Л. Я. Гозман, Е. Б. Шестопал



страница21/40
Дата11.05.2016
Размер2.07 Mb.
1   ...   17   18   19   20   21   22   23   24   ...   40

- поскольку очень скоро проблема выживания в лагере ввергала человека в

новые неразрешимые конфликты.

Не надо отчаиваться. Таким образом, большинство, если не все немцы,

которые не были убежденными фашистами, теряли уважение к себе по следующим

причинам: они делали вид, что не знают, что творится вокруг; они жили в

постоянном страхе; они не боролись, хотя чувствовали себя обязанными

сопротивляться. Потеря самоуважения могла компенсироваться двумя путями:

самоутверждением в семейной жизни или признанием в работе.

Оба источника были перекрыты для тех, кто отрицал нацизм. Их домашняя

жизнь была отравлена вмешательством государства. Их детей принуждали

шпионить за ними, разрушая даже стабильные и счастливые семьи. Социальный

статус и профессиональный успех полностью контролировались партией и

государством. Даже продвижение в тех сферах, которые во многих странах

рассматриваются как частное предпринимательство и свободные профессии,

жестко регламентировалось государством.

Для них оставался лишь один способ укрепить пошатнувшееся самоуважение и

сохранить хотя бы видимость цельной личности быть немцем, гражданином

великой страны, которая день ото дня наращивала свои политические и военные

успехи. Чем меньше было ощущение собственной значимости, тем более

настойчивой становилась потребность в источнике внешней силы, на которую

можно опереться. И большинство немцев, внутри и вне концентрационных

лагерей, припадали к этому "отравленному источнику" удовлетворения и

самоуважения.

Лишь немногие немецкие граждане могли выдержать давление тирании и выжить

в условиях моральной изоляции и одиночества. Для этого необходимо было быть

очень крепко выстроенной личностью и сохранить ее с помощью близких людей,

или иметь такие достижения, которыми можно гордиться и которые дают

удовлетворение, даже когда никто другой не знает о них.

У большинства немцев, которые не были убежденными нацистами, само

существование лагерей вызывало, хотя и опосредованно, серьезные изменения

личности. Эти изменения не были столь радикальными, как у заключенных в

лагере, но вполне устраивали государство. Новый тип личности

характеризовался чрезвычайно низким уровнем собственного достоинства.

Собственно, для большинства людей, когда они вынуждены выбирать между

понижением человеческого уровня и невыносимым внутренним напряжением,

неизбежным будет выбор в пользу первого для сохранения внутреннего покоя. Но

великая правда состоит в том, что в условиях тирании это не покой

человеческого существования, а покой смерти.

Отсюда вывод: не надо отчаиваться. По моему глубокому убеждению, в

переживаемый нами период технологической, индустриальной и социальной

революции, как и в эпохи других великих революций человечества, после

некоторой задержки человек вновь найдет в себе необходимые внутренние

ориентиры и достигнет еще большей целостности, чтобы справиться с новыми

условиями существования. Очень часто мы не приемлем новые социальные и

технологические преобразования, ибо боимся, что они поработят человека.

Подобный страх испытали, в частности, Маркс и его современники в период

начала индустриальной революции, когда казалось, что рабочих ждет постоянная

эксплуатация и обнищание. Однако вместо этого мы видим, как растущая

механизация производства все более освобождает их от тяжелого труда и как

растет жизненный уровень в развитых обществах.

Революционные изменения действительно приводят к социальному кризису,

который продолжается до тех пор, пока человек не достигнет более высокой

ступени интеграции, позволяющей не только адаптироваться к новой ситуации,

но и овладеть ею.

Если кому-то этот взгляд покажется слишком оптимистичным, он может

обратиться к гитлеровскому государству, многие жертвы которого сами рыли

себе могилы и ложились в них, или добровольно шли в газовые камеры. Все они

были в авангарде шествия к спокойствию смерти, о чем я уже говорил. Люди -

не муравьи. Они предпочитают смерть муравьиному существованию. И в этом

состоит смысл жертв СС, решивших покончить с жизнью, переставшей быть

человеческой. И для человечества это - главное.

