Л. Я. Гозман, Е. Б. Шестопал



страница7/40
Дата11.05.2016
Размер2.07 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   40

благоприятном свете, либо вообще скрыть сам факт случившегося. По той же

причине мы ничего не слышим о захвате заложников в Ираке или в Северной

Корее. И дело, конечно, не только и информационной закрытости. Просто для

диктаторов жизнь человека не представляет особой ценности, и они никогда не

будут менять ее ни на крупные суммы денег, ни, тем более, на отказ от

каких-то своих планов. Захваты заложников - своеобразное свидетельство

гуманизации общества, ставшего объектом нападения террористов.

Сегодня в мире существуют сотни чисто террористических групп и масса

организаций, использующих террор как один из методов политической борьбы и

достижения своих целей. Они очень разные. Прежде всего, они различаются по

целям. Эти цели могут быть вполне реалистичными. Например, Ирландская

республиканская армия и Организация освобождения Палестины ставят своими

целями национальное освобождение, создание независимого государства.

Политический процесс на Ближнем Востоке показывает, что для ООП эта цель не

выглядит чисто утопической. На другом полюсе организации, цели которых

недостижимы в принципе. Например, печально знаменитые Красные Бригады в

Италии и группа Баадер-Майнхопф в Германии ставили своей задачей

переустройство жизни Западной Европы по коммунистическому образцу.

У террористических групп встречается самая разная идеология и различная

социальная база. Так, основу Ирландской республиканской армии составляют

молодые рабочие. Красные Бригады и группа Баадер-Майнхопф рекрутировали

своих сторонников среди студентов, выходцев из весьма обеспеченных семей. В

боевые отряды ООП шли палестинские студенты, в основном, кстати,

нерелигиозные. Есть террористические группы, отличающиеся крайним

религиозным фанатизмом, есть абсолютно атеистические.

Однако, несмотря на это разнообразие, террористические группы, помимо тех

случаев, когда они непосредственно противостоят друг другу, устанавливают

между собой весьма эффективное взаимодействие. Они помогают друг другу

оружием и информацией, а иногда, проявляя своеобразную международную

солидарность, осуществляют друг за друга террористические акты. Так,

несколько лет назад, когда, опасаясь терактов со стороны арабских

экстремистов, власти Израиля ужесточили контроль за потенциальными

террористами-арабами, стрельбу по пассажирам в Тельавивском аэропорту открыл

японец.


Сам факт сотрудничества между различными террористическими группами

говорит о наличии между ними большого сходства. По-видимому, классовые,

религиозные, целевые различия между террористами не столь важны, как то

общее, что объединяет их сегодня в некий террористический интернационал.

Попробуем понять, в чем состоит эта общность.

Прежде всего, это, конечно, общность ценностная, идеологическая. Для всех

террористов характерно презрение к человеческой жизни, все они считают

возможным ради достижения высокой, с их точки зрения, цели жертвовать

жизнями ни в чем не повинных людей. Но есть и психологическое сходство.

Террористы Палестины и Италии, Ирландии и Японии принадлежат к одному и тому

же человеческому типу, а их объединения функционируют по одним и тем же

психологическим законам. Так что за люди идут в террористы?

Изучение членов террористических групп - дело крайне трудное. Пока

террористы на свободе, они, практически, недоступны для исследования. Они

готовы встречаться, но не с исследователями, а с журналистами, и используют

эти встречи, прежде всего, в целях саморекламы. Информация, которую можно

получить от таких встреч, вряд ли может считаться валидной. С другой

стороны, террористы вполне доступны, когда их группы обезврежены и они

находятся в тюрьме. Но в этом случае они могут не менее активно искажать

информацию в расчете на снисхождение, амнистию, снижение сроков, а кроме

того, сам факт прекращения террористической деятельности может очень сильно

повлиять на этих людей. Они могут пересматривать свои взгляды, как это

случилось, например, с лидерами группы Баадер-Майнхопф, которые, отбывая в

тюрьме пожизненное заключение, поняли полную бессмысленность своих действий.

Таким образом, при попытке изучения террористов, мы сталкиваемся с теми же

проблемами, которые возникают при исследовании самоубийц. Нельзя изучать

тех, кто действительно покончил с собой, а можно - лишь тех, кто пытался

покончить с собой, но сделал это неудачно. Мы никогда не знаем, насколько

данные по этой, доступной для изучения группе, могут быть экстраполированы

на другую группу. Тем не менее, по результатам тех контактов, которые есть у

действующих террористов с журналистами, и по результатам тех исследований,

которые проводились на террористах, уже арестованных и обезвреженных, можно

сделать некоторые выводы о том, что это за люди.

