Общение и межличностные отношения



Дата17.05.2016
Размер209 Kb.
#17324
Г. М. Андреева
ОБЩЕНИЕ И МЕЖЛИЧНОСТНЫЕ ОТНОШЕНИЯ1
Место и природа межличностных отношений

Теперь принципиально важно уяснить себе место этих меж­личностных отношений в реальной системе жизнедеятельности людей.

В социально-психологической литературе высказываются различные точки зрения на вопрос о том, где “расположены” межличностные отношения, прежде всего относительно систе­мы общественных отношений. Иногда их рассматривают в од­ном ряду с общественными отношениями, в основании их, или, напротив, на самом верхнем уровне (Кузьмин Е. С. Основы социальной психологии. Л., ЛГУ, 1967. С. 146), в других случа­ях — как отражение в сознании общественных отношений (Пла­тонов К, К. О системе психологии. М., 1974. С. 30) и т. д. Нам представляется (и это подтверждается многочисленными иссле­дованиями), что природа межличностных отношений может быть правильно понята, если их не ставить в один ряд с обще­ственными отношениями, а увидеть в них особый ряд отноше­ний, возникающий внутри каждого вида общественных отноше­ний, не вне их (будь то “ниже”, “выше”, “сбоку” или как-либо еще). Схематически это можно представить как сечение особой плоскостью системы общественных отношений: то, что обнару­живается в этом “сечении” экономических, социальных, поли­тических и иных разновидностей общественных отношений, и есть межличностные отношения (рис. 1.1).

Рис. 1.1. Межличностные отношения и общественные отношения

При таком понимании становится ясным, почему межличност­ные отношения как бы “опосредствуют” воздействие на лич­ность более широкого социального целого. В конечном счете межличностные отношения обусловлены объективными обще­ственными отношениями, но именно в конечном счете. Прак­тически оба ряда отношений даны вместе, и недооценка второго ряда препятствует подлинно глубокому анализу отношений и первого ряда.

Существование межличностных отношений внутри различ­ных форм общественных отношений есть как бы реализация без­личных отношений в деятельности конкретных личностей, в актах их общения и взаимодействия.

Вместе с тем в ходе этой реализации отношения между людь­ми (в том числе общественные) вновь воспроизводятся. Иными словами, это означает, что в объективной ткани общественных отношений присутствуют моменты, исходящие из сознательной воли и особых целей индивидов. Именно здесь и сталкиваются непосредственно социальное и психологическое. Поэтому для социальной психологии постановка этой проблемы имеет пер­востепенное значение.

Предложенная структура отношений порождает важнейшее следствие. Для каждого участника межличностных отношений эти отношения могут представляться единственной реально­стью вообще каких бы то ни было отношений. Хотя в действи­тельности содержанием межличностных отношений в конечном счете является тот или иной вид общественных отношений, т. е. определенная социальная деятельность, но содержание и тем более их сущность остаются в большой мере скрытыми. Несмот­ря на то что в процессе межличностных, а значит, и обществен­ных отношений люди обмениваются мыслями, сознают свои от­ношения, это осознание часто не идет далее знания того, что люди вступили в межличностные отношения.

Отдельные моменты общественных отношений представля­ются их участникам лишь как их межличностные взаимоотно­шения: кто-то воспринимается как “злой преподаватель”, как “хитрый торговец” и т. д. На уровне обыденного сознания, без специального теоретического анализа дело обстоит именно та­ким образом. Поэтому и мотивы поведения часто объясняются этой, данной на поверхности, картиной отношений, а вовсе не действительными объективными отношениями, стоящими за этой картиной. Все усложняется еще и тем, что межличност­ные отношения есть действительная реальность общественных отношений: вне их нет где-то “чистых” общественных отноше­ний. Поэтому практически во всех групповых действиях участ­ники их выступают как бы в двух качествах: как исполнители безличной социальной роли и как неповторимые человеческие личности. Это дает основание ввести понятие “межличностная роль” как фиксацию положения человека не в системе общественных отношений, а в системе лишь групповых связей, при­чем не на основе его объективного места в этой системе, а на основе индивидуальных психологических особенностей лично­сти. Примеры таких межличностных ролей хорошо известны из обыденной жизни: про отдельных людей в группе говорят, что он “рубаха-парень”, “свой в доску”, “козел отпущения” и т. д. Обнаружение личностных черт в стиле исполнения социальной роли вызывает в других членах группы ответные реакции, и, та­ким образом, в группе возникает целая система межличностных отношений (Шибутани, 1968).

