Контрольные вопрос


Бытие и человек (онтологическая антропология М. Хайдеггера)



страница17/31
Дата15.05.2016
Размер1.8 Mb.
#12510
1   ...   13   14   15   16   17   18   19   20   ...   31

Бытие и человек (онтологическая антропология М. Хайдеггера)


Хайдеггер задал новое понимание бытия, а не только способов, методов его постижения. В частности, он различал бытие и сущее: бытие –– это бытие сущности, но оно не является этой сущностью, ибо определяет сущности как сущности. Другой тезис Хайдеггера состоит в том, что бытие как таковое предшествует тому роковому разграничению, которое западные философы проводят между бытием как сущностью и существованием.

Итак, первый вопрос: если бытие не является сущностью, то как оно может быть бытием сущностей? Хайдеггер писал, что мы должны обращаться к бытию как таковому через рассмотрение особого рода сущностей, которые имеют к нему привилегированный доступ, а именно Dasein. Особенность человеческого существования в том, что в нем раскрываются другие сущности, включенные в мир. Для описания особого характера включенности Dasein в бытие Хайдеггер использует понятие Anwesenheit –– присутствие, которое не является сущностью. Способом бытия Dasein является существование. Это слово Хайдеггер использует в его греческой этимологии, как присутствие внутри или снаружи. Существуют не все, а только такие сущности, у которых есть мир, которые раскрывают себя, как раскрывающие другие сущности. Мир Dasein описывается Хайдеггером не только как социальная среда, но как возможность.

Другой особенностью Dasein является не активно-деятельный, а, скорее, пассивный характер присутствия. Dasein есть сущее, для которого в его бытии речь идет о самом этом бытии.117 Таким образом, важнейшим модусом бытия является существование, в котором оно и является. Экзистенциальный характер «данности» бытия позволяет утверждать, что приоритет онтологии оказывается формальным, и она фактически строится как антропология. Протест Хайдеггера против антропологии и психологии вызван тем, что обычно они скрывают то, что важно для онтологии.

Протест против приоритета антропологии в философии вызван также новым пониманием человека, который задается не как субъект действия, а как медиум бытия. Это тесное сближение бытия с Dasein проявляется в том, что Хайдеггер использует для их описания одинаковые предикаты существования, присутствия. В силу этой близости возникают трудности с тезисом о том, что бытие не является сущностью. Возможно, имея ее в виду, Хайдеггер и акцентировал онтологическое понимание человека: его сущностью является присутствие при бытии. Но тут тоже возникает вопрос, вызванный индивидуальностью, сингулярностью Dasein. При этом Хайдеггер дистанцировался не только от психологии и антропологии, но и от социологии. Вопрос о смысле бытия в «Бытии и времени» характеризуется как трансцендентально-феноменологический, а позже преодолевается как кантианский. Отказ от него называют «поворотом», знаменующим поздний этап эволюции Хайдеггера. На самом деле различать в творчестве философа раннюю или позднюю стадии, конечно, можно и нужно, однако, не следует это абсолютизировать. И в поздних работах Хайдеггер писал о бытии, постоянно отсылал к понятиям, введенным в «Бытии и времени».

Модель «поворота» как радикального отказа от якобы кантианской установки (вопрос о смысле бытия) удобна для решения проблемы различия онтологии и антропологии. Можно объяснить поворот от классической онтологии к неклассической отречением от католической теологии в пользу протестантизма. Но затем был атеистический и потом снова католический период. Эти искания Хайдеггера, кажется, намекают на взаимоотношения онтологии не только с антропологией, но и с теологией.

Действительно, обращение к аристотелевской концепции бытия вполне закономерно для воспитанника иезуитского колледжа. Невидимый Бог посылает свое послание с самым надежным посыльным, который передает его своим ученикам, а те иерарху церкви, который непогрешим. Далее оно передается служителям церкви, которые ведут особо чистый образ жизни (целибат) и благодаря этому передают послание в неискаженном виде.

Неклассическое, «экзистенциальное» определение бытия вполне вписывается в схему протестантизма, где каждый имеет послание (печатный текст Библии) и сам, без посредничества священников может разобраться в истине. При этом он самостоятельно ведет подсчет своим грехам и сам искупает их добрыми делами.

