's journal»). — Прим. ред.


58
Глава 3. Мыслекод
слые люди, которые, независимо от своей способности думать словами, заявляют,

что в процессе мышления предпочитают обходиться без них.


Специалист по возрастной психологии Карен Уинн недавно показала, что

пятимесячные младенцы умеют на элементарном уровне считать в уме. Она

воспользовалась обычным методом для исследования детского восприятия ощущений.

Если показывать младенцу какой-либо набор предметов в течение достаточно долгого

времени, то младенец устает и отворачивается; при замене объекта наблюдения

младенец вновь проявит к нему интерес, если заметит разницу. Такими методами

было установлено, что даже дети в возрасте пяти дней способны различать

количество предметов. В одном из опытов младенца утомляли, показывая один и тот

же предмет, а затем заслоняли предмет непрозрачным экраном. Когда экран убирали,

то при появлении того же самого предмета, ребенок едва бросал на него взгляд и

снова терял интерес. Но если в результате невидимой махинации с предметами их

становилось два или три, то удивленный ребенок задерживал на них взгляд куда

дольше.
В эксперименте Уинн младенцам показывали на сцене резиновую куклу Микки Мауса до

тех пор, пока они не теряли интерес к ней. Затем ставился экран, и на глазах у

ребенка из-за занавеса быстро высовывалась рука и помещала за экран второго

Микки Мауса. Потом экран убирался, и, если за ним оказывалось два Микки Мауса (а

такого испытуемые до сих пор вообще не видели), то дети смотрели на них всего

лишь несколько секунд. Если же там была всего одна фигурка, детей это

завораживало, несмотря на то, что именно такое зрелище успело им наскучить к

тому моменту, когда оно оказывалось закрыто экраном. Уинн также исследовала

другую группу детей, и на этот раз, когда экран ставился, чтобы заслонить пару

кукол, к экрану открыто тянулась рука и убирала одну из них. Если экран падал,

открывая единственного Микки Мауса, дети удостаивали его лишь мимолетным

взглядом; если же после удаления экрана перед ними представала прежняя сцена с

двумя фигурками, детям было труднее оторвать от нее глаза. Дети должны были

следить за тем, сколько кукол скрыто за экраном, обновляя свои данные по мере

того, как куклы добавлялись или изымались. Если эти данные необъяснимо не

совпадали с ожидаемым, то дети тщательно рассматривали сцену, словно отыскивая

объяснения произошедшему.
Обезьяны-верветки живут устойчивыми группами, состоящими из взрослых самцов,

самок и "их детенышей. Ученые-приматологи Дороти Чени и Роберт Сейфарт обратили

внимание на то, что семейные кланы образуют альянсы типа Монтекки и Капулетти.

Типичный пример их взаимоотношений был зафиксирован в Кении —

обезьянка-подросток, визжа, повалила другую на землю. Двадцать минут спустя

сестра обиженного приблизилась к сестре обидчика и без какого-либо повода

вцепилась зубами в ее хвост. Чтобы правильно вычислить объект своей мести,

мстительница должна была решить следующую задачу на равенство отношений: А

(жертва) относится к В (мне самой) так же, как С (обидчик) к X, пользуясь точным

отношением «сестра такого-то» (или, хотя бы «род-


Язык и мышление — какова связь между ними? 59
ственница такого-то»; в парке не было достаточного количества верветок, чтобы

Чени и Сейфарт могли сказать наверняка).