Во времена великих кризисов, внутренних и внешних революций в любых

сферах жизни может случиться, что человек будет иметь лишь такой выбор; либо

покончить с жизнью, либо достичь высшей самоорганизации. Мы, разумеется, ее

еще не достигли, но это не означает, что у нас осталась только первая

возможность. Если я правильно читаю знаки нашего времени, мы делаем лишь

первые шаги к овладению новыми условиями существования. Но не стоит и

обманывать себя: борьба будет долгой и тяжелой, и потребует от нас всех

интеллектуальных и моральных сил. Если, конечно, мы хотим очутиться в мире

разума и человечности, а не в "1984".

(Беттельхейм Б. Просвещенное сердце // Журнал "Человек", М., 1992, No

2-6.).


Михаил ВОСЛЕНСКИЙ

НОМЕНКЛАТУРА КАК ПРАВЯЩИЙ КЛАСС

"Современный коммунизм - это не просто партия особого типа и не просто

бюрократия, обязанная своим происхождением чрезмерному вмешательству

государства в хозяйственную жизнь. Основная черта современного коммунизма -

это именно новый класс собственников и эксплуататоров".

(Милован Джилас. "Новый класс. Анализ коммунистической системы".

Нью-Йорк, 1957, с. 78).

Во второй половине дня 15 октября 1964 года я ехал из ЦК КПСС по центру

Москвы. Городской партактив только что закончился, аппарату ЦК сказали о

состоявшемся Пленуме и отставке Хрущева, руководство социалистических

государств было поставлено в известность о происшедшем. Короткое

информационное сообщение должно было быть передано по радио поздно вечером.

Виктору Луи было разрешено продиктовать своей газете в Англии текст,

подготовлявший западную прессу к официальному известию, а заодно поднимавший

акции этого в ряде отношений полезного журналиста. Меня попросили сообщить о

случившемся западным дипломатам в Москве через моего знакомого пресс-атташе

посольства ФРГ Альфреда Рейнельта.

Люди на улице еще ни о чем не подозревали. Жизнь шла своим чередом, скоро

предстояло развлечение - встреча космонавтов. Каждый принял бы за

сумасшедшего того, кто сказал бы, что Хрущев два для назад ушел на пенсию.

"Сталин умер сам, - думал я. - Лаврентия Берия ликвидировал Маленков,

Маленкова выгнал Хрущев. Кто прогнал Хрущева?

Это не Брежнев и Косыгин, которые просто по формальным данным как первые

заместители заняли освобожденные Хрущевым посты. Большинство в Президиуме

ЦК? Нет, этого недостаточно: в июне 1957 года это большинство пыталось

свергнуть Хрущева, а оказалось само разогнанным. Так кто же?"

На следующее утро в метро меня поразил вид людей: вчера они были

спокойными, а тут стали испуганными и подавленными. На лицах всех - печать

неуверенности и озабоченности, как при Сталине. Кого они боятся? Ведь не

Брежнева с Косыгиным, которых никто не знает. Было ясно: людей, еще вчера

мало боявшихся говорливого толстяка с его прихотями и клоунадами, пугала

сегодня мрачная анонимная сила, легко с ним разделавшаяся, сила, от которой

они не ожидают ничего хорошего.

Эти памятные сутки заставили серьезно задуматься над вопросом: кто

составляет эту силу? Кто такие "управляющие" в Советском Союзе?

НОМЕНКЛАТУРА, ЭТО "УПРАВЛЯЮЩИЕ"

Ответить на этот вопрос - задача более сложная, чем можно подумать:

"управляющие" постарались тщательно замаскироваться.