Но протестантизм понимался философами по-разному. У Канта и Гегеля субъект, дух наделены деятельным характером, они конструируют бытие и на этой ниве сотрудничают и даже конкурируют с Богом. Отсюда закономерно вытекает антропологический поворот, осуществленный Фейербахом. Однако после «смерти Бога» незамедлительно была констатирована и «смерть человека». Хайдеггер, интенсивно изучавший Ницше, не мог этого не принимать. Отсюда отход от экзистенциального проекта и поздний «поворот». Хайдеггер попросту исключил активную, проективную, волевую способность Dasein. При этом приходится разрывать существование и присутствие. Бытие дано как присутствие и уже не зависит от типа существования Dasein. Происходит отказ не только от трансцендентального, но и от «существующего» субъекта. Так сохраняется единство и порядок бытия.

Не обошлось здесь и без политических коннотаций. Разочарованный в волевой решимости вождей, Хайдеггер с конца 1930-х годов начал удалять всяческие проявления волевой активности субъекта. Ее символом становится техника, трактуемая как забвение бытия. Но и тут «человеческий фактор» дезавуируется: демонизм техники и конец метафизики расцениваются как способы уклонения самого бытия. Возможно, этим вызван отказ Хайдеггера от покаяния.

Парадоксальным образом попытка обосновать независимое от существования Dasein, самостоятельное существование бытия, которое определяется как присутствие, сопровождается явным антропоморфизмом языка. Последний содержит все больше человеческих метафор, на место Dasein приходит фигура мыслителя-поэта.

Антропологический проект Шелера Хайдеггер отождествил с неокантианской теорией ценностей и указал, что человек может быть правильно определен как «слуга» бытия, а не господин (познающий субъект), конструирующий мир в понятиях. Наоборот, рассуждения позднего Хайдеггера явным образом центрированы на человека. Конечно, утверждается, что речь идет о бытии, однако это читается как чисто формальное утверждение, ибо ясно, что речь идет о человеке, способном входить в просвет бытия. Собственно, человек и есть этот просвет, во всяком случае, язык, техника, искусство –– главные антропологические константы являются экстазами и медиумам бытия.

Несмотря на пророческий тон, высказывания и оценки Хайдеггера неоднозначны. Усиливаются апокалипсические настроения: на место удивления в философию пришел ужас. После войны Хайдеггер часто пользовался метафорой забвения или уклонения бытия. В «Письме о гуманизме» он писал о безродности и бездомности людей. Это вообще непонятный текст, может быть, потому что был написан на французском языке. В «Письме о гуманизме» Хайдеггер писал: «Сверх того, и прежде всего надо еще наконец спросить, располагается ли человеческое существо –– а этим изначально и заранее все решается –– в измерении "живого", animalis. Стоим ли мы вообще на верном пути к существу человека, когда и до тех пор, пока –– мы отграничиваем человека как живое существо среди других таких же существ от растения, животного и Бога?»118 Вопрос Хайдеггера направлен против биологического и метафизических подходов к человеку. Если мы мыслим его как animalis, то недомысливаем как humanitas, и наоборот.

Хайдеггер определял существо человека как «стояние в просвете бытия», как эк-статичность. Стало быть, эк-зистенция присуща только человеческому существу. Поэтому для определения человека следует задуматься о сути своего бытия, а не расширять естественнонаучную информацию о морфологическом отличии человека от животного. Даже «animalis» человека, которая определяется на основе сравнения его с животными, на самом деле зависит от эк-зистенции: «Если физиология и физиологическая химия способны исследовать человека в естественнонаучном плане как организм, то это еще вовсе не доказательство того, что в такой "органике", т. е. в научно объясненном теле, покоится существо человека».119 Это не означает признания метафизического подхода: наделяя человека бессмертной душой, разумностью, личностью, невозможно компенсировать недостатки натуралистического подхода.

С философской точки зрения существует большой разрыв между открытиями палеонтологии и их истолкованиями. Фактов много, но все они уложены в крайне убогие, да к тому же фантастические схемы. Поэтому хайдеггеровское определение человека как просвета бытия кажется более смелым и плодотворным, чем устаревшие естественнонаучные подходы. Становление человека можно и нужно понимать не только как процесс совершенствования его нейрофизиологии, но и как создание, собирание бытия вокруг себя. Именно сегодня, когда расшифровка генетического кода показала, сколь ничтожно различие человека и животного, вновь актуален вопрос о своеобразии человеческого. Проблема в том, что нельзя отрицать ни соседства, ни пропасти, как соединяющих, так и отделяющих нас от животных. Человек ощущает свою близость богам, противопоставляя себя животным. В этом проявляется экстатичность его бытия. Однако Хайдеггер дистанцировался и от теологической трактовки человека. Просвет для него –– это не открытие Бога в Иисусе Христе. «Крайняя путаница, однако, получилась бы, если бы кто-то захотел истолковать фразу об эк-зистирующем существе человека так, словно она представляет собой секуляризированный перенос на человека высказанной христианской теологией мысли о Боге ("Бог есть его бытие")».120