Природа межличностных отношений существенно отличается от природы общественных отношений: их важнейшая специфи­ческая черта — эмоциональная основа. Поэтому межличност­ные отношения можно рассматривать как фактор психологиче­ского “климата” группы. Эмоциональная основа межличност­ных отношений означает, что они возникают и складываются на основе определенных чувств, рождающихся у людей по от­ношению друг к другу. В отечественной школе психологии раз­личаются три вида, или уровня эмоциональных проявлений лич­ности: аффекты, эмоции и чувства. Эмоциональная основа межличностных отношений включает все виды этих эмоцио­нальных проявлений.

Однако в социальной психологии обычно характеризуется именно третий компонент этой схемы — чувства, причем тер­мин употребляется не в самом строгом смысле. Естественно, что “набор” этих чувств безграничен. Однако все их можно све­сти в две большие группы:

1) конъюнктивные — сюда относятся разного рода сближа­ющие людей, объединяющие их чувства. В каждом случае такого отношения другая сторона выступает как желаемый объект, по отношению к которому демонстрируется готовность к со­трудничеству, к совместным действиям и т.д.;

2) дизъюнктивные чувства — сюда относятся разъединя­ющие людей чувства, когда другая сторона выступает как не­приемлемая, может быть, даже как фрустрирующий объект, по отношению к которому не возникает желания к сотрудничеству и т. д. Интенсивность того и другого рода чувств может быть весьма различной. Конкретный уровень их развития, естествен­но, не может быть безразличным для деятельности групп.

Вместе с тем анализ лишь этих межличностных отношений не может считаться достаточным для характеристики группы: практически отношения между людьми не складываются лишь на основе непосредственных эмоциональных контактов. Сама деятельность задает и другой ряд отношений, опосредованных ею. Поэтому-то и является чрезвычайно важной и трудной зада­чей социальной психологии одновременный анализ двух рядов отношений в группе: как межличностных, так и опосредованных совместной деятельностью, т. е., в конечном счете, стоящих за ними общественных отношений.


Общение в системе межличностных

и общественных отношений

Анализ связи общественных и межличностных отношений позволяет расставить правильные акценты в вопросе о месте общения во всей сложной системе связей человека с внешним миром. Однако прежде необходимо сказать несколько слов о проблеме общения в целом. Решение этой проблемы является весьма специфичным в рамках отечественной социальной пси­хологии. Сам термин “общение” не имеет точного аналога в тра­диционной социальной психологии не только потому, что не вполне эквивалентен обычно употребляемому английскому тер­мину “коммуникация”, но и потому, что содержание его может быть рассмотрено лишь в понятийном словаре особой психоло­гической теории, а именно теории деятельности. Конечно, в структуре общения, которая будет рассмотрена ниже, могут быть выделены такие его стороны, которые описаны или иссле­дованы в других системах социально-психологического знания. Однако суть проблемы, как она ставится в отечественной соци­альной психологии, принципиально отлична.

Оба ряда отношений человека — и общественные, и межлич­ностные, — раскрываются, реализуются именно в общении. Та­ким образом, корни общения — в самой материальной жизнеде­ятельности индивидов. Общение же и есть реализация всей си­стемы отношений человека. “В нормальных обстоятельствах отношения человека к окружающему его предметному миру все­гда опосредованы его отношением к людям, к обществу” (Леон-тьев А. А. Общение как объект психологического исследо­вания // Методологические проблемы социальной психологии, 1975. С. 289), т. е. включены в общение. Здесь особенно важно подчеркнуть ту мысль, что в реальном общении даны не только межличностные отношения людей, т. е. выявляются не только их эмоциональные привязанности, неприязнь и прочее, но в ткань общения воплощаются и общественные, т. е. безличные по своей природе отношения. Многообразные отношения чело­века не охватываются только межличностным контактом: поло­жение человека за узкими рамками межличностных связей, в более широкой социальной системе, где его место определяется не ожиданиями взаимодействующих с ним индивидов, также требует определенного построения системы его связей, а этот процесс может быть реализован тоже только в общении. Вне об­щения просто немыслимо человеческое общество. Общение вы­ступает в нем как способ цементирования индивидов и вместе с тем как способ развития самих этих индивидов. Именно отсюда и вытекает существование общения одновременно и как реаль­ности общественных отношений, и как реальности межличност­ных отношений. По-видимому, это и дало возможность Сент-Экзюпери нарисовать поэтический образ общения как “един­ственной роскоши, которая есть у человека”.