Но знают ли обезьянки на самом деле, каким образом их товарищи по группе связаны

родственными узами, и, что более впечатляет, осознают ли они, что разные пары

особей, например, братья и сестры, могут иметь одну степень родства? Чени и

Сейфарт спрятали в кустарнике громкоговоритель и проиграли запись визга

двухлетней обезьянки. Находившиеся в этот момент поблизости самки разом

уставились на мать обезьянки, чей голос был записан — демонстрируя, что они не

только опознали обезьянку по ее визгу, но и вспомнили, кто ее мать. Такие же

способности были выявлены и у длиннохвостых макак, которых Вирена Дэссер держала

в лаборатории, примыкающей к большому участку огороженного пространства. Она

показывала обезьянам три слайда: в центре мать, сбоку один из ее детенышей, с

другого боку не имеющая к ней отношения обезьянка-подросток того же возраста и

пола, что и детеныш. Под каждым из экранов находилась кнопка. После того, как

обезьяны научились нажимать кнопку под слайдом с изображением детеныша,

эксперимент был повторен на изображениях других матерей-обезьян из группы с их

детенышем и другой обезьянкой-подростком. Более чем 90 % обезьян выбрали

детеныша. В ходе другого эксперимента обезьянам показывались по два слайда, на

каждом из которых было изображено по паре обезьян, их учили нажимать кнопку под

слайдом, на котором были мать со своей дочерью-подростком. Когда обезьянам

продемонстрировали слайды с новыми обезьянами-членами той же группы, испытуемые

обезьяны всегда выбирали пару, состоящую из обезьяны и ее детеныша, будь этот

детеныш самцом, самкой, малышом, подростком или взрослым. Более того, определяя,

являются ли двое изображенных родственниками, обезьяны, казалось, больше

ориентировались не на физическое сходство пары на слайде, и не на количество

часов, ранее проведенное этой парой вместе, но на что-то более тонкое, имевшее

место в их отношениях. Чени и Сейфарт, приложившие много усилий, чтобы

проследить все родственные связи между членами изучаемых групп животных,

заметили как-то, что обезьяны могли бы стать великолепными

учеными-приматологами.


Многие творческие люди утверждают, что в те моменты, когда на них находит

вдохновение, они думают не словами, но мысленными образами. Сэмюэл Тейлор

Колридж писал, что зрительные образы сцен и слов однажды непроизвольно возникли

перед ним в момент состояния полудремы (возможно, под воздействием опиума). Он

успел записать на бумаге первые сорок строк того, что мы теперь знаем как поэму

«Кубла Хан»8), до того, как стук в дверь вдребезги разбил эти образы и навсегда

лишил нас возможности узнать окончание поэмы. Многие современные писатели, вроде

Джоан Дидион, уверяют, что вдохновение


'Колридж Сэмюэл Тейлор (1772—1834) — английский поэт, публицист, литературный

критик; автор многих стихов и поэм, среди которых неоконченная «Кубла Хан, или

Видение во сне» (1816). — Прим. ред.
60
Глава 3. Мыслекод
приходило к ним не с раздумьем о персонажах их будущих произведений и не с

разработки фабулы, но с появлением живых мысленных образов, которые и диктовали

им выбор соответствующих слов. Современный скульптор Джеймс Сэрлз задумывает

свои произведения, лежа на диване и слушая музыку; он, по его словам, в это

время мысленным взором формирует свое будущее творение, кладя руку на глаза и

отнимая ее, наблюдая, как образы вращаются и кувыркаются.


Ученые-естественники еще настойчивее уверяют, что их мышление пространственное,

а не словесное. Майкл Фарадей, создатель нашей современной концепции

электромагнитного поля, не имел никакой математической подготовки, но пришел к

этой идее, представляя в своем воображении силовые линии в виде узких трубочек,

завивающихся в пространстве. Джеймс Кларк Максвелл описал концепцию

электромагнитных полей набором математических уравнений, что расценивается как

великолепный образец абстрактного теоретизирования, но он занес эти уравнения на

лист бумаги только после того, как мысленно вдоволь наигрался с тщательно

разработанной воображаемой моделью из пленок и жидкостей. Идея Никола Тесла 9>

об электромоторе и генераторе, открытие Фридрихом Кекуле10) бензолового кольца,

которое перевернуло современную органическую химию, концепция циклотрона,

родившаяся в мозгу Эрнеста Лоуренса п\ открытие Джеймсом Уотсоном и Френсисом

Криком двойной спирали ДНК — все это явилось им сначала в образах. Самый

известный из мысливших зрительными образами, Альберт Эйнштейн, в своих

воспоминаниях как-то упомянул, что он представлял себя летящим верхом на

световом луче и смотрящим назад на часы, или роняющим монету в несущемся вниз

лифте. Он, в частности, писал:
Физические сущности, которые должны, вероятно, являться составными частями мысли

— это определенные знаки и более или менее чистые образы, которые могут «по

желанию» воспроизводиться и комбинироваться....Такая комбинаторная игра, похоже,

является существенной чертой процесса мышления еще до того, как возникает любая

связь с логической конструкцией из букв или иных знаков, которые могут быть

переданы другим. Вышеупомянутые элементы бывают, в моем случае, образного и

частично моторного типа. Общепринятые слова или другие знаки следует усердно

искать только на втором этапе, когда упомянутая ассоциативная игра уже в

значительной мере сыграна и может быть по желанию воспроизведена.
У другой творческой личности, психолога-когнитивиста Роджера Шепарда, был свой

собственный миг внезапного озарения зрительными образами, что привело к

классической лабораторной демонстрации ментальной образности у простых смертных.

