Лекции по истории психологии учебное пособие



страница1/17
Дата16.05.2016
Размер0.83 Mb.
ТипЛекции
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   17


ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНТСТВО ПО ОБРАЗОВАНИЮ

ГОСУДАРСТВЕННОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ

ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ

«БИРСКАЯ ГОСУДАРСТВЕННАЯ СОЦИАЛЬНО-
ПЕДАГОГИЧЕСКАЯ АКАДЕМИЯ»


Л.Ф. БАЯНОВА
ЛЕКЦИИ ПО ИСТОРИИ ПСИХОЛОГИИ
Учебное пособие

Рекомендовано учебно-методическим объединением
по специальностям педагогического образования в качестве
учебного пособия для студентов высших учебных заведений,
обучающихся по специальности «031200 (050708) – педагогика и
методика начального образования»

Москва – Бирск 2005

УДК 15 (075)

ББК 88.1 я 73

Б 34

Рецензенты:
доктор психологических наук, профессор В.К. Шабельников

доктор психологических наук, профессор Л.Я. Дорфман

кандидат психологических наук, доцент И.Б. Гриншпун


Баянова Л.Ф. Лекции по истории психологии. Учебное пособие для студентов педагогических вузов. Москва – Бирск: Бирск. гос. соц.-пед. ак-я, 2005. – 136 с. ISBN 5-86807-235-1

Учебное пособие адресовано студентам педагогических вузов. Сосредоточенное на идее культурной детерминированности психики содержание пособия представляет особую значимость для формирования профессионального педагогического сознания.



Издание является лауреатом конкурса на лучшую научную книгу 2005 года среди преподавателей высших учебных заведений, учрежденного Фондом развития отечественного образования.


ISBN 5-86807-235-1

© Баянова Л.Ф., 2005

© Бирская государственная

социально-педагогическая

академия, 2005

Введение


История психологии традиционно излагается как повествование о возникновении теорий, научных школ, часть которых существует автономно, другая – развивается, создавая оппозиционные конфронтации. Возникает мозаичная картина истории науки, начало зарождения которой датируется большинством исследователей серединой XIX века. Афоризм Германа Эббингауза о том, что психология имеет долгое прошлое и краткую историю, предопределил принципиальную логику исторического анализа. Исходя из данной логики, в значительной степени позитивистской, была выстроена хронология истории науки с двумя периодами – донаучным и научным. Хотя критерий научности в данном случае строго не оговаривается, это разделение, к сожалению, стало не просто формальной условностью, а деструктивным символом, санкционировавшим изъятие психологии из пространства истории культуры. Внекультурное положение психологии обрекло ее на долголетнее переживание методологического кризиса. История психологии неотделима от истории культуры настолько, что правомерно говорить о ней как об истории психологии, детерминированной культурой. Подобная трактовка истории психологии возможна в рамках предложенного М.Г. Ярошевским «категориального подхода», когда историко- психологический анализ осуществляется исходя из соотнесенности логики развития науки с парадигмальной, перманентно представленной в истории развития науки категорией. Таковыми категориями могут выступить сознание, личность, культура, поскольку они определяют генезис науки. Обращение к категории культуры четко определяет методологические принципы, отделяющие психологию культурную и психологию вне культуры. «Обременяя» психологию культурной «приставкой», мы обозначаем важнейшую для данной науки методологическую задачу определения ее взаимоотношений с феноменом культуры в исторической ретроспективе. По существу, говоря об особых отношениях культуры и психологии, следует иметь в виду собственно психологию человека, о которой невозможно мыслить за пределами пространства культуры.

На сегодняшний день в психологии нет четкого определения понятия «культура», как нет и исторического анализа становления и развития психологии как науки о человеке культурном. Парадоксальность ситуации игнорирования культуры в отечественной психологии печальнее от того, что именно она располагает фактом появления культурно-исторической концепции в анналах своей истории. Особое обозначение приоритета культурно-исторической концепции, созданной Л.С. Выготским, предопределяет соответствующую логику анализа истории психологической мысли, которую условно можно назвать психологией «до» и «после» Выготского. Исходя из данного подхода к оценке культурно-исторической концепции, в предлагаемом пособии рассматриваются доконцептуальный и концептуальный этапы развития истории психологии.

