Міністерство освіти і науки України Державний заклад „Луганський національний університет імені Тараса Шевченка”



страница14/19
Дата11.05.2016
Размер4.09 Mb.
1   ...   11   12   13   14   15   16   17   18   19

Литература

  1. Алтухов В.Л. Многомерный мир третьего тысячелетия // МЭМО. – 2000. – № 7;Он же. Логика человеко- и мироустроения. – М., 2003; Пак Г.С. Многомерное время истории как человеческой деятельности. – Н. Новгород, 1998; Келле В.Ж. Проблема многомерности истории // Проблемы исторического познания. М., 2002; Коротаев А.В. Социальная эволюция: факты, закономерности, тенденции. – М., 2003.

  2. Сорокин П. Человек. Цивилизация. Общество. – М., 1992. – С. 297-299; Сорокин П., Мертон Р. Социальное время: опыт методология человеческого и функционального анализа // Социс. – 2004. – № 6; Зиммель Г. Социальная дифференциация. Социологические и психологические исследования // Зиммель Г. Избранное. – М., 1996. – Т. 2. – С. 335, 350-370, 410-414.

  3. См. напр.: Лой А.Н. Социально-историческое содержание категории «время» и «пространство». – К., 1984; Артемов В.А. Социальное время. – Новосибирск, 1987; Барг М. А. «Историческое время»: методологический аспект // ННИ. – 1990. – № 3; Черников В.Г. Общественное пространство. – Воронеж, 1984; Трубников Н.Н. Время человеческого бытия. – М., 1987.

  4. Попов В.Б. О природе социально-исторических трансформаций: движение в континууме глобальности// Практична філософія. – 2007. - № 4. – С. 102-104.

  5. Чешков М.А. Двойная спираль глобализации. – М., 2007. – С. 41-42.

  6. Ахизер А.С. Россия: критика исторического опыта. – М., 1991. – Ч. І. – С. 312-317.

  7. Чешков М.А. Глобальный контекст постсоветской России. Очерки теории и методологии мироцелостности. – М., 1999. – С. 163-170.

  8. Чешков М.А. Двойная спираль … С. 48-57.

  9. Чешков М.А. Осмысливая развивающийся мир // МЭМО. – 2000. – № 4. – С. 8-9; Он же Возрождение Востока и развивающиеся страны в мировом контексте// МЭМО. – 2007. - № 11. – С. 77-78.

  10. Чешков М.А. Двойная спираль … С. 48.

  11. Чешков М.А. Двойная спираль … С. 48-50.

  12. Чешков М.А. Осмысливая развивающийся … С. 8.

  13. Крымский С.Б. Метаисторические ракурсы философии истории //ВФ. – 2001. -№ 6. – С. 37-38; Алтухов В.Л. О смене порядков в мировом общественном развитии // МЭМО. – 1995. № 4. – С. 19-21; Хренов Н.А. Воля к сакральному. – СПб., 2006. – С. 427-430.

  14. Хренов Н.А. Воля к сакральному… С. 443, 446-449.

  15. Чешков М.А. Двойная спираль … С. 57.

  16. Чешков М.А. Возрождение Востока…



УДК 316.48

Рознатовский И.В.

аспирант кафедры философии и социологии

Луганского национального

университета имени Тараса Шевченко


Теория конфликта как инструмент

изучения терроризма
The given article reviews possibility of application of some aspects of conflict theory for analyzing activity of terrorists’ groups.

Key words: conflict, conflict theory, Second modern, networks of terrorists’ groups.
В данной статье рассматривается возможность применения ряда аспектов конфликтологической теории для изучения деятельности террористических группировок.

Ключевые слова: конфликт, теория конфликта, Второй модерн, сети террористических организаций.
В цій статті розглядається можливість застосування деяких аспектів конфліктологічної теорії для вивчення діяльності терористичних угруповань.

Ключові слова: конфлікт, теорія конфлікту, Другий модерн, мережі терористичних угруповань.
В связи с переходом к обществу Второго модерна огромное значение приобрели сетевые социальные структуры, часть из них является легальными, часть – нелегальными. Среди последних особую тревогу вызывают сети террористических организаций. Даже самым могущественным государствам нелегко эффективно бороться с ними. Часто невозможно перенести прошлый опыт борьбы с террором в современные реалии, так как в прошлом террористические организации, как правило, создавались и функционировали в рамках национальных государств. В связи с вышесказанным большое значение приобретают методологические вопросы анализа террористической деятельности. Целью данной статьи есть рассмотрение методологии конфликтологического анализа террористической деятельности.

Приверженцы теории конфликта полагают, что напряженные ситуации между конкурирующими группами являются основным источником социальных изменений. И действительно, конфликт сопровождает человека всю его жизнь, начиная с момента рождения, когда он, человек, борется с дискомфортом внешнего мира, выйдя из утробы матери. По мнению ряда социологов наиболее точное определение конфликтологического подхода содержится в трудах К. Маркса. Он, Маркс, описывает мир в динамике, мир, который скорее находится в становлении, чем в состоянии бытия или статики. По Марксу, любые изменения представляют собой продукт непрерывного конфликта противоположностей. Любое развитие – социальное, экономическое или человеческое – проходит через стадии разрешения существующих и появления новых противоречий. Результатом столкновения между двумя противоборствующими силами является, как правило, не компромисс (сглаживание противоречий между сторонами), а совершенно новый продукт, рожденный в борьбе. Таким образом, изменяются и индивиды и общество. И это изменение представляет собой динамический процесс комплексных взаимообменов между всеми гранями социальной жизни.

Однако следует заметить, что К.Маркс уделял в основном много внимания классовым противоречиям, а ведь в жизни есть ряд и других не менее важных социорелевантных конфликтов. Речь идет о конфликтах между нациями, этническими группами, религиями и группами различных экономических интересов.

Оригинальную концепцию предложил С. Хантингтон, директор Института стратегических исследований Джона М. Олина в Гарвардском университете, в книге «Столкновение цивилизаций». Он считает, что в мире будущего основным источником конфликтов будет уже не идеология и не экономика, а культурные различия между нациями, принадлежащими к различным цивилизационным ветвям. Конфликт между цивилизациями будет завершающей фазой эволюции глобальных конфликтов человечества.

Льюис Козер, выдающийся американский конфлитолог, писал “…конфликт служит главной объясняющей категорией при анализе социальных изменений и “прогресса”…” [1, 35] Л. Козер говорит и о том, что социальный конфликт отнюдь не рассматривается как явление негативное, но определенно является носителем и позитивной, созидательной функции. Подобной точки зрения придерживаются многие социологи и философы, в частности российский социолог Здравомыслов А.Г. пишет в своей книге «Социология конфликта» следующее “Социология конфликта исходит из того, что конфликт есть нормальное явление общественной жизни; выявление и развитие конфликта в целом _ полезное и нужное дело.” [2, 9]

Говоря о конфликте, следует заметить, что он немыслим без врага. То есть, необходим объект, на который следует направлять свои действия. По мнению Г.И. Козырева „враг” - это актор (явление), представляющий собой реальную или мнимую угрозу самому существованию индивида, группы, социума, носитель “антигуманных” свойств и качеств”. [3, 32]. На наш взгляд в большинстве случаев причиной возникновения агрессии со стороны террористических группировок является фрустрация разной природы, когда представители определенной группы не довольны своим положением в обществе, своим социальным статусом и т.д., по их мнению они заслуживают на лучшую участь, однако добиться улучшения своего положения не имеют иной возможности кроме применения насилия, что часто приводит к возникновению так называемого круга насилия, это когда насилие передается от поколения к поколению (Козырев стр.32) Круг насилия в действии мы можем проследить в функционировании таких террористических группировок как Хамаз, ИРА, ЭТА, Тигры освобождения Тамил Илама, и др.

В продолжение вышесказанному обратимся к некоторым характерным функциям конфликта.

Группосозидающие функции конфликта. Здесь Л. Козер опирается на работы Георга Зиммеля, который утверждает, что “…во-первых,…, конфликт задает границы между группами внутри социальной системы благодаря усилению самосознания групп и их представлении о собственной отдельности и специфичности. Таким образом, происходит самоидентификация групп внутри системы. Во-вторых,…, взаимное “отталкивание” помогает сохранить целостность социальной системы, устанавливая равновесие между ее различными группами…”[1, 53] Террористические группировки по своей численности невелики, если сравнить их, скажем с населением государства. Но при всем при этом, даже для малочисленной группы, особенно военизированной (а, как правило, террористы, имея дело с физическим насилием, как неотъемлемым компонентом своей деятельности, имеют дело и с оружием) необходим строгий порядок и четкость в действиях. Именно здесь и имеет смысл приведенное выше высказывание. Чем глубже самоидентификация группы, тем крепче и сплоченнее ее ряды вокруг идеи и идеолога, в лице руководителя, или группы руководителей. Примером таких групп может послужить Украинская Повстанческая Армия, движение Хамаз в Палестине, ИРА в Северной Ирландии и т. д. Итак, образ врага выступает идеей организующей и сплачивающей социальные группы. Здесь будет уместно процитировать Г.И.Козырева “Поиск “врага” как намерение переложить свою вину на другого, стремление “присвоить” свои пороки, корыстные помыслы, желания другому.” [3, 38]

Кстати, в работе Дж. Хоманса «Социальное поведение как обмен» встречается следующая мысль, что чем более ценными являются чувства или действия, которыми члены группы обмениваются друг с другом, тем выше средняя частота их взаимодействия. Кроме того, чем сплоченнее является группа, тем более сильные изменения члены группы могут вызвать в поведении других членов в направлении повышения качества ее деятельности, например обмен опытом и знаниями ведет к оптимизации работы. Возвращаясь к теории обмена можно сказать, чем более ценными являются действия, направленные на членов группы, тем более ценны действия, которые они должны совершить. На наш взгляд данная теория созвучна, в некоторой степени группосозидающей функции конфликта, в том плане, что в обоих случаях общая идея и цель, к которой следует стремиться, служит сплачивающим фактором для группы.

Важно упомянуть здесь и о таком немаловажном моменте, как идеология конфликта. И опять обратимся к Зиммелю, он утверждает, что “…объективированная борьба, превосходящая все личное, обычно более радикальна и беспощадна, чем конфликты по поводу собственно личных проблем.” [1, 139] По его мнению, это происходит потому что индивиды, участвующие в надиндивидуальном конфликте, есть представителями определенных групп, и, кроме того, они, индивиды, проникнуты чувством моральной правоты и благородства дела, за которое борются, т.к. здесь отсутствуют, по их мнению, личные интересы.

Изложенное выше находит свое отражение в действительности касательно проблемы терроризма. Наиболее ярко выражена идеологическая составляющая в ряде так называемых террористических организациях левого толка. Например Rote Armee Fraktion («Роте Армее Фракцион»), действовавшая на территории ФРГ в течение почти 30 лет с начала 70-х годов прошлого века. Члены данной организации боролись с засильем фашистской идеологии в тогдашней ФРГ, акции так называемых городских партизан были направлены в основном против карательных органов государства и против американских военных объектов и объектов НАТО. Нелегко оставаться равнодушным к тому, как стойко переносили тяготы заключения и бесконечную череду судебных процессов после их ареста ряд руководителей РАФ.

Говоря об интересах террористических группировок в настоящее время трудно сказать, что многие из них преследуют какие-либо высокие немеркантильные цели, однако тот фанатизм, с которым представители этих группировок отстаивают свою правоту, впечатляет. Взять, к примеру, террористов смертников, за исключением психически неуравновешенных террористов-одиночек, которые не представляют групповых интересов. Так вот, то, как они идут на смерть обвязанные поясами шахидов, заставляет содрогнуться. А ведь они верят (практически все после длительной “промывки мозгов”), что борются за правое дело и попадут после этого непосредственно в рай. „Для исламских фундаменталистов основанием для определения «врага» являются религиозные догмы” [3, 37]. Едва ли задумываются террористы (кроме тех, конечно, кого это заставляют делать, угрожая физической расправы ему, террористу, или близким ему людям либо используют к нему иные меры принуждения), о моральном аспекте своих деяний взрывая самолеты и многоквартирные жилые дома, автобусы и поезда о людях, которых они убивают, они верят, что поступать надо именно так, а не иначе, ибо за ними стоят угнетенные и порабощенные, по крайней мере, этому их научили их же идеологи. Хотя в некоторых случаях, например как на Шри-Ланке, где уже более четверти века Тигры Освобождения Тамил Илама ведут бескомпромиссную войну за независимость, террористы-смертники, так называемые Черные тигры, осознанно идут на смерть, веря в правоту своих действий.

Говоря о подобном фанатизме, мы, конечно, не имеем в виду экономический терроризм или кибертерроризм, едва ли там можно столкнуться с чем-то подобным.

На наш взгляд следует заметить и то, что конфликт выступает, хотя и крайне редко, фактором объединения противоборствующих сторон. Этот пункт не касается конфликта-схватки, где идет война с целью полного уничтожения противников, а тех, где присутствует хотя бы малейшая надежда и предпосылки для диалога. По мнению того же Зиммеля конфликт можно рассматривать как элемент, связывающий стороны, которые ранее вообще не состояли ни в каких отношениях друг с другом. Кроме этого, он, Зиммель, утверждает, что конфликт приводит к возникновению правил и норм, которые управляют его протеканием, и ограничивают возможные формы его реализации.

Данный аспект конфликта скорее касается взаимоотношений государств, т.к. ранее, на заре цивилизации, в классическом ее понимании, народы и племена не знали языка дипломатии, а изначально говорили на языке войны, а уж потом пытались договариваться о чем-то. Касательно террористической деятельности, то здесь можно применить данный конфликтологический аспект, когда речь идет о классовой или межэтнической борьбе. Например, если взять Северную Ирландию, то там, в недавнем прошлом велась непримиримая борьба между властью и оппозицией (в частности активно действовала ИРА), однако после того, как обе стороны пошли на взаимные уступки, и, что немаловажно ощутимо вырос уровень материального благосостояния населения, был найден некий компромисс и наступил относительный мир. Следует признать, что подобные моменты некоего примирения в практике встречаются довольно редко, т.к. после первого же террористического деяния, совершившие его индивиды, ставят себя вне закона. Однако террористическая деятельность часто помогает в некоторой степени быть услышанными тем, кого власть не слышит либо не хочет слышать, и, хотя и редко, помогает сесть за стол переговоров представителям обеих сторон. Здесь, как правило, страдают непосредственные исполнители террористических актов.

Рассмотрев ряд аспектов теории конфликта, мы приходим к выводу, что данный научный подход к изучению такого явления как терроризм, является одним из наиболее оптимальных, так как затрагивает подавляющее большинство аспектов деятельности террористов. А.Г. Здравомыслов пишет: “Общество, властные структуры и отдельные граждане будут достигать более эффективных результатов в своих действиях, если они не будут закрывать глаза на конфликты и конфликтные ситуации, а будут следовать определенным правилам, направленным на регулирование конфликтов…”[2, 9] Мы считаем, что применение теории конфликта может помочь расширить теоретическую базу в области изучения терроризма, а соответственно и содействовать в выработке ряда контрмер для противодействия распространению или даже возникновению данного социального явления в современном мире.
Литература

1. Козер Льюис. Функции социального конфликта. Перевод с англ. О.А. Назаровой – М.: Идея-Пресс, Дом интеллектуальной книги, 2000. – 208 с.

2. Здравомыслов А.Г. Социология конфликта: Учеб. пособие для студентов высших учебных заведений. – 3-е изд., перераб. и доп. – М.: Аспект Пресс, 1996. – 217 с.

3. Козырев Г.И. “Враг” и “Образ врага” в общественных и политических отношениях // Социологические исследования. – М .: 2008. №1. – С. 31 – 39.


УДК [316.25 : 316. 3].001

Тягнибедина О.С.,

канд. филос. наук,

доцент кафедры философии

и социологии Луганского

национального университета

имени Тараса Шевченко



СУЩНОСТЬ ОБЩЕСТВА В НОВОЙ СОЦИАЛЬНОЙ ТЕОРИИ

«МИР-СИСТЕМНЫЙ АНАЛИЗ» И. ВАЛЛЕРСТАЙНА
The article reviews the basic points of the world-system analysis of Immanuil Vallerstain, there were shown peculiarities of understanding of the world prosses in the framework of the given concept.

Key words: society, social and historic system, world-system, world-empire, world-economy.
В статье изложены основные положения теории миросистемного анализа И.Валлерстайна, выявлены особенности понимания мирового процесса в рамках данной концепции.

Ключевые слова: общество, социально-историческая система, мир-система, мир-империя, мир-экономика.
У статті викладено основні положення теорії світосистемного аналізу І.Валлерстайна, виявлено особливості розуміння світового процесу в рамках даної концепції.

Ключові слова: суспільство, соціально-історична система, світ-система, світ-імперія, світ-економіка.
Понятие «общество» относится к числу наиболее спорных, неопределенных, неоднозначных понятий. На протяжении многих веков философы и социологи стремились осознать, что представляет собой общество, в чем его сущность, в каком направлении оно движется, что ожидает его в будущем.

Очевидно, что любое научное понятие должно сообщать существенную информацию о соответствующем предмете. Однако философская категория сущности до настоящего времени остается весьма дискуссионной. По мнению некоторых исследователей, конструктивное решение проблемы сущности, существенного признака состоит в том, что любой предмет рассматривается как система известных – на данной ступени познания – признаков [2, 171]. Причем одни из этих признаков обуславливают другие, эти последние – третьи и т. д. В силу отношений субординации одни признаки можно охарактеризовать как более существенные. Другие – менее существенны. В процессе познания можно выделить совокупность некоторых наиболее существенных, т. е. основных признаков, которые обуславливают все остальные известные признаки предметов и составляют сущность предметов.

Следует подчеркнуть, что сущность предметов составляют обычно признаки, недоступные наблюдению. Они выявляются теоретическим способом в результате построения и обоснования теории, объясняющей известные признаки изучаемых предметов. В процессе дальнейшего развития знания о соответствующих предметах открываются новые признаки предметов, которые нельзя объяснить, исходя из познанной сущности, т. е. в рамках имеющейся теории. В результате поиска нужных объяснений происходит проникновение в более глубокую сущность предметов, т. е. построение новой теории, в которой можно объяснить известные ранее и вновь открытые особенности предметов. Таким образом, в процессе познания сущности предметов происходит смена одних теорий другими, – более высокого порядка [2, 174].

Аналогичную картину можно наблюдать и в области социальных теорий, объясняющих процесс развития общества. Социальные теории, концепции, разработанные К.Марксом, М.Вебером, Э.Дюркгеймом, Т. Парсонсом, У.Ростоу и др., представляют собой стремление их авторов раскрыть сущность общественной жизни. До недавнего времени особое внимание привлекала марксистская теория общества. Однако социальная реальность, особенно в ХХ в., оказалась настолько многогранной, что многие события (в частности, события 1989 – 1991 гг., приведшие к развалу СССР и значительной части социалистической системы) невозможно было предвидеть и объяснить в рамках марксистской теории. В связи с этим необходимо внимательно изучить новую концепцию общества, разработанную американским ученым Иммануилом Валлерстайном еще в начале 70-х годов ХХ в., но ставшую известной в нашей стране сравнительно недавно, т. к. работы И.Валлерстайна начали издаваться на русском языке только с 2001 года. По мнению американского ученого, события 1989 – 1991 гг. не явились чем-то неожиданным для приверженцев миросистемного анализа.

Задача данной статьи – изложить содержание новой социальной теории «Мир-системный анализ» И.Валлерстайна, выявить особенности понимания мирового процесса в рамках данной концепции.

Основы этой теории представлены в книге И.Валлерстайна «Анализ мировых систем и ситуация в современном мире». На эту книгу мы будем делать ссылки.

Миросистемный анализ основан на глобальном видении социальной реальности. Объектом исследования является не государство, не гражданское общество одной, отдельно взятой страны, а мир в целом, общество в целом. При этом мир рассматривается образованным общественно-историческими системами, социальными системами, «целостностями». На протяжении уже очень длительного времени единственным видом социальной системы является миросистема, или мир-система. Валлерстайн приводит определение: миросистема – это «общность с единой системой разделения труда и множественностью культурных систем. Отсюда логически следует, что могут существовать две разновидности такой миросистемы – с общей политической системой и без нее. Мы можем описать их соответственно как мир-империю и как мир-экономику» [1, с. 24].

Современный мир-экономика возник в Европе в XVI в. как система, имеющая капиталистическую природу, так как в ней наблюдалось «полное развитие и преобладание рыночной торговли». «Это была система, которую называют капитализмом. Капитализм и мироэкономика (то есть единая система разделения труда при политическом и культурном многообразии) являются двумя сторонами монеты. Одна не является причиной другой. Мы просто определяем один и тот же неразделяемый феномен различными характеристиками» [1, с. 25]. Капитализм – «это способ производства, производства для извлечения прибыли на рынке…» [1, с. 35].

По мнению Валлерстайна, капиталистический мир-экономика «существует уже четыре или пять столетий» [1, с. 32], прошел в своем развитии несколько стадий, охватив постепенно «весь земной шар» [1, с. 46].

Мир-экономика имеет жесткую структурную иерархию, включает в себя такие структурные элементы как «сердцевина (центр), полупериферия и периферия», которые «стабилизировались примерно к 1640 г.» [1, с. 38]. Первоначальный состав этих структурных элементов был обусловлен исторически сложившимся разделением труда, а также силой, мощью государств определенных регионов. «Серией случайностей – исторических, экономических, географических – северо-западная Европа оказалась в XVI в. лучше приспособленной, чем другие части Европы, чтобы разнообразить свою сельскохозяйственную специализацию, добавив к этому и кое-какую промышленность (текстиль, кораблестроение, металлообработку). Северо-западная Европа возникла в качестве сердцевинной зоны этого мира-экономики, специализирующейся на сельскохозяйственном производстве, требующем более высокого уровня квалификации, что способствовало… развитию аренды и наемного труда как форм контроля за трудом. Восточная Европа и Западное полушарие стали периферийными зонами, специализирующимися на экспорте зерна, драгоценных металлов, хлопка, сахара – все это способствовало использованию рабства и барщины как форм контроля за трудом. Европейское средиземноморье стало полупериферийной зоной этого мира-экономики, специализирующейся на дорогой промышленной продукции (например, шелк), кредитной деятельности и трансакциях со специями» [1, с. 38].

«Как конкретные районы вошли в определенные зоны, а не в другие – долгая история», – подчеркивает Валлерстайн. Произошло так, что в северо-западной Европе сформировались «сильные государства», а в периферийных районах произошло «ослабление государственного механизма». «Как только мы получили разницу в силе государственных машин, в действие вступил «неравный обмен», навязываемый сильными государствами слабым, государствами сердцевины периферийным регионам. Таким образом, капитализм использует не только присвоение собственником прибавочной стоимости, производимой работником, но и присвоение зоной сердцевины прибавочной стоимости, производимой в мироэкономике в целом» [1, с. 38].

По Валлерстайну, «капитализм изначально был явлением мироэкономики, а ненациональных государств», поэтому неправильно заявлять, «что капитализм стал «всемирным» явлением только в ХХ в., хотя такое заявление делается в различных работах, особенно марксистами» [1, с. 38].

Валлерстайн подчеркивает, что «капитализм никогда не ограничивал своих устремлений национальными границами в капиталистической мироэкономике и что создание «национальных» барьеров в общем виде в форме меркантилизма – исторически было защитным механизмом капиталистов в странах, находящихся уровнем ниже, чем высшие пункты силы в системе» [1, с. 38].

В качестве примеров создания национальных экономических барьеров Валлерстайн приводит «случай Англии по отношению к Нидерландам в 1660 – 1715 гг., Франции по отношению к Англии в 1715 – 1815 гг., Германии по отношению к Великобритании в XIX в., Советского Союза по отношению к США в ХХ в.» [1, с. 38]. Однако, как подчеркивает Валлерстайн, «… те же самые капиталисты, которые оказывали давление на свои национальные правительства в пользу введения ограничений, сейчас находят эти ограничения сдерживающими развитие. Это не «интернационализация» «национального капитала». Это просто новая политическая потребность определенных секторов капиталистических классов, которые в любой момент времени должны стремиться к максимализации своих прибылей на реальном экономическом рынке, рынке мира-экономики» [1, с. 38].

Но если капитализм изначально был явлением мироэкономики, то какое значение имеет разговор о структурных позициях внутри этой экономики? Почему речь именно о трех позициях, почему между широко используемыми понятиями центра и периферии вводится понятие «полупериферии»?

Существование двух позиций – центра и периферии – объясняется двумя причинами.

Прежде всего, по Валлерстайну, в странах центра существовала коалиция капиталистических землевладельцев и местной торговой буржуазии (купцов), которая усиливала государство в этих странах; в периферийных же странах такая коалиция просто отсутствовала. «Усиление государственных машин в сердцевинных регионах системы имело своим прямым эквивалентом упадок государственных машин в периферийных зонах» [1, с. 39].

«Вторая причина, которая стала еще более действенной в ходе истории современной миросистемы, состоит в том, что сила государственной машины в государствах центра является функцией от слабости других государственных машин. Следовательно, вмешательство иностранцев посредством войн, подрывных действий и дипломатии становится участью периферийных государств» [1, с. 39].

Валлерстайн подчеркивает, что структурные различия центра и периферии «непостижимы, пока мы не поймем, что есть еще и третья структурная позиция – полупериферия. Это не просто результат произвольного установления разделителей в континууме характеристик» [1, с. 41]. Существование периферии как элемента структуры миросистемы обосновано Валлерстайном с помощью логических средств: «Наша логика не является часто индуктивной, ощущающей присутствие третьей категории. Она также и дедуктивна. Полупериферия необходима, чтобы сделать функционирование капиталистической мироэкономики плавным» [1, с. 41].

Аргументация тезиса о необходимости полупериферии содержательно представлена Валлерстайном довольно подробно. Он отмечает, что обе разновидности миросистем – мир-империя и мир-экономика – включают явно неравное распределение вознаграждений. Таким образом, логически немедленно возникает вопрос, как такая система может устойчиво существовать политически. Почему эксплуатируемое большинство просто не возьмет верх над меньшинством, извлекающим непропорционально большие преимущества? Отвечая на поставленные вопросы, Валлерстайн подчеркивает, что «существовали три основных механизма, которые позволяли миросистемам удерживать относительную политическую стабильность (не в смысле особой группы, которая будет играть ведущую роль в системе, а в смысле выживания системы как таковой)» [1, с. 42]. Первый механизм – это «концентрация военной мощи в руках господствующих классов»; второй механизм – это «проникающая сила идеологической приверженности системе в целом»; третий механизм – это «разделение большинства на более обширный низший слой и более узкий средний слой» [1, с. 42].

Значение третьего фактора, обуславливающего трехуровневую структуру, подчеркивается особо: «Но ни сила, ни идеологическая преданность не были достаточны, не существуй разделения большинства на более обширный низший слой и более узкий средний слой. Иметь трехуровневую структуру – нормальное условие любой разновидности миросистемы. Если и когда такое условие исчезает, миросистема распадается» [1, с. 42].

Трехуровневая структура в мире-экономике проявляется в существовании трех видов государств: верхнего слоя государств центра, низшего слоя государств периферии и среднего слоя полупериферийных государств.

По Валлерстайну, «мироэкономика с экономической точки зрения работала бы ничуть не хуже, если бы полупериферии не существовало. Но она была бы куда менее политически стабильна, потому что отсутствие полупериферии означало бы поляризованную миросистему. Существование третьей категории означает именно то, что верхний слой не сталкивается с объединенной оппозицией всех остальных, потому что средний слой является одновременно эксплуатируемым и эксплуатирующим» [1, с. 44].

Состав этих структурных элементов менялся по мере эволюции капиталистического мира-економики, его перехода от одной стадии к другой.

Первая стадия – это возникновение европейского мира-экономики в «долгом XVI веке» (1450 – 1640 гг.), которое было обусловлено в значительной степени «географическим расширением разделения труда» [1, с. 46]. Структура европейского мира-экономики сформировалась к 1640 г. и имела такой состав: государства на северо-западе Европы составили центр (сердцевину) системы; Испания и города – государства северной Италии пришли в упадок и стали полупериферией; северо-восточная Европа и Ибероамерика стали периферией. Государства, которые в тот момент приобрели полупериферийный статус, достигли этого в силу потери более выдающегося положения.

Этот капиталистический мир-экономика «быстро достиг точки равновесия в своих отношениях с другими миро-системами: с Оттоманским и Русскими мирами – империями, с протомиром-экономикой Индийского океана» [1, с. 46].

Вторая стадия европейского мира-экономики связана с его консолидацией. «Европейский мир-экономика был консолидирован охватившим всю систему спадом 1650 – 1730 гг., который открыл вторую стадию современного мира-экономики. Поскольку спад требовал экономии, а относительный прибавочный продукт сократился, осталось место для выживания только одного государства, занимающего центральную позицию» [1, с. 47]. Произошло так, что центральную позицию в европейском мире-экономике стала занимать Англия. Сначала она лишила Нидерланды их торгового первенства, а затем успешно сопротивлялась попыткам Франции захватить его. Позиция Англии значительно укрепилась после 1760 г., когда Англия» ускорила процесс индустриализации» [1, с. 47].

Третья стадия капиталистической мироэкономики – это «стадия скорее промышленного, чем аграрного капитализма». С этих пор промышленное производство уже не второстепенный элемент мирового рынка, но составляет все больший процент мирового валового продукта и, что еще важнее, мирового валового прибавочного продукта» [1, с. 46]. Это структурное изменение в разделении труда, а именно, развитие промышленности обусловило, по Валлерстайну, ряд последствий для миросистемы. «Прежде всего, это привело к дальшей экспансии европейского мира-экономики, который стал включать в себя весь земной шар… Географическая экспансия европейского мира-экономики означала уничтожение других миросистем, равно как и поглощение оставшихся минисистем. Самая важная из миросистем за пределами Европы, Россия, вошла в нее с полупериферийным статусом, вследствие силы своей государственной машины (включая армию) и уровня индустриализации, уже достигнутого в XVIII в… Независимость стран Латинской Америки ничего не могла изменить в их периферийном статусе… Азия и Африка были поглощены периферией в XIX в., хотя Япония… сумела быстро подняться до полупериферийного статуса» [1, с. 48].

Валлерстайн отмечает также, что США и Германия, как полупериферийные страны, конкурируя друг с другом, стремились побыстрее «индустриализироваться», чтобы потеснить Британию на мировом рынке и стать странами центра. Однако большего успеха в этой борьбе достигают США. В период до Первой мировой войны индустриализация «завершилась полным успехом в США, лишь частично в Германии, вовсе не была успешной в России» [1, с. 49]. Начиная с 70-х годов XIX века (точнее с 1873 г.) начался упадок Великобритании, роль гегемона была перехвачена США. Россия начала «соскальзывать к периферийному статусу» [1, с. 51].

Первая мировая война знаменовала конец третьей стадии капиталистического мира-экономики, а русская революция 1917 г. – начало нынешней, четвертой стадии. «Эта стадия, несомненно, должна была стать стадией реолюционных беспорядков, но она одновременно стала, парадоксально на первый взгляд, стадией консолидации мироэкономики промышленного капитализма» [1, с. 51].

По Валлерстайну, мир-система продолжал сохранять свою капиталистическую природу и социалистические страны (пока они существовали) были органической частью капиталистического мира-экономики. «Русская революция была революцией в полупериферийной стране, соотношение внутренних сил в которой было таково, что с конца XIX в. она начала соскальзывать к периферийному статусу. Это было результатом заметного проникновения иностранного капитала в промышленный сектор (что вело к устранению из него всех местных капиталистических сил), сопротивления механизации сельскохозяйственного сектора, упадка относительной военной мощи (продемонстрированного поражением в войне с Японией в 1905 г). Революция привела к власти группу государственных управленцев, которые обратили все эти тенденции вспять, используя классические технологии меркантилистского полу-ухода из миросистемы. В этом процессе страна, которая теперь стала СССР, мобилизовала существенную народную поддержку, особенно среди городского населения. В конце Второй мировой войны Россия восстановила свое положение как очень сильного члена полупериферийного сообщества и смогла начать бороться за обретение полноправного статуса в сердцевине» [1, с. 51].

Валлерстайн категорически отвергал, «что в мире после 1945 г. существовали две «мировые системы», коммунистическая и капиталистическая», а также настойчиво доказывал, «что СССР всегда оставался частью и участником капиталистической мироэкономики и никогда не находился вне ее». Более того, Валлерстайн предсказал, «что раньше или позже стоящие у власти коммунистические режимы будут принуждены отказаться от некоторых форм своего «отклоняющегося» поведения и стать более похожими на режимы, существующие повсюду в миросистеме» [1, с. 14].

В миросистеме продолжается борьба за лидерство. Первая и вторая мировая войны, по мнению Валлерстайна, представляли собой не что иное, как две части единой, тридцатилетней войны между Германией и США, которая закончилась полной победой последних. «Именно Вторая мировая война дала возможность США выйти на тот же уровень первенства в мире, что Великобритания имела в первой половине XIX в. Рост США в этот период был потрясающ и создал громадную потребность в расширении рынков сбыта» [1, с. 52].

В послевоенный период гегемония США основывалась на сочетании военной мощи; производственной эффективности, которая далеко превосходила эффективность соперников, и активной поддержке в Европе и Азии мировой политики, диктуемой США.

По мнению Валлерстайна, многие были склонны предрекать наступление Американского века. Это иллюзия. Американский век не впереди, а позади, он наступил после 1945 года, когда в мире установился порядок, отвечавший интересам США.

Однако сохранение позиции мирового гегемона «оказывалось чрезвычайно дорогим с экономической точки зрения» [1, с. 53]. Определенные процессы и события постепенно, но неуклонно подрывали и потенциал Америки, и ее позиции мирового гегемона. В частности, упадок гегемонии США связан, по мнению Валлерстайна, с экономическим возрождением Западной Европы, которое, как известно, происходило при непосредственном участии самих США. По образному выражению Валлерстайна, Американский мир порождает «собственный распад» [1, с. 53]. «Экономическое возрождение Западной Европы, сделавшееся необходимым как для того, чтобы обеспечить рынок для товаров и инвестиций США, так и для противостояния военной угрозе со стороны СССР, со временем стало означать, что коллективные структуры западноевропейских государств стали такими сильными, как США, что привело в конце 1960-х гг. к «долларовому и золотому кризису» и отходу Никсона с позиций свободной торговли, которые в капиталистической рыночной системе являются определяющим признаком уверенного в себе лидера» [1, с. 53].

Далее, так называемая «холодная война с СССР и настоящая война во Вьетнаме, требовавшие колоссальных расходов, также вели к подрыву потенциала Америки и ее позиций мирового лидера. В результате США оказались в положении одинокой супердержавы, лишенной подлинной власти; мирового лидера, за которым никто не идет и которого уважают немногие; нации, опасно дрейфующей среди глобального хаоса, который она не в состоянии контролировать.

В настоящее время гегемония США основывается только на военной мощи. Этим обусловлены попытки США восстановить свои прежние позиции именно с помощью военной силы. Для этого и понадобилось вторжение в Ирак весной 2003 года.

Ориентация Америки на военную силу заставляет ее направлять огромные инвестиции в сферу военного производства. Это – тупиковый путь, что прекрасно понимают ее конкуренты – Япония и Евросоюз. «Сегодня, – заключает Валлерстайн, – у нас нет интегрированного мира-хозяйства. По существу мы имеем триадный мир-хозяйство с тремя основными зонами. И это триадное разделение будет, по всей вероятности, становиться все сильнее и сильнее в предстоящие десятилетия. Так что перед нами – геополитический триадный раскол, при котором на протяжении ближайших двадцати – тридцати лет Соединенные Штаты будут, по всей видимости, находиться в худшем положении по сравнению с остальными».

Что же ожидает мир в будущем? На этот вопрос определенного ответа у Валлерстайна нет. В то время, когда социалистические страны существовали и были, по мнению Валлерстайна, органической частью капиталистического мира-хозяйства, то, по идее, победа социализма в широком масштабе должна была бы привести к появлению принципиально нового мира-системы. «Социализм предполагает создание нового типа миросистемы, которая не была бы перераспределительным миром-империей, ни капиталистическим миром-экономикой, но социалистическим миром-правительством. Я не рассматриваю этот прогноз как нечто утопическое, но и не чувствую, чтобы такая организация общества была бы неизбежной» [1, с. 57].

Однако распад СССР и значительной части социалистической системы укрепил сомнение Валлерстайна относительно социалистического будущего человечества.

Валлерстайн признается, что не знает, какой мир придет на смену существующему. Но он убежден, «что капиталистическая мироэкономика стоит перед кризисом, подобно которому она до сих пор не знала. Капитализм, как историческая система, далек от того, чтобы быть успешным и победоносным, он находится сегодня в состоянии неимоверных структурных трудностей». [1, с. 16]. Американский ученый предрекает наступление тяжелых и грозных времен. Но есть и уверенность в том, что на смену старому миру идет новый мир, который будет иным. «Мы верим, что современная миросистема вступила в эпоху перехода, …что в течение следующих 25 – 50 лет мир эволюционирует к новому структурному порядку, который может быть будет, а может быть нет, лучше, чем современная система, но, несомненно, будет иным» [1, с. 16]. Также есть уверенность и в другом: рождающийся мир открыт для исторического творчества. «Если мы коллективно должны войти в мировой порядок большей сущностной рациональности, чем тот, в котором мы живем, то чрезвычайно важно, чтобы произошло широкое, разумное обсуждение возможностей исторического выбора» [1, с. 16].

Валлерстайн выражает надежду, что его произведения могут оказаться полезными для снабжения информацией тех, кого будет создавать новый мир, существенно отличающийся от предшествующего.

Итак, теория миросистемного анализа, разработанная И.Валлерстайном, сущность общества объясняет с помощью специфического понятийного аппарата. Основным понятием миросистемного анализа является понятие миросистемы, или мир-системы. Миросистема – это «общность с единой системой разделения труда и множественностью культурных систем». Существуют две разновидности миросистемы – мир-империя и мир-экономика.

И Валлерстайн исследовал проблемы зарождения и эволюции капиталистической мир-экономики и пришел к выводу, что современная миросистема достигла структурного кризиса, в ходе которого она преобразуется в новый структурный порядок.


Каталог: sites -> default -> files
files -> Вопросы для вступительного экзамена в аспирантуру по специальности
files -> Пояснительная записка Настоящая программа является программой вступительного экзамена в аспирантуру по специальности 19. 00. 01. «Общая психология, психология личности, история психологии»
files -> 1. Предмет философии и структура философского знани
files -> 12 грудня 2014 р. ІV всеукраїнська науково-практична конференція “Андріївські читання”
files -> Методичні рекомендації для проведення виховних заходів в загальноосвітніх навчальних закладах
files -> Перечень вопросов, по которым участники образовательного процесса (дети, родители, педагоги) могут получить консультации
files -> Что такое агрессивность?
files -> А. Зайцев Научный редактор А. Реан Редакторы М. Шахтарина, И. Лунина, В. Попов Художник обложки В. Шимкевич Корректоры Л. Комарова, Г. Якушева Оригинал-макет
files -> Примерная тематика


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   11   12   13   14   15   16   17   18   19


База данных защищена авторским правом ©dogmon.org 2019
обратиться к администрации

    Главная страница