Однажды рано утром, когда Шепард пребывал в полудреме в состоянии просветленного

сознания,
' Тесла Никола (1856—1943) — американский инженер-электромеханик, автор

множества изобретений в области электромеханики. — Прим, ред.


10^ Кекуле Фридрих (1829-1896) — немецкий химик-органик. — Прим. ред. п) Лоуренс

Эрнест Орландо (1929) — американский физик. — Прим. ред.


Язык и мышление — какова связь между ними? 61
ему внезапно явился «подвижный образ трехмерных структур, царственно вращающихся

в пространстве». В течение нескольких мгновений и еще полностью не проснувшись,

Шепард явственно понял, что должен представлять собой эксперимент. Упрощенный

вариант его проекта был впоследствии осуществлен его тогдашней студенткой Линн

Купер. Купер и Шепард показывали своим многострадальным студентам-добровольцам

тысячи слайдов, на каждом из которых была одна-единственная буква алфавита. Эта

буква иногда была в нормальном положении, но порой демонстрировалась в наклонном

или зеркальном изображении, а зачастую и так, и эдак. В качестве примера

приведем шестнадцать вариантов изображения буквы F:
Fx^-n >> d >x u_ <<
^ >> ju X Ь << гг 'Х
О +45 +90 +135 180 -135 -90 -45
Испытуемым было предложено нажимать одну кнопку, если буква была стандартного

вида (как одна из букв в верхнем ряду), и другую — если буква была в зеркальном

изображении (как одна из букв в нижнем ряду). Чтобы выполнить это задание,

испытуемые должны были сравнить букву на слайде с имеющимся в памяти образом

того, как эта буква выглядит в нормальном вертикальном положении. Совершенно

понятно, что узнавание буквы в правостороннем изображении без поворота должно

происходить быстрее всего, потому что в точности совпадает с образом буквы в

памяти; для узнавания же буквы в других положениях предварительно требуется

определенная мысленная операция по возвращению буквы в стандартный вид. Многие

из испытуемых отмечали, что они, подобно знаменитым скульпторам и ученым,

«мысленно вращали» образ буквы до приведения в нормальное положение. Обработав

данные по быстроте реакции, Шепард и Купер установили, что данное самонаблюдение

было совершенно точным. Узнавание букв в нормальном положении происходило

быстрее всего, на втором месте по скорости узнавания стояли буквы, повернутые на

45 градусов, за ними следовали буквы с поворотом на 90 и 135 градусов, медленнее

же всего узнавались буквы, повернутые вверх дном (180 градусов). Другими

словами, чем больше испытуемый должен был мысленно повернуть изображение буквы,

тем медленнее она узнавалась. Исходя из результатов опыта, Купер и Шепард

оценили скорость мысленного вращения букв в 56 оборотов в минуту.
Следует обратить внимание на то, что если бы испытуемые пользовались неким

подобием словесного описания букв, например, «вертикальная черта с одним

горизонтальным отрезком, направленным вправо и отходящим от вершины, и другим

отрезком, тоже направленным вправо, но отходящим от середины вертикальной

черты», то результаты эксперимента отличались бы от полученных коренным образом.

Из всех перевернутых букв повернутые на 180 градусов варианты узнавались бы

быстрее всего:
62


Каталог: data -> 2011
2011 -> Программа дисциплины «Российский и мировой рынок pr»
2011 -> Программа дисциплины Разработка управленческих решений для направления 080500. 62 «Менеджмент»
2011 -> Профессиональное самоопределение личности сущность профессионального самоопределения
2011 -> Агадуллина Елена Рафиковна
2011 -> Программа дисциплины «Основы социологии»
2011 -> Пояснительная записка. Требования к студентам Программа курса опирается на знания, полученные студентами-психологами при изучении всех предыдущих психологических дисциплин и особенно курсов
2011 -> Пояснительная записка. Аннотация
2011 -> Пояснительная записка Аннотация. Программа дисциплины «Психодиагностика» включает в себя : содержание дисциплины
2011 -> Программа дисциплины [Введите название дисциплины] для направления/ специальности [код направления подготовки и «Название направления подготовки»
2011 -> Индивидуальные ценности в структуре сознания


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   51


База данных защищена авторским правом ©dogmon.org 2019
обратиться к администрации

    Главная страница