Лекция №11. К. Роджерс и терапия, центрированная на клиенте. План. Терапия К. Роджерса, центрированная на клиенте



страница1/4
Дата24.02.2019
Размер25.5 Kb.
ТипЛекция
  1   2   3   4

Лекция №11. К. Роджерс и терапия, центрированная на клиенте.

План.

1. Терапия К. Роджерса, центрированная на клиенте.



2.Основные условия, при которых возможна психотерапия или консультирование.

3. Необходимые условия для совместной прямой терапии ребен­ка и родителей.
1. Терапия К. Роджерса, центрированная на клиенте.

Независимо от типа консультирования и ситуации, в которой консультант осуществляет свою работу, большинство са­мых важных решений, могущих повлечь за собой либо успех, либо неудачу в психокоррекции индивида, принимаются уже на первом сеансе. Слишком часто эти решения принимаются консультантом неосознанно или с опорой на «клиническое чутье», а не на более прочном основании.

Целью этой темы является ана­лиз проблем, встающих перед консультантом при первой встрече с клиентом, а именно: проблемы определения того, какой те­рапевтический подход может быть использован в том или ином случае, какие элементы ситуации составят фокус терапии, а также четкая формулировка этих вопросов для того, чтобы выбранный метод можно было применить, исходя из наблюдае­мой реальности, а не на ощупь или интуитивно (появление клиента).

Очень много внимания уделяется ог­ромному разнообразию проблем, симптомов и предпосылок, которые специалист или консультант обнаруживает в поведе­нии клиентов. И слишком мало времени отводится многообра­зию установок индивида в отношении предполагаемой помощи и влиянию этих установок на весь терапевтический процесс.

Некоторые нюансы установок в отношении тера­певтической и консультативной помощи. Консультант может ассоциироваться со всем, против чего восстает индивид, а мо­жет восприниматься как человек, способный ответить на все вопросы и решить все проблемы. Индивид желает пройти коррекцию и считает это достаточно простым делом, или он ведет себя подобно человеку, который позже признается, что, уже приняв решение обратиться за помощью, ходил взад и вперед перед дверью кабинета, прежде чем набрался наконец мужест­ва войти. Когда мы осознаем, что все многообразие установок клиентов в отношении помощи консультанта прямо пропорцио­нально количеству существующих проблем, а также самому многообразию людских типов, то мы начинаем понимать ис­тинную сложность ситуации.

Индивид с глубоко скрытыми эмоциональными конфликтами, ожесточенный правонаруши­тель, подросток, вызывающий раздражение родителей, сту­дент, мучающийся от неправильного профессионального выбора, работник, не любящий свою работу, — все это состав­ляющие общей картины, которую мы должны принимать во внимание. Мы должны также знать различия в способностях и свойствах людей, их устойчивость и неустойчивость, умствен­ные дефекты, степень развития интеллекта.

Имея в виду все эти основные переменные, а также уникальные индивидуаль­ные ситуации, не поддающиеся классификации, мы можем задаться вопросом: можно ли выделить те принципы, зная кото­рые консультант мог бы осуществлять свои выводы по кон­кретному случаю с большей ясностью? Какой тип психокоррекции рекомендуется? В идеальном случае консультант предпочел бы отложить решение вопроса о том, какой терапевтический подход использовать до того времени, пока он внимательно ознакомится с клиентом и его проблема­ми. В реальности это невозможно.

Зачастую диагностирование на первой стадии преграждает путь успешному консультированию. Поэтому необходимо тщательно продумать психокоррекцию точ­но с того момента, когда клиент появляется в кабинете, или даже до его прихода, если имеется предварительная информа­ция в виде истории проблемы или отчета из школы. Консультант должен постоянно задавать себе разного рода вопросы, ответы на которые и послужат решающим фактором для выбора того или иного метода психокоррекции.

Рассмотрим некоторые из этих вопросов с тем, чтобы проанализировать их значение в процес­се терапии. Находится ли клиент в состоянии стресса? Одно из первых выводов, которое грамотный специалист должен сделать сразу, — до какой степени клиент погружен в состояние на­пряжения или стресса. Консультант может помочь только тогда, когда имеет место состояние определенного психологи­ческого дистресса, возникающего из состояния некоего дисбаланса. Такие стрессы изначально и практически всецело могут иметь психический характер, и в их основании может лежать конфликт потребностей.