Естественно, что каждый ряд отношений реализуется в спе­цифических формах общения. Общение как реализация меж­личностных отношений — процесс, более изученный в социаль­ной психологии, в то время как общение между группами ско­рее исследуется в социологии. Общение, в том числе в системе межличностных отношений, вынуждено совместной жизнедея­тельностью людей, поэтому оно необходимо осуществляется при самых разнообразных межличностных отношениях, т. е. дано и в случае положительного, и в случае отрицательного от­ношения одного человека к другому. Тип межличностных отно­шений не безразличен к тому, как будет построено общение, но оно существует в специфических формах, даже когда отноше­ния крайне обострены. То же относится и к характеристике об­щения на макроуровне как реализации общественных отноше­ний. И в этом случае, общаются ли между собой группы или индивиды как представители социальных групп, акт общения неизбежно должен состояться, вынужден состояться, даже если группы антагонистичны. Такое двойственное понимание общения — в широком и узком смысле слова — вытекает из са­мой логики понимания связи межличностных и общественных отношений. В данном случае уместно апеллировать к идее Мар­кса о том, что общение — безусловный спутник человеческой истории (в этом смысле можно говорить о значении общения в “филогенезе” общества) и вместе с тем безусловный спутник в повседневной деятельности, в повседневных контактах людей (см. А. А. Леонтьев. Психология общения. Тарту, 1973). В пер­вом плане можно проследить историческое изменение форм об­щения, т. е. изменение их по мере развития общества вместе с развитием экономических, социальных и прочих общественных отношений. Здесь решается труднейший методологический воп­рос: каким образом в системе безличных отношений фигуриру­ет процесс, по своей природе требующий участия личностей? Выступая представителем некоторой социальной группы, чело­век общается с другим представителем другой социальной груп­пы и одновременно реализует два рода отношений: и безличные, и личностные. Крестьянин, продавая товар на рынке, получает за него определенную сумму денег, и деньги здесь выступают важнейшим средством общения в системе общественных отно­шений. Вместе с тем этот же крестьянин торгуется с покупате­лем и тем самым “личностно” общается с ним, причем сред­ством этого общения выступает человеческая речь. На поверх­ности явлений дана форма непосредственного общения — коммуникация, но за ней стоит общение, вынуждаемое самой системой общественных отношений, в данном случае отноше­ниями товарного производства. При социально-психологическом анализе можно абстрагироваться от “второго плана”, но в реальной жизни этот “второй план” общения всегда присутству­ет. Хотя сам по себе он и является предметом исследования главным образом социологии, и в социально-психологическом подходе он также должен быть принят в соображение.



Единство общения и деятельности

Однако при любом подходе принципиальным является вопрос о связи общения с деятельностью. В ряде психологических кон­цепций существует тенденция к противопоставлению общения и деятельности. Так, например, к такой постановке проблемы в ко­нечном счете пришел Э. Дюркгейм, когда, полемизируя с Г. Тардом, он обращал особое внимание не на динамику общественных явлений, а на их статику. Общество выглядело у него не как ди­намическая система действующих групп и индивидов, но как со­вокупность находящихся в статике форм общения. Фактор обще­ния в детерминации поведения был подчеркнут, но при этом была недооценена роль преобразовательной деятельности: сам обще­ственный процесс сводился к процессу духовного речевого обще­ния. Это дало основание А. Н. Леонтьеву заметить, что при та­ком подходе индивид предстает скорее “как общающееся, чем практически действующее общественное существо” (Леонтьев А. Н. Проблемы развития психики. М., 1972. С. 271).

В противовес этому в отечественной психологии принимается идея единства общения и деятельности. Такой вывод логи­чески вытекает из понимания общения как реальности челове­ческих отношений, предполагающего, что любые формы обще­ния включены в специфические формы совместной деятельно­сти: люди не просто общаются в процессе выполнения ими различных функций, но они всегда общаются в некоторой дея­тельности, “по поводу” нее. Таким образом, общается всегда де­ятельный человек: его деятельность неизбежно пересекается с деятельностью других людей. Но именно это пересечение деятельностей и создает определенные отношения деятельного человека не только к предмету своей деятельности, но и к дру­гим людям. Именно общение формирует общность индивидов, выполняющих совместную деятельность. Таким образом, факт связи общения с деятельностью констатируется так или иначе всеми исследователями.