Попытки описания истории психологии в ее соотнесенности с феноменом культуры позволяют отчасти включить культуру в предметную область психологии. Определение понятия культуры в психологии – одна из сложнейших методологических проблем, влияющих на позиции историко-психологического анализа. Если культура вводится в область психологии, этим самым явно обозначается бессмысленность внекультурного положения психологической науки в целом. Рассматривая историю психологии в ее соотнесенности с культурой, следует особо подчеркнуть, что это не есть история идеи культуры внутри психологии, а это есть история психологии, не мыслящей предмет своего исследования – психику – вне культуры.

ЧАСТЬ 1.
ПРЕДМЕТ ИСТОРИИ ПСИХОЛОГИИ

1.1. Психология и культура


Психология, многократно ссылающаяся на культурную обусловленность человеческой психики, не определила собственно психологический смысл понятия «культура», что для методологии данной науки невероятно важно. Свое понимание культуры важно обозначить для всех наук, так или иначе связанных с изучением человека. В этом есть очевидная необходимость и для психологии. Культура начинает вводить саму себя в объяснительные механизмы гуманитарных исследований, предъявляя, по словам Ю.М. Лотмана, свою «автомодель», с адекватными той или иной науке средствами самоописания, что обусловлено восприятием культуры как особой знаковой системы [14]. Острота востребованности культуры для психологии объяснима еще и тем, что психологическая наука до сего дня не может четко определиться с собственным предметом изучения, отдавая предпочтения субстанциональным категориям: мозг, индивид, не видя при этом, что область ее исследований гораздо шире и простирается за границы субстанциональности – в отношения человека и мира, под чем, собственно, и подразумевается культура. Эта идея созвучна мысли М.К. Мамардашвили: «Личность в нас – это такое измерение, в которое мы входим, выходя из себя» [15, с.38].

Определений культуры множество. Этимологически значение этого понятия восходит к латинскому «возделывание», «обработка». Как ни парадоксально, но преобразующий смысл культуры в контексте ее психологичности не только сохраняется, а выступает как основное ее предназначение по отношению к человеку. Сегодня, когда в значительной степени решены проблемы выживания человека в материальном мире природы, возникают задачи его самоопределения в пространстве культуры. Выражаясь метафорами А.Г. Асмолова, можно рассуждать о «культуре полезности» и «культуре достоинства» [2]. Действительно, существует философская линия, интерпретирующая культуру с точки зрения ее полезности как некое искусственное образование, возникшее для эффективной адаптации человека. Так, например, известный этнограф Б. Малиновский с этой позиции объясняет целесообразность возникновения мифов как структур, содержащих конвенциональные правила сожительства людей в общине, помогающих их приспособлению, выживанию. Однако ограниченность подобного утилитарного объяснения культуры была понятна даже З. Фрейду, весьма, кстати, своеобразно относившемуся к феномену культуры. Она, по мнению Фрейда, прежде всего позволяет человеку подняться над биологическими обстоятельствами. Разумеется, это культурное возвышение Фрейд понимает в рамках категорий вытеснения, сублимации, подавления, откровенного противопоставления двух тенденций – биологической свободы в стремлении к наслаждению и культурного ограничения в удовлетворении потребностей. Очевидно, что подобная направленность не смогла бы допустить конструктивного развития человеческой психики. Эта «мертвая схватка» культуры и психики завела бы в тупик это противоборство. Безусловно, культура предполагает создание условий безопасности и выживания человека, но у нее есть ряд функций, необъяснимых одной лишь полезностью. Фрейд, размышляя о предназначении культуры и не удовлетворяясь выстроенным им образом «культуры-укротительницы», пишет следующее: «Красота, чистоплотность и порядок занимают особое место в ряду требований, предъявляемых культурой … хотя их жизненная необходимость отнюдь не очевидна, так же как и их пригодность в качестве источников наслаждения» [17, с. 287]. Если чистоплотность можно оправдать необходимостью гигиены, то смысл порядка и красоты остаются за границами простого утилитарного объяснения полезности культуры. Очевидно, что прагматичная трактовка культуры как некоей целесообразности не исчерпывает ее содержания в рамках психологии.

Задача определения содержания культуры для психологии была поставлена Л.С. Выготским, поскольку именно в освоении культуры он видел основное предназначение человеческой психики. Главная функция культуры, по его мнению, заключена в преобразовании натуральной психики в культурную, что подразумевает создание новых – культурных («высших») – психических функций. Высказанная В.П. Зинченко мысль о том, что даже «создатель культурно- исторической психологии Л.С. Выготский мудро удержался от определения понятия «культура» [11, с. 258] требует уточнения: великий психолог, на наш взгляд, не успел выразить сущность культуры в категориях созданной им концепции. М.Г. Ярошевский констатирует: «Ряд своих работ он (Л.С. Выготский – Л.Б.) не успел (не смог) завершить… Выготский скончался, не дожив до 38 лет. Если бы в этом возрасте ушел из жизни Павлов, мир не знал бы учения об условных рефлексах, а уйди Фрейд – психоанализа» [9, с. 23]. Удивительно лишь то, что у исследователей, работающих в рамках культурно-исторической концепции, не возникало необходимости конкретизации понятия «культура» в течение многих десятилетий, начиная с тридцатых годов прошлого века.

Если для художника культура есть мир образов, то морфология культуры для психолога представлена знаком. Л.С. Выготский определяет знак как ключевую единицу культуры, выступающую в качестве универсальной формы, явившейся главным открытием культурно-исторической концепции. Обнаружение знаковой природы культуры для психологии стало началом принципиально нового – культурного – видения психики в целом. Культурные знаки выступают как психологические орудия – «искусственные образования; по своей природе они суть социальные, а не органические и индивидуальные приспособления. … Примерами психологических орудий и их сложных систем могут служить язык, различные формы нумерации и счисления, мнемотехнические приспособления, алгебраическая символика, произведения искусства, письмо, схемы, диаграммы, карты, чертежи, всевозможные условные знаки и т.д.» [ 7, с.108]. Смысл психологичности культурного знака как орудия видится Выготскому в том, что орудие это направлено на психику, а не на внешний объект, как в случае с техническим орудием, воздействующим на природу. Следовательно, знак объясним через взаимодействие человека с внешним миром, предоставляющим психике орудия, в качестве которых и выступают культурные знаки. Здесь становится очевидным то, что знак диалектичен в своей опосредствующей природе, в своей сопряженности с миром и с психикой. Выготский понимал эту сопряженность, глубину и психологизм культуры в переживании, в котором «дана, с одной стороны, среда в ее отношении ко мне, с другой – особенность моей личности» [8, с.383]. Переживание предопределяет особую позицию культуры по отношению к человеку – наличие особого содержания знакового насыщения, обеспечивающего соответствие человека культуре. Еще на заре возникновения отечественной психологии ученик И.П. Павлова П.С. Купалов отметил, что «на определенном этапе филогенетического и онтогенетического развития присущее живым тканям общее свойство раздражимости обогащается свойством переживаемости. Это – величайший скачок, величайшее событие в ходе эволюции жизни. Возникает то, что мы называем субъективным, или в другом, более полном смысле, – психическим. Для живых существ весь смысл возникновения и развития этого нового качества состоит в том, чтобы служить внешней деятельности организма, его сложному соотношению с окружающей средой» [19, с.37].

Семантическое поле культуры для психологии может быть представлено, на наш взгляд, такими ключевыми понятиями как знак, символ, значение, которые до определенного момента выступают как необходимые, но недостаточные дефиниции. Таким определяющим моментом, обозначающим переход категории «культура» из общефилософской в собственно психологическую является методологическое дополнение предложенного семантического поля понятием «переживание»: «в формирующемся субъективном образе внешний мир раскрывается как «мир для меня» (вещь в себе становится вещью для меня). Предметы внешнего мира связываются с переживаниями и наделяются личностными смыслами. Субъективный образ объективного мира, его формирование включаются в процесс жизни человека, обеспечивают эту жизнь, являются ее частью» [24, с.9].

Переживание задает принципиальную трансформацию содержания культуры, где знак не является уже безотносительной единицей культуры, а подчиняется правилу, норме, задаваемыми культурой. Следовательно, знак в своей обращенности к человеку определяется культурной нормой. В таком случае культура становится нормативной конвенциональной реальностью. При этом культура становится динамичным образованием, с изменяющимися в ней нормами, принципами предъявления этих норм и специфичными способами отношения к ним. Выдающимися работами в области изучения культуры как нормативно заданной системы являются исследования Ю.М. Лотмана. Исходя из семиотического понимания культуры как общечеловеческой памяти, как определенным образом организованной знаковой системы, Ю.М. Лотман ставит исключительно психологические задачи. Его восхищают психологизм ситуации «встречи» ребенка и культуры, роль искусства в символизации культурных норм, проблема человека в условиях несовместимых ценностей как основного персонажа литературы. Лотман отмечает, что по отношению к культурной норме можно выделить несколько поведенческих стратегий: поведение против правил, названное им поведением дурака, поведение по правилам – поведение умного и поведение сумасшедшего – непредсказуемое, свободное от культурной организации. Культура в теории Лотмана, названной им семиосферой, выступает как обращенная система, основной функцией которой является структурная организация окружающего мира. Поскольку культура динамична, то она исторична, соотнесена во времени. В зависимости от исторической эпохи Лотман выделяет и типологию кодирования культуры. Так, им выделены символический, синтаксический и асемантический типы культур, каждый из которых возникал в определенных исторических условиях [14].

Человек вступает во взаимодействие с культурой, представленной знаками, заключенными в символы и заключающими смысл, т.е. и объективно, и субъективно делегированными человеку культурными феноменами. Задача современной психологии заключается в выявлении собственно психологического содержания культурного знака. Определение содержания знака позволит понять значение культуры для психологии, истоки преобразующей функции культуры. Исходя из направленности знака на психику очевидным становится то обстоятельство, что понять психологизм культуры возможно в области взаимодействия человека и культуры. В этом смысле М.М. Бахтин говорит, что «проблема той или иной культурной области в ее целом может быть понята как проблема границ этой области. …Внутренней территории культурной области нет: она вся расположена на границах, границы проходят повсюду, через каждый момент ее, систематическое единство культуры уходит в атомы культурной жизни, как солнце отражается в отдельной капле ее» [17, с. 316- 317]. Обозначая область выяснения психологизма культуры на границе ее взаимодействия с психикой, мы предполагаем неравнодушность культуры к психике и психики к культуре – сопряженность этих феноменов, детерминированную особой причиной, которую можно, вслед за Бахтиным, определить как «напряженную ценностную атмосферу ответственного взаимоопределения» [там же, с.317].

Н.А. Бердяев, различая понятия «цивилизация» и «культура», первое соотносит с социальным характером указываемого этим словом понятия. Слово же «культура», по его мнению, предполагает индивидуальность, интимность взаимодействия с личностью: «культура означает обработку материала актом духа, победы формы над материей. … Она более связана с творческим актом человека» [там же, с.308]. Бахтину также видится сопряженность культуры и человека как некая творческая активность, неравнодушие встречи двух субъектов: «ни один культурный творческий акт не имеет дела с совершенно индифферентной к ценности, совершенно случайной и неупорядоченной материей, – материя и хаос суть вообще понятия относительные, но всегда с чем – то уже оцененным и как-то упорядоченным, по отношению к чему он должен ответственно занять теперь свою ценностную позицию. Так, познавательный акт находит действительность уже обработанной в понятиях донаучного мышления, но, главное, уже оцененною и упорядоченною этическим поступком: практически – жи­тейским, социальным, политическим; находит ее утвержденной религиозно, и, наконец, познавательный акт исходит из эстетически упорядоченного образа предмета, из виденья предмета» [там же, с.317].

Рассуждая о методологическом кризисе современной психологии, Ф.Е. Василюк задается рядом принципиальных вопросов: «Чем конституируется человеческая целостность? В каких контекстах мы находим человека в полноте и конкретности его бытия? В каких контекстах не расплескивается его сущность или хотя бы сохраняется его узнаваемость, так что, вглядываясь в полученные в этих контекстах описания, можно безошибочно определить – да, речь идет о человеке, а не о механизме, организме или социальном атоме?» [3, с.27]. Действительно, это жизнеутверждающие вопросы методологических основ науки, категориальные условия, опорные символы, исходя из которых можно «узнавать» предмет психологии. Человеческая целостность, по мнению автора данных вопросов, сохраняется в трех контекстах: в контексте сознания, в ориентированных на человека практиках (обучении, воспитании, лечении), в символических полях культуры: «Эти контексты взаимоотражаются друг в друге, пронизывают друг друга и существуют как узлы в одной связке. Сознание – практика и культура – такова тройная формула контекста, задающего действительность человеческой целостности» [там же, С.28]. Если категории сознание и практика обсуждались в рамках деятельностного подхода, то культура понималась как игнорируемая самоочевидность.

Американские культурологи А. Кребер и К. Клакхон в 50-е годы XX века, пытаясь найти дефиницию культуры, собрали около 150 определений данного понятия. Позже, в 70-е годы таковых определений оказалось уже около двухсот. Ими же предложена классификация типов определения культуры [цит. по 12, с.15-16]:



А. Описательные определения, в которых упор делается на перечисление всего того, что охватывает понятие культуры. Родоначальником такого типа определения культуры является знаменитый антрополог Э. Тайлор. Согласно Тайлору, «культура, или цивилизация, в широком этнографическом смысле слагается в своем целом из знаний, верований, искусства, нравственности, законов, обычаев и некоторых других способностей и привычек, усвоенных человеком как членом общества».

В. Исторические определения, в которых акцентируются процессы социального наследования, традиция. Примером здесь может служить определение, данное известным лингвистом Э. Сепиром : Культура – это «социально унаследованный комплекс способов деятельности и убеждений, составляющих ткань нашей жизни». Недостаток определений этого типа связан с предположением о стабильности и неизменности, в результате чего из виду упускается активность человека в развитии и изменении культуры.

С. Нормативные определения. Эти определения делятся на две группы. Первая из них – определения, ориентирующиеся на идею образа жизни. По определению, данному антропологом К. Уислером, «образ жизни, которому следует община или племя, считается культурой… Культура племени есть совокупность стандартизованных верований и практик, которым следует племя». Вторая группа – определения, ориентирующиеся на представления об идеалах и ценностях. Здесь можно процитировать два определения: данное философом Т. Карвером, «культура – это выход избыточной человеческой энергии в постоянной реализации высших способностей человека», и предложенное социологом У. Томасом, «культура … это материальные и социальные ценности любой группы людей (институты, обычаи, установки, поведенческие реакции) независимо от того, идет ли речь о дикарях или цивилизованных людях»

D. Психологические определения, в которых упор делается либо на процесс адаптаций к среде (D-I), либо на процесс научения (D-II), либо на формирование привычек (D-III). Индексом D-IV Кребер и Клакхон обозначают «чисто психологические определения». Ниже приведены определения, наиболее характерные для каждой из этих четырех групп.

D-I. «Совокупность приспособлений человека к его жизненным условиям и есть культура, или цивилизация… Эти приспособления обеспечиваются путем сочетания таких приемов, как варьирование, селекция и передача по наследству» (социологи У. Самнер и А. Келлер).

D-II. «Культура – это социологическое обозначение для наученного поведения, то есть поведения, которое не дано человеку от рождения, не предопределено в его зародышевых клетках как у ос или социальных муравьев, а должно усваиваться каждым новым поколением заново путем обучения у взрослых людей» (антрополог Р. Бенедикт).

D-III. «Культура – это «формы привычного поведения, общие для группы, общности или общества. Она состоит из материальных и нематериальных элементов» (социолог К. Янг).

D-IV. «Под культурой мы будем понимать совокупность всех сублимаций, всех подстановок или результирующих реакций, короче, все в обществе, что подавляет импульсы или создает возможность их извращенной реализации» (психоаналитик Г. Рохайм).

E. Структурные определения, в которых внимание акцентируется на структурной организации культуры. Здесь характерны определения, данные антропологом Р. Линтоном: «а) … Культуры – это в конечном счете не более чем организованные повторяющиеся реакции членов общества. б) Культуры – это сочетание наученного поведения и поведенческих результатов, компоненты которых разделяются и передаются по наследству членами данного общества».

F. Генетические определения, в которых культура определяется с позиции ее происхождения. Эти определения разделяются на четыре группы: F-I, в которых культура рассматривается как продукт или артефакт; F-II, в которых упор делается на идеях; F-III, в которых подчеркивается роль символов; F-IV, в которых культура определяется как нечто, происходящее из того, что не есть культура. Ниже приведены определения, наиболее характерные для каждой группы.

F-I. «В самом широком смысле слова культура обозначает совокупность всего, что создано или модифицировано сознательной или бессознательной деятельностью двух или более индивидов, взаимодействующих друг с другом или воздействующих на поведение друг друга» (социолог П. Сорокин).

F-II. «Культура – это относительно постоянное нематериальное содержание, передаваемое в обществе посредством процессов обобществления» (социолог Г. Беккер).

F-III. «Культура – это имя для особого порядка, или класса феноменов, а именно, таких вещей и явлений, которые зависят от реализации умственной способности, специфичной для человеческого рода, которую мы называем «символизацией». Говоря точнее, культура состоит из материальных объектов – орудий, приспособлений, орнаментов, амулетов и т. д., а также действий, верований и установок, функционирующих в контекстах символизирования. Это тонкий механизм, организация экзосоматических путей и средств, используемых животным особого рода, то есть человеком, для борьбы за существование или выживание» (социолог Л. Уайт).

F-IV. «То, что отличает человека от животных, мы называем культурой» (естествоиспытатель и философ В. Освальд).

Л.Г.Ионин, резюмируя данный ряд суждений, предлагает обобщающее определение: « культура – это то, что отличает человека от животных, культура – это характеристика человеческого общества. … культура не наследуется биологически, но предполагает обучение…. культура напрямую связана с идеями, которые существуют и передаются в символической форме (посредством языка)» [там же, С.47].



Поскольку к определению культуры обращаются в самых разных научных областях, возникают и дефиниции, объясняющие это сложнейшее явление через категориальный аппарат тех или иных наук. Для психологии, на наш взгляд, важно определить феномен культуры в двух ее аспектах. Во-первых, в онтологическом, где понимание культуры позволяет объяснить сущность возникновения ее как артефакта, развитие в истории человечества. Во-вторых, для психологии важен онтогенетический аспект культуры, где культура понимается в своей предъявленности отдельному человеку. В онтологическом аспекте понимания культуры психология будет рассматривать проблемы возникновения культуры как объекта гуманитарного изучения. Онтологический аспект культуры имеет достаточно глубокие исторические традиции в недрах философии, социологии, этики, культурологии. Онтогенетический аспект культуры, являясь исключительно психологическим, малоизучен. В онтогенетическом смысле культура выступает как организованная система иерархически заданных норм [4]. Возникающие при этом взаимодействия человека и нормы в форме нормативной ситуации являются объектом онтогенетического исследования феномена культуры в психологии. Данное понимание культуры сопряжено с ее определением как системы норм, высказанным Ю.М. Лотманом в его структурной культурологии в 70-е годы [14]. Таким образом, в качестве единицы, задающей общую логику становления и развития психологической мысли, обозначается категория «нормы культуры». Взаимодействие человека и нормы культуры создает нормативную ситуацию, которую определяют как «сочетание факторов, условий и обстоятельств, относительно которых социум предписывает субъекту определенные действия» [5, c.19].

Каталог: staff files
staff files -> Содействие социальной адаптации студентов в процессе физического воспитания в вузе
staff files -> Учебно-методическое пособие по профилю подготовки 050716 «Специальная психология»
staff files -> Диалектика потребностей человека
staff files -> Учебно-методическое пособие для студентов заочного отделения Под редакцией
staff files -> Индивидуальный творческий стиль деятельности: теоретический аспект
staff files -> Исследование взаимосвязи между чувством юмора и самооценкой у студентов Казанского (Приволжского) федерального университета
staff files -> Стратегии стрессосовладающего поведения педагогов в профессиональной деятельности
staff files -> Колетвинова Н. Д., д п. н., проф., Развитие профессиональной коммуникативной компетенции Учителя курс лекций Лекция №1. Основные когнитивные составляющие профессиональной коммуникативной компетенции
staff files -> Инновационная модель технологической организации развивающего пространства в учреждении дополнительного образования детей


Поделитесь с Вашими друзьями:
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   17


База данных защищена авторским правом ©dogmon.org 2019
обратиться к администрации

    Главная страница