Не вызывающий сомнений факт состоит в том, что в террористы рекрутируются

социально дезадаптированные, малоуспешные люди. Они плохо учились в школе и

в вузе, они не смогли сделать карьеру, добиться того же, что и их

сверстники. Они всегда страдали от одиночества, у них не складывались

отношения с представителями противоположного пола. Словом, везде и всегда

они были аутсайдерами, нигде - ни в семье, ни на работе, ни в дружеской

кампании - они не чувствовали себя по-настоящему своими.

Члены террористических групп характеризуются высоким невротизмом и очень

высоким уровнем агрессии. Им также свойственно стремление к поиску острых

ощущений - обычная жизнь кажется им пресной, скучной и, главное,

бессмысленной. Им хочется риска и опасности. Это люди с очень высоким

уровнем агрессии и высокой невротичностью. Они, как правило,

дезадаптированы, не приняты обществом и склонны создавать свои

контркультуры. Их социальная дезадаптированность проявляется в разнообразных

формах. Обычно это люди, которые плохо учились и которые не могут сделать

карьеру в нормальном обществе. Они чувствуют себя аутсайдерами: будучи

студентами, например, они не могли наладить нормальных отношений в группе, у

них не складываются отношения с представителями противоположного пола.

Другими словами, это люди, которых преследуют неудачи.

Надо сказать, что террористические группы дают очень много с точки зрения

компенсации именно этих неудач. Они помогают удовлетворить чувства

идентичности и принадлежности. В этих группах люди чувствуют высокую степень

принятия другими людьми.

Эти группы замкнуты, и вхождение в них означает признание права других

людей на тотальный контроль за своей жизнью, в том числе за личной, включая

интимные отношения. Для обычного человека такой тотальный контроль был бы

жертвой, на которую невозможно пойти, но для аутсайдера, для человека,

который нигде не чувствовал себя своим, которого никто нигде никогда не

принимал, все это оказывается скорее плюсом, чем минусом.

Участие в террористических группах позволяет компенсировать многие их

неудачи. У них появляется смысл жизни. Цель - освобождение Родины или

торжество своей религии или идеологии К ним приковано внимание всего мира, у

них уже не возникает сомнений в собственной значительности. Скука и рутина

повседневности заменяется балансированием на грани жизни и смерти.

Появляется чувство избранности, причастности к судьбе.

Внутренняя организация и законы функционирования террористических групп в

максимальной степени способствуют адаптации в них вчерашних аутсайдеров.

Крайний авторитаризм, беспрекословное подчинение руководителю, полный

контроль всех аспектов жизни членов групп сочетается с подчеркнутой

гуманностью в отношениях друг к другу, с готовностью помочь, с полным и

безусловным принятием каждого. Стратегия действия обсуждается всегда

коллективно, каждый имеет возможность ощущать себя соавтором великих планов.

Группы предельно идеологизированы. Например, Шамиль Басаев, самый знаменитый

террорист на территории бывшего СССР, говорил, что при наборе в свой отряд

он проводит своеобразное идеологическое собеседование и берет только тех,

кто знает, за что воюет и готов за это умереть. В результате возникает

ощущение монолитной группы соратников, что особенно ценно для человека,

которого никто и никогда не принимал как равного. В террористических группах

существует культ погибших товарищей. Каждый террорист знает, что, если он

погибнет, к его памяти, к его имени будут относиться так же бережно.

Конечно, все эти моменты были бы недостаточными для того, чтобы привлечь

сбалансированного и достаточного успешного человека, а уж тем более -

заставить его отказаться от усвоенных с детства норм уважения человеческой

жизни. Для человека же глубоко одинокого и неадаптированного

террористическая группа может оказаться идеальным местом.

Личностные особенности и особенности организации сообществ террористов

накладывают отпечаток и на их деятельность. В частности, для их обсуждения

характерен широко известный в социальной психологии феномен сдвига риска,

состоящего в большей рискованности группового решения в сравнении с суммой

решений индивидуальных. Группа принимает все более рискованные планы, ставит

все более дерзкие задачи. Объектом террора становятся все более значимые

фигуры или символы и, в конечном счете, группа заканчивает свое

существование, столкнувшись с профессионально организованным сопротивлением

государства.