Опыт истории показывает, что господство каждого класса всегда было

властью незначительного меньшинства над огромным большинством. Обеспечение

устойчивости такой системы требует многообразных тщательно продуманных мер.

Тут - прямое насилие над недовольными и угроза его применения в отношении

потенциальных противников, экономическое давление и поощрение,

идеологическое одурманивание и не в последнюю очередь - маскировка подлинных

отношений в обществе.

Так было всегда. Власть класса феодалов маскировалась как освященная

Богом власть короля и тех, кому он ее делегировал. Господствующий класс

стремился скрыть факт своего господства.

"Новый класс" идет в своей маскировке еще дальше: он скрывает самое свое

существование. В области теории выдвигается с этой целью сталинская схема

структуры советского общества; в области практики класс "управляющих"

употребляет все свое искусство мимикрии, чтобы представить себя частью

нормального - хотя при реальном социализме всегда патологически раздутого -

государственного аппарата, армии обычных служащих, которые есть во всех

странах мира.

... Они так же являются на работу к 9 часам утра, сидят за письменными

столами, звонят по телефонам, проводят часы на совещаниях, не носят формы

или знаков различия - как их выделить? Где границы "нового класса"? Джилас

несколько раз ставит этот вопрос, но так и не дает ответа.

Да и нелегко его дать. Мы имеем дело не с социологической схемой, а с

реальной общественной жизнью. В реальной же жизни границы между слоями

общества всегда несколько размыты огромным многообразием отдельных случаев.

В этих условиях сознательное стремление класса "управляющих" спрятаться в

массе служащих делает границы этого класса вообще едва обнаруживаемыми.

Помогает одно решающее обстоятельство: у "нового класса" есть потребность

- психологическая, а главное, практическая - самому очертить свою границу.

Класс "управляющих" и его руководители должны сами точно знать, кто в него

входит.

В этом - объективный смысл номенклатурной системы.



Она оформляет реально сложившееся классовое государство, отражая его в

бюрократических категориях. Поэтому-то она технически и началась с

составления списков, которые были для солидности названы замысловатым

латинским термином "номенклатура".

Номенклатура и есть пресловутый "один из отрядов интеллигенции",

"профессионально занимающийся управлением" и поставленный "в несколько

особое положение по отношению к тем, кто занят исполнительским трудом". Ей и

принадлежит "особое место в общественной организации труда при социализме".

Зачисленные в номенклатуру и есть "лица, которые от имени общества...

выполняют организаторские функции в производстве и во всех других сферах

жизни общества". Номенклатура - та организованная Сталиным и его аппаратом

"дружина", которая научилась властвовать, а в годы ежовщины перегрызла горло

ленинской гвардии. Номенклатура и есть господствующий класс советского

общества. "Управляющие" - это номенклатура.

Она знает это и окружает себя завесой секретности. Все данные о

номенклатурных должностях хранятся в строгой тайне. Списки номенклатуры

считаются совершенно секретными документами. Только крайне ограниченному

кругу лиц рассылаются отпечатанные типографским способом в виде книжки с

заменяющимися листами "Списки руководящих работников" - хотя, казалось бы,

что в них секретного?

ОСНОВА НОМЕНКЛАТУРЫ - ВЛАСТЬ

Живя в условиях капитализма, Маркс объявил основой классов собственность.

Но является ли обладание собственностью важнейшим признаком номенклатуры?

Мы видели, что номенклатура возникла как историческое продолжение

организации профессиональных революционеров, сделавшихся после победы

революции профессиональными правителями страны. Номенклатура - это

"управляющие". Функция управления - стержень номенклатуры.

С точки зрения исторического материализма, речь идет об управлении

общественным производством. Во всех формациях господствующий класс

осуществляет такую функцию. Но было бы неверно игнорировать существенную

разницу в этом отношении между классом номенклатуры и классом буржуазии,

управляющим общественным производством при капитализме.

Буржуазия руководит в первую очередь именно экономикой, непосредственно

материальным производством, а уже на этой основе играет роль и в политике.

Так пролег исторический путь буржуазии от ремесла и торговли, от бесправия

третьего сословия к власти.

Иначе проходит исторический путь номенклатуры. Он ведет от захвата

государственной власти к господству и в сфере производства. Номенклатура

осуществляет в первую очередь именно политическое руководство обществом, а

руководство материальным производством является для нее уже второй задачей.

Политическое управление - наиболее существенная функция номенклатуры.

В своей совокупности номенклатура обеспечивает всю полноту власти в

обществе. Все действительно подлежащие выполнению решения в стране реального

социализма принимаются номенклатурой. Эта особенность делает необходимым

четкое разделение политико-управленческого труда в номенклатуре.

Такое разделение существует, и правила его неукоснительно соблюдаются.

Это ведь лишь посторонние наблюдатели полагают, что вся власть в СССР

принадлежит Президенту, Политбюро ЦК или - что еще наивнее - всему ЦК КПСС.

В действительности же, хотя власть этих инстанций огромна, она введена в

определенные функциональные рамки. "Функциональные" потому, что такое

ограничение власти не имеет никакой связи с демократией или "либерализмом",

а целиком определяется разделением труда в классе номенклатуры.

Так, Политбюро, разумеется, может назначить - или, как принято говорить,

"рекомендовать" - председателя колхоза. Но это было бы вопиющим нарушением

установленных правил и было бы встречено молчаливым недоумением номенклатуры

(если, конечно, речь не шла бы о разжаловании в председатели колхоза

коголибо из высокопоставленных лиц, входящих в номенклатуру Политбюро). При

повторении нарушения недоумение правящего класса быстро переросло бы в столь

же молчаливое, но интенсивное неодобрение. Поэтому, казалось бы, всемогущее

Политбюро таких экспериментов не проводит, и председателей колхозов уверенно

назначают бюро райкомов партии.

Ясное осознание номенклатурой принципа разделения в ее рамках

политико-управленческого труда нашло отражение и в номенклатурном жаргоне.

На этом косноязычном, но всегда точно выражающем понятия волапюке принято

говорить, что вышестоящие в номенклатуре не должны "подменять" нижестоящих.

Каждый номенклатурщик имеет свой отведенный ему участок властвования.

Здесь заметно сходство режима номенклатуры с феодальным строем. Вся

номенклатура является своеобразной системой ленов, предоставляемых

соответствующим партийным комитетом - сюзереном его вассалам - членам

номенклатуры этого комитета. Известно, что на заре средневековья эти лены

состояли не обязательно из земельных наделов, но, например, и из права

собирать дань с населения определенных территорий. Не кто иной, как Маркс,

писал о "вассалитете без ленов или ленах, состоящих из дани". Номенклатурный

"лен" состоит из власти.

Даже термин, применяемый в партжаргоне к номенклатуре, соответствует

средневековому русскому термину, применявшемуся по отношению к вассалам:

"посадить". О князе говорили в феодальной Руси, что сам он "сел на

княжение", своих же ленников "посадил" в различные города и области; отсюда

и термин "посадник" (княжеский уполномоченный), В сегодняшней советской

номенклатуре вы тоже то и дело слышите, что товарища такого-то "посадили на

министерство", "посадили на область", "посадили на кадры".

Главное в номенклатуре - власть. Не собственность, а власть. Буржуазия -

класс имущий, а потому господствующий. Номенклатура - класс господствующий,

а потому имущий. Капиталистические магнаты ни с кем не поделятся своими

богатствами, но повседневное осуществление власти они охотно уступают

профессиональным политикам. Номенклатурные чины - сами профессиональные

политики и, даже когда это тактически нужно, боятся отдать крупицу власти

своим же подставным лицам. Заведующий сектором ЦК спокойно относится к тому,

что академик или видный писатель имеет больше денег и имущества, чем он сам,

но никогда не позволит, чтобы тот ослушался его приказа.

В составленной диссидентами в 1970 году так называемой "Ленинградской

программе" хорошо сказано, что в номенклатурных сферах "особый воздух -

воздух власти". Не знаю, много ли доводилось авторам программы бывать в этих

сферах, но ощущение они передали очень точно...

Вы идете по чистому, словно вылизанному коридору здания ЦК КПСС. Новый,

светлый паркет, светлорозовая солидная дорожка - такие только в ЦК и в

Кремле. Маленькие тонконогие столики с сифонами газированной воды. На

светлом дереве дверей - стандартные таблички под стеклом: напечатанные

крупным шрифтом в типографии ЦК фамилии с инициалами, без указания

должностей. Для членов Политбюро и для младшего референта таблички

одинаковые - "внутрипартийная демократия".

Вы входите в кабинет. Письменный стол, слева от него - квадратный столик

для телефонов, неподалеку - сейф; застекленные книжные полки; диван. У

заведующего сектором - маленький столик с двумя креслами для посетителей,

впритык к его письменному столу. У заместителя заведующего отделом - длинный

стол для заседаний в стороне от письменного стола; в небольшой приемной

сидит секретарша. У секретаря ЦК - большая приемная, где царит

номенклатурный чин под названием "секретарь секретаря ЦК". Рядом - кабинет

помощника. За просторным кабинетом "самого" - комната отдыха. На стенах -

портреты: Ленин, генсек. Мебель стандартная, сделанная по заказу в конце

60-х годов, когда вывезли мрачную мебель сталинского времени, но особенно

модернизировать не рискнули и создали своеобразный стиль - бюрократический

полумодерн.

Вот он сидит за письменным столом - в добротном, но без претензий на моду

костюме. Выбрит и пострижен старательно, но не модно. Ни анархической

неряшливости, ни буржуазного лоска: тоже бюрократический полумодерн.

Когда-то он - или его предшественник - изображал из себя представителя

пролетариата, был революционен, груб и размашист. Потом он был молчалив и

суров, сгусток стальной воли. Теперь он обходителен: справляется о здоровье

и вместо грубого "ты давай сделай так!" или сурового "сделать так!" любезно

говорит: "Как ваше мнение, Иван Иванович, может быть, лучше будет сделать

так?" Но смысл неизменен: это - приказ.

И вот этим он упивается. Он отдает приказы - и все должны их выполнять.

Пусть кто-нибудь попробует ослушаться! У него мертвая хватка бульдога, и он

сумеет так проучить непокорного, чтобы и другим неповадно было.

Он фанатик власти. Это не значит, что ему чуждо все остальное. По природе

он отнюдь не аскет. Он охотно и много пьет, главным образом дорогой

армянский коньяк; с удовольствием и хорошо ест: икру, севрюгу, белужий бок -

то, что получено в столовой или буфете ЦК. Если нет угрозы скандала, он

быстренько заведет весьма неплатонический роман. У него есть принятое в его

кругу стандартное хобби: сначала это были футбол и хоккей, потом - рыбная

ловля, теперь - охота. Он заботится о том, чтобы достать для своей новой

квартиры финскую мебель и купить через книжную экспедицию ЦК дефицитные

книги (конечно, вполне благонамеренные).

Но не в этом радость его жизни. Его радость, его единственная страсть - в

том, чтобы сидеть у стола с правительственной "вертушкой", визировать

проекты решений, которые через пару дней станут законами; неторопливо решать

чужие судьбы, любезным тоном произносить по телефону: "Вы, конечно,

подумайте, но мне казалось бы, что лучше поступить так", - и потом,

откинувшись в своем жестком (чтобы не было геморроя) кресле, знать, что он

отдал приказ и этот приказ будет выполнен. Или приехать на заседание своих

подопечных: маститых ученых или видных общественных деятелей с громкими

именами, сесть скромно в сторонке - и спокойно, с глубоко скрытым

удовольствием наблюдать, как побегут к нему из президиума маститые и видные

просить указаний.

Ради этого главного наслаждения своей жизни он готов расстаться со всем

остальным: и с финской мебелью, и даже с армянским коньяком. После своего

падения Хрущев говорил, что вот всем пресыщаешься: едой, женщинами, даже

водкой, только власть - такая штука, что чем ее больше имеешь, тем больше ее

хочется. Побывавший сам на вершинах номенклатуры Джилас назвал власть

"наслаждением из наслаждений".

Это наслаждение, сладостное для номенклатуры в масштабе городка, района,

области, огромно в масштабе страны, раскинувшейся от Швеции до Японии. Но

еще острее оно, когда можно вот так же по телефону вежливо отдавать приказы

другим странам, запомнившимся по школьной географии как дальняя заграница.

Варшава, Будапешт, Берлин, София, Прага, сказочно далекие Гавана, Ханой,

Аддис-Абеба... Во время интервью в своем кремлевском кабинете Брежнев не

удержался и показал корреспондентам "Штерна" телефон с красными кнопками

прямой связи с первыми секретарями ЦК партий социалистических стран. Нажмешь

кнопку, справишься о здоровье, передашь привет семье - и дашь "совет". А

потом откинешься на спинку жестковатого кожаного кресла и с сытым

удовольствием подумаешь о том, как сейчас в чужой столице начинают торопливо

приводить "совет" в исполнение.

СИСТЕМА ПРИНЯТИЯ РЕШЕНИЙ

Политика Советского Союза, как и любого государства, представляет собой

выполнение массы решений, принимаемых политическим руководством.

Кто принимает политические решения в Советском Союзе? Конституция СССР,

казалось бы, дает исчерпывающий ответ. В ней перечислены органы

государственной власти: общесоюзные, республиканские и местные.

Зафиксированная в Конституции СССР государственная структура Советского

Союза довольно замысловата. Избиратели, а также "общественные организации"

избирают 2250 народных депутатов СССР. Депутаты заседают на съездах народных

депутатов и на основе ротации являются депутатами Верховного Совета СССР -

собственно законодательного органа. Главой исполнительной власти является

Президент СССР с весьма широкими полномочиями. Президент должен избираться

на 5 лет, он издает указы, при нем состоят вице-президент, Кабинет министров

и другие органы. В их числе короткое время существовал Президентский совет,

который был распущен так же внезапно, как и создан.

Верховный Совет избирает Президиум в составе председателя, его

заместителей (председатели Верховных Советов союзных республик) и членов

Президиума. В промежутках между сессиями Верховного Совета СССР Президиум

издает постановления, утверждаемые затем на очередной сессии Верховного

Совета.

Верховный Совет СССР избирает также состав Верховного суда СССР и



Генерального прокурора СССР. Пленумы Верховного суда дают указания о

применении законов СССР, являющиеся толкованием, а в ряде случаев -

фактически дополнением законов.

Как мы видим, законы и приравниваемые к ним акты издаются в СССР


Каталог: book -> common psychology
common psychology -> На подступах к психологии бытия
common psychology -> А. Н. Леонтьев Избранные психологические произведения
common psychology -> Конрад Лоренц
common psychology -> Мотивация отклоняющегося (девиантного) поведения 12 общие представления одевиантном поведении и его причинах
common psychology -> Берковиц. Агрессия: причины, последствия и контроль
common psychology -> Оглавление Категория
common psychology -> Учебное пособие Москва «Школьные технологии»
common psychology -> В психологию
common psychology -> Александр Романович Лурия Язык и сознание
common psychology -> Лекции по введению в психотерапию для врачей, психологов и учителей


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   17   18   19   20   21   22   23   24   ...   40


База данных защищена авторским правом ©dogmon.org 2019
обратиться к администрации

    Главная страница