Ноосфера і цивілізація



страница15/35
Дата12.05.2016
Размер2.98 Mb.
1   ...   11   12   13   14   15   16   17   18   ...   35

Література

1. Козубцов І.М. Філософія формування міждисциплінарної науково-педагогічної компетентності вчених // Наука и образование : сб. тр. Международный научно-методический семинар, (13-20 декабря 2011 г., ОАЭ г. Дубаи) – Хмельницкий: Хмельницкий нац. ун-т, 2011. – С. 120 – 122. – ISBN 978-966-330-133-4.

2. Наукова періодика України: журнали та збірники наукових праць [Електронний ресурс] // Національна бібліотека України ім. В.І. Вернадського, Київ. – Режим доступа URL: http://archive.nbuv.gov.ua/portal/

3. Ярошенко Т.О. Відкритий доступ: історія та сучасний стан проектів в Україні та світі: Презентація на семінарі для наукових співробітників та бібліотечно-інформаційних працівників 8 квітня 2009 р., Донецький Національний технічний ун-т – Донецьк, 2009. – [Електронний ресурс] – Режим доступу URL: http://www.library.ukma.kiev.ua/dspace/handle/123456789/179.

4. Лесков Л.В. Космос: наука и мифы. – М.: Знание, 1991. – 34 с. – (Новое в жизни, науке, технике. Сер. "Космонавтика, астрономия" № 2). – ISBN 5-07-001617-2.

5. Спасский Б.И. Михаил Васильевич Ломоносов. – М.: Знание, 1986. – 48 с. – (Новое в жизни, науке, технике. Сер. «Физика»; №8).

6. Степин В.С. Теоретическое знание. – М.: Прогресс-Традиция, 2003. – С. 54 – 98. – ISBN 5-89826-053-6.

7. Данин Д.С. Резерфорд. – М.: «Молодая гвардия», 1967. – 621 с.

8. Данин Д.С. Труды и дни Нильса Бора. – М.: Знание, 1985. – 80 с. – (Новое в жизни, науке, технике. Сер. «Физика»; №3).

9. Петров М.К. Язык, знак, .культура. – М.: Наука, 1991. – 328 с.

10. Князева Е.Н. Научись учиться. [Электронный ресурс] // Сайта С.П. Курдюмова «Синергетика» – Режим доступа URL: http://spkurdyumov.narod.ru/knyazevalena33.htm.

11. Философия эпохи ранних буржуазных революций. – М.: Наука, 1983. – 583 с.

12. Каганов М.И. Микро.. и макро... (Методология конкретного знания. Чему учит квантовая теория конденсированного состоянии). – М.: Знание, 1986. – 64 с. – (Новое в жизни, науке, технике. Сер. «Физика»; №2).

13. Panitch J.M., Michalak S. The Serials Crisis: A White Paper for the UNC-Chapel Hill Scholarly Communications Convocation [Electronic resource]. – Way of access: http://www.unc.edu/scholcomdig/whitepapers/panitch-michalak.html. — Title from the screen.

14. Рух європейських університетів за відкритий доступ - EurOpenScholar. – [Електронний ресурс] – Режим доступа URL: http://recteur.blogs.ulg.ac.be/?p=151.

15. Brody T., Harnad S. and Carr, L. (2006) Earlier Web Usage Statistics as Predictors of Later Citation Impact. Journal of the American Association for Information Science and Technology (JASIST) 57(8) pp. 1060-1072. [Electronic resource]. – Way of access URL: http://eprints.ecs.soton.ac.uk/10713/. – Title from the screen.

16. Hajjem, C., Harnad, S. and Gingras, Y. (2005) Ten-Year Cross-Disciplinary Comparison of the Growth of Open Access and How it Increases Research Citation Impact. IEEE Data Engineering Bulletin 28(4) pp. 39-47. [Electronic resource]. – Way of access URL: http://eprints.ecs.soton.ac.uk/11688/. – Title from the screen.

17. Carl Hewitt, "ORGs for Scalable, Robust, Privacy-Friendly Client Cloud Computing," IEEE Internet Computing, vol. 12, no. 5, pp. 96-99, Sept.-Oct. 2008, doi:10.1109/MIC.2008.107

18. Національна бібліотека України імені В.І. Вернадського, Київ [Електронний ресурс] – Режим доступа URL: http://www.nbuv.gov.ua/

19. Про затвердження Зводу відомостей, що становлять державну таємницю, вiд 12.08.2005 №440. Зареєстровано в Міністерстві юстиції України 17.08.2005 р. за №902/11182. Офіційний вісник України вiд 09.09.2005 р., № 34, стор. 172, стаття 2089.


Л.Ф. МАРАХОВСКИЙ (Киевский государственный экономико-технологический университет транспорта), И.М. КОЗУБЦОВ (НТУУ «Киевский политехнический институт»). Философия формирования целостной динамическрой научной картины мира знаний: реализация идеи академика Владимира Ивановича Вернадского.

Исследовано исторически волнующий вопрос построение целостности научной картины мира знаний. Начиная с ХХІ века, наконец, началась реализация фантастической мечты В.И.Вернадского и других ученых желания быстрого доступа к общественным научным знаниям. Фантастическую идею позволило реализовать современная: вычислительная техника, облачная технология Интернет, философия Будапештской инициативы открытого доступа к всемирной научной информации .

целостная динамическая научная картина мира знаний, идея, научная статья, Интернет, компьютер, Будапештской инициативы открытого доступа.
L.F. Marakhovsky (Kyiv National Economic and Technological University transport), I.M. Kozubtsov (NTUU «Kiev Polytechnic Institute»). Philosophy of dinamics form a complete scientific picture of the world of knowledge: the implementation of the ideas of Academician V.I. Vernadsky.

By the Ukrainian researchers of Marahovskim L.F., Kozubtsovim I.N., investigational historically agitate research workers principle of synthesis of integral scientific picture of the world. Application of the ordinary going near the synthesis of integral scientific picture of the world on result in a positive result. It is explained that previous researchers tried to synthesize events. The Ukrainian researchers at first went the same a way. However at once set the fallaciousness of way which conduces to the deadlock. It is therefore suggested to synthesize in integrity not events and information about these events. The new philosophical concept of scientific picture of the world of knowledges is thus got. Obviously, that knowledges are constantly increased, that is why the concept of scientific picture of the world of knowledges acquires a dynamic value. The dynamic scientific picture of the world of knowledges is got as a result. The question of synthesis of integrity of information remained aktualt and not decided to the end of ХХ age. With appearance of the computing engineering and Internet a dream of V.I.Vernadskogo and other scientists is from fantastic utopia unnoticed for them realized.

Rapid access of people to public scientific knowledges allowed to realize as a result of clashing of three events: to development of the modern computing engineering, development of cloudy technology the Internet, philosophy of Budapest initiative of the opened access to world scientific information.

A problem question is an increase of authenticity, authenticity and stored of scientific information in a network the Internet. As a dynamic scientific picture of the world of knowledges is realized for help the Internet of technologies, these problems are present it.

Thus the Ukrainian researchers gave development of scientific picture of the world in form electronic scientific picture of the world.

integral dynamic scientific picture of the world of knowledges, idea, scientific article, Internet, computer, Budapest initiative of the opened access to world scientific information .
Надійшла до редакції 7.04.2013 р.

УДК 215:504.7



Е.У. Байдаров ( к-т филос. н., доцент)

Институт философии, политологии и религиоведения Комитета науки Министерства образования и науки Республики Казахстан



erkinu@rambler.ru

ЕДИНСТВО ЗНАНИЯ И ВЕРЫ В КОНТЕКСТЕ

ИДЕИ В.И. ВЕРНАДСКОГО О НООСФЕРЕ
В статье рассматривается проблема единства знания и веры в контексте идеи В.И. Вернадского о ноосфере. Данная проблема сегодня является одной из актуальных тем в современной гуманитарной науке, так как приобретает особую значимость, обнаруживая при этом множество неоднозначных возможностей для интерпретаций в поисках истины.

Синтез единства знания и веры в контексте идеи В.И. Вернадского о ноосфере может стать основой для возделывания в нашем духовном тайнике мира, где есть место всем формам мировоззрения.

В.И. Вернадский,разум, вера, целостное мировоззрение

В эпоху современной глобализации намечаются две важнейшие тенденции: глубокая потребность в духовно-нравственном обновлении в ракурсе общечеловеческих ценностей, в системе которых вера занимает ключевую позицию, и, в то же время, потребность в разумном, рациональном обустройстве общества, в социальной онтологии, ориентированной на знание. Две извечные общечеловеческие ценности – знание и вера – обретают, таким образом, особую значимость, обнаруживая при этом множество неоднозначных возможностей для интерпретаций в поисках истины.

«Знание и вера в многообразии их соотношений, - как отмечает известная казахстанская исследовательница Г.Г. Соловьева, - составляют ядро мировоззрения, системы ценностей и цивилизационной идентичности. Формирование в наше время реальной структуры диалога, толерантности и взаимопонимания как единственной альтернативы силовым методам воздействия предполагает, прежде всего, прояснение предельных оснований бытия человека в мире, первосмыслов и первопринципов. Договоренности на политическом уровне, политический консенсус подразумевают метафизическое вопрошание, согласование на глубинном уровне онтологических и аксиологических параметров. Это и есть вопрос о соотношении знания и веры, возможности выяснения общего основания диалога и, в то же время, сохранения неустранимых различий, нетождественности, несоизмеримости» [1, c. 3].

Естественно напрашивается вопрос: Чем вера отличается от знания?

Знание - это то, что твердо установлено, обосновано экспериментально. Точное знание человек научился получать совсем недавно. Большая часть наших представлений вероятны, то есть, основаны на той или иной степени уверенности. Сама наша жизнь вероятный процесс (прошлое, будущее).

Если рассматривать знание и веру в контексте человеческой деятельности, то можно сказать, что существуют виды деятельности, где человеческий разум основывается на точном знании о том, чего мы хотим достичь и как это сделать (например, сфера производства: космический спутник). Но есть действия и виды деятельности, в которых точный расчет невозможен, поскольку нет точного знания об «объекте» (общество и сам человек). Важнейшая характеристика человека - свобода. Но будущее всегда неопределенно, часто не совпадает желание с реальностью. Вера – особое внутреннее состояние и действие человека в условиях неопределенности, предполагающее наличие цели, которую человек активно желает и делает все необходимое для ее реализации. Множество действий человек совершает на основе веры и надежды. Религиозная вера, как правило, иррациональна (от абсурдной до примирительной). Религия авторитарна, требует подчинения. Отношения науки и религии, конечно, не сводятся к взаимному конфликту. Многие ученые были верующими, что не мешало им делать выдающиеся открытия. Все чаще ученые говорят о существование другого, информационного гораздо более емкого мира – Мира высшей реальности, тенью которого (в платоновском смысле) и является наша Вселенная. Человек существо творческое, а значит – свободное. В его жизни всегда будут вера, надежда и любовь, а значит и религия, философия и искусство.

Современная модель разума (сознания), где мышление представляет собой процесс соединения чувственного восприятия (ощущения вещей или явлений) переданного органами чувств мозгу, с предварительной информацией об этих вещах, посредством чего и осуществляется осознание (понимание) той или иной вещи или явления делает актуальными ряд фундаментальных проблем, связанных с судьбой цивилизации на нашей планете. К ним относится и проблема разума (в широком смысле), т.е. разумного отношения к социальной и природной действительности и к деятельности людей. Проблема разума включает в себя комплекс таких проблем как проблема индивидуального и общественного сознания, знания и веры, истины и заблуждения, рассудка и разума, интуитивного и дискурсивного, формально-логического и творческого в мышлении, свободы и необходимости, соотношения мышления, чувств и воли, нравственного и эстетического, морали и истины, личности и общества, человека и природы, разума и культуры, мира и цивилизации, прогрессивного и регрессивного, т.е. в итоге - разумного и неразумного и т.д. 


Рис. 1. Цветок ноосферного разума
Современное научное познание имеет троякую задачу, связанную с описанием, объяснением и предсказанием процессов и явлений действительности, так как в развитии научного познания чередуются революционные периоды, и так и называемые научные революции, которые приводят к смене теорий и принципов, а также периоды нормального развития науки, на протяжении которых знания углубляются и детализируются.

В настоящее время развитие научного знания происходит в не классическом, а скорее в постнеклассическом варианте. В таких условиях необходимо говорить о смене научных парадигм. К одному из важнейших аспектов рассмотрения новой научной парадигмы относится ноосферное знание, принципы которого были выдвинуты представителями русского космизма и, в частности, В.И. Вернадским (1863-1945).

В.И. Вернадский считал, что научная мысль – такое же закономерно неизбежное, естественное явление, возникшее в ходе эволюции живого вещества, как и человеческий разум, и развивается она все в том же полярном векторе времени и не может ни повернуть вспять, ни совсем остановиться, тая в себе потенцию развития фактически безграничного. Мы отмечаем, как наука сильно и глубоко активизирует изменение биосферы Земли, она изменяет ситуации жизни, геологические движения, энергетику земного шара. Значит, научная мысль является природным явлением. «В переживаемой нами момент создания новой геологической силы, научной мысли, резко возрастает влияние живого общества в эволюции биосферы. Биосфера, перерабатываясь научной мыслью Homo Sapiеnsа, переходит в свое новое состояние – ноосферу. Необходимо подчеркнуть неразрывную связь создания ноосферы с ростом научной мысли, являющейся первой необходимой предпосылкой этого создания, ноосфера может создаваться только при этом условии» [2, с. 333].

Безусловно, появление разума и итога его деятельности – науки – главнейший факт в формировании планеты. Научная деятельность сейчас приобрела такие черты, как стремительный темп, масштаб, глубину изысканий, мощность проводимых реорганизаций. Однако сегодня в моде пессимистическое отношение к возможностям науки и ее будущему. Это не случайно, поскольку научное знание переживает состояние глубокого кризиса и перестройки. Признаки этого кризиса наблюдались и в первой половине ХХ века, однако В.И. Вернадский оставался оптимистом и в отношении будущего человечества, и в отношении роли и места науки в этом будущем, связывая свой оптимизм со становлением ноосферы, охватывающей все человечество как единое целое. Он считал, что «страхи о возможности крушения цивилизации (в росте и в устойчивости ноосферы) лишены основания» [2, с. 340] и что «реальная обстановка в наше бурное и кровавое время не может дать развиваться и победить силам варваризации. Все страхи и рассуждения обывателей, а также некоторых представителей гуманитарных и философских дисциплин о возможности гибели цивилизации связаны с недооценкой силы и глубины геологических процессов, каким является происходящий ныне, нами переживаемый, переход биосферы в ноосферу» [2, с. 342].

По мнению В.И. Вернадского, зачатки научного познания появились задолго до появления наук, как независимой формы людского сознания и деятельности. «Наука, - писал он, - есть создание жизни… Наука есть проявление действия – это характерная черта научной мысли. Научная мысль, творчество, знание идут в гуще жизни, с которой они непрерывно связаны. И самим существованием они пробуждают в среде жизни активные проявления, которые сами по себе являются не только распространителями научного знания, но и создают его бесчисленные формы выявления, вызывают бесчисленный крупный и мелкий источник роста научного знания» [2, с. 345].

Согласно теории В.И. Вернадского, человек, охватив научной мыслью всю планету, стремится двигаться в направлении постижения Божественных законов. В центре внимания В.И. Вернадского – биосфера и ноосфера Земли. Биосфера как совокупная оболочка Земли пронизана жизнью (сфера жизни), закономерно под воздействием деятельности человеческого общества переходит в ноосферу – новое состояние биосферы, которое несет в себе результаты человеческого труда. В.И. Вернадский исходит из того, что человек «составляет неизбежное проявление большого природного процесса, закономерно длящегося в течение, по крайней мере, двух миллиардов лет» [2, с. 313].

Таким образом, прорыв научной мысли был подготовлен всем прошлым биосферы и имеет эволюционные корни.

Сегодня в рамках современной философско-антропологической проблематики научный разум часто критикуется как неполный, частичный, неадекватный задаче постижения бытия в его целостности, а значит, его следует дополнить философским и моральным сознанием. Актуализируя вопрос о необходимости понимания человеческой рациональности, которая вбирает в себя иррациональные моменты как свои составляющие, мы замечаем, что незавершенность, нелинейность, спонтанность, проективность, коммуникативность, диалогичность современного знания задает элемент новизны традиционной проблеме соотношения веры и знания. В рамках постнеклассической науки такой элемент психологической активности человека как вера, осознается как неявная предпосылка познавательного процесса в целом.

Понятие «вера» представляя собой очень сложное и многостороннее понятие, включает в себя веру и религиозную, и научную и философскую, являясь тем самым одной из составляющих духовного мира личности, ее жизненным феноменом имеющим свои функции. Вера является специфическим отношением людей с окружающим миром, с другими людьми в котором содержится, прежде всего, убеждение в бытии и значимости кого-либо или чего-либо, в осуществимости, возможности чего-либо. Религиозная вера характеризуется тем, что содержание ее объекта относится к сфере сверхъестественного, что определяет ее иррациональный характер. Основной характеристикой и отличием философской веры от веры религиозной, является ее опора на знание, тесная взаимосвязь с ним. «Научная вера» определяется как принятие в качестве истинных определенных положений без опытной проверки. Она направляет познавательную деятельность человека, влияет на пути поиска, процесс построения гипотезы. Если разум основывается на вере, то он утверждает существование новых, положительных начал, которые могут породить иное содержание жизни и знания, потому, что утверждает существование чего-то неизвестного, лежащего за пределами обыкновенного опыта. Если научная вера дает нашему сознанию новую положительную информацию, то задача разума должна заключаться в очищении сообщенных верой данных от элементов случайности, сообщения им качества необходимости и всеобщности.

Новое понимание рациональности привело сегодня к новой трактовке соотношения с иррациональностью, изменению соотношения веры и знания в контексте постнеклассической науки. Как следствие, особенностью современного научного и философского познания является усиление интереса к основаниям и предпосылкам знания. Это проявляется в стремлении осмыслить диалектику рефлексивного (рационального) и дорефлексивного в научном знании. Результатом данной тенденции явилось обнаружение новых или почти ранее не фиксируемых нигде компонентов знания, которые носят в основном интуитивный и дологический характер.

Содержание понятия «знание», в когнитивной практике постнеклассической науки, раскрывается посредством таких понятий как: нелинейность, спонтанность, проектность, «духовность», информативность. Проектный характер знания состоит в незавершенности, становлении, постоянном изменении, в том, что современное знание не может быть четко определено, зафиксировано с помощью методов классической и неклассической науки (опыт, эксперимент). Важным свойством современного знания, задающим его специфику, является и огромный поток информации. В постиндустриальном обществе информационный поток не только усиливается, но и виртуализуется. Большая часть информации, которую мы получаем, уменьшает возможность ее верификации. Как следствие, адекватное, критическое суждение человека о мире затрудняется из-за избытка информации. Информационное давление на человека мешает и процессу его самоопределения, как в познавательном, так и в нравственном отношении. Проблематичным становится и духовное становление личности, которое предполагает самостоятельное принятие решений, ответственность за свои поступки. Как отмечает П.П. Гайденко: «Чем более усложняется наш мир, тем более упрощается, примитивизируется наша духовная и эмоциональная жизнь» [3, с. 190].

В связи с данной угрозой актуализируется поиск нового способа познания окружающей реальности, который предполагает сохранение и развитие духовной составляющей в человеке. Имеется ввиду такая характеристика современного концепта знания, как установка на «духовное разумение». В данном случае подразумевается необходимость осознания как своего единства с природой, так и установка на коэволюционное развитие, сосуществование с миром, включение в процесс познания такой характеристики человека как «духовность». Нелинейность определяется как возможность существования более одного решения при одинаковых условиях. Данное понятие указывает на существование множества путей развития системы, когда выбор одного из них осуществляется спонтанно.

Как мы видим, сам концепт знания в постнеклассической науке претерпевает серьезные изменения. Знание характеризуется в новых когнитивных практиках (диалоговая, эволюционная эпистемология) как интерпретация, адекватная деятельность. Соответственно знание начинает носить проективный, коммуникативный, интерпретативный, конструктивный характер, не может быть окончательно зафиксировано, определено [4].

В данной ситуации роль дорефлексивных, личностных, интуитивных элементов не только усиливается в процессе познания объектов постнеклассической науки, но и сами иррациональные моменты начинают позиционироваться иначе, как еще не рационализированные элементы знания. Важно отметить, что в рамках постнеклассической науки такой элемент психологической активности человека как вера, теперь осознается как неявная предпосылка познавательного процесса в целом.

Тем не менее, диалог между богословием и естественными науками постепенно становится одним из приоритетных направлений деятельности мировой науки, как это и было в прошлые времена, но, разумеется, уже в совершенно другом историческом контексте. Однако слова, сказанные В.И. Вернадским еще в ту далекую эпоху, как мы видим, не теряют своей актуальности и сегодня: «Не говоря уже о неизбежном и постоянно наблюдаемом питании науки идеями и понятиями, возникшими как в области религии, так и в области философии, - питании, требующем одновременной работы в этих различных областях сознания, необходимо обратить внимание еще на обратный процесс, проходящий через всю духовную историю человечества. Рост науки неизбежно вызывает в свою очередь необычайное расширение границ философского и религиозного сознания человеческого духа: религия и философия, восприняв достигнутые <…> данные, все дальше и дальше расширяют глубокие тайники человеческого сознания» [5, c. 214].

Вера есть состояние духа (или, как теперь сказали бы, состояние сознания), при котором окружающий мир – мир ошибок и боли, мир смерти и тления – видится преображенным. Однако это видение преображенного мира никоим образом не отменяет трезвое видение мира таким, каков он есть сейчас.

Стремление к синтезу разных видов знания, причем именно к синтезу, облеченному в рациональные термины, характерно для античности и средневековья. Важнейшая черта современного мира – сосуществование в сознании индивида или в сознании человеческой культуры разных парадигм, которые на логическом, рациональном уровне не сводимы вместе и не сочетаются друг с другом.

Логическая неснимаемость противоречия отнюдь не означает, что оно не может быть снято на ином уровне. Есть логика, а есть музыка с ее над-логическими сочетаниями тем и мелодий внутри симфонии. Сосуществование разных парадигм в рамках единой культуры или единой личности возможно не посредством логического синтеза, а в отношениях диалога, полифонии, вызова, логически не снимаемого противоречия [6].

Вера есть вызов обыденной картине мира (и заодно научной картине мира). Однако вызов веры не оспаривает ни истинность научных гипотез, ни истинность обыденного здравого смысла, он всего лишь говорит: эти гипотезы, этот здравый смысл – не есть последняя истина.

Библия учит: Приобретай мудрость, приобретай разум: не забывай этого (Притч 4:5). Один из «отцов церкви» Григорий Богослов писал: «Полагаю же, что всякий имеющий ум, признает первым для нас благом ученость, и не только сию благороднейшую и нашу ученость, которая, презирая все украшенья и плодовитость речи, емлется за единое спасение и за красоту умосозерцаемую, но и ученость внешнюю, которою многие из христиан, по худому разумению, гнушаются, как злохудожной, опасной и удаляющей от Бога. <...> В науках мы заимствовали исследования и умозрения, но отринули все то, что ведет к демонам, к заблуждению и во глубину погибели. Мы извлекали из них полезное даже для самого благочестия, чрез худшее научившись лучшему, и немощь их обратив в твердость нашего учения. Посему не должно унижать ученость, как рассуждают о сем некоторые, а, напротив того, надобно признать глупыми и невеждами тех, которые, держась такого мнения, желали бы всех видеть подобными себе, чтобы в общем недостатке скрыть свой собственный недостаток и избежать обличения в невежестве» (Слово 43) [7].

«Наука может являться одним из средств познания Бога (Рим. 1. 19-20)». Поэтому в эпоху глобализации философия в силу её универсального понятийного языка и неограниченного тематического потенциала должна сыграть центральную роль в процессе диалога между различными конфессиями и мировоззренческими позициями, как религиозными, так и секулярными. Все мировоззренческие учения, будь то религиозные или секулярные, неизбежно оформляют изложение своих позиций в философских терминах и апеллируют к философским аргументам. В отличие от научного познания, которое не претендует на решение предельных вопросов бытия и построение универсальной картины мира, философия специально занимается выяснением этих вопросов и часто выстраивает всеохватывающие мировоззренческие системы. Так, например, этот важный факт оговаривается в Основах социальной концепции Русской православной Церкви (РПЦ): «По своей природе только религия и философия выполняют мировоззренческую функцию, однако её не берут на себя ни отдельные специальные науки, ни все конкретно-научное знание в целом» [8].

При этом необходимо отдавать себе отчет в том, что отношения веры и философии не могут подменить собой отношения веры и науки. Вопрос о том, можно ли считать саму философию «наукой», – это уже философский вопрос по своей природе, поскольку сами критерии научности определяются не столько самой наукой, сколько философией науки, столь активно развивающейся в последнее время. Но нельзя не учесть тот факт, что именно философия предоставляет концептуальные возможности для диалога между позицией религиозной веры и позицией научного познания, и именно философские аргументы оказываются наиболее внятными обеим сторонам этого диалога.

Основная ошибка в противопоставлении науки и веры заключается в том, что в этой оппозиции веру представляют как бессознательную доверчивость и прямой антоним любого познания. Следуя этой ошибке, противники веры автоматически обвиняют всех верующих людей, включая верующих ученых, в интеллектуальной недостаточности. Между тем, вера – это не смутное чувство, противоположное ясному разуму, а целокупная активная установка сознания, в котором соучаствуют все свойства человеческой личности, это проявление силы, а не слабости.

Как таковая вера является необходимым источником познания значительно чаще, чем рефлексивная обработка непосредственных эмпирических данных. Любой человек в несравнимо большей степени верит в любую информацию об окружающем мире, чем проверяет её истинность, потому что удостоверяться в истинности каждой новой информации физически невозможно. Более того, человек верит не просто в отдельно взятые факты, но в целые закономерности между ними, и на основании этих закономерностей верит во всё новые и новые факты, которым нет конца. Количество принятой на веру информации о мире столь велико, что ни один человек не в состоянии вспомнить даже малую часть того, во что ему постоянно приходится верить, и в этом смысле все люди – верующие, включая самых скептичных ученых, которые даже в своей «научной картине мира» очень многое принимают на веру, ссылаясь на авторитетные академические конвенции своего времени. В такой ситуации недооценивать значение веры как источника познания, а тем более пренебрежительно относиться к вере – нечестно и неразумно. По меньшей мере, следует признать перманентную зависимость человека от вынужденной веры в постоянно приходящую информацию, подобно тому, как слепые путники доверяют случайным прохожим. Откуда же тогда у противников веры существует столь принципиальное недоверие к вере?

Во-первых, потому что информация, принятая на веру, часто может быть ложной. Однако из этого не следует, что любая информация, принятая на веру, бывает ложной, и что данные иных способов познания, как то разума или опыта, всегда бывают истинными. Если бы вся информация о мире, в которую приходится верить, была бы ложной, то жизнь отдельного человека и всего человечества была бы невозможна, почему в реальности значительная часть поступающей информации о мире все-таки истинна. Очень важно отметить, что абсолютное большинство необходимой информации о мире человек узнает не в непосредственном соприкосновении с её данными, а посредством других людей. Соответственно, истинность этой информации возможна потому, что люди доверяют друг другу, и это доверие имеет несравнимо большее гносеологическое значение, чем вера в истинность самой информации. Таким образом, вера как таковая является одним из способов познания, и на практике этот способ себя очень часто оправдывает. Вместе с этим стоит напомнить, что данные рационального и эмпирического познания нередко оказываются ложными, причем речь идет не только об обычном опыте и рассудительности, а о целых научных теориях, где всё должно быть просчитано и проверено. Фундаментальную роль веры в процессе познания отмечал ещё один из первых апологетов Церкви, св. епископ Феофил Антиохийский (ум.180): «Или не знаешь, что во всех делах предшествует вера?» («Три книги к Автолику», 1, 8).

Во-вторых, отрицание веры её оппонентами может быть объяснимо не столько недоверием к самой вере как способу познания, сколько недоверием к конкретному предмету веры, о котором идет речь, в данном случае – о Господе Боге. Такие оппоненты веры готовы верить самой разной сомнительной информации и отдавать себе в этом отчет, но они отказываются верить именно в Бога. Эксклюзивность этого неверия они достаточно основательно объясняют тем, что поскольку существование Бога как Творца и Господа всего мира нельзя сравнить с существованием любой другой вещи, в чем они абсолютно правы, то в доказательство этого существования им нужен более убедительный аргумент, чем простая вера [9].

Есть реальность, которая может и должна быть постигнута только чистым разумом. Но также есть и реальность, которая может и должна быть постигнута только непосредственным чувственным опытом. И есть реальность, которая может и должна быть постигнута только верой, как ведущим способом познания, при том, что и разум, и опыт, и воля соучаствуют в этом постижении, и именно такой реальностью является Сам Бог.

Постижение Бога только такой, осознанной верой необходимо не только потому, что Он в Своей сущности трансцендентен тварному миру. Здесь можно вспомнить Канта, признавшего, что для того, чтобы помыслить существование трансцендентного Господа, он должен был отграничить знание, как сферу спекулятивного разума, чтобы освободить место вере, понимаемой не просто как бессознательная доверчивость, а как практический разум. Однако не только трансцендентность Бога требует от человека Его познания верой, но и то, что Он – Личность, познание которой означает её личное признание, личное доверие и личную верность. Отсюда библейское представление о том, что праведный верою жив будет (Авв 2:4, Рим 1:17), поскольку всё, что мы можем принести Богу в подарок, это наша вера. Разумеется, сама вера без дел мертва (Иак 2:17), потому что искренне верующий человек должен жить в соответствии с верой, что только подчеркивает её волевой характер. Такая вера является не просто теоретическим согласием с тем, что Бог есть, подобно тому, как есть какая-то вещь, – такая вера предполагает общение и соработничество с Ним, поскольку Он Личность, которая всегда рядом. Такая вера предполагает понимание Того, в Кого ты веришь, а Его понимание, в свою очередь, предполагает веру. Поэтому Блаженный Августин говорил: «Понимаю, чтобы верить и верую, чтобы понимать» («Проповеди», 43).

Выдающийся русский философ ХХ столетия академик Алексей Ухтомский (1875-1942) отмечал в этой связи: «Откуда общепринятое теперь различие... «знания» (науки) и «веры» (религии)? Оно, очевидно, - случайного (исторического) происхождения, не заключается в самих понятиях: ведь всякое знание - психологически есть «верование», а «верование» в истории всегда было высшим откровением, чистым знанием действительности» [10].

Единство знания и веры, науки и религии, идеалов должны стать, по А. Ухтомскому, образами будущей реальности. Принцип доминанты позволил А. Ухтомскому соединить вроде бы несоединимое, выдвинув категорию триады (разум, инстинкт, доминанта). При этом академик полагал, что наш человеческий разум - гордец, ибо противопоставляет себя бытию, а оно шире всех наших теорий и схем, и доминанты стоят между разумом и реальностью. Инстинкт же временами проявляется в качестве родового бессознательного, т.е. включает результаты тысячелетнего развития родового опыта. Доминанта также включает результаты традиции, т.е. сакральную компоненту, духовный опыт отцов, в конечном счете, для нас – веру предков, где: «Вера есть динамическое, по преимуществу деятельное состояние, постоянно растящее самого человека...» [10].

Необходимой предпосылкой сознательной ориентации в современном мире сегодня можно назвать три коренных вопроса Канта: «Что я могу знать?» («Критика чистого разума»), «Что я должен делать?» («Критика практического разума») и «На что я смею надеяться?» («Религия в пределах только разума») [11, с. 280]. Задаваться проблемой «Что я должен делать?» правомерно лишь тогда, когда найдешь сколько-нибудь убедительный ответ на вопрос «Что я могу знать?», ибо без понимания границ достоверного знания нельзя оценить самостоятельное значение долженствования и безусловного нравственного выбора. Еще более серьезной ошибкой будет превращение ответа на вопрос «На что я смею надеяться?» в условие для решения проблемы.

Таким образом, для нас землян живущих в начале третьего тысячелетия синтез единства знания и веры в контексте идеи В.И. Вернадского о ноосфере должен стать основой для возделывания в нашем Духовном или Тайном Саду мира, где есть место всем формам мировоззрения и где наш разум выберет тот, который отвечает нашему духовному эсхатону как в строках великого мистика Ибн аль-Араби:

«О, чудо, сад в ярких цветах.

Моё сердце вмещает все формы.

Это луга для оленей и монастыри христианских монахов,

Храмы с идолами и пилигримы Каабы,

Скрижали Закона и писание Корана.

Я исповедую религию Любви,

И в каком бы направлении не понесли её кони,

Любовь - моя религия и моя вера» [11].


Список литературы

1. Соловьева Г.Г. Знание и вера: многообразие культурных традиций // Аль-Фараби. - 2012. - №2. – С. 3-14.

2. Вернадский В.И. Научная мысль как планетное явление // Вернадский В.И. О науке. Т.1. Научное знание. Научное творчество. Научная мысль. – Дубна: «Феникс», 1997. – 576 с. – С. 303-538.

3. Гайденко П.П. Информация и знание // Философия науки. Проблемы анализа знания. – М., 1997. - Вып. 3. - С. 185-192.

4. Худяков Д.С. Концепт «знание» в контексте постнеклассической науки. Диссер. на соиск. … к.филос.н. - 09.00.01: онтология и теория познания. - Томск, 2006. - 148 с.

5. Вернадский В.И. О научном мировоззрении // Вернадский В.И. Биосфера и ноосфера. - М.: Айрис-пресс, 2008.

6. Селезнев М.Г. Вера как вызов (тезисы о вере, науке и «научном креационизме») // [Электронный ресурс] http://www.bogoslov.­ru/text/­1939520.html (Дата доступа: 9 сентября 2011 г.)

7. Святитель Григорий Богослов, архиепископ Константинопольский. Собрание творений в 2-х томах. Т. 1. — Свято-Троицкая Сергиева лавра, 1994. / http://www.orthlib.ru/Gregory_Nazianzen/basil.html

8. Основы социальной концепции Русской Православной церкви. - М.: 2000.

9. Малер А. М. Вопрос о соотношении христианской веры и научного познания // [Электронный ресурс] http://www.bogoslov.ru/text/1945142.html (Дата доступа: 14 сентября 2011 г.).



10. Ухтомский А. Доминанта. - СПб, М., Минск: Питер, 2002. - 448 с.

11. Кант И. Логика // Кант И. Соч. в 8-ми тт. Т. 8. - М, 1994.

12. Мухйя ад-Дин Мухаммад ибн Али Ибн ал-Араби. Меканские откровения» («ал-Футухат ал-маккийа»). - СПб. Центр «Петербургское востоковедение», 1995.
Э.У. Байдаров. (Інститут філософії, політології та релігієзнавства Комітету науки Міні-стерства освіти і науки Республіки Казахстан). Единство знания и веры в контексте идеи В.И. Вернадского о ноосфере.

У статті розглядається проблема єдності знання і віри в контексті ідеї В.І. Вернадського про ноосферу. Дана проблема сьогодні є однією з найактуальніших тем у сучасній гуманітарній науці, так як набуває особливої значущості, виявляючи при цьому безліч неоднозначних можливостей для інтерпретацій у пошуках істини.


Синтез єдності знання і віри в контексті ідеї В.І. Вернадського про ноосферу може стати основою для обробітку в нашому духовному схованці світу, де є місце всім фо-рмам світогляду.
В.І. Вернадський, розум, віра, цілісний світогляд
Baydarov E.U. (Institute of Philosophy, Political Science and Religious Science Committee Mini Ministry of Education and Science of Kazakhstan).The unity of knowledge and faith in the context of the ideas of V.I. Vernadsky's noosphere.

The problem of the unity of knowledge and faith in the context of the idea of V.I. Vernadsky's noosphere. This problem is now one of the hot topics in the modern humanities, as is particularly significant warning signal number of ambiguous interpretations of opportunities in search of the truth.

Noospheric knowledge, the principles of which were nominated by representatives of Russian cosmism and, in particular, V.I. Vernadsky, the growth of scientific thought can take a fresh look at the problem of the unity of knowledge and faith, truth and error, intuitive and discursive nature and man, progressive and regressive, opening up new horizons of knowledge.

According to the theory, V.I. Vernadsky, a man covering scientific thought the whole planet, tends to move in the direction of understanding the divine laws. Dialogue between theology and the natural sciences is gradually becoming one of the priorities of the world of science, as it was in the past, but, of course, in a completely different historical context. Thoughts expressed V.I. Vernadsky even in that distant era, are still applicable today: «Not to mention the inevitable and constantly observed nutritional science ideas and concepts that have arisen in the field of religion, and in philosophy - food that require simultaneous operation of these various areas of consciousness, it is necessary to pay attention to the reverse process, going through all the spiritual history of mankind. The growth of science inevitably raises in turn the extraordinary expansion of the boundaries of philosophical and religious consciousness of the human spirit: religion and philosophy, apprehended achieved data further and further expand the deep recesses of the human mind».

Faith is a state of mind (or, as now say, the state of consciousness), in which the outside world - the world of bugs and pain, the world of death and decay - seems transformed. However, this vision of a transformed world does not cancel a sober view of the world for what it is now.

Modern breakthrough scientific thought had been prepared over the past biosphere and has evolutionary roots. The development of science and society as a whole can not go without a single worldview and teachings V.I. Vernadsky's noosphere allows you to take a fresh look at the relationship of knowledge and belief, the possibility of reaching a new milestone in the development of planetary thinking.

Synthesis of the unity of knowledge and faith in the context of the ideas of V.I. Vernadsky's noosphere can be the basis for growing in our spiritual hiding place of the world where there is a place for all forms of ideology.

V.I. Vernadsky, intelligence, faith, holistic outlook
Надійшла до редакції 28.03.2013 р.

УДК 504.7:316.75



А.В. Гижа (канд. филос. наук, доц.)

Донецкая академия автомобильного транспорта



ИДЕОЛОГИЯ НООСФЕРЫ ИЛИ НООСФЕРНАЯ ИДЕОЛОГИЯ?

ВОЗМОЖНОСТЬ МЕТАОПРЕДЕЛЕНИЙ
Статья посвящена вопросам социально-разумного регулирования исторических, культурных, экономических и других макропроцессов в рамках парадигмы формирования ноосферического сознания, особенностям трансформации личностного понимания в движущую общественную силу.

Социально-разумное регулирование, макропроцессы, парадигма, движущая сила общества
В общественном сознании европейской, а сейчас можно говорить и о глобальной цивилизации, то или иное понимание исторических, культурных, экономико-политических и др. масштабных процессов принимало форму религиозных, философских, идеологических или научных воззрений. Соответствующим образно-символическим фоном, в некоторых случаях и их началом, являлось мифологическое сознание, разбавленное, как правило, бытовыми и повседневными толкованиями.

К началу XX столетия сформировалась такая историческая определенность в цивилизационном положении Европы, которая делала более или менее ясным, по крайней мере, для мыслящего и образованного человека, факт приближающейся (или наступившей) исчерпанности церковного или, например, мифологического мировосприятия так, как оно дано в соответствующем институционном порядке, т.е. официозно-государственно. Примером может служить известный конфликт Льва Толстого с Синодом русской православной церкви. Исчерпанность и последующий крах же классических философских дискурсов или, тем более, научных или идеологических систем в то время еще далеко не был очевиден.

Тем не менее, провозвестие грядущих глобальных цивилизационных и культурно-исторических проблем уже обозначилось в ряде пророческих концепций и произведений. К первым можно отнести характерную попытку смены А. Бергсоном парадигмы механицизма, изменение представлений о времени и разработку им модели творческой эволюции [1]. В этом же ключе идут работы Э. Леруа «Происхождение человека и эволюция разума» (1928 г.), Тейяра де Шардена «Феномен человека» (написан в 1937-1946 гг.) [2], лекции В.И. Вернадского в Киеве, Симферополе и Петрограде (1918-1920 гг.) и Париже (1923-1924 гг.). К резонансным, историософским произведениям, несомненно, отнесем труд О. Шпенглера «Закат Европы» (1918 г.) [3].

В настоящее время существует весьма обширная библиография на тему ноосферы в различных ее вариациях и направлениях – это и развитие, в том числе и в школе, экологического планетарного сознания (см., напр. [4; 5]), и поиск путей выхода из глобальных кризисов [6], а в [7] дан объемный список литературы по данной тематике. Вопросам синергетики и эволюционизма посвящены материалы сайта члена-корреспондента РАН С.П. Курдюмова [8], где развернуто представлен материал по активному исследованию проблем коэволюции человека и биосферы, развитию сложных систем, их математическому моделированию.

В этих и других трудах, как данных авторов, так и их многочисленных последователей, закладывается новая традиция общественной мысли, связанная с выработкой космического и глобального мышления человека. В связи с этим не представляется важным выяснение авторства термина «ноосфера» и вообще несущественны вопросы приоритета. Именно в связи с качественно новым характером социосферы, выраженной в представлении гегемонии разума, интерес имеет само сущностное рассмотрение дела.

Понятийное содержание, подобное тому, которое выражено в термине «ноосфера», не отличается формальной и исчерпывающей ясностью. Оно не может быть однозначно закреплено безотносительно к непосредственной общественно-исторической, культурной практике его функционирования. В этом заключается основная сложность построения соответствующей теории как продуманной и логически корректной концепции ноосферных форм деятельности общественного человека.

В настоящий момент (а точнее, начиная примерно с 1988 года) стало ясно, что уповать на действенную роль собственно разума в определении исторических путей развития человеческой цивилизации, без учета собственнических и ограниченных интересов конкретных людей и социальных групп, преждевременно. Эпоха исторического оптимизма, когда в СССР зримо воплощались планы индустриализации, мало-помалу сменилась более спокойным, исторически затухающим временем накопления растущих системных деформаций. В период 80-х годов развитие продолжалось в «ручном режиме», в резкой зависимости от быстро сменяющихся кандидатур на пост генерального секретаря ЦК КПСС. Общественно разумные и долговременные задачи и цели советского государства сменились простым реагированием на поступающие угрозы и непосредственную реакцию на внешние вызовы.

Информационная сфера безличностно-общественного разума нарабатывается последовательными концептуальными усилиями поколений мыслящих людей. Ее творческий потенциал воплощается со временем, во-первых, в работу по снятию и преодолению создавшегося отчуждения индивида, во-вторых, в расчистку исторического поля его деятельности, и, в-третьих, в нормализацию нравственного состояния цивилизованного индивида. Все это ведет к выработке нового типа человека, свободного в своей общественной практике, самостоятельно ставящего цели развития, такие, которые можно достигнуть с достойной мотивировкой. Это те цели, которые не вытекают из состояния того или иного вида угнетения и внешней ограниченности субъекта действия, но коррелируют с его подлинной человеческой природой.

Вне зависимости от общего спектра частичных толкований термина «ноосфера» понятно, что их объединяющей канвой служит апелляция к просветляющее-разумному действию, выполняемому, прежде всего, в общих интересах социума. Каков же обоснованный критерий приближения к ноосфере в реальной социальной практике? Не попадем ли мы в бесконечный поток разнопорядкового дискурса, объединенного лишь общим, достаточно неясным термином? Слишком часто все дискуссии в гуманитарной сфере проходят вне достаточной степени конкретности высказываемых положений и, скорее, представляют некий совокупный монолог, чем диалоговую форму выработки общего понимания. Кроме того, есть реальная опасность чрезмерной академизации вопроса, при которой внимание заостряется на частных и второстепенных моментах без осмысления его собственно категориального ядра. Такая академизация суть болезнь институциализованной науки и начинается она со средневекового феномена схоластики. Надо различать, безусловно, собственное содержание той же схоластики и ее паразитарные составляющие, но не случайно имя «схоластика» стало нарицательным для обозначения бесплодного и бессодержательного умствования.

Разумность общественного действия, реализация долгосрочных общественных программ во всех сферах жизни, от бытового устройства до покорения космоса и познания фундаментального строения материи, нуждается в соответствующем субъекте, который выходит на уровень понимания действительных интересов не случайно, не как отклоняющаяся флуктуация в целом корыстных и частных целей, а в виде вполне устойчивой общественной доминанты. Есть ли такой субъект, и существовал ли он когда-либо в истории вообще?

Если так поставить вопрос, то положительный ответ в области укрепления и расширения государств будет получен несомненно, в развитии экономики и науки в период модерна он также прозвучит обоснованно. А вот в человекостроении, в том, что касается души, развития духовных сил он прозвучит с большими оговорками, с указанием на определенный исторический период раннего христианства. В дальнейшую эпоху его утвердительная сила, взметнувшись пару раз в Ренессансе и Реформации, мало-помалу сойдет на нет. Ключевыми суждениями и определениями, диагностически отметившими умаление общественного субъекта, его растущую подчиненность вещным силам, служат знаменитые марксовы тезисы о Фейербахе, слова Ницше «Бог умер» и констатация Маркузе одномерного качества человека. М. Хайдеггер свой труд «Бытие и время» начинает с установления непреложного факта забвения человеком вопроса о сущем.

В связи с такими несомненными свидетельствованиями ведущих мыслителей Европы все рассуждения о проявлении ноосферного качества деятельности должны быть серьезно скорректированы. Ведь качество планетарной разумности подразумевает, прежде всего, как уже говорилось выше, наличие своего носителя и, так сказать, производителя. Но каков же может быть субъект ноосферности, если вопрос о сущем исчез из поля зрения современников? Требуется расчистка этого поля и выправление самой структуры сознания индивида, возвращение растущей рационализации жизни ее общественно эффективной направленности.

Что значит забвение вопроса о сущем? Прежде всего то, что никого этот вопрос не интересует. Но его подтекстом является основная проблема человеческой жизни, это вопрос о познании вообще, о знании своего бытия и эта проблема есть вопрос об истине. Нет заинтересованности в истине, ее познании и руководствовании ею. Есть стремление к локальной эффективности и получению практического результата. В свою очередь вся практичность этого результата определяется степенью его капитализации, получением прибыли. Вследствие этого практика сама оказывается заложником установившегося способа действия, буржуазной прагматики и никак не может быть принята высшим критерием истины. Чтобы она смогла выполнять свою историческую функцию критерия истины, практика должна эту истину воплощать.

Для утверждения качества разумности общественной, политической, научной и т.д. практики дóлжно восстановить интерес к истине сущего и сущему этой истины.

Мы не будем здесь разбирать суть существующих экономико-политических и юридических отношений и направления их необходимых изменений – хотя первое суть базис для всех надстроечных форм сознания. Примем за аксиому ситуацию невозможности в рамках капитализма проводить сколько-нибудь последовательную и длительную политику утверждения состояния общественной разумности. Этого, т.е. данного состояния, нет уже в силу доминирования в настоящее время одномерного человека с его историческим и культурным беспамятством.

Существенно в нашем случае то, что в западной культуре и в общем цивилизационном пространстве сформировалась тенденция, ставшая масштабным и определяющим явлением. Она существует в противовес представлениям о ноосфере и оказывается доминирующим псевдо-культурным процессом. Это явление есть нигилизм, который, по мнению Хайдеггера, суть «…историческое движение, а не какое-то кем-то представленное воззрение или учение. Нигилизм... – это не просто историческое явление среди других явлений, не только духовное течение наряду с другими – христианством, гуманизмом и Просвещением – в рамках европейской истории. Нигилизм по своей сущности скорее является основным движением в истории Запада. Это движение обнаруживает такую глубину, что его развертывание может иметь следствием только мировую катастрофу. Нигилизм есть всемирно-историческое движение народов земли, втянутых в сферу влияния современности. Поэтому он не есть только явление современной эпохи и не является только продуктом XIX века...» [9, с.148].

В этой известной цитате выражено очень недвусмысленно и ясно отношение нигилизма и истории Запада, показано втягивание в эту нигилистическую историю «народов Земли», то, что мы видим отраженным в нынешнем термине «глобализация».

Ситуация с этим явлением, закрепляющим и усиливающим одномерную константу человеческого бытия, технократическое преобладание сугубо прагматических и потребительских интересов и мотивов, ориентирующих индивида на забвение своей исторической судьбы, описана Хайдеггером в анализе соответствующих воззрений Ницше.

Нигилизм как духовное выражение ведущего цивилизационного состояния западной культуры состоит именно в том «забвении сущего и его истины», о котором как выраженной симптоматике европейской цивилизации говорит Хайдеггер. Нигилизм противостоит зачаткам многомерно-разумного и ответственного, осознанного и гуманистического действия общественного человека, т.е. той зарождающейся жизненной практике, которая обозначена в термине «ноосфера». Переход между этими диаметрально противоположными и, более того, взаимопротиворечивыми типами сознания ожидается, как подчеркивает Хайдеггер, не с помощью обычного пути очередной «переоценки ценностей», но более фундаментально, в ракурсе предстоящего переформатирования самой метафизики.

Для Запада метафизика как преобладающее концептуальное представление бытия с его предпочтением всемерной рационализации всей своей жизнедеятельности оказывается не посторонним и случайным способом понимания, а составляет саму основу его культуры, является «способом существования человечества, способом отношения людей к природе и друг к другу» (там же).

Такой подход делает ясным факт нигилизма как выражение им завершения исторического этапа периода «современности», времени модерна и постмодерна. В силу итогового характера данного явления оказывается востребованной стратегическая линия цивилизационного развития, в ракурсе которой преодоление нигилизма означает правильно проведенную процедуру диалектического снятия искомого содержания. Масштабность нигилистических процессов такова, что это снятие выражается не в частных рекомендациях, не в изменении ценностных ориентаций, а в смене самого установившегося метафизического порядка осмысления европейской культурой основ своего существования.

В соответствии с высказанным выше критерием ноосферного качества действия необходимым фактором этого является формирование субъекта с соответствующим уровнем сознания. Первоначально он формируется в личностном плане, затем – в общественном. Изменение «метафизического порядка вещей» остается при этом делом самой философской традиции как таковой и личным делом исторически ответственного индивида.

Суть таких изменений социальной онтологии - в выявляющем показе индивиду его естественного места в контексте собственной природы, т.е. раскрытие истины его бытия и, соответственно, его смысла.

Эту задачу философия ставила и решала неоднократно на протяжении своей истории. Отличие предыдущих решений от ожидаемого нынешнего определяется принципиальной негативно-предельной масштабностью наличной ситуации. Она характеризуется историко-культурным самозабвением западной цивилизации и всех тех народов Земли, которые стремятся войти в круг ее интересов и материально-технической мощи.

Итак, задача изменения оказывается вполне традиционной и выполняемой процедурой. Но практика фазового культурно-исторического перехода указывает на системную повторяющуюся ошибку, связанную с адекватным переводом осознания личностного уровня в его общественную форму. Философия в этом случае, впрочем, не считает себя ответственной за негативные последствия воплощения своих положений в реальной жизни. Она вполне справедливо полагает, что, во-первых, нельзя объять всю историческую практику на протяжении краткой человеческой жизни и автор того или иного учения не может нести ответственность за последующие метаморфозы своего учения в дебрях массового сознания. Кроме того, и это во-вторых, ключевое дело философии – раскрытие и удержание «истины бытия», а вопрос о степени массовости приобщения к этой истине ставится крайне редко в рамках самой философии и, как правило, неудачно.

Характер предельной негативности текущей ситуации цивилизационного состояния требует выхода философской мысли из состояния самозамкнутости, проявления ее граждански-ответственного решения.

Недостаточно просто выполнить рационально-понятийную работу по необходимому осознанию истории, т.е. в настоящее время философия не должна ограничиваться своим критерием по Гегелю как «истории, схваченной в мысли». Именно в силу гегелевского же положения о единстве мышления и бытия, воплощенного в самосознающем мировом духе, оказывается ясным дальнейший ход конкретизирующейся философской мысли. Она становится практически-действующей силой в своем состоянии предельной разумности, оставляющей позади и простую рассудочность и многорассуждающую диалектичность. Такое состояние предельной конкретности знания, стремление к нему означает в конечном итоге полное слияние факта осознания с текущей материальной практикой, - в этом путь реализации истинностной подоплеки человеческой жизни, постановка ее на разумную и действительную основу [10, с.221].

Вопрос, вынесенный в заглавие статьи, получает ответ: всякого рода идеология ноосферы остается в рамках прежних и сущностно недостаточных форм понимания, неизбежно ведущих к повторению стандартных проигрышных ситуаций, к скатыванию в умозрительно-упрощающие представления, оторванные от реальной жизни. Развитие же ноосферой идеологии удерживает субъекта в достигнутом состоянии необходимой разумности, начинает процесс его общественного воплощения. Философская речь в этом случае способна сохранить себя в пределах раскрытия существа дела, тогда как в случае терминологической инверсии субъект остается в ситуации отчужденного понимания, и для него все рассуждения на эту тему суть отработка своего академического статуса, исполнение ролевой функции.

Одновременно с таким пониманием становится ясным и путь развития ноосферой идеологии. Он связан с ростом качества личной разумной осознанности и ее практическом выражении не только в соответствующих текстах академических изданий, но и в текущих поступках.

При этом следует предельно четко уяснить, что сам феномен идеологии, в контексте которого реализуется продуктивный дискурс о ноосфере, не является самоподдерживающейся истинностной формой, в которой высказывания сохраняют и приумножают свою познающую силу. Напротив, идеологическая форма сознания упрощает, разлагает и вульгаризирует любое сложное содержание. Это содержание теряет свою суть, превращается в догму, лозунг и тормозит нормальное движение конкретной мысли.

Если же идеологические интересы не составляют начальный пункт исследований, то есть возможность, что субъект не привлечет косный бюрократический инструментарий к делу познания и раскрытия «сути бытия». В таком случае его работа способна наполниться живыми импульсами этой самой сути, и дело ноосферой практики может сдвинуться с мертвой точки простых разговоров об этом предмете как о чем-то данном в готовом виде, о чем можно составлять простые констатирующие суждения.
Литература

1. Бергсон А. Творческая эволюция / А. Бергсон. [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://www.philosophy.ru/library/berg/0.html (5.02.13)

2. Тейяр де Шарден П. Феномен человека / П. Теяйр де Шарден. – М.: Главная редакция изданий для зарубежных стран издательства «Наука», 1987. – 240 с.

3. Шпенглер О. Закат Европы: Очерки морфологии мировой истории. Т.1. Образ и действительность / О. Шпенглер. [Пер. с нем. Н.Ф. Гарелин; Авт. комментариев Ю.П. Бубенков и А.П. Дубнов; Худ. обл.. М.В. Драко]. – Мн.: ООО «Попурри», 1998. – 688 с.



4. Назаров А.Г. Что такое космизм в идее Ноосферы/ А.Г. Назаров. [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://ihst.ru/~biosphere/03-4/Nazarov.htm (10.02.13)

Каталог: jspui -> bitstream -> 123456789
123456789 -> Севастопольский национальный
123456789 -> Программа и материалы методического семинара преподавателей хгу «нуа» 30 января 2009 г. Харьков Издательство нуа 2009
123456789 -> Глубинно-психологический анализ подростковой агресси
123456789 -> Современные требования к преподаванию физического воспитания в вуз е
123456789 -> Міністерство освіти І науки, молоді та спорту україни державний вищий навчальний заклад донецький національний технічний університет
123456789 -> Изменения гендерной идентичности взрослых в условиях социальных трансформаций
123456789 -> Народная украинская академия специализированная экономико-правовая школа рабочая тетрадь по правоведению
123456789 -> Народная украинская академия специализированная экономико-правовая школа рабочая тетрадь по правоведению
123456789 -> Учебное пособие для студентов высших учебных заведений
123456789 -> С. Костюка апн украины Иерархические уровни эмоциональной саморегуляции личности как объект психодиагностики


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   11   12   13   14   15   16   17   18   ...   35


База данных защищена авторским правом ©dogmon.org 2019
обратиться к администрации

    Главная страница