Лекция 1 тема 2 «Научные школы и теории в криминологии» план криминологические идеи классической школы уголовного права



Скачать 172.5 Kb.
Дата12.05.2016
Размер172.5 Kb.
ТипЛекция
ЛЕКЦИЯ 1

ТЕМА 2

«Научные школы и теории в криминологии»



ПЛАН

1. Криминологические идеи классической школы уголовного права

2. Позитивистский подход к исследованию криминологических проблем

3. Антропологическая парадигма в криминологии

4. Исследования психологической составляющей преступления

5. Социологическая парадигма в криминологии

ВСТУПЛЕНИЕ

В контексте курса дисциплины «Криминология» настоящая тема — поистине основа основ. Она является одной из центральных для криминологии. Ведь преступление и преступность необходимо объяснять и предупреждать. Именно над этими вопросами бьются уже столетиями.

Объяснения, которые представлены в рамках различных направлений (школ) криминологии, необходимо воспринимать критически. Они не являются неким безусловным ответом. Воспринимайте их как гипотезы, пищу для ума, основание для размышления. Пытайтесь приложить их к различным преступлениям (преступности), пытаясь объяснить их. Делать это необходимо умно, распознавая специфичность того либо иного преступления и того либо иного, связанного с преступлением и преступностью, явления.

Идеальный вариант — полноценное целостное объяснение поведения человека.



Но, во-первых, это слишком сложно, во-вторых, иногда достаточно учета лишь некоторых его качеств.

Замечание: не всякое ненаучное представление о сущности преступления, преступности есть глупость.



Поясню: не все в человеке возможно познать, то есть объяснить рациональным, инструментальным, опосредованным путем, не все можно как бы отобрать у объекта исследования. Само существование наук, их история, говорят нам о том, что предмет их познания неисчерпаем. Сменяются методы, парадигмы, но полного понимания предмета нет.

Одна из наиболее распространенных в странах Западной Европы классификаций выделяет три направления криминологической мысли, три школы (парадигмы) криминологии:

— классическая школа (Беккария, Бентам, Фейербах);

— антропологическая школа (Ломброзо);

— социологическая школа (Ферри, Дюркгейм, Сатерленд, Танненбаум, Мертон).

В отечественной криминологии наиболее распространенным было деление всех зарубежных криминологических концепций на биологические, биосоциальные и социологические (в зависимости от признания/непризнания влияния на поведение человека факторов социальной и биологической природы).



1. Криминологические идеи классической школы уголовного права

Основные криминологические идеи классической школы сводились к следующему:

— человек является носителем свободной воли, и преступление есть результат его произвольного выбора; в силу того, что лицо, обладая нравственной свободой, избирает зло, оно должно нести наказание за свой выбор;

— процесс принятия решения о совершении преступления носит исключительно рациональный характер. Человек совершает преступление лишь в случае, если считает его полезным для себя после взвешивания всех pro и contra;

— усиливая наказание, общество делает преступления менее привлекательными, что позволяет удерживать людей от их совершения;

— искусство законодателя и его гуманизм заключаются в том, чтобы ужесточение наказания проводилось не по принципу "чем больше, тем лучше", а по принципу "ужесточать лишь настолько, чтобы сделать преступление непривлекательным".



Г.В.Ф. Гегель видел причину преступления в противоречии между правом как выражением разума (отражением абсолютного права) и произволом лица (в том числе — законодателя). Человечество стремится уловить абсолютное право и отразить его в законах. Однако не всегда это отражение адекватно: "Здесь, следовательно, возможна коллизия между тем, что есть, и тем, что должно быть, между в себе и для себя существующим правом, остающимся неизменным, и произвольным определением того, что есть право". Существуют "противоположности между правом в себе и для себя и тем, чему произвол сообщает силу права". Эти противоположности — источник возможной оценки права как несправедливого, а соответственно и субъективного оправдания его нарушения. Каждый человек может иметь собственное представление о справедливости и может конструировать свое собственное право — нормы поведения, которые он считает справедливыми. Эти нормы не всегда совпадают с принятыми в обществе правовыми законами. И человек нередко предпочитает ориентироваться именно на собственные нормы, а не на государственные законы.

Преступление обусловлено противоречием между абсолютным правом и субъективным понятием о праве.

Гегель признавал право за каждым разумным человеком конструировать свое право. Но при этом человек должен быть готовым приложить это право и к себе: "Право государства заключено в самом деянии преступника, которым он сам признает, что его надлежит судить. Будучи убийцей, он устанавливает закон, что уважать жизнь не следует. Он высказывает в своем деянии всеобщее; тем самым он сам выносит себе смертный приговор".


2. Позитивистский подход к исследованию криминологических проблем

Парадигма (в грамматике) таблица форм склонения и спряжения слов.



Синоним слова «парадигма» — «концепция». Интересно, что conception имеет значения: зачатие, замысел, мысль, оплодотворение.

Концепция — определённый способ понимания, трактовки каких-либо явлений, основная точка зрения, руководящая идея для их освещения; система взглядов на явления в мире, в природе, в обществе; ведущий замысел; комплекс взглядов, связанных между собой и вытекающих один из другого, система путей решения выбранной задачи. 

Позитивизм как научная парадигма связывается с именем Огюста Конта (1798 – 1857). Огюст Конт — французский философ, который одновременно признается основателем социологии ("Трактат о позитивной философии").



Первые статистические исследования преступности (А. Герри, А Кетле)

Вторая четверть XIX в. В 1827 г. во Франции опубликовали первый уголовно-статистический ежегодник. Его составитель министр юстиции Франции Андре-Мишель Герри (1802—1866). Он установил закономерности распределения преступности по возрастным группам (пик ее приходится на возрастную группу 25—30 лет). Ему удалось вскрыть парадоксальный факт: в наибеднейших департаментах Франции уровень преступности был самым низким.

Наиболее обширные статистические исследования различных областей социума (включая и криминальную) в этот же период провел бельгийский профессор математики и астрономии Ламбер 'Адольф Жак Кетле (1796—1874).

Первые статистические исследования преступности (А. Герри, А Кетле)

Исследования показали, что число совершенных преступлений и проступков остается из года в год почти неизменным. Стабильна и структура преступности. В одной из первых фундаментальных работ по социологии — «Человеческие возможности, или Опыт социальной физики» ученый писал: «Существует бюджет, который выплачивается поистине с ужасающей аккуратностью и правильностью. Это — бюджет тюрем, рудников и эшафотов... Мы можем с полной достоверностью предвидеть, сколько человек запачкают свои руки кровью ближнего, сколько будет подлогов, отравлений; мы можем это сделать с такой же точностью, с какой мы предсказываем количество смертных случаев и рождений в ближайший год».