Социально неприспособленный студент хочет стать более приспособленным и в то же время стремится защитить себя от чувства униженности и неполноценности, которые переживает в случае, когда пытается вступить в те или иные социальные отношения. Другого индивида могут разрывать на части сильные сексуальные желания, с одной стороны, и чувство вины — с другой. Чаще всего стресс вы­зван, по крайней мере отчасти, требованиями окружающей среды, вступающими в конфликт с потребностями индивида.

Брак, например, накладывает на молодого человека новое обя­зательство — зрелую адаптацию, и это обязательство может переживаться как противоречащее его собственному желанию быть зависимым или его потребности видеть в сексе табу, или его потребности доминировать и подчинять. В других случаях требования внешней среды могут исходить от социальной группы.

Хулиган из окрестной шайки может либо вообще не чувствовать никакого внутреннего конфликта по поводу своей деятельности, либо переживать его в незначительной степени, но стресс или напряжение появляются у него тогда, когда предъявляемые компанией стандарты вступают в противоречие с его собственными.

Студент может вообще не переживать по поводу своей низкой успеваемости до тех пор, пока наказа­ние со стороны руководства или преподавателей колледжа не вызовет в нем психологического стресса.

Мы слишком дол­го, в основном, благодаря классической фрейдистской тра­диции — воспринимали конфликт как внутренний, психичес­кий феномен, не учитывая того, что в любом конфликте содер­жится весомая культуральная составляющая и что во многих случаях конфликт порождается определенным новым требованием культуры, которое вступает в противоречие с потребнос­тью индивида.

Психокоррекционной средой может успешно использоваться даже при отсутствии такого напряжения. Например, шайку хулиганов можно — за счет обеспечения лучшего лидерства и хороших рекреационных условий — постепенно переориентировать с противозаконной деятельности на нормальную социальную активность, сделать это корректно, без острых конфликтов между их собственными нормами и нормами сообщества. Это справедливо и в отношении консультирования и пси­хотерапии. Они могут быть эффективны лишь в том случае, когда существует конфликт потребностей и требований, который порождает напряжение и нуждается в разрешении.

По сути, наиболее точно это можно выразить следующим образом: прежде чем будет достигнут терапевтический эффект, напря­жение, вызванное конфликтом, должно быть болезненнее для индивида, нежели стресс от попытки разрешить этот конфликт. Хочет ли клиент принять помощь? Еще один вопрос, кото­рый должен беспокоить консультанта, звучит следующим об­разом: «Хочет ли индивид получить помощь?» Вероятность ус­пеха консультирования, при прочих равных условиях, значи­тельно повышается, если клиент желает, чтобы ему помогли, и сознательно признает этот факт. Когда потребность в помощи достаточно сильна, клиент способен быстро вникать в значи­мый материал, и если консультант умеет внимательно слушать и не прерывает потока выражаемых клиентом чувств, то про­гресс в лечении может быть достигнут очень быстро. Чтобы не­которым образом конкретизировать этот тезис, приведем при­мер, где налицо сильное желание клиента получить поддержку при полном осознании этого стремления самим индивидом.

Допуская то, что клиент переживает некоторый конфликт или стресс, мы, вероятно, должны оговорить еще два фактора, способствующих более конструктивному использованию кон­сультативной ситуации. Во-первых, должна быть физическая возможность осуществления беседы. Подобное утверждение может показаться излишним, хотя на самом деле оно заслужи­вает некоторого размышления. Часто в ситуациях, когда кли­ента заставляют пройти консультирование (не сам консуль­тант, разумеется), именно факт нахождения в этой ситуации служит отправной точкой терапевтического процесса. Так, часто ребенок, помещенный в лечебное учреждение или ин­тернат, может успешно пройти терапию и достичь осмысления самого себя и своей проблемы, что не могло бы осуществиться, если бы ребенок находился в состоянии свободного выбора, касающегося того, нужны ли ему действительно подобные се­ансы. (Консультирование в подобных ситуациях порождает множество вопросов, которые будут обсуждаться в следующей главе, в частности, опасность спутать роли авторитета и кон­сультанта.)