Однако характер этой связи понимается по-разному. Иногда деятельность и общение рассматриваются не как параллельно существующие взаимосвязанные процессы, а как две стороны социального бытия человека, его образа жизни (Ломов Б. ф. Общение и социальная регуляция поведения индивида //Психологические проблемы социальной регуляции поведения. М., 1976. С. 130). В других случаях общение понимается как опре­деленная сторона деятельности: оно включено в любую дея­тельность, есть ее элемент, в то время как саму деятельность можно рассматривать как условие общения (А. Н. Леонтьев. Деятельность. Сознание. Личность. М., 1975. С. 289). Наконец, общение можно интерпретировать как особый вид деятельно­сти. Внутри этой точки зрения выделяются две ее разновидно­сти: в одной из них общение понимается как коммуникативная деятельность, или деятельность общения, выступающая само­стоятельно на определенном этапе онтогенеза, например, у до­школьников и особенно в подростковом возрасте (Эльконин, 1991). В другой — общение в общем плане понимается как один из видов деятельности (имеется в виду прежде всего речевая деятельность), и относительно нее отыскиваются все элемен­ты, свойственные деятельности вообще: действия, операции, мотивы и пр. (А. А. Леонтьев. Общение как объект психологи­ческого исследования //Методологические проблемы социаль­ной психологии. М., 1975. С. 122).

Вряд ли очень существенно выяснять достоинства и сравни­тельные недостатки каждой из этих точек зрения: ни одна из них не отрицает самого главного — несомненной связи между деятельностью и общением, все признают недопустимость их отрыва друг от друга при анализе. Тем более что расхождение позиций гораздо более очевидно на уровне теоретического и общеметодологического анализа. Что касается эксперименталь­ной практики, то в ней у всех исследователей гораздо больше общего, чем различного. Этим общим и являются признание факта единства общения и деятельности и попытки зафиксиро­вать это единство.

Выделение предмета общения не должно быть понято вуль­гарно: люди общаются не только по поводу той деятельности, с которой они связаны. Ради выделения двух возможных поводов общения в литературе разводятся понятия “ролевого” и “лич­ностного” общения. При некоторых обстоятельствах это личностное общение по форме может выглядеть как ролевое, де­ловое, “предметно-проблемное” (Хараш А. У. К определению задач и методов социальной психологии в свете принципа деятельности //Теоретические и методологические проблемы соци­альной психологии. М., 1977. С. 30). Тем самым разведение ро­левого и личностного общения не является абсолютным. В опре­деленных отношениях и ситуациях и то, и другое сопряжено с деятельностью.

Идея “вплетенности” общения в деятельность позволяет также детально рассмотреть вопрос о том, что именно в деятель­ности может конституировать общение. В самом общем виде ответ может быть сформулирован так, что посредством обще­ния деятельность организуется и обогащается. Построение плана совместной деятельности требует от каждого ее участни­ка оптимального понимания ее целей, задач, уяснения специфи­ки ее объекта и даже возможностей каждого из участников. Включение общения в этот процесс позволяет осуществить “со­гласование” или “рассогласование” деятельностей индивиду­альных участников (А. А. Леонтьев. Общение как объект пси­хологического исследованиям //Методологические проблемы со­циальной психологии. М., 1975. С. 116).

Это согласование деятельностей отдельных участников воз­можно осуществить благодаря такой характеристике общения, как присущая ему функция воздействия, в которой и проявля­ется “обратное влияние общения на деятельность” (Андрее­ва Г. М., Яноушек Я. Взаимосвязь общения и деятельности //Общение и оптимизация совместной деятельности. М., 1987). Специфику этой функции мы выясним вместе с рассмотрением различных сторон общения. Сейчас же важно подчеркнуть, что деятельность посредством общения не просто организуется, но именно обогащается, в ней возникают новые связи и отноше­ния между людьми.



Структура общения

Учитывая сложность общения, необходимо каким-то обра­зом обозначить его структуру, чтобы затем возможен был анализ каждого элемента. К структуре общения можно подойти по-разному, как и к определению его функций. Мы предлагаем ха­рактеризовать структуру общения путем выделения в нем трех взаимосвязанных сторон: коммуникативной, интерактивной и перцептивной. Структура общения может быть схематично изображена следующим образом (рис. 1.2).