Террористы способны самым серьезным образом изменить общественную

атмосферу, посеять страх, неуверенность, недоверие к институтам власти. Их

действия могут быть особенно разрушительны для демократических государств,

где раздражение и возмущение граждан вполне может выразиться в поддержке на

выборах того, чьим единственным обещанием будет покончить с терроризмом.

Объектом нападения террористов может стать любой человек, любой автобус,

любой самолет. Для защиты от террористов государство должно усилить роль

спецслужб, пойти на ограничение ряда гражданских прав. Это неизбежно

приводит к изменению политической атмосферы самого общества, к его тренду от

демократии к авторитаризму. Правда, после обезвреживания террористических

групп гражданские права восстанавливаются, а чрезвычайные полномочия

спецслужб отменяются. И тогда появляются новые террористические группы. Круг

замыкается.

Другим результатом террористических акций является недоверие

правительству, причем вне зависимости от того, какую идеологию данное

правительство исповедует, а также недоверие к властным структурам,

стремление к их изменению и, соответственно, дестабилизация общества.

Но терроризм - явление не только политическое, но и психологическое.

Террористы - это актеры, которые все время, а особенно - в момент совершения

террористического акта - чувствуют себя на сцене. Они искренне верят, что их

действиями восхищаются, что в памяти потомков они останутся героями и

мучениками за правое дело. В их сознании постоянно звучат аплодисменты,

которыми их, якобы, награждают восхищенные зрители. Именно в этой

зависимости от публики ахиллесова пята терроризма. Террористов можно и нужно

обезвреживать и наказывать, однако победить терроризм как явление можно

будет только тогда, когда в обществе создастся такая атмосфера, что все, в

том числе и сами террористы, поймут, что даже для тех, кто разделяет их

политические или религиозные взгляды, они, в лучшем случае, являются

опасными сумасшедшими. Именно такое понимание заставило отказаться от борьбы

террористов Германии и Италии. Бороться с террористами должно государство,

но победить их может только общество.

(Гозман Л. Я., Шестопал Е. Б. Политическая психология. - Ростов-на-Дону,

1996, стр. 62-64, 232-249, 269-315)

Антон НОЙМАЙР

ПОРТРЕТ ДИКТАТОРА

Данная книга представляет собой попытку проанализировать с медицинской

точки зрения блестящий взлет и жалкий закат трех политических деятелей,

оказавших поистине невероятное влияние на ход европейской истории двух

прошедших столетий. Следы, оставленные ими в истории, видны и по сей день.

Всемирная история знает немало личностей, подобно кометам появившихся на

ее небосклоне, энергия которых была подобна стихийному бедствию, а сила

убеждения позволяла поставить огромные массы людей на службу собственным

эгоистическим интересам. Однако именно с личностью Наполеона в историю вошел

тип одержимости властью, который не имел себе равных в прошлом по степени

презрения к людям в действиях и их мотивациях. Выбранные мною исторические

личности были готовы без малейших колебаний принести гекатомбы человеческих

жизней на алтарь своего властолюбия, жажды славы, садистской жажды мести и

бредовых идей, бесстыдно прикрываясь при этом высокими национальными и

идеологическими мотивами.

Страшные события, потрясавшие Европу на полях сражений на рубеже

XVIII-XIX веков, в советском ГУЛАГе и в немецких концлагерях, немыслимые

нарушения прав человека вплоть до геноцида включительно более или менее

подробно описаны в многочисленных и широко доступных биографических изданиях

и исторических трудах, где они прокомментированы с позиций, представляемых

авторами этих произведений. Однако лишь немногие авторы до настоящего

времени задавались вопросом о том, какие факторы способствовали развитию

столь кошмарных исторических личностей, какие психологические признаки

должны были превалировать, для того чтобы личность оказалась вообще

способной к столь брутальному и беспощадному поведению и к тому же оказалась

способной захватить власть над миллионами людей. Сегодня совершенно

невозможно понять, особенно молодым людям, каким образом можно настолько

попасть под власть нереальных и просто бредовых идей какого-либо

индивидуума, причем настолько, чтобы, поддавшись массовой истерии, стать

готовым с радостью отдать собственную жизнь за осуществление идей своего

идола.


Предлагаемый вниманию читателя медицинский анализ должен поэтому

содержать не только и не столько распознавание соматических заболеваний,

ставшее с большой определенностью возможным на основе биографического

анамнеза с учетом современных медицинских знаний, хотя в случае Наполеона

такой анализ уже сделал необходимым исправление ряда медицинских ошибок.