Исследования Кетле показали, что преступления — не механическая сумма произвольных деяний. Там, где на первый взгляд все зависит лишь от решения «лихого человека», выявляется действие каких-то скрытых сил. Ведь в одной и той же стране ежегодно совершается практически одинаковое количество убийств. Их не может оказаться в десять раз меньше или в десять раз больше.

Развивая эти исследования статистики Маури и Полетти установили, что число посягательств на личность изменяется ежегодно не больше чем на 4%, а колебания преступлений против собственности достигают не больше 2%. Они доказали, что существует закон, согласно которому колебания цифры преступности не может превысить 10%.

Таким образом, главный фундаментальный вывод, сделанный Кетле, заключается в том, что все совершаемые в обществе преступления суть одно явление, развивающееся по определенным законам. Попытка избавиться от преступности, строго карая нарушителей, обречена на неудачу. Необходимо выявлять законы развития преступности, силы, которые влияют на ее рост или уменьшение. И именно в соответствии с этими закономерностями необходимо воздействовать на данное явление с тем, чтобы добиться благоприятных для общества перемен.

Кетле установил, что практически все явления в обществе взаимосвязаны, и одни из них обуславливают другие — теория факторов.

К числу факторов, приводящих отдельного человека к преступлению, по мнению Кетле, относятся: «среда, в которой он живет, семейные отношения, религия, в которой он воспитан, обязанности социального положения — все это действует на его нравственную сторону. Даже перемены атмосферы оставляют на нем свой след: несколько градусов широты могут изменить его нрав; увеличение температуры разжигает его страсти и располагает его к мужеству или к насилию».

А. Кетле одним из первых указал на значительное влияние общественного мнения, которое то может оказывать на социальные процессы, включая преступность, как в благоприятном, так и в отрицательном направлении.



3. Антропологическая парадигма в криминологии

Антропологический подход связывается преимущественно с именем Ч. Ломброзо. Его научные выводы основываются на изучении 383 черепов умерших, 3839 черепов живых людей, всего им обследованы и опрошены 26886 преступников, которые сравнивались с 25447 студентами, солдатами и другими добропорядочными гражданами. Причем Ломброзо изучал не только современников, но и исследовал черепа средневековых преступников, вскрывая их захоронения.

Работа Ч. Ломброзо «Преступный человек» написана в популярной форме, в стиле памфлета, начала публиковаться, начиная с 1871 г. на страницах «Юридического вестника Ломбардии». В 1876 г. книга вышла отдельным изданием.

Что искал Ломброзо? Связь между физиологией, анатомией и поведением.

Объектом исследований антропологов была связь между преступностью и различными аномалиями психики, эпилепсией и вырождением.

«Изучайте личность этого преступника — изучайте не отвлеченно, не абстрактно, не в тиши вашего кабинета, не по книгам и теориям, а в самой жизни: в тюрьмах, больницах, в полицейских участках, в ночлежных домах, среди преступных обществ и шаек, в кругу бродяг и проституток, алкоголиков и душевнобольных, в обстановке их жизни, в условиях их материального существования. Тогда вы поймете, что преступление есть не случайное явление и не продукт «злой воли», а вполне естественный и наказанием не предотвратимый акт. Преступник — существо особенное, отличающееся от других людей. Это своеобразный антропологический тип, который побуждается к преступлению в силу множественных свойств и особенностей своей организации. Поэтому и преступление в человеческом обществе также естественно, как во всем органическом мире. Совершают преступления и растения, которые убивают и поедают насекомых. Животные обманывают, крадут, разбойничают и грабят, убивают и пожирают друг друга» (Ч. Ломброзо «Преступный человек»).

Основная идея Ломброзо заключается в том, что преступник есть особый природный тип, скорее больной, чем виновный (здесь сильно сказалось влияние ученых доказавших, что сумасшедшие — не преступники, а больные). Преступником не становятся, а рождаются. Это своеобразный двуногий хищник, которого подобно тигру не имеет смысла упрекать в кровожадности. Преступного человека необходимо выявить по ряду признаков и изолировать (либо уничтожить).

Первоначально Ломброзо считал основой преступления атавизм. В третьем издании «Преступного человека» (1884 г.) он наряду с атавизмом к причинам преступлений отнес болезнь. В последнем издании этой работы ученый тесно связал атавизм с патологическим состоянием организма, считая основой последнего эпилепсию и нравственное помешательство.



Признаки прирожденного преступника

— аномалии черепа (он напоминает черепа низших доисторических человеческих рас);

— мозг прирожденного преступника по своим извилинам также отличается от мозга нормального человека и приближается к строению мозга человеческого зародыша или животного;

— атавистические признаки (чрезмерная волосистость головы и тела, либо раннее облысение, неравномерное расположение зубов (иногда в два ряда), чрезмерное развитие средних резцов, косоглазие, асимметрия лица). Преступники имеют вообще прямой нос с горизонтальным основанием, умеренной длины, не слишком выпуклый, часто несколько отклоненный в сторону и довольно широкий.

— преступники с рыжими волосами встречаются очень редко, в основном это брюнеты или шатены;

— у преступников морщины появляются раньше и чаще в 2—5 раз, чем у нормальных людей, с преобладанием скуловой морщины (расположенной посреди щеки), которую ученый называет морщиной порока;

— руки у них чрезмерно длинны (длина распростертых рук у большинства прирожденных преступников превышает рост);

— пониженная чувствительность, пренебрежение к боли и собственному здоровью (в 15% случаев у них практически отсутствует болевая чувствительность).

— чрезвычайная возбудимость, вспыльчивость и раздражимость.

Притупленность болевой чувствительности (аналгезия) представляет самую значительную аномалию врожденного преступника. Лица, обладающие нечувствительностью к ранениям, считают себя привилегированными и презирают нежных и чувствительных. Этим грубым людям доставляет удовольствие беспрестанно мучить других, которых они считают существами низшими. Отсюда их равнодушие к чужой и собственной жизни, повышенная жестокость, чрезмерное насилие. У них притуплено нравственное чувство (Ломброзо даже разрабатывает новое научное понятие — «нравственное помешательство»).



Ломброзиапская типология преступников: убийцы, воры, насильники, мошенники.

Под влиянием Э. Ферри выводы и высказывания Ломброзо стали более осторожными:

— он отказался от понятия «преступный тип человека» и принял предложенный Э. Ферри термин «прирожденный преступник» и перестал рассматривать всех преступников как прирожденных;

— Ферри предложил деление преступников на пять групп (душевнобольных, прирожденных, привычных, случайных и преступников по страсти), и Ломброзо принял эту классификацию, в соответствии с которой прирожденные преступники составляют лишь 40% от всех нарушителей закона;

— под воздействием Ферри признал очень существенную роль социальных факторов как причин преступлений (третий том последних изданий "Преступного человека" посвящен анализу неантропологических факторов, среди которых метеорологические и климатические, географические, уровень цивилизации, плотность населения, эмиграция, рождаемость, питание, неурожаи, цены на хлеб, алкоголизм, влияние просвещения, экономическое развитие, беспризорность и сиротство, недостатки воспитания и др.);

— он вынужден был признать, что прирожденный преступник не обязательно должен совершить преступление. При благоприятных внешних, социальных факторах преступные наклонности человека могут так и не реализоваться в течение всей его жизни.

Аргументы оппонентов Ломброзо:

— если бы главной причиной преступности были физиологические аномалии преступников, то количество преступлений всегда оставалось бы неизменным, в то время как цифра преступности колеблется в зависимости от социальных условий;

— Лакассань сравнил преступников с микробами, которые всегда есть в любом здоровом организме, и если организм силен, то он не дает им отрицательно проявить себя, — поэтому истоки преступности следует искать в больном общественном организме;

— французский ученый Легран отметил, что невозможно выделить тип прирожденного преступника, поскольку само понятие преступления носит социальный и исторический характер: то, что преступно в одном государстве, не преступно в другом; то, что считалось нормой в древние времена, стало преступным теперь, и наоборот. Парировать этот аргумент сам Ломброзо не смог.

Наиболее весомые аргументы против теории Ломброзо представили социологи.

В 1897 г. французский ученый К. Раковский опубликовал книгу «К вопросу о преступности и дегенерации». В ней он обнародовал собственные исследования и данные сравнительного анализа преступников и непреступников, проведенного другими оппонентами Ломброзо. Он сделал вывод, который, по его мнению, должен был окончательно низвергнуть криминальную антропологию: «Тип прирожденного преступника не обоснован, поскольку те же самые признаки можно обнаружить у нормального индивида».' Аналогичные выводы сделал и английский тюремный врач Чарльз Горинг. Когда вышла в свет книга Раковского, Ломброзо находился в преклонном возрасте. Исследования Горинга были проведены уже после его смерти.

Вообще, криминологическим теориям, основанным на идеях криминальных задатков, в средине XX в. социологическими исследованиями был нанесен серьезный «теоретический удар». В 1947 г. американские исследователи И. Валерстайн и К. Вайл в одном из научных журналов опубликовали статью «Наши законопослушные правонарушители», в которой привели результаты интересного исследования. Они опросили около двух тысяч жителей Нью-Йорка на предмет, не совершали ли они когда-либо преступления. Результаты опроса были ошеломляющими. 91% опрошенных признали, что им приходилось совершать те или иные преступления (в том числе и такие серьезные, как грабежи, разбои, похищения автомобилей и иных ценных вещей), за которые они не были привлечены ни к какой ответственности, поскольку о преступлении никто не узнал. Исследования по методике Валерстайна и Вайла проводили и другие ученые. Их результаты были также неутешительны: от 90 до 100 процентов опрошенных признавали, что им приходилось совершать преступления.

Постепенно, в основном под влиянием Э. Ферри, в рамках антропологической школы выкристализовывался вероятностный подход в оценке склонности к преступлению: вероятность совершения преступления лицом, имеющим признаки прирожденного преступника, несравненно выше вероятности совершения подобных действий со стороны нормального человека. Рассчитывая процент проявления тех или иных признаков у преступников различного типа, Ломброзо сделал первые шаги к расчету цифры этой вероятности.



Заслуга Ч. Ломброзо — уровень аргументов Ломброзо потребовал резкого повышения уровня научных исследований многих его современников, чтобы критика его взглядов могла носить предметный характер. Таким образом, он дал мощный импульс проведению многочисленных глубоких исследований в криминальной сфере. Поставив в центр научных исследований человека, который совершает преступление, Ломброзо положил начало глубоким системным исследованиям личности преступника — открыл глобальное направление криминологического поиска.
4. Исследования психологической составляющей преступления

Применение идей Фрейда в криминологии

По мнению У. Уайта, человек рождается преступником, а его последующая жизнь — процесс подавления разрушительных инстинктов, заложенных в Оно. Преступления совершаются, когда Оно выходит из-под контроля сверх-Я. Особенностью личности преступника является неспособность его психики сформировать полноценную контролирующую инстанцию сверх-Я. По мнению Уайта, большинство мотивов преступного поведения во многом совпадают с желаниями и устремлениями типичного обывателя.

Рассуждения 3. Фрейда о возможностях ограничения агрессивности мы находим в его работе «Неудовлетворенность культурой», в которой он критикует наиболее распространенное представление о связи агрессивности с материальной неудовлетворенностью. Материальные различия — не более чем повод для проявления глубинного человеческого влечения. Ученый уверен, что при полном удовлетворении материальных запросов людей их агрессивность не исчезнет, она останется практически на том же уровне, а поводом для ее проявления будут другие факты социальной жизни, например, сексуальные конфликты. Он уверен, что, даже если бы обществу удалось найти какой-либо способ удовлетворить все сексуальные запросы всех людей, агрессивность найдет другой повод для своего проявления. При этом на основе исторического анализа он делает интересный вывод: «Не следует преуменьшать преимущество небольшого культурного круга, дающего выход инстинкту, в предоставлении враждебного отношения к внестоящим. Всегда можно связать любовью большое количество людей, если только останутся и такие, на которых можно будет направлять агрессию». Вражда соседей позволяет сохранять сплоченность внутри каждого из враждующих лагерей. Таким образом, вывод агрессивности за пределы сообщества — один из способов избавиться от проявлений агрессивности между членами этого сообщества.

Различные положения психоаналитической теории использовались криминологами для конструирования новых теорий преступности и разработки новых подходов к воздействию на этот феномен. Например, американский криминолог У. Реклесс на основе фрейдистских схем сформулировал концепцию внутреннего регулирования поведения. По мысли У. Реклесса, для того, чтобы человек мог управлять своим поведением и удерживаться от преступных импульсов, необходимо в процессе воспитания сформировать у него самосознание, сильное эго, хорошо развитое супер-эго, сопротивляемость различным отвлекающим факторам, способность переносить фрустрацию, развивать чувство ответственности, целенаправленность, способность находить удовлетворение в заменителях криминальных побуждений, способность к рациональному поведению.

На базе фрейдовского механизма вытеснения Г. Сайксом и Д. Митзой в США была создана концепция нейтрализации, сутью которой является углубленный анализ механизмов психологической защиты, составляющих основу криминальной мотивации. К числу способов нейтрализации сдерживающего воздействия субъективных и объективных факторов преступности они относят:

— отрицание ответственности, когда человек считает себя жертвой обстоятельств;

— отрицание вреда, когда преступник уверяет себя и других лиц, что от его действий никому нет вреда;

— осуждение осуждающих как скрытых или потенциальных преступников;

— ссылка на высшие соображения (нарушение требований общества оправдывается обязанностями по отношению к малым группам).

Теория деструктивности Э. Фромма

Исходной посылкой фроммовской теории деструктивности является положение о некорректности сравнения человека с животным. Э. Фромм далек от того, чтобы льстить современному человечеству: «Человек отличается от животных именно тем, что он убийца. Это единственный представитель приматов, который без биологических и экономических причин мучит и убивает своих соплеменников и еще находит в этом удовольствие». Ученый вынужден открыть человечеству нелицеприятную правду: «По мере цивилизационного прогресса степень деструктивности возрастает (а не наоборот). На самом деле концепция врожденной деструктивности относится скорее к истории, чем к предыстории. Ведь если бы человек был наделен только биологически приспособительной агрессией, которая роднит его с животными предками, то он был бы сравнительно миролюбивым существом; и если бы среди шимпанзе были психологи, то проблема агрессии вряд ли беспокоила бы их в такой мере, чтобы писать о ней целые книги».

Э. Фромм считает, что агрессивность — достаточно сложный феномен, компоненты которого имеют разную генетическую природу и различную причинную обусловленность.

Дифференцируя исследуемый феномен, Э. Фромм выделяет поведение, связанное с обороной, ответной реакцией на угрозу. Это поведение он называет агрессией (или доброкачественной агрессией). Согласно наблюдениям биологов, данный вид агрессии достаточно редко ведет к уничтожению соперника (ее главная функция состоит в отпугивании нападающего).



Злокачественная агрессия проявляется как человеческая страсть к абсолютному господству над другим живым существом и желание разрушать. Это и есть деструктивность. Ее природа социальна. Истоки деструктивности в пороках культуры и образа жизни человека. Ни у животных, ни у далеких предков человека (первобытных охотников и собирателей плодов) деструктивность не выявлена. В отличие от животных человек бывает деструктивным независимо от наличия угрозы самосохранению и вне связи с удовлетворением потребностей. «Человек — это единственная особь среди млекопитающих, способная к садизму и убийству в огромных масштабах».

«Достижение» современного индустриального общества состоит в том, что оно пришло к существенной утрате традиционных связей, общих ценностей и целей. В массовом обществе человек чувствует себя изолированным и одиноким, даже будучи частью массы; у него нет убеждений, которыми он мог бы поделиться с другими людьми, их заменяют лозунги и идеологические штампы, которые он черпает из средств массовой информации. Он превратился в A-tom (греческий эквивалент латинского слова "in-dividuum", что в переводе значит "неделимый"). Единственная ниточка, которая связывает отдельных индивидов друг с другом, — это общие денежные интересы (которые одновременно являются и антагонистическими). Эмиль Дюркгейм обозначил этот феномен словом "аномия".

По Фромму деструктивность — результат взаимодействия различных социальных условий и экзистенциальных потребностей человека.

Экзистенциальными исследователь называет потребности, которые необходимо удовлетворить для обеспечения душевного благополучия человека: «Экзистенциальный конфликт человека создает определенные психические потребности, которые у всех людей одинаковы. Каждый человек вынужден преодолевать свой страх, свою изолированность в мире, свою беспомощность и заброшенность и искать новые формы связи с миром, в котором он хочет обрести безопасность и покой. Я определяю эти психические потребности как «экзистенциальные», так как их причины кроются в условиях человеческого существования. Они свойственны всем людям, и их удовлетворение необходимо для сохранения душевного здоровья, так же как удовлетворение естественных потребностей необходимо для поддержания физического здоровья человека».



5. Социологическая парадигма в криминологии

Основы радикального направления в криминологии

Отличительными особенностями радикальной криминологической концепции были:

— макроуровень разрабатываемых ими мер (предполагалась их реализация одновременно в ряде государств, если не во всех странах мира);

— революционное реформаторство как основа воздействия на преступность (имелось в виду, что первым шагом всех, в том числе и криминологических, преобразований и совершенствований общественной системы должно стать отстранение от государственной власти господствовавших правящих сил, которые не могли и не желали принимать действенных мер воздействия на преступность).

Основоположники теории научного коммунизма, взяв за образец схемы общественных отношений в первобытной общине, где уровень преступности был крайне низок (настолько низок, что не требовалось специальных органов для борьбы с этим феноменом: без судов, тюрем и полиции все шло своим чередом), пытались на той же основе смоделировать общество будущего, где будет господствовать социальное равенство, к минимуму сведутся различные противоречия, где отпадет необходимость в государственном принуждении: преступность начнет исчезать без специальных полицейских мер.

«Как бы ни был мал какой-нибудь дом, но, пока окружающие его дома точно так же малы, он удовлетворяет всем предъявляемым к жилищу общественным требованиям. Но если рядом с маленьким домиком вырастает дворец, то домик съеживается до размеров жалкой хижины. Теперь малые размеры домика свидетельствуют о том, что его обладатель совершенно нетребователен или весьма скромен в своих требованиях; и как бы ни увеличивались размеры домика с прогрессом цивилизации, но если соседний дворец увеличивается в одинаковой или в еще большей степени, обитатель сравнительно маленького домика будет чувствовать себя в своих четырех стенах все более неуютно, все более неудовлетворительно, все более приниженно».

«Таким образом, хотя доступные рабочему наслаждения возросли, однако то общественное удовлетворение, которое они доставляют, уменьшилось по сравнению с увеличившимися наслаждениями капиталиста, которые рабочему недоступны, и вообще по сравнению с уровнем развития общества. Наши потребности и наслаждения порождаются обществом; поэтому мы прилагаем к ним общественную мерку, а не измеряем их предметами, служащими для их удовлетворения. Так как наши потребности и наслаждения носят общественный характер, они относительны».

Габриель Тард. Теория подражания

«Социальный организм по существу своему подражательный, и подражание играет в обществах роль, аналогичную с наследственностью в физиологических организмах».

Г. Тард разработал теорию подражания для объяснения механизма криминализации личности. Через подражание происходит усвоение индивидом существующих образов мыслей и стандартов поведения у окружающих людей — так социальное поведение передается из поколения в поколение. Тард считал, что все начинается с изобретение и изобретателя оптимального социального приспособления. Тард считал, что большинство социальных изобретений осуществляется элитой, жителями городов, высшими слоями, а потом их подхватывает плебс и крестьяне. Преступление также является актом приспособления, который по своей простоте и находит широкое распространение в обществе. Первыми, кто осуществляет изобретение, нарушение законов и морали, становилась элита, а потом эти инновации подхватывали низшие слои. Отравления и убийства при помощи наемных убийств пошли от феодалов, разбои и грабежи от дворян.

Теория социальной дезорганизации (Э. Дюркгейм)

Эмиль Дюркгейм (1858—1917) один из основоположников французской социологической школы, профессор Сорбонны.



Обоснование преступности как нормы социальной жизни

Первый аргумент сводится к следующему: «Преступление наблюдается не только в большинстве обществ того или иного вида, но во всех обществах всех типов. Нет такого общества, в котором не существовала бы преступность. Правда, она изменяет форму: действия, квалифицируемые как преступные, не всегда одни и те же, но всегда и везде существовали люди, которые поступали таким образом, что навлекли на себя уголовную репрессию. Если бы, по крайней мере с постепенным культурным ростом общества, пропорция преступности (то есть отношение между годичной цифрой преступлений и цифрой народонаселения) понижалась, то можно было бы думать, что, не переставая быть нормальным явлением, преступление все-таки стремится утратить этот характер. Но у нас нет никакого основания признать существование подобного регресса. Многие факты указывают, по-видимому, скорее на движение в противоположном направлении. С начала столетия статистика дает нам средство следить за ходом преступности; последняя повсюду увеличилась. Во Франции увеличение достигает почти 300%. Нет, следовательно, явления, представляющего более несомненные симптомы нормальности, потому что оно является тесно связанным с условиями коллективной жизни. Делать из преступления социальную болезнь, значило бы допускать, что болезнь не есть нечто случайное, а, наоборот, вытекает в некоторых случаях из основного устройства живого существа; это значило бы уничтожить всякое различие между физиологическим и патологическим».

Автор сравнивает преступность с болью, которая неприятна и все же является функцией нормальной физиологии.



Второй аргумент: по мнению ученого, «преступление нормально, так как без него общество было бы совершенно невозможно». Причин этого Дюркгейм приводит несколько:

1) «для того, чтобы в данном обществе перестали совершаться действия, признаваемые преступными, нужно было бы, чтобы чувства, ими оскорбляемые, встречались во всех индивидуальных сознаниях без исключения и с той степенью силы, какая необходима для того, чтобы сдержать противоположные чувства. Предположим даже, это условие могло бы быть выполнено, но преступление все-таки не исчезнет, а лишь изменит свою форму, потому что та же самая причина, которая осушила бы источники преступности, немедленно открыла бы новые». Автор приводит в качестве примера сообщество святых. Преступление в собственном смысле слова здесь неизвестно, однако проступки, которые могут представляться незначительными обычному обывателю, вызовут здесь точно такой же скандал, какой обычные преступления вызывают в обычных условиях».

2) ученый утверждает, что антикриминальные настроения не могут единодушно распространиться на все коллективные чувства без исключения: «такое абсолютное и универсальное однообразие совершенно невозможно, так как окружающая нас физическая среда, наследственные предрасположения, социальные влияния, от которых мы зависим, изменяются от одного индивида к другому, вносят разнообразие в нравственное сознание каждого. Невозможно, чтобы все походили друг на друга в такой степени, невозможно уже потому, что у каждого свой собственный организм, который занимает особое место в пространстве... Следовательно, так как не может быть общества, в котором индивиды не расходились бы более или менее с коллективным типом, то неизбежно некоторые из этих различий будут отмечены преступным характером»;

3) даже если обществу, обладающему значительной силой и властью, удастся сделать эти различия весьма слабыми, то оно будет так же более чутко, более требовательно и, реагируя на малейшие уклонения с энергией, проявляемой им при других условиях лишь против более значительных уклонений, оно припишет им ту же важность, т. е. отметит их как преступления;

4) сверхсильное подавление нравственных отклонений идет во вред обществу, поскольку препятствует эволюции в этой области. «Для того, чтобы эти эволюции были возможны, необходимо, чтобы коллективные чувства, лежащие в основе нравственности, не сопротивлялись изменениям, т. е. обладали бы умеренной энергией. Если бы они были слишком сильны, они не были бы пластичны... Чтобы могла проявиться оригинальность идеалиста, мечтающего опередить свой век, нужно, чтобы была возможна оригинальность преступника, стоящая ниже своего времени.

Этот анализ Дюркгейм резюмирует следующим образом: «Мы приходим к выводу, по-видимому, парадоксальному. Не следует обманывать себя; поместить преступление в число явлений нормальной социологии, значит, не только признать его явлением, хотя и прискорбным, но неизбежным, вытекающим из непоправимой испорченности людей, но и утверждать при этом, что оно есть фактор общественного здоровья, составная часть всякого здорового общества». Преступление, следовательно, необходимо, оно связано с основными условиями всякой социальной жизни и уже потому полезно, т. к. условия, в тесной связи с которыми оно находится, в свою очередь необходимы для нормальной эволюции этики и права.

«Конечно, может случиться, что преступность примет ненормальную форму; это имеет место, когда, например, она достигает чрезмерного роста. Действительно, не подлежит сомнению, что этот излишек носит патологический характер. Существование преступности нормально лишь тогда, когда она достигает, а не превосходит определенного для каждого социального типа уровня». (Данный уровень он предлагает определять на основе того же сформулированного им правила выявления нормы: если определенный коэффициент преступности имеет место в большинстве стран, значит, он нормальный).

Для выяснения причин преступности необходимо исследовать не состояния отдельных людей, а условия, в которых находится «социальное тело в его целом». Причина этого заключается в том, что группа думает, чувствует, действует совсем иначе, чем это сделали бы ее члены, если бы они были разъединены. Если за отправную точку исследования взять отдельную личность, то будет велика вероятность неверных выводов. «Ритм коллективной жизни обнимает собой разнообразные ритмы всех элементарных жизней, которые дают ему начало». Французский ученый значительно углубил разработанные его предшественниками подходы к изучению общественного сознания: «Совокупность верований и чувств, общих в среднем членам одного и того же общества, образует определенную систему, имеющую свою собственную жизнь; ее можно назвать коллективным, или общим, сознанием… оно по определению рассеяно во всем обществе; но тем не менее оно имеет специфические черты, делающие из него отдельную реальность».



Сущность концепции аномии

В период общественной стабильности (по терминологии автора «в нормальное время») существующий общественный порядок в большей мере основывается на:

— устоявшейся иерархии социальных ценностей, понятии о добре и зле, справедливости и несправедливости, о том, что можно делать и чего делать нельзя;

— оценке людьми существующего порядка в обществе как справедливого и вырабатываемом на этой базе общественном мнении;

— религиозных стереотипах сознания и поведения;

— семейных связях;

— социальных традициях и привычках, системе авторитетов.

Последним Дюркгейм придавал особое значение, считая, что авторитет коллектива в значительной мере зависит от авторитета традиций. Живым выражением традиций он считал стариков. Уважение к старикам — показатель уважения к традициям, а соответственно и индикатор прочности общественных устоев. Отсутствие такого уважения — признак аномии.

В период стабильности закон является для человека не в виде грубого давления материальной среды, а в образе высшего, и признаваемого им за высшее, коллективного сознания. Все эти интегрирующие факторы формируют внутреннюю целостность общества, его единство, сглаживают противоречия между его членами. Степень сплоченности общества определяется этими факторами, а уровень солидарности в свою очередь определяет характер многих социальных процессов, в том числе и преступности.

Дюркгейм выделяет два вида солидарности: низший тип — механическая солидарность, высший — органическая. Первый основывается на подавлении человеческой природы, второй — на гармонии индивидуального и общественного сознания. Первый предполагает практическое устранение личности (человек сливается с обществом и теряет индивидуальность), второй возможен только, если всякий имеет собственную сферу действия, т. е. личность.

Именно в отсутствии солидарности (дезорганизации) Дюркгейм усматривает источник абсолютного большинства негативных общественных проявлений. В этой связи особое внимание он уделяет анализу социальной дезорганизации (или аномии) как фактору, генерирующему различные негативные социальные явления, в том числе и преступность. «В момент общественной дезорганизации, будет ли она происходить в силу болезненного кризиса или, наоборот, в период бескомпромиссных, но слишком внезапных социальных преобразований, — общество оказывается временно неспособным проявлять нужное воздействие на человека... Прежняя иерархия нарушена, а новая не может сразу установиться. Для того, чтобы люди и вещи заняли в общественном сознании подобающее им место, нужен большой промежуток времени. Пока социальные силы, предоставленные сами себе, не придут в состояние равновесия, относительная ценность их не поддается учету и, следовательно, на некоторое время всякая регламентация оказывается несостоятельной. Никто не знает точно, что возможно и что не возможно, что справедливо и что не справедливо; нельзя указать границы между законными и чрезмерными требованиями и надеждами, а потому все считают себя вправе претендовать на все... Те принципы, на основании которых члены общества распределяются между различными функциями, оказываются поколебленными... Общественное мнение не в силах своим авторитетом сдержать индивидуальных аппетитов; эти последние не знают более такой границы, перед которой они вынуждены были бы остановиться...».

Вот еще один из немаловажных штрихов аномии: «Наши верования были нарушены; традиции потеряли свою власть; индивидуальное суждение эмансипировалось от коллектива».

Одной из главных причин преступности Дюркгейм считал патологию потребительства: безграничные желания ненасытны по своему существу, а ненасытность небезосновательно считается признаком болезненного состояния. Общество может и должно с помощью различных механизмов ограничить желания его членов. Если этого сделать не удается, обществу грозит хаос, дезорганизации, аномия. Дюркгейм отрицательно относился к утопической идее всеобщего равенства. Все попытки его установления он относил к насильственно устанавливаемой механической солидарности — низшему уровню общественной организации (но даже и на этом уровне равенство не является полным).

Главным компонентом такой справедливости Дюркгейм видел равенство стартовых условий: когда все равны на старте, то результат зависит от индивидуальных способностей и усилий каждого. Создается гармония между способностями каждого индивида и его положением. Лишь при соблюдении этих условий неравенство не будет озлоблять людей и станет восприниматься как справедливое.

Эти данные заставляли серьезно задуматься, есть ли смысл искать какой-то особый ген преступности. Может быть, склонность к преступлению — нормальное свойство человеческого индивида? Эту гипотезу попытались доказать криминологи фрейдистской школы.

Теория аномии Р. Мертона

Роберт Мертон опубликовал статью «Социальная структура и аномия». В указанной статье Р. Мертон использовал дюркгеймовскую концепцию аномии применительно к проблемам криминологии. Одна из главных идей Р. Мертона заключалась в том, что основной причиной преступности является противоречие между ценностями, на достижение которых нацеливает общество, и возможностями их достижения по установленным обществом правилам. Это противоречие приводит к тому, что человек, не сумевший получить эти ценности по всем правилам, начинает отрицать правила и стремится получить их любой ценой. Статья Р. Мертона дала мощный импульс использованию феномена аномии при объяснении причин преступности.

Гипотеза состоит в том, что отклоняющееся поведение можно социологически рассматривать как симптом расхождения между культурно предписанными устремлениями и социальными средствами осуществления этих устремлений. Нет ни одного общества, где не было бы норм, регулирующих поведение. Однако общества отличаются друг от друга тем, насколько эффективно социальные нормы интегрированы с целями, занимающими высокое положение в иерархии социально-популярных целей. Иногда общество может интенсивно подталкивать индивидов к ориентации на популярные цели, но при гораздо меньшей популяризации предписанных способов достижения этих целей. При таком различии в акцентировании целей и средств их достижения последние (средства) могут быть настолько ослаблены превознесением целей, что поведение многих индивидов будет полностью ограничиваться соображениями технической целесообразности – как в кратчайшие сроки при минимуме затрат достичь искомую цель. В этом контексте единственно важным становится вопрос: какая из доступных процедур наиболее эффективна в деле заполучения культурно одобренной ценности.

Конформность – принятие целей и методов.

Ритуализм – соблюдение процедурных норм.

Инновация – введение новых методов при признании одобряемых целей.

Ретритизм – уход, отбрасывание противоречий, отрицание и целей и средств их достижения.

Мятеж – введение новых способов, отбрасывание старых; попытка установить и свои цели и свои средства обществу


Формы приспособления

Культурные цели

Институционализированные средства

I. Конформность

+

+

II. Инновация

+



III. Ритуализм



+

IV. Бегство





V. Мятеж

±

±

Инновация – сильное культурное акцентирование цели успеха открывает дорогу этой форме приспособления, состоящей в использовании институционально запрещенных, но часто эффективных средств достижения богатства и власти. Эта реакция возникает, когда индивид усвоил престижные цели, не воспринял при этом в равной степени одобряемые нормы, регулирующие пути и средства ее достижения. Яркий пример преступления в сфере экономики. Вся история крупных американских состояний пропитана тяготением к институционально сомнительным инновациям, свидетельством чему служит восхищение «баронами-разбойниками» XIX века.



Ритуалистический тип приспособления предполагает отвержение или понижение завышенных культурных целей великого денежного успеха и быстрой социальной мобильности до той точки, когда эти устремления могут быть удовлетворены. Но хотя индивид отвергает культурное обязательство пы­таться «обогнать весь мир», хотя он ужимает горизонты своих устрем­лений, он продолжает при этом едва ли не с маниакальной навязчи­востью соблюдать институциональные нормы.

Если первый тип приспособления (конформность) проявляется чаще всего, то четвертый тип приспособления (отвержение культур­ных целей и институциональных средств) встречается, вероятно, наи­более редко. Люди, которые приспособились (или неадекватно при­способились) таким способом, строго говоря, находятся в обществе, но при этом ему не принадлежат. В социологическом смысле они поистине являются в нем чужими. Поскольку они не разделяют общую структуру ценностей, их можно отнести к числу членов общества (в отличие от населения) чисто фиктивно. Под эту категорию подпадают некоторые виды приспособитель­ной активности психотиков, аутистов, бездомных, лиц без определенного рода занятий, праздношатающихся, бродяг, хроничес­ких алкоголиков и наркоманов.



Теория стигмы

1938 г. был поистине урожайным для криминологии. Он ознаменовался появлением интересной работы ученого из Колумбийского университета Френка Танненбаума «Преступность и общество». Ф. Танненбаум попытался применить к решению криминологических проблем социологическую теорию интеракционизма чикагского профессора Д. Г. Мида.

Джордж Герберт Мид рассматривал общественную жизнь как серию социальных ситуаций и типичных реакций людей на поведение окружающих (интеракций). По Д. Миду каждому индивиду общество определяет какую-то роль, в которую тот «вкладывает себя, как актер», его поведение определяется социальными ожиданиями и стереотипами. Справедливости ради следует заметить, что основная парадигма интеракционистов еще в прошлом веке была сформулирована русским писателем: «Все читали на моем лице признаки дурных свойств, которых не было; но их предполагали — и они родились».

Применив эти положения к проблемам объяснения преступного поведения, Ф. Танненбаум достаточно убедительно доказал, что неправильное реагирование общества на преступления является одним из наиболее значимых криминогенных факторов. Он развил мысль М. Ю. Лермонтова и доказал, что если подростка все оценивают негативно, то он утрачивает многое из того положительного, что есть у каждого человека. Отрицательные оценки имеют две стороны: они удерживают от антиобщественных поступков, но при неумелом их применении (Ф. Танненбаум называет этот процесс чрезмерной драматизацией зла) они могут инициировать криминализацию личности.

Наклеивание негативных ярлыков нередко приводит к тому, что этот ярлык становится компасом в жизни молодого человека. «Многие общественно опасные деяния совершаются подростками как шалость, а воспринимаются окружающими как проявление злой воли и оцениваются как преступления».

Надо заметить, что в конце 30-х гг. многими социологами со всей остротой был поставлен вопрос о том, справедливо ли рассматривать в качестве общественно опасных только те деяния, за которые закон предусматривает уголовное наказание. Теоретически схема уголовного законотворчества такова: то или иное поведение расценивается как общественно опасное — принимается закон, запрещающий его под угрозой уголовного наказания. Реально же далеко не все, что запрещается законом под страхом уголовного наказания, представляет опасность для общества. Нередко уголовно-правовые запреты защищают интересы весьма незначительной части общества, и их соблюдение приносит всему обществу не пользу, а вред. Социологи вслед за Р. Гарофало пытались найти неправовые определения преступления и преступности. Справедливость и эффективность уголовной репрессии ставились под сомнение. Разработанная Ф. Танненбаумом концепция "недопустимости драматизации зла" в значительной мере впитала эти идеи. Она легла в основу интеракционистского подхода к изучению преступности, который впоследствии трансформировался в теорию стигмы.



Стигма в переводе с латинского означает клеймо. Из истории мы знаем, что клеймение преступников делало их изгоями, и такая мера борьбы с преступностью нередко инициировала новые самые тяжкие преступления как ответную реакцию на социальное отторжение. Этот факт был общепризнанным, и его брали за аксиому авторы данной теории.

Эта теория достаточно полно раскрывала глубинные механизмы криминального рецидива, с ее помощью удалось интерпретировать многие эмпирические данные. Например, еще в 1934 г. супруги Глюк установили, что факт привода подростка в полицию оказывает гораздо большее влияние на выбор преступной карьеры, чем осуждение: среди имевших приводы уровень рецидива был выше, чем среди судимых.

Значительный вклад в развитие теории стигматизации внесли американские криминологи Эдвард Лемерт и Говард Беккер. Э. Лемерт в 1951 г. опубликовал книгу "Социальная патология", в которой он рассмотрел этапы криминализации личности. По Э. Лемерту эти этапы таковы:

— нарушение человеком правил поведения;

— интеракция окружающих людей в форме отрицательной оценки;

— вторичное правонарушение, вызванное чувством обиды и враждебным отношением к окружению;

— осуждение, влекущее стигматизацию;

— укрепление лица на преступном пути, восприятие роли преступника.

Ряд криминологов установили негативную роль средств массовой информации при освещении преступлений и формировании общественного стереотипа преступника как жестокого, кровожадного, одним словом, жуткого типа (стереотипа далеко неадекватного).

Характеризуя данное направление криминологической науки, немецкий ученый Ганс Йоахим Шнайдер отмечал: «Интеракционистские анализы направлены на то, чтобы исследовать по возможности всех людей и все институты, участвующие в процессах криминализации и декриминализации, то есть преступников, жертв преступлений, инстанции формального и неформального контроля, и таким образом получить представление обо всем процессе возникновения и предотвращения преступности».

Таким образом, основные положения теории стигматизации сводятся к следующему:

— не существует абсолютных признаков преступления, определение того или иного деяния в качестве преступного зависит исключительно от реакции людей;

— преступники практически ничем не отличаются от непреступников. Различия между осужденными и неосужденными (выявленными и невыявленными) преступниками более существенны;

— воздействие судебной системы и карательного аппарата на преступность носит скорее негативный, нежели позитивный характер, оно причиняет обществу больше вреда, чем пользы;

— не следует "драматизировать зло", важна не кара, а меры, которые могли бы удержать человека от преступления, предотвратить раскол общества на два враждующих лагеря: преступников и непреступников.

Теория стигмы пользуется популярностью среди зарубежных криминологов, ее влияние на практику весьма существенно. Эта теория позволяет радикально изменить угол зрения на феномен преступности и меры воздействия на нее. Во многом общество оказалось не готово к ее реализации на практике, в этом смысле ее можно считать теорией, устремленной в будущее.



Теория дифференциальной ассоциации

Профессор Иллинойского университета Эдвин Сатерленд (1883—1950) внес свою лепту в развитие теории стигмы, однако наиболее значительным вкладом этого ученого в науку является создание оригинальной криминологической концепции. Его концепция, получившая название теории дифференциальной ассоциации, во многом основывалась на идеях Г. Тарда о подражании как основе человеческого общения.

Э. Сатерленд объяснял преступность исключительно на основе факторов социальной жизни. При объяснении причин преступности он не использовал никаких гипотез о биологических задатках преступного поведения. Уже в своем учебнике по криминологии, изданном в 1924 г., (это было одно из первых учебных криминологических изданий в США) он заложил основы социологического понимания преступности.

В 1939 г. в объемной монографии «Принципы криминологии» Сатерленд сформулировал свою идею в виде развернутой концепции, включающей несколько пунктов.

Суть теории Э. Сатерленда заключалась в следующем:

— преступное поведение ничем принципиально не отличается от других форм человеческой деятельности, человек становится преступником лишь в силу своей способности к обучению;

— преступное обучение включает восприятие криминогенных взглядов, привычек и умений. Именно эти отрицательные качества личности, которые формируются в результате негативных социальных влияний (подражания плохому примеру), и только они лежат в основе преступного поведения;

— человек обучается преступному поведению не потому, что имеет к этому особые преступные задатки, а потому, что криминальные образцы чаще попадаются ему на глаза, и у него устанавливается более тесная связь с такими людьми, у которых он может перенять криминогенные взгляды и умения. Если бы тот же самый подросток с детства был включен в другой круг общения, он вырос бы совсем другим человеком.

Дифференцированные, различные социальные связи определяют направление воспитания ребенка: если он вращается в респектабельном обществе, то усваивает стандарты правопослушного поведения. Если же он поддерживает связь с преступными элементами, то и усваивает соответствующие стандарты мышления и поступков.

Э. Сатерленд ввел два психологических элемента в свою теорию. Первый заключался в том, что преступные взгляды, ориентации и умения усваиваются в группе при личном неформальном общении. Формальный подход воспитателей в школе, а также родителей, не имеющих психологического контакта с детьми, часто бьет мимо цели, и воспитательные усилия этих лиц нередко имеют нулевой эффект. Подлинным воспитателем такого подростка оказываются участники неформального общения в группе правонарушителей. В большинстве случаев правонарушители и не думают никого воспитывать, однако их авторитет оказывается решающим фактором подражания.

Сущность второго элемента заключается в теоретическом положении очень похожем на постулат И. Бентама: лицо становится преступником в результате преобладания у него взглядов, благоприятствующих нарушению закона, над взглядами, не благоприятствующими этому.

По оценке В. Фокса, к 1970 г. в специальных и научных журналах было опубликовано около 70 статей, посвященных теории дифференцированной связи. Многие ученые утверждают, что дифференцированная связь остается главной социологической идеей в криминологии.

Бихевиористы Р. Бюргесс и Р. Акерс дополнили теорию Э. Сатерленда концепцией оперантного поведения. На основании объяснения поведения по схеме "стимул — реакция" эти ученые модифицировали основные положения Э. Сатерленда следующим образом: преступному поведению обучаются в результате того, что эти формы поведения приводят подростка и тех, у кого он учится, к полезным и приятным для них результатам. Научение преступному поведению происходит тогда, когда оно подкрепляется более сильно, чем непреступное.

Концепция Э. Сатерленда практическими работниками нередко интерпретировалась как теория дурной компании. И несмотря на то, что Д. Кресси возражал против этой обедняющей ее трактовки, в таком виде она сыграла весьма положительную роль в усовершенствовании досуга подростков. Опираясь на эту теорию многие энтузиасты стали сближаться с подростками, входить в их группы, чтобы разрушить дурные компании изнутри или придать им положительную направленность. К такой деятельности привлекали лиц из числа бывших преступников, порвавших со своим криминальным прошлым. Эта практика приобрела относительную распространенность, энтузиасты-одиночки нашли поддержку у многих благотворительных организаций и фондов, в США были созданы даже соответствующие программы борьбы с подростковой преступностью. Они получили информационную поддержку в печати, кино, на телевидении (экраны многих стран обошел сериал "Неоновый всадник", где пропагандировалась сатерлендовская методика коррекции преступного поведения путем изменения связей подростков).



Научное значение теории Э. Сатерленда заключалось в том, что он попытался объяснить преступное поведение на основе анализа взглядов, жизненных ориентации, оценок, умений и привычек людей. Такой подход дал мощный импульс криминологическим исследованиям в этом направлении, и появилась целая серия теорий (теории контроля, устойчивости, социальных связей, дрейфа, референтной группы, несовпадающих предложений), ставящих в основу объяснения причин преступности и разработки мер профилактики феномен обучения. Детально анализировался процесс обучения преступниками-профессионалами своих помощников из числа молодых правонарушителей. Некоторые ученые стали рассматривать тюрьму как школу преступности. Были выработаны определенные рекомендации по делению заключенных на группы и их раздельному содержанию, чтобы воспрепятствовать обмену криминогенным опытом.

Ненаучные подходы к изучению преступности: журнальные статьи, документалистика, мифология, искусство (литература)
Каталог: bitstream -> 123456789
123456789 -> Та медичному дискурсах
123456789 -> Московский государственный
123456789 -> Проблемы взаимодействия человека и информационной среды
123456789 -> Некоторые аспекты проблемы идентичности в условиях современного коммуникативного пространства
123456789 -> Севастопольский национальный
123456789 -> Программа и материалы методического семинара преподавателей хгу «нуа» 30 января 2009 г. Харьков Издательство нуа 2009
123456789 -> Міністерство освіти І науки України І88К 0453-8048 вісник
123456789 -> Кожина Г. М. Психіатрія дитячого та підліткового віку/ Г. М. Кожина, В. Д. Мішиєв, Е. А. Михайлова, Чуприков А. П., Коростій В.І., Самардакова Г. О., Гайчук Л. М., Гуменюк Л. М. Підручник
123456789 -> Медицинская психология рабочая тетрадь для самостоятельной работы студентов медицинского факультета
123456789 -> Ноосфера і цивілізація


Поделитесь с Вашими друзьями:


База данных защищена авторским правом ©dogmon.org 2019
обратиться к администрации

    Главная страница