Рис. 1.2. Структура общения



Коммуникативная сторона общения, или коммуникация в узком смысле слова, состоит в обмене информацией между об­щающимися индивидами. Интерактивная сторона заключа­ется в организации взаимодействия между общающимися инди­видами, т. е. в обмене не только знаниями, идеями, но и дейст­виями. Перцептивная сторона общения означает процесс восприятия и познания друг друга партнерами по общению и ус­тановления на этой основе взаимопонимания. Естественно, что все эти термины весьма условны. Иногда в более или менее ана­логичном смысле употребляются и другие. Например, в обще­нии выделяются три функции: информационно-коммуника­тивная, регуляционно-коммуникативная, аффективно-комму­никативная (Ломов Б. Ф. Общение и социальная регуляция поведения индивида //Психологические проблемы социальной регуляции поведения. М., 1976. С. 85). Задача заключается в том, чтобы тщательно проанализировать, в том числе на экспе­риментальном уровне, содержание каждой из этих сторон, или функций. Конечно, в реальной действительности каждая из этих сторон не существует изолированно от двух других, и выделе­ние их возможно лишь для анализа, в частности, для построения системы экспериментальных исследований. Все обозначен­ные здесь стороны общения выявляются в малых группах, т. е. в условиях непосредственного контакта между людьми. Отдель­но следует рассмотреть вопрос о средствах и механизмах воз­действия людей друг на друга и в условиях их совместных мас­совых действий, что должно быть предметом специального ана­лиза, в частности, при изучении психологии больших групп и массовых движений.


А. Добрович

СИСТЕМАТИКА ОБЩЕНИЯ2

1) Общая модель

При построении общей модели коммуникации целесообраз­но воспользоваться схемой Р. Якобсона (1964 г.):



где А — “адресант”, Б — “адресат” информации.



Связь может быть непосредственной (в общении людей — речь и жестикуляция в широком смысле слова, включая, напри­мер, “вокальные жесты”; интонации) или опосредованной (те­лефон, телетайп и т. п.).

Код — правила языка (или “пучка” языков), используемого для передачи сообщения; контекст — заранее заданное “смы­словое поле”, в котором сообщение становится информатив­ным.

2) Контакт

Под “контактом” понимается случай коммуникации с обрат­ной связью:




Именно так, как “взаимную направленность” партнеров, по­нимает “контакт” К. Бюллер (1927 г.). Для него контакт — “про­цесс согласованных соизменений поведения”.

Адресант не только сообщает информацию, но и получает ответную. Иными словами, адресант, сделав сообщение, стано­вится адресатом; тот, получив сообщение, становится адресан­том. Этот процесс может продолжаться сколь угодно долго.

С нашей точки зрения, понятие “формального” (или “нефор­мального”) общения применимо именно к контакту, а не к ком­муникации вообще. “Формальным общением” мы будем назы­вать контакт, на который наложены те или иные ограничения. Смысл этого определения будет раскрыт в дальнейшем. Пока же продолжим рассмотрение контакта.

3) Единица контакта

Единицей контакта естественно считать простейший случай:

А передает Б один “коммуникативный стимул” (или “коммуникат”) и получает один ответный; Б получает один стимул и пе­редает один в ответ; происходит “обмен” коммуникатами. Сле­дуя психотерапевту Э. Берне (1964 г.), назовем такой обмен “трансакцией”.

Примеры. А смерил Б презрительным взглядом. Тот демон­стративно отвернулся — произошла трансакция. То же самое, но Б попросту смотрел в другую сторону и не заметил знака пре­зрения, — трансакция не состоялась (контакта не было). А со­общил Б некую новость, Б улыбнулся, не сказав ни слова, — трансакция, тем не менее, имела место, так как улыбка — это “жест”, коммуникативный стимул. А в качестве актера произ­нес эффектную реплику, зрительный зал (в качестве адресата) затаил дыхание — трансакция состоялась. То же — если публи­ка возмущенно зашикала, расхохоталась или разразилась апло­дисментами. Человеческие трансакции почти всегда предпола­гают использование нескольких кодов одновременно, т. е. “пуч­ка” языков. Язык слов сочетается с языком пауз, интонаций, поз и мимики.

4) Содержание коммуникативного стимула

Как видно из только что приведенных примеров, коммуникат способен нести как элементарную, так и сверхсложную информацию. Пример элементарной — так называемое “погла­живание”: информация о принадлежности к одной общности, о благожелательном отношении к партнеру. Пример сверхслож­ной информации — словесно-музыкально-пантомимическая передача мистического опыта жрецом или шаманом.

Особо выделим “эмоциональный радикал” коммуникативного стимула. Если элементарный “положительный” стимул мы согласимся, по Берне, называть “поглаживанием”, то элемен­тарный “отрицательный” стимул заслуживает названия “пин­ка”, “укуса” или “укола”. “Укол” предпочтительнее с точки зре­ния стиля.

5) Партнеры контакта. Маски

Дальнейшая разработка схемы касается партнеров контак­та. Поскольку речь идет о людях, каждый из них располагает:

а) набором масок для “безличной” коммуникации;

6) личностью для “межличностной” коммуникации. Обратимся теперь к контакту масок.



Маска — это совокупность знаков (речевых, жестовых), по­дача которых обеспечивает “гладкое” и безопасное взаимодей­ствие в человеческой группе. Примеры: маска вежливости. В общественном месте отсутствие такой маски (злобное или рассеянное выражение лица, грубый тон, чересчур громкий смех и т. п.) влечет за собой санкции группы: нарекания, на­смешки, агрессивность. И в то же время появиться в маске веж­ливости среди подвыпивших гуляк — значит вызвать их раздра­жение или обиду; здесь требуется другая маска: доброжелатель­ства или лояльного невмешательства. Маска скорби подходит для похорон, но не для свадьбы и т. д. Люди меняют маски почти автоматически, по обстоятельствам.

Если в общении партнеров допускается только контакт масок, т. е. накладывается ограничение на участие личностей в беседе, то перед нами первый случай формального общения.

Указанное ограничение может быть разным по своей природе. Отметим четыре типа ограничений, накладываемых на контакт. а) Конвенциональные ограничения. В данной социальной груп­пе существует “конвенция” — обычай, согласно которому в автобусе не принято задавать вопросы личного характера случайному спутнику (“Вы, должно быть, сегодня плохо спали?”) или сообщать что-либо из своей личной сферы (“Знае­те, я разочаровался в жизни”). Приняты лишь безличные коммуникативные стимулы типа: “Разрешите? — Пожалуй­ста”, “Извините! — Ничего страшного” и т. п. Конвенция, следовательно, вынуждает партнеров к “безличному” кон­такту, к общению масок.

б) Ситуативные ограничения. Они близки к конвенциональ­ным. Здесь выделяются особые ситуации, в которых участие личностей как партнеров контакта лишь “портит” дело. Примеры: церемониал сдачи смены или развода караула, чай­ная церемония у японцев и т. п.

в) Эмоциональные ограничения. Партнеры общения эмоцио­нально холодны или враждебны друг к другу и, стремясь пре­дотвратить конфликт, пользуются в контакте исключитель­но масками.

г) Насильственные ограничения. Один из партнеров, возмож­но, готов к межличностному общению, но другой по тем или иным причинам пресекает эти попытки, надевая маску и вы­нуждая сделать то же самое своего собеседника. Ограниче­ния этого рода, как видим, отличаются от эмоциональных лишь некоторыми нюансами.

Ограничения контакта, по Д. С. Парыгину (1970), создают “психологические барьеры между людьми”, заменяя подлинное общение “стереотипами”, “стандартными поведенческими ре­акциями”.

Любой случай контакта масок может быть объяснен пере­численными ограничениями или их сочетанием.



6) Личность и позиция личности в контакте

Личность — структура чрезвычайной сложности, и мы бу­дем рассматривать ее лишь в частных аспектах, имеющих наи­большее значение в контакте. Человек как “коммуникант” рас­полагает по крайней мере тремя личностными позициями. Они, по мнению Э. Берне, сосуществуют в рамках одной и той же лич­ности, дополняя друг друга.

а) Позиция ребенка, “дитяти” (позиция Д). Сохраняется от ран­него возраста. Сосредоточивает в себе сильные и слабые сто­роны детской натуры. К “сильным”, видимо, следует отнести раскованность, творческие порывы, импульсивную жизнерадостность, фантазию, любопытство. К “слабым” — пугли­вость, неуверенность, беспомощность, доверчивость, не­сдержанность.

б) Позиция родителя (позиция Р). Усваивается в детстве за счет обожания старших и подражания им. Ее сильные сторо­ны: уверенность в правоте моральных требований, способ­ность к авторитетному тону, к покровительству и защите слабого. Менее привлекательные черты: безапелляцион­ность, догматизм, сознание превосходства и права “карать”.

в) Позиция взрослого (позиция В). Расчет действий, контроль над ними, трезвость в оценках, понимание относительности догм. При этом излишний скептицизм, скованность (недоста­ток спонтанности), бедность фантазии, недооценка эмоцио­нальной стороны жизни.

Будь человек лишен какой-либо из этих позиций, его поведе­ние стало бы “неадаптивным”: либо слишком жестким, либо слишком рыхлым и безалаберным. Однако в некоторую едини­цу времени (по ходу контакта) ведущей является какая-то одна из позиций; в следующий момент может возобладать другая.

Из сказанного следует, что в контакте участвуют фактиче­ски не двое, а шестеро партнеров:

Адресант Адресат

Р Р

В В


Д Д

Это обстоятельство требует более подробной систематики трансакций. Они подразделяются следующим образом:



7) Взаимодополняющие трансакции

Коммуникативный стимул посылается адресантом с позиции Х и принимается адресатом в позиции У; ответный стимул по­сылается с позиции У для его приема партнером в позиции X.



I





И в а н о в. Что стало с молодыми людьми? Они совсем распу­стились.

П е т р о в. Да, в их годы мы бы­ли поскромнее.

В этом примере коммуникативный стимул посылается с по­зиции родителя(слева направо, что обозначено стрелкой). Сти­мул адресован “родительской” же позиции партнера. Партнер отвечает именно с этой позиции (стрелка справа налево).



II








П р е п о д а в а т е л ь. Каким образом у вас получилось трехзначное число?

С т у д е н т. Ах, да: я забыл из­влечь квадратный корень.



III





С ч е т о в о д. А не сорваться ли нам в бар, пока нет началь­ства?

Б у х г а л т е р. Только скорее: умираю — пива хочу.

Примеры I, II и III можно, как иногда делают в режиссуре, назвать “пристройкой партнеров рядом”.


IV


И в а н о в. По-моему, вам сле­довало бы уступить место вон той пожилой даме.

П е т р о в. Вы правы (уступает место). ,

Вариант: К сожалению, я болен и едва держусь на ногах. Наде­юсь, дама извинит меня.

V


И в а н о в. Как вам не стыдно сидеть, когда рядом стоит по­жилая женщина?

П е т р о в. Простите, пожа­луйста, я просто не заметил. Задумался, знаете...

Вариант: Что вы пристали? Кто вы такой, чтобы мне указывать?;


VI



С и д о р о в а. Проводите меня: у нас в подъезде всегда толкут­ся пьяные.

И в а н о в. Ну, конечно, провожу.


VII

П е т р о в. Вы так опытны — научите, как мне жить дальше.

И в а н о в. Прежде всего вам надо отдохнуть и успокоиться.

Вариант: Вечно вы ноете и ждете совета от других!

Примеры IV и V для партнера слева являются “пристройкой сверху”; примеры VI и VII для партнера слева являются “при­стройкой снизу”.

Нередко подобные трансакции являются фиксированными. Например, светская беседа малознакомых пенсионеров может ограничиваться трансакциями Р—Р (см. I). Деловая беседа или дипломатический прием требуют фиксированных трансакций В—В (см. II). В ситуации пикника или костюмированного бала фиксируются трансакции Д—Д (см. III), другие же считаются неуместными. Отношения между преподавателем и студентом предписывают трансакции в позициях Р—В (см. IV), а между учительницей и школьниками — Р—Д (см. V). Для женщин ес­тественны (и желательны) трансакции с мужчиной типа В—Р (см. VI) или даже Д—Р (см. VII). Трансакции типа Д—Р посто­янно возникают между пациентом и психотерапевтом, причем смена взаимной позиции в ходе контактов считалась до по­следнего времени запрещенной.

Если контакт масок мы определили как первый случай фор­мального общения, то при фиксированных трансакциях мы стал­киваемся со вторым случаем; здесь действует ограничение, на­лагаемое на смену позиций. Как и в предыдущем случае, огра­ничение может быть по своей природе конвенциональным, ситуативным, эмоциональным, насильственным или смешанным.

8) Трансакции без взаимодополнения

Здесь ответный стимул партнера либо поступает не с той позиции, куда был направлен исходный стимул, либо адресован не к той позиции, с которой этот исходный стимул посылался.



VIII


И в а н о в. Что стало с молоды­ми людьми? Они совсем распу­стились.

П е т р о в. Вспомните: когда мы были молодыми, наши ро­дители говорили то же самое.

IX





С ч е т о в о д. А не сорваться ли нам в кино, пока нет началь­ства?

Б у х г а л т е р. Стыдитесь, вы на работе!

Случаи типа VIII и IX мы называем трансакциями без взаи­модополнения, но “с учетом адреса”. Действительно: правый партнер в этих примерах отвечает не с той позиции, с какой ожидалось, но адресуется к исходной позиции левого партнера.

Х





С ч е т о в о д. А не сорваться ли нам в кино, пока нет началь­ства?

Б у х г а л т е р. Будьте добры, передайте мне ведомость за июль месяц.
XI




М у ж. Тебе не попадались на глаза мои запонки?

Ж е н а. Вечно ты все теряешь, не можешь без няньки!

Случаи типа Х и XI — это трансакции “без учета адреса”. В самом деле: правый партнер не только отвечает с неожидан­ной позиции, но и адресуется не к исходной позиции левого партнера.

Случай XI изображает так называемую “перекрестную” трансакцию. Вот еще примеры такого же типа.



XII

М у ж. Тебе не попадались на глаза мои запонки?

Ж е н а. Вечно ты ко мне при­дираешься? Почему я обязана все помнить?

XIII



С е м е н. Возьми-ка, брат, сум­ку, да сходи за хлебом.

С т е п а н. Лень от дивана ото­рваться? Возьми да сходи сам!

Перекрестные трансакции сплошь и рядом означают ссору партнеров. Вообще трансакции без взаимодополнения обычно содержат болезненный “укол” хотя бы для одного из участни­ков контакта.

Если трансакциями типа VIII — XIII определяется весь ход контакта, т.е. ограничение накладывается на какую бы то ни было взаимодополняемость, перед нами третий случай фор­мального общения. Мы назовем такое общение “конфликт­ным”. Характер ограничения чаще всего эмоциональный или на­сильственный.

И однако, если ограничение накладывается на какой-либо из двух “эмоциональных радикалов” коммуникативного стимула, то это — четвертый случай формального общения. Речь идет о запрете “уколов” (салонное щебетание, где позволены только взаимные поглаживания) или о запрете поглаживаний (тради­ционная пикировка партнеров, которым предписано выступать только в роли оппонентов друг друга; предельный случай — Монтекки и Капулетти).

9) Скрытые трансакции

Коммуникативный стимул может состоять из двух (или трех) сообщений, каждое из которых адресовано разным позициям партнера. То сообщение, которое в наибольшей мере соответ­ствует “конвенциям” и контексту беседы, считается явным; дру­гое же оказывается “скрытым”, косвенным.


XIV




И в а н о в. Зайдемте ко мне, я живу один. Выпьем горячего чайку... (Вы мне очень нрави­тесь.)

П е т р о в а. Да, это было бы кстати — согреться чаем... (Вы мне тоже.)


XV



П е т р о в. Сейчас я предостав­лю вам слово. (Я вижу, вы сго­раете от нетерпения покрасо­ваться на трибуне.)

И в а н о в. Гм! (Могу вообще не выступать, если вы намере­ны сделать из меня посме­шище.)

XVI




П е т р о в. Сейчас я предостав­лю вам слово. (Воображаю себе, как вы с ними расправи­тесь!)

И в а н о в. Отлично! (Можете не беспокоиться, уж я-то за­дам им перцу.)



XVII

П р о д а в е ц. Этот термос по­дошел бы вам больше всех... (Только не знаю, можете ли вы себе позволить такие расхо­ды.)

П о к у п а т е л ь н и ц а. Я беру его, это как раз то, что мне надо.

Скрытые трансакции в примерах XV, XVI и XVII носят явно провоцирующий характер. Однако в ряде случаев такая прово­кация не является намеренной. Если вернуться к перекрестным трансакциям примеров XI, XII и XIII, то, строго говоря, это скорее всего случаи непреднамеренных провокаций. Картина здесь, видимо, такова.



Х1а


М у ж. Тебе не попадались мои запонки? (Извини, дорогая, что отвлекаю тебя, я так рас­сеян.)

Ж е н а. Вечно ты все теряешь, не можешь без няньки!
ХПа






М у ж. Тебе не попадались на глаза мои запонки?

Ж е н а. Что ты ко мне приди­раешься? Почему я обязана все помнить?

Хотя использование скрытых трансакций ведет подчас к пе­рекрестным трансакциям и далее — к нарушенной взаимодопол­няемости либо к разрыву общения (т. е. к ссоре), следует отме­тить особую роль этого “скрытого” взаимодействия в возбужде­нии чувств собеседников. Ограничение, накладываемое на скрытые трансакции, представляет собой пятый случай формального общения. Контакт становится “сухим”, “скучным”, “тягостным” для партнера. Такое ограничение может быть по природе как конвенционально-ситуативным (деловