Лекции по истории психологии учебное пособие


Исторический смысл открытого кризиса в психологии начала XX века. Терзания «души» на зыбкой границе оппозиции



страница9/17
Дата16.05.2016
Размер0.83 Mb.
#15616
ТипЛекции
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   17

2.6. Исторический смысл открытого кризиса
в психологии начала XX века. Терзания «души»
на зыбкой границе оппозиции


Известный, во многом благодаря критическому анализу Л.С. Выготского, кризис психологии начала XX века был обусловлен поиском редуцированного универсального принципа, с помощью которого можно было бы определить предмет науки. Ни психометрия, ни психофизика, ни психофизиология не могли внести хоть какую бы то ни было ясность в решение этого жизнеутверждающего для психологии вопроса. Стало понятным, что вне культуры вопрос о предмете психологии неразрешим.

Особенность периода конца XIX в. была обусловлена тем обстоятельством, что в это время началось статусное формальное утверждение истории, антропологии, психологии в роли самостоятельных наук. Обозначился четкий социальный запрос к официально утверждающейся психологии на определение «адресных данных»: предмета, категориального аппарата, принципов и методов, что собственно составляет методологию любой признанной науки. Ситуация в Московском Психологическом Обществе, организованном при Московском университете философами М.М. Троицким и Н. Гротом в 1885 г., была весьма типичной для методологических коллизий психологических дискуссий данной науки во все времена: «психология, не успев еще превратиться в самостоятельную науку и выйти из- под контроля философии и истории, становится интегральной сферой научной деятельности, той областью, в которой смогли сойтись друг с другом как представители «наук о духе» (те же историки и философы), так и представители двух противоположных (и в определенной степени противоборствующих) направлений, а именно естественники и гуманитарии. В этом смысле очень показателен состав Общества: в него входили как ученые философски ориентированного подхода (Н.Я. Грот, Н.И. Кареев, А.А. Козлов, В.И. Герье, М. Лопатин, Вл. Соловьев, Н. Бердяев, С.Н. Булгаков), так и ученые-естественники (И.М. Сеченов, В.М. Бехтерев, А.А. Токарский), кроме того, его членами были Л.Н. Толстой, В.И. Вернадский, многие крупные европейские ученые этого периода – В. Вундт, Г. Спенсер, К. Фишер и др.» [6, с.263].

Кризис приобрел протяженность во времени, поэтому психологи называют его перманентным. Нетрудно согласиться с иронией о перманентности, если проанализировать методологическую ситуацию конца XIX века среди российских ученых, озабоченных организацией психологической науки. Неиссякаемая свежесть кризиса в его перманентной продленности до наших дней станет очевидной, если вспомнить приведенные Л.С. Выготским «верные» тезисы Ланге по анализу состояния психологической науки на 1914 год (!):

1. Отсутствие общепризнанной системы науки. Каждое изложение психологии у виднейших авторов построено по совершенно иной системе. Все основные понятия и категории толкуются по-разному. Кризис касается самых основ науки.

2. Кризис разрушителен, но благотворен: в нем скрывается рост науки, обогащение ее, сила, а не бессилие и банкротство. Серьезность кризиса вызвана промежуточностью ее территории между социологией и биологией, между которыми Кант хотел разделить психологию.

3. Никакая психологическая работа невозможна без установления основных принципов этой науки. Прежде чем приступить к постройке, надо заложить фундамент.

4. Наконец, общая задача – выработка новой теории – «обновленной системы науки». Однако глубоко неверно понимал он эту задачу: она состоит для него «в критической оценке всех современных психологических направлений и попытке их соглашения» [цит. по 1, c.373].