Но одной физической возможности осуществления кон­сультирования недостаточно. Клиент должен быть способен выражать тем или иным образом свои противоречивые стрем­ления, породившие проблему. Он может делать это посредст­вом игры или иного типа символизации, но психотерапия бес­сильна против порождающих проблему сил, не вовлеченных, в том или ином виде, в терапевтическое взаимодействие. Сможет или нет индивид выразить свои чувства — это вопрос спо­собности консультанта создать благоприятную терапевтичес­кую атмосферу, равно как и способностей самого клиента. Но при решении вопроса целесообразности консультирования в каждом конкретном случае этот фактор необходимо принимать во внимание. Находится ли индивид под контролем семьи? Еще один мо­мент, на который консультанту следует обратить внимание при планировании терапевтической работы, особенно с ребенком или подростком, — это природа взаимоотношений клиента с семьей. Если ребенок эмоционально зависим от родителей, подчинен родительскому контролю и живет дома, терапия, на­правленная исключительно на ребенка, очень часто не прино­сит желаемого результата и может даже создать дополнитель­ные трудности.

Мы должны вновь напомнить, что одно из предположений относительно исхода терапевтического кон­сультирования заключается в том, что индивид должен обла­дать способностью и возможностью предпринять некоторые шаги в направлении изменения своей ситуации, достигнув того или иного уровня инсайта. Подобное допущение не часто оправдано при работе с детьми. Эффективная психотерапия с ребенком обычно включает и работу с родителями, дабы взрос­лый и ребенок могли совместно осуществить те изменения, ко­торые приведут к повышению уровня их приспособления. В противном случае терапия с ребенком может привести к утверждению его основной оппозиции по отношению к родите­лям и обострить проблему. Работа только с ребенком связана с риском того, что взрослый начнет ревновать ребенка к кон­сультанту, что приводит к антагонизму, когда родитель обнару­живает, что терапевт установил близкие отношения с ребенком. Это случается даже тогда, когда разумом взрослый желает, чтобы его ребенок получил терапевтическую помощь.

Совсем другая картина возникает в том случае, когда зави­симый индивид оказывается вне сферы родительской заботы и контроля. Каждый консультант колледжа сталкивается со сту­дентами, зависимыми до такой же степени, что и обычный де­сятилетний ребенок. Это люди, которые никогда сами не вы­бирают себе одежду, никогда не чувствуют ответственность за свои действия и полностью полагаются на своих родителей. Такие студенты, покинув дом и попав в колледж, определенно открыты консультативной помощи. Конфликт между их жела­нием быть зависимыми и общественной нормой независимого существования, которую накладывает на них колледж, создает напряжение, которое необходимо снять.

Таким образом, мы можем сказать, что эффективность консультативной процедуры с детьми обычно требует, чтобы ребенок или подросток был эмоционально или территориаль­но свободен от семейного контроля. Единственным исключе­нием здесь являются те случаи — они встречаются реже, чем можно было ожидать, — когда проблема ребенка никак не свя­зана с детско-родительскими отношениями. Так, мы можем оказывать терапевтическую и репетиторскую помощь детям, чья главная проблема — трудности в чтении. Возможно, то же самое верно и в отношении подростка, стоящего перед про­фессиональным выбором. Но опять же в том случае, если он в значительной степени эмоционально зависим от семьи, кон­сультирование скорее всего окажется безрезультатным.

Подходит ли клиент по возрасту, интеллекту и устойчивости? Хотя наши данные весьма ограничены, есть основание предположить, что консультирование более подходящая и эффективная процедура для людей определенной возрастной категории и определенного уровня развития умственных способностей. Мы приводили подтверждающие это положение данные, когда демонстрировали, что на практике при клиническом отборе пациентов для лечения посредством бесед суще­ствует тенденция к отбору людей с нормальными, по существу, умственными способностями. Видимо, в редких случаях индивиду с низким или пограничным уровнем назначают психотерапию. Обозначив различные моменты и вопросы, которые кон­сультант должен иметь в виду во время первых контактов с клиентами, мы можем попытаться более четко определить их, сформулировав в виде критериев.

В трех последующих темах мы постарались установить эти критерии. Они определяют, насколько предпочтительно прямое консультирование или психотерапия в том или ином случае. Следует подчеркнуть, что одним из оснований для их более четкой и подробной формулировки послужило стремление определить способ их модифи­кации и верификации посредством эксперимента.



Поделитесь с Вашими друзьями:
  1   2   3   4


База данных защищена авторским правом ©dogmon.org 2019
обратиться к администрации

    Главная страница