Куда более интересным представляется построение психограмм и

психиатрические, историко-психиатрические и, что важнее всего,

судебно-психиатрические исследования, позволяющие прежде всего в случае

Гитлера и Сталина сделать их поступки и преступления доступнее для нашего

понимания. Любое медицинское исследование требует беспощадной правдивости и

объективности, и не исключено, что какой-нибудь шовинистически настроенный

или излишне заидеологизированный читатель лишится части своих иллюзий. С

другой стороны, будет совсем не плохо, если знание истинного характера

идола, возведенного путем целенаправленной пропаганды на героический

пьедестал, будет способствовать тому, что хотя бы некоторые навязанные и

бездумно принятые представления будут добровольно выброшены за борт. И,

наконец, но не в последнюю очередь, хотя бы некоторым станет ясно, сколь

безответственно мы поступаем, давая опутать себя искусству демагогического

убалтывания, поставленному на службу бредовым идеям народных трибунов,

одержимых манией власти. Для того, чтобы эта опасность наконец-таки была

осознана, необходимо окончательно и бесповоротно похоронить многие

существующие легенды и позволить наконец проявиться истинной реалистической

картине трех героев новой и новейшей истории Европы. И здесь помощь медицины

трудно переоценить.

Вот почему эта книга рассчитана не только на тех читателей, которые

интересуются медициной и историей, но и на любого человека, не разучившегося

мыслить политически и не растерявшего гражданскую совесть.

Вена, январь 1995 г.

ПСИХОГРАММА ГИТЛЕРА

Жажда убийства

Важнейшим свойством характера Гитлера была некрофилия, которую Эрих Фромм

определил как "страстную тягу ко всему мертвому, прогнившему, разложившемуся

и больному; страсть превращать все живое в неживое; страсть к разрушению

ради разрушения". Объектом этой страсти становились люди и города, и своего

апогея она достигла в приказе о "выжженной земле", отданном Гитлером в

сентябре 1944 года, согласно которому вся территория Германии, в случае

оккупации врагом, должна была быть предана тотальному уничтожению. Детали

этого плана поведал Шпеер в 1970 году: "Полному уничтожению подлежали не

только промышленные объекты, станции водо-, газо - и электроснабжения,

телефонные станции, но и вообще все, необходимое для жизнеобеспечения:

документы, по которым выдавались продовольственные карточки, акты

гражданского состояния и сведения о прописке, банкноты; запасы

продовольствия должны были быть уничтожены, крестьянские подворья сожжены,

скот забит. Даже произведения искусства приказано было уничтожать: памятники

архитектуры, дворцы, замки, церкви и театры также надлежало разрушить".

Генри Пиккер писал, что деструктивность Гитлера в полной мере проявилась

в бесчеловечном плане, предусмотренном им для побежденной Польши: поляков

следовало в культурном плане "кастрировать", уготовив им судьбу дешевых

рабов. Первыми людьми, ставшими жертвами его страсти к уничтожению, были

неизлечимо больные. Следующим ранним деструктивным действием Гитлера было

вероломное убийство Эрнста Рема и более сотни главарей СА. Однако главным

объектом его буйной разрушительности были евреи и славянские народы, при

этом в юдофобии Гитлера важную роль играла позаимствованная у Ланца фон

Либенфельса и прочих "евгеников" мысль о том, что евреи отравляют арийскую

кровь. В фантазии некрофильной личности страх отравления, загрязнения или

заражения возбудителями опасных заболеваний занимает важное место. У Гитлера

этот страх проявлялся в навязчивой потребности в мытье и в убеждении, что

"сифилис является важнейшей жизненной проблемой нации". Кульминационным

пунктом слепой страсти Гитлера к разрушению стал конец его собственной

жизни, ставший также концом жизни и его жены - если бы это зависело от него,

то Гитлер прихватил бы с собой и всех немцев вместе с их жизненным

пространством.

Тот факт, что выраженная деструктивность Гитлера в течение длительного

времени не воспринималась всерьез ни его соотечественниками, ни зарубежными

государственными деятелями, объясняется, во-первых, вытеснением его

деструктивности различного рода рациональными соображениями, и, во-вторых,

тем, что, будучи высококлассным лжецом и прекрасным актером, он блестяще

разыгрывал нужные ему роли. Лживость и вероломство, как в личном плане, так

и в политике, принадлежат к наиболее отвратительным чертам характера Гитлера

Если речь шла о личной выгоде, он не щадил даже самых близких друзей и самых

преданных соратников, как показывает пример "ночи длинных ножей". И в

отношениях с католической церковью действия Гитлера были лживыми и

лицемерными. Заключив в 1933 году конкордат с Римом, он уже в то время начал

планировать "окончательное решение вопроса" в будущем: "Придет время, и я с

ними рассчитаюсь без всякой волокиты... Каждое лишнее столетие

сосуществования с этим позорным для культуры явлением будет просто не понято

будущими поколениями. Как в свое время избавились от охоты на ведьм, так

следует избавиться и от этого ее пережитка". Также и вся внешняя политика

Гитлера была сплошным обманом и надувательством, ярким примером которого

является Мюнхенская конференция в сентябре 1938 года.

Садизм и патологическая самовлюбленность

Наряду с некрофилией и деструктивностью важнейшей особенностью личности

Гитлера является его садомазохистский авторитарный характер, очень точно

описанный Эрихом Фроммом еще в 1941 году. Эта особенность оказалась

определяющей не только для отношений Гитлера с женщинами, но самым

отвратительным образом проявила себя в ряде других примеров. Гельмут

Краусник рассказывал о высказывании Гитлера, сделанном им после одного из

партийных собраний и в полной мере характеризующем его садистскую ненависть

к евреям: "Их следует изгнать из всех профессий и загнать в гетто - пусть

подыхают там, как того заслуживают, а немецкий народ будет разглядывать их,

как диких зверей". А вот потрясающий пример садистской мстительности, о

котором мы уже упоминали выше при описании реакции Гитлера на заговор 20

июля 1944 года. Гитлер, вообще-то не выносивший вида трупов, приказал

заснять на кинопленку сцены пыток и казни генералов, участвовавших в

заговоре, и приказывал многократно прокручивать себе этот фильм, наслаждаясь

видом трупов, висевших на мясных крючьях со спущенными штанами. Фотографию

этой сцены он даже держал на своем письменном столе.

Садистскую сущность этого человека ни в малейшей мере не могут смягчить

или приукрасить лицемерные проявления чувств, например, заявления о том, что

он не в состоянии перенести вида раненых и убитых немецких солдат, или, что

он по этой же причине не мог присутствовать при казни того же Рема и других

своих приспешников из числа главарей СА, которых сам же коварно приказал

убить. Причиной подобных реакций является не проявление чувства истинного

участия, а исключительно срабатывание фобического защитного механизма, с

помощью которого Гитлер пытался вытеснить осознание собственной небывалой

деструктивности и собственного садизма. Оценивая подобный камуфляж, нельзя

ни в коем случае забывать о том, что "глубоко деструктивный человек часто

прикрывается фасадом дружелюбия, вежливости, любви к семье, детям и животным

и постоянно заявляет о своих добрых намерениях и идеалах". Раушнинг, бывший

некогда почитателем Гитлера, писал: "Гитлер мог рыдать, узнав о гибели

канарейки, и в то же самое время приказать прикончить политических

противников".

Еще одной характерной чертой личности Гитлера был выраженный нарциссизм

со всеми типичными его признаками, описанными Фроммом: "Его интересует

только он сам, его собственные вожделения, мысли и желания. Он бесконечно

говорит о своих идеях, своем прошлом, своих планах. Мир его интересует

только как предмет собственных вожделений и планов. Люди интересуют его лишь

настолько, насколько они могут служить его целям или быть использованы в

этих целях. Он знает все и всегда лучше, чем другие. Уверенность в

правильности собственных идей и планов является типичным признаком

интенсивного нарциссизма".

Мы располагаем свидетельствами современников, однозначно подтверждающими

наличие у Гитлера нарциссизма именно такого рода. Вот как описывал "Путци"

Ханфштенгль поведение Гитлера при прослушивании записи собственной речи:

"Гитлер упал в моррисовское кресло, и, будто находясь под полным наркозом,


Каталог: book -> common psychology
common psychology -> На подступах к психологии бытия
common psychology -> А. Н. Леонтьев Избранные психологические произведения
common psychology -> Конрад Лоренц
common psychology -> Мотивация отклоняющегося (девиантного) поведения 12 общие представления одевиантном поведении и его причинах
common psychology -> Берковиц. Агрессия: причины, последствия и контроль
common psychology -> Оглавление Категория
common psychology -> Учебное пособие Москва «Школьные технологии»
common psychology -> В психологию
common psychology -> Александр Романович Лурия Язык и сознание
common psychology -> Лекции по введению в психотерапию для врачей, психологов и учителей


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   40


База данных защищена авторским правом ©dogmon.org 2019
обратиться к администрации

    Главная страница