Если мы вспомним, что основной стратегической линией развития культурно-психологической мысли была стратегия сохранения, то Выготский эту линию принял как методологическую установку и приложил немало усилий для ее утверждения. Он пишет, что «задача вовсе не в том, чтобы выделить свою работу из общей психологической работы в прошлом, но в том, чтобы объединить свою работу со всей научной разработкой психологии в одно целое на некоей новой основе. Выделить же мы хотим не свою школу из науки, а науку – из ненауки, психологию – из непсихологии. Этой психологии, о которой мы говорим, еще нет; ее предстоит создать – не одной школе. … у психологии будут свои гении и свои рядовые исследователи; но то, что возникнет из совместной работы поколений, гениев и простых мастеров науки, будет именно психологией» [1, c.436].

Он против конфронтационных отношений между школами, против того, чтобы «всякие два имени в последовательном порядке считать кризисом, а всякое новое мнение – опровержением истины» [там же, c.372]. Новая теория, как остроумно замечает Л.С. Выготский, не есть «реляция воюющего штаба» [там же]. Материализм в своей неистовой борьбе с идеализмом трансформировался в образ Левиафана, но психология по сути своей должна избегать экспансивного стиля движения в культурном пространстве. В начале XX века обнаружился кризис психологии, который не был инспирирован извне, это был внутренний кризис науки, которую надлежало решить в самых принципиальных точках отсчета. Выготский обозначил круг вопросов, без решения которых невозможно было бы представить психологию как науку:

– «Предмет психологии – самый трудный из всего, что есть в мире, наименее поддающийся изучению; способ ее познания должен быть полон особых ухищрений и предосторожностей, чтобы дать то, чего от него ждут» [1, c.417].

– «Нужна методология, т.е. система посредствующих, конкретных, примененных к масштабу данной науки – понятий» [там же, c.418].

– «Надо найти теорию, которая помогла бы познать психику, но отнюдь не решения вопроса психики, не формулы, заключающей и суммирующей итог научной истины» [там же, c.418].

– «Какая будет эта методология и скоро ли она будет, мы не знаем, но что психология не двинется дальше, пока не создаст методологии, что первым шагом вперед будет методология, это несомненно» [там же, c.423].

Кризис начала XX века породил несколько школ, как принято говорить о психоанализе, бихевиоризме и гештальтпсихологии. Эти направления можно было бы назвать отдельными психологическими науками, поскольку «науки классифицируются и обозначаются не по объекту их изучения, а по принципам и целям изучения» [там же, c.429]. Принципы данных школ различны так же, как и совершенно разные интерпретации психики в их рамках.


2.6.1. Психоанализ как теория одной нормы


Психоанализ – наиболее радикальное по отношению к культуре направление в психологии – было основано З. Фрейдом. Он пронзительно четко увидел оппозицию культурного и натурального в человеке. Эта оппозиция была задана в противостоянии, в априорной несовместимости этих двух начал, при доминировании натурального. Главная работа Фрейда по данной проблеме – «Недовольство культурой» было написано в 1930 году, т.е. в период переосмысления мэтром результатов психоанализа. Он понимает культуру как следствие биологической эволюции, считает, что культурой правит необходимость. Оценивая культуру как источник страданий человека с его подавляемыми общественной договоренностью инстинктами, Фрейд видит эту оппозицию культурного и натурального созвучно Лукрецию, у которого «род людской игу законов себя подчинил и стеснительным нормам… страх наказаний с тех пор омрачает все жизни соблазны» [цит. по 8, с. 307]. Культура в представлениях Фрейда становится универсальной усмиряющей нормативной заданностью. Важно было конкретизировать сюжет этой оппозиции, что и было сделано Фрейдом: он выделил, по существу, одну единственную культурную норму, принявшую вызов дикой биологической природы. Первой нормой, трансформирующей бунтующую бессознательную человеческую природу, Фрейд назвал запрет на инцест. Этот наиболее громкий сценарий, где разворачивается баталия между природой и культурой, был назван Леви-Строссом методологически ценным «скандалом», «явлением, не желающим мириться с доставшейся ему оппозицией природа / культура и стремящимся разом присвоить себе как предикаты природы, так и предикаты культуры. Запрет на инцест универсален, и в этом смысле можно сказать, что он принадлежит природе; однако в то же время он является именно запретом, системой норм и табу, и в этом смысле его следует считать принадлежащим культуре» [12, с.413]. Эта оппозиция символизирована посредством обращения к мифу об Эдипе:

«Эдип – персонаж греческой мифологии. Он был сыном Лая, царя города Фивы, и его супруги Иокасты. Когда Эдип появился на свет, оракул потребовал от царя уничтожить ребенка, ибо судьбой ему было предначертано убить Лая и взять в супруги собственную мать.

Тогда новорожденного со связанными ногами оставили на горе на растерзание диким зверям. Ребенка, однако, подобрали пастухи, назвавшие его Эдипом (это и значит “тот, у кого связаны ноги”, и передали царю города Коринфа, у которого он и рос, не подозревая о своем происхождении. Но вот Эдип узнает о висящем над ним ужасном пророчестве, думая, что царь Коринфа и есть его настоящий отец, он убегает, пытаясь спастись от судьбы.

По дороге он ссорится с одним стариком и убивает его: он не знает, что старик этот и есть его родной отец, Лай. Подходя к Фивам, он сталкивается со Сфинксом, который терроризирует всю страну тем, что загадывает загадки и под угрозой смерти требует их разгадать. Эдип должен разгадать такую загадку: “Какое животное утром передвигается на четырех ногах, днем – на двух, а вечером – на трех?” Ответив, что речь идет о человеке и трех главных этапах его жизни, Эдип освобождает город от напасти. Жители Фив с триумфом вносят его на руках в город, избирают своим царем, и он женится на царице Иокасте. У них родятся два сына и две дочери, и они совершенно счастливы, пока оракул как-то не открывает Эдипу совершенный им грех – отцеубийство и кровосмешение. Обезумевшая от горя Иокаста вешается, а Эдип выкалывает себе глаза. Его изгоняют из Фив, и он со своей дочерью Антигоной скитается по стране, пока не умирает недалеко от Афин»[3, c.60-61].

Противоречие между натуральным и культурным для Фрейда становится источником объяснения всеобщих детерминант психики человека: «все универсальное в человеке относится к природе и характеризуется спонтанностью, тогда как все, что подчиняется той или иной норме, принадлежит культуре и несет на себе печать относительности и своеобычности. В этом случае мы сталкиваемся с фактом, или, точнее, с совокупностью фактов, которые в свете предшествующих определений, предстают едва ли не как скандал: ведь запрет на инцест совершенно недвусмысленно включает в себя две неразрывно связанные черты, в которых мы увидели взаимопротиворечивые признаки двух взаимоисключающих начал: он представляет собою правило, но это единственное правило, среди всех прочих социальных правил, носит универсальный характер» [12, с. 413].

Фрейд представил психику как структурированное единство сознания, предсознания и бессознательного. Бессознательное – «ид» (оно) – является центральной частью структуры психического. Ид «содержит все унаследованное, все, что есть при рождении, что заложено в конституции – кроме всего прочего, следовательно, те инстинкты, которые возникают в соматической организации и –которые в ид находят первое психическое выражение в форме, нам неизвестной» [10, с.19]. Фрейд объясняет психику через два главенствующих инстинкта – самосохранения (инстинкта смерти) и продолжения рода (сексуальный). Он исходит из постулата о том, что источником душевного опыта человека является его тело. Физиология мозга может объяснить, по мнению Фрейда, всю сложную природу человеческого бытия. Психика представлена не только сознанием, но и бессознательной областью. Если привести аналогию с айсбергом, то подводная, наибольшая часть психики и есть бессознательное. Есть натуральная бессознательная психика, отягощенная сексуальным и агрессивным потенциалами, и есть сознание, способное к анализу культурных условий человеческого бытия. Эти два начала – натуральное и культурное – находятся в антагонистических отношениях.

«Ид» (бессознательное) – вне культуры, не знает ценностей добра и зла, нравственности, морали.

«Эго» (Я) – та часть структуры психического, которая представляет реально осознаваемую действительность, контакт с реальностью. Задача эго – самосохранение, защита, адаптация, деятельность как осознанная активность. Эго представляет собой некое дипломатическое начало, выступающее как посредник между ид и действительностью. Поэтому эго не только адаптирует ид к культуре, но и по отношению к ид эго предъявляет некоторые санкции, которые сводятся к ограничению инстинктов. Эго стремится достичь удовольствия, но избегая конфликта с внешними обстоятельствами насколько это возможно. Ид выражает потребность, эго обнаруживает возможности.

Суперэго – это субъективно осознаваемая, критически переживаемая личностью культура. Суперэго – это хранилище моральных устоев, норм, табу, запретов. Это своеобразный цензор, выполняющий, по Фрейду, – три функции – совесть, самонаблюдение и формирование идеалов.

Драма личности состоит в решении задачи примирения инстинктов и культуры. Фрейд не считал, что сей антагонизм фатален. Он говорит о том, что человеку доступно счастье при условии, если он научится любить и работать («lieben und arbeiten»). Под этим подразумевается оптимальное вытеснение (сублимация, катарсис) инстинктивной энергии – либидозной, агрессивной – в реальных переживаниях эго. Психическая энергия в процессе катексиса помещается в реальную репрезентацию личности в какой-либо идее, увлечении, занятиях и т.д. При меланхолии, к примеру, человек теряет интерес к будущим или настоящим событиям, а прошлое, особенно утрата утешают меланхолика, катексис в область утраченного позволяет сублимировать психическое напряжение, что обеспечивается стараниями эго дипломатично примирить ид и нежелательную действительность.

Оценить понимание оппозиции природного и культурного в концепции Фрейда невозможно вне обращения к его работе «Недовольство культурой». По существу все обвинения в адрес психоанализа о том, что область его идей ограничена психиатрией были бы отчасти оправданы, если бы Фрейд не обратился к культуре как к инстанции объяснения природы психического. Неслучайно, Выготский считает психологию Фрейда «насквозь социологичной» [2, c.36].

Значение культуры, умаляемое Фрейдом, было для психоанализа причиной противоречий внутри школы. Возник раскол в рядах единомышленников Фрейда, приведший к разрыву отношений учителя с его талантливыми учениками – Юнгом и Адлером. На Юнга возлагались большие надежды как на продолжателя учения – талантливого, эрудированного мыслителя. Юнга тяготило игнорирование культуры, и он вынужден был обратиться к истокам – к мифологии. Юнг увидел некоторые общие универсальные тенденции в культуре, которые, на его взгляд, имели детерминирующее значение при формировании индивидуальной психики. Он увидел символическую природу искусства, самозабвенно восторгался знаковой репрезентацией культурных смыслов. Юнг был покорен культурой, о возвращении в пенаты фрейдовского психоанализа уже не могло быть и речи.

Принимая бессознательное в качестве достойного предмета исследований, Юнг полагал, что оно не исчерпывает себя фрейдовской интерпретацией: «Бессознательное никоим образом не является пустым мешком, где собираются отбросы сознания… это целая вторая часть души» [цит. по 10, с.57]. Решением проблемы взаимодействия личного бессознательного и внешне представленной действительности было введение Юнгом понятия «коллективного бессознательного», которое внелично, содержание его универсально и не причастно к личному опыту человека. Его глубокий интерес к культурным различиям Востока и Запада, к мифологии, увлечения философией Ницше, произведениями Гете породили у Юнга более чем почтительное отношение к феномену культуры. Однако культуру он мыслит как вросшее в психику образование, подобно врожденным инстинктам или задаткам: «его содержание (называемое архетипами) – первичные условия или паттерны психического формирования вообще» [там же, с.62-63]. Архетипы Юнг рассматривает как некие структуры, организующие психику, это «первые образы», встречающиеся в самой ранней мифологии. Они максимально универсальны. Например, архетип матери – это самый широкий образ кормилицы, жизньдарующей, воспитывающей. В то же время этот архетип включает и угрожающие, доминирующие мотивы. Юнг обозначает взаимодействие эго и архетипов коллективного бессознательного. Функции мышления, чувствования, ощущения, интуиции, которыми, по мнению Юнга, обладает психика, позволяют познавать архетипы. Результатом познания является трансформация коллективного бессознательного образа архетипа в личностный символ. Таким образом, Юнг выводит психоанализ за пределы животных инстинктов. Это был компромисс, в рамках которого Юнг по существу остался психоаналитиком, он попытался натурализировать культуру, наделив ею человека с первого мига его рождения. Дуализм Юнга наложил ограничения на его психологию. Заслуга же Юнга в рамках культурной психологии заключается в том, что он показал ограниченность психоанализа, обусловленную игнорированием культуры.


2.6.2. Бихевиоризм: за рамками «крыс и пищи»


Поиск предмета психологии, необходимость объяснения природы психического и породил парадоксальную нигилистскую концепцию, отрицающую личность, самость, сознание – все, что вне наблюдаемого поведения. Бихевиоризм есть психология поведения, выросшая из экспериментов над животными, простых аналогий поведения животных и человека в обобщенную философию, оказавшую широкое влияние за пределами психологии.

Впервые о бихевиоризме заявил Дж. Б. Уотсон, следующим образом определивший суть данной концепции: «Психология с точки зрения бихевиориста, – чисто объективный раздел естественных наук. Ее теоретическая цель – предсказание поведения и управление поведением. Интроспекция не принадлежит по существу к ее методам… Бихевиорист в своих попытках прийти к единой схеме реагирования не делает различий между человеком и животным» [цит. по 90, с.51]. Известны и часто цитируемы слова Уотсона относительно безграничных возможностей бихевиористских подходов в педагогике: «Дайте мне дюжину здоровых младенцев, и, создав для них соответствующую воспитательную среду, я гарантирую, что любого из них выращу кем угодно, по выбору – врачом, адвокатом, художником, торговцем, или, если угодно, вором или нищим, причем независимо от его способностей, призвания или расовой принадлежности его предков» [цит. 9, c.170]. Впоследствии в силу ряда жизненных обстоятельств Уотсон оставляет научную карьеру, занявшись рекламным бизнесом.

Теоретиком бихевиоризма, выстроившим концептуальную линию данного учения, стал Б.Ф. Скиннер. Он был радикальным сторонником естественнонаучного подхода в психологии и считал ссылку на любые неочевидные, внутренние факторы при объяснении психики чем-то вроде пережитков примитивного анимизма. Он принимал употребление понятий «личность», «воля», «достоинство» и т.п. как «издержки молодости» психологии, полагая, что и биология, и физика прибегали к подобным объяснениям на самых ранних этапах своего формирования.

Бихевиоризм представлял личность как набор паттернов поведения, а само поведение как следствие селективного влияния среды. Личность представляла собой, по мнению бихевиористов, закрытый ящик, поэтому интерес для психологии могут представлять лишь «входы» в него и «выходы» вовне. Под входами понимается стимул, влияние, сигнал, а на выходе формируются реакция, поведенческие акты. Формула «стимул – реакция» отражает маршрут исследований и интерпретаций бихевиориста. При всем скепсисе по отношению к культуре, выказываемом бихевиористами, данная теория не остается за бортом истории культурной психологии, поскольку психология присвоения стимула – это серьезнейшая проблема взаимодействия внутреннего и внешнего, так или иначе решавшаяся в рамках бихевиоризма. Сегодня можно сказать, что бихевиоризм никак не причастен к зоопсихологии, имеет успешные приложения в выработке технологий обучения, в психотерапии. Например, совершенно иначе, чем доселе видится смысл психотерапии в бихевиоризме:

1. Бихевиоральная терапия стремится помочь людям стать способными реагировать на жизненные ситуации так, как они хотели бы реагировать. Это включает увеличение количества и / или объем личного поведения, мыслей, чувств и уменьшение или исключение нежелательного поведения.

2. Бихевиоральная терапия не пытается изменить эмоциональную суть отношений и чувств личности.

3. Бихевиоральная терапия полагает, что позитивное терапевтическое отношение – необходимое, но недостаточное условие эффективной психотерапии.

4. В бихевиоральной терапии жалобы клиента принимаются как значимый материал, на котором терапия фокусируется, а не как симптомы лежащей за ними проблемы.

5. В бихевиоральной терапии клиент и терапевт приходят к эксплицитно выраженному пониманию проблемы с точки зрения актуального поведения клиента (например, действий, мыслей, чувств). Они договариваются о специфических целях терапии, определенных таким образом, что и клиент, и терапевт знают, когда эти цели достигаются [11]. Психотерапевт работает с поведением. В причинно-следственной цепи бихевиористу значимо следствие, через которое можно управлять и воздействовать на причину.

Бихевиоризм с радикально социологизаторскими подходами к управлению поведением обозначает некую фатальную несвободу человека от внешних воздействий, не оговаривая в то же время содержательные аспекты культурного пребывания человека в среде, не обозначает бихевиоризм и ценностей, считая, например, эмоции фактором подкрепления реакций.

В рамках культурной психологии могут быть обсуждаемы такие понятия бихевиоризма как оперантное поведение, функциональный анализ, награда, наказание, обуславливание – все, что может быть понято в пределах присвоения внешних стимулов. Бихевиоризм испытывал методологический дискомфорт от факта наличия вербальных средств в среде, от ряда экспериментов по обуславливанию, когда реакции, к примеру, по выработке зрительных иллюзий выступали как культурнообусловленные.

2.6.3. Топологические редукции в гештальтпсихологии


Гештальтпсихология возникла в Германии в рамках исследований когнитивных процессов. Были выявлены закономерности, подчиненные структурированию частей в целые завершенные гештальты, в рамках которых части, взаимодейстствуя, подчинялись законам целого. Принципы гешьтальта были распространены и на сложные процессы мышления, творчества. Наиболее яркой фигурой гештальтпсихологии стал Курт Левин. Именно в психологии Курта Левина зазвучала мысль об особой организации мира, с которым взаимодействует человек. Видимо, культурные мотивы теории Левина объясняют неугасаемый интерес к нему до наших дней.

Основные позиции теории Курта Левина следующие:

1) поведение – функция поля, существующего во время поведения;

2) анализ начинается с целостной ситуации, из которой дифференцируются компоненты;

3) конкретного человека в конкретной ситуации можно представить математически.

Левин также выделяет в качестве детерминант поведения лежащие в его основе силы (потребности) и отдает предпочтение психологическому описанию поля, противопоставляя его физическому или физиологическому описанию. Поле определяется как «тотальность существующих фактов, которые мыслятся как взаимозависимые» [13].

Левину близки математические знаки репрезентации теории, однако знаки эти привлекают Левина не возможностью количественных выражений, а как образные репрезентации. Сначала он строит топологию – особый знаковый мир геометрических фигур, которые, по его мнению, отражают подструктуры личностного гештальта.

Левин выделяет категории, посредством которых выстраивает свою концепцию: Жизненное пространство. Оно состоит из части Р (the person) – целостности, определяемой как человек. Не – Р – лежит за его пределами. За границей Р простирается мир (Е). Внутреннее и внешнее образуют жизненное пространство личности. Во внеличностной части жизненного пространства есть психологический и непсихологический миры. Известна формула Левина, отражающая его представления о психологической реальности: Р+Е= жизненное пространство, L.

Левин подчеркивает важнейшую особенность взаимодействия человека и среды – проницаемость границ между ними.

Для Левина как гештальтпсихолога свойственно разделение целого на части при анализе исследуемых объектов. Разделив жизненное пространство на две части- человека и среду, он продвигается дальше и отстаивает необходимость дифференциации среды. Если бы среда была гомогенной, то человек хаотично или абсолютно свободно, безотносительно к чему–либо продвигался бы в пространстве этой среды. Но Левин подчеркивает, что свойства среды иные – она особым образом структурирована. На первом этапе изложения своей теории Левин выстраивает особые пространственные отношения между средой и человеком, эту часть его теории называют топологической психологией. Топология изучает взаимодействия части и целого, «включенность», наличие или отсутствие связи. В рамках топологической психологии происходит констатация фактов жизненного пространства. Картина имеет статический вид. Продолжая развивать свою теорию, Левин приписывает динамические характеристики элементам жизненного пространства и создает векторную психологию. В векторной психологии им используются такие понятия как напряжение, энергия, потребность, валентность, сила, вектор. Векторная психология, исходящая из его топологической психологии, на наш взгляд, дуалистична. С одной стороны, он пытается формализовать свои представления о природе психического, редуцировать сложнейшее жизненное пространство, выразив его через элементы. С другой стороны, он пытается придать жизненность полученной топологической картине, введя динамические свойства. Однако свойства жизненного пространства – напряжение, потребности и т.п. «загоняют» теорию Левина в рамки категорий психоанализа, он ищет связь человека и культуры, он пытается сохранить культурный смысл введенной им категории «психологический мир». Отчасти ему это удается за счет выделения концептуального свойства психологической среды – валентности. Валентность определяет ценность локального региона среды для человека. Ценность может быть как положительной, так и отрицательной. Положительно валентный регион среды редуцирует напряжение, провоцируя вхождение человека в него. Валентность связана с потребностью, но несводима к ней. Отметим, что потребность является ключевым образованием поля, вокруг которого скоординированы структурные элементы и потребностью же определены динамические свойства этих элементов.

Теория К. Левина стала попыткой обозначить диалектику свободы и несвободы человека в его динамическом взаимодействии со средой. С одной стороны эта теория навеяна редукционистскими приемами упрощенного структурирования, с другой стороны она содержит обобщенные категории, дающие перспективы развитию теоретического понимания взаимодействия человека с миром, с которым человек разделен условно, поскольку границы между ними, согласно Левину, проницаемы. Для истории культурной психологии теория поля Левина имела неоценимое значение как концепция, ставящая под сомнение упрощенный бихевиористский взгляд на человека, беззащитно плененного стимулами среды. Левин придает должное значение методу психологического исследования и на фоне всеобщей поглощенности экспериментальным поиском фактов пишет: «Нередко утверждается, что теории, которые просто объясняют известные факты, не имеют особенной ценности. Не могу с этим не согласиться. В частности, если теория вводит в единую логическую систему известные факты, которые ранее рассматривались отдельными теориями, она имеет определенное преимущество как средство организации. Кроме того, соответствие известным фактам доказывает адекватность этой теории – хотя бы до некоторой степени» [13, c. 330-331].

Проблема человека и мира одна из методологически глобальных, так или иначе не теряет своей актуальности и поныне. В традициях отечественной психологии эта проблема в своей конкретике была поставлена С.Л. Рубинштейном, где мир понимался им как «организованная иерархия различных способов существования» [7, с.355]. Далее идея мира получило несколько концептуальных объяснений. Так, у Д.А. Леонтьева [5]- это смысловая реальность, у Л.Я. Дорфмана – «жизненный мир человека с учетом двойственности качественной определенности и человека, и его жизненного мира» [4, с. 66].


Литература

  1. Выготский Л.С. Собрание сочинений: В 6-ти тт. – Т.1. Вопросы теории и истории психологии. / Под ред. А.Р. Лурия, М.Г. Ярошевского.- М.: Педагогика, 1982.

  2. Выготский Л.С. Лурия А.Р. Предисловие к русскому переводу работы З.Фрейда «По ту сторону принципа удовольствия» // Фрейд З. Психология бессознательного, М.: Просвещение, 1989.

  3. Годфруа Ж. Что такое психология: В 2-х т. Т.2 Пер. с франц..М.:Мир, 1992.

  4. Дорфман Л.Я. Метаиндивидуальный мир: Методологические и теоретические проблемы.- М.: Смысл, 1993.

  5. Леонтьев Д.А. Психология смысла: природа, строение и динамика смысловой реальности. 2- е, испр. Изд.- М.: Смысл, 2003.

  6. Нестерова М.А. Дискуссии о психологии рубежа 19-20 вв. (на материале Московского Психологического Общества) // Мир психологии. – 2001.- №2.- С.263-268.

  7. Рубинштейн С.Л. Человек и мир (Отрывки из рукописи). Методологические и теоретические проблемы психологии. М.: Изд-во «Наука», 1969. С.348-374.

  8. Руткевич А.М. Психоанализ. Истоки и первые этапы развития: Курс лекций.- М.: Издательская группа ИНФРА- М- ФОРУМ, 1997.

  9. Степанов С.С. Психология в лицах.- М.: Изд- во ЭКСМО- Пресс, 2001.

  10. Фейдимен Дж., Фрейгер Р. Личность и личностный рост. Вып. 1. / Пер. с англ.- М.: Изд-во Российского открытого университета, 1994.

  11. Фейдимен Дж., Фрейгер Р. Личность и личностный рост. Вып. 3 / Пер. с англ.- М.: Изд-во Российского открытого университета, 1994.

  12. Французская семиотика.: от структурализма к постструктурализму. / Пер. с фр. и вступит. Статья Г.К.косикова.- М.: Издательская группа «Прогресс», 2000.

  13. Холл Кельвин С., Линдсей Гарднер. Теории личности. Пер. с англ. И.Б.Гриншпун.- М.: ЗАО Изд-во ЭКСМО- Пресс, 1999.

Вопросы для самостоятельного обсуждения:

  1. В чем заключена историческая неизбежность кризиса психологии начала XX века?

  2. Почему одна из известных работ З. Фрейда названа «Недовольство культурой»?

  3. Каким образом концепция Юнга о коллективном бессознательном связана с мифологией?

  4. Почему бихевиоризм считают одной из радикальных социологизаторских направлений – «сплавом позитивизма и прагматизма»?




Каталог: staff files
staff files -> Содействие социальной адаптации студентов в процессе физического воспитания в вузе
staff files -> Учебно-методическое пособие по профилю подготовки 050716 «Специальная психология»
staff files -> Диалектика потребностей человека
staff files -> Учебно-методическое пособие для студентов заочного отделения Под редакцией
staff files -> Индивидуальный творческий стиль деятельности: теоретический аспект
staff files -> Исследование взаимосвязи между чувством юмора и самооценкой у студентов Казанского (Приволжского) федерального университета
staff files -> Стратегии стрессосовладающего поведения педагогов в профессиональной деятельности
staff files -> Колетвинова Н. Д., д п. н., проф., Развитие профессиональной коммуникативной компетенции Учителя курс лекций Лекция №1. Основные когнитивные составляющие профессиональной коммуникативной компетенции
staff files -> Инновационная модель технологической организации развивающего пространства в учреждении дополнительного образования детей


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   17




База данных защищена авторским правом ©dogmon.org 2022
обратиться к администрации

    Главная страница