Хайдеггер предостерегал относительно непродуманной постановки вопроса о человеке как предмете или личности. Его сущность в том, что он делает просвет бытия своей заботой. «Поскольку растение и животное, хотя всегда и очерчены свей окружающей средой, однако никогда не выступают свободно в просвет бытия». Как бытие касается человека и как оно заявляет на него свои права? Хайдеггер так отвечает на свой вопрос: «Способ, каким человек в своем подлинном бытии пребывает при бытии, есть экстатическое стояние в истине бытия».121 Онтологическая установка не отвергает ни естественнонаучной, ни гуманистической позиции. Но они не раскрывают достоинства человека. Явится ли сущее как сущее, будут ли присутствовать Бог, история и природа, зависит не от человека. Но от него зависит, осуществится ли его существо так, чтобы отвечать этому событию.

Антропологическая попытка объяснения происхождения человека столь же уязвима, как и мифологическая, ибо в ней скрыто предполагается, что Бог, сотворивший Адама по своему подобию, сам в определенной стадии своего развития был человеком. Это вызвано тем, что человек оказался настолько превознесенным, что иначе, чем через резонанс с тем, кого по традиции называют Богом, невозможно вывести его происхождения. Результат, приписываемый божественному творцу и протектору, по сути, и должен быть объяснен на основе механизма, благодаря которому произошла деанимация животного и открылась возможность для Da-seienden вступить в просвет.

Человек –– это не животное и не объект, но он как бы живет в них. Эта партиципация человека и животного, человека и объектов преодолевается эк-стазом, благодаря которому окружающая среда превращается в мир. Собственно, бытие-в-мире и означает экстатическое преодоление человеком животного статуса. Важное значение онтологической антропологии состоит в том, что она прояснила различие между миром и окружающей средой. Между тем слово «окружение» содержит указание на круг, в который попадает живое существо и который должен раскрыть или разорвать человек. Открытость миру –– сущностная особенность человека, признаваемая и биологами. Окружающая среда означает открытость живого существа природе и одновременно это своеобразная клетка, в которой оно пребывает и тем самым сохраняет себя в единстве с природой. В «правильной» окружающей среде животное осуществляет бесперебойный обмен веществ, сохраняет и воспроизводит свой вид. Хайдеггер характеризовал положение животного как промежуточное между безмирностью и мировостью. Как окружающая среда мир раскрывается, так сказать, пунктирно, только в тех качествах, которые обеспечивают выживание животного.

Онтологической особенностью homo sapiens является экстатичность, отношение к миру не как к «клетке», а как к открытой системе. Благодаря этому образуется мир и самость, которая может формироваться самостоятельно. Теория эволюции пытается вывести происхождение человека из линии развития животного. Но это бесперспективно. Место человека в мире определяется принципиально иначе, чем место животного в окружающей среде. Отсюда «место» должно быть раскрыто не в физических, а в метафизических параметрах. Положение человека не ограничивается заданными условиями, его место задано не границами, а горизонтом.



Каталог: userfiles -> anthrop -> markov
userfiles -> За январь-сентябрь 2013 года
userfiles -> Темы курсовых работ, утвержденных Советом программы
userfiles -> Темы курсовых работ, утвержденных Советом программы
userfiles -> «Адаптация детей раннего возраста к условиям дошкольного учреждения» Воспитатель Антипова Г. А
userfiles -> «Психологические аспекты адаптации персонала во время испытательного срока»
markov -> Программа учебной дисциплины опд. "Философская антропология"
anthrop -> Программа учебной дисциплины гендерная антропология для студентов дневного отделения философского факультета, специальность
anthrop -> Программа учебной дисциплины душа человека – введение в философию психоанализа
anthrop -> " структуры повседневности и моральное сознание" специальность – прикладная этика


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   13   14   15   16   17   18   19   20   ...   31




База данных защищена авторским правом ©dogmon.org 2022
обратиться к администрации

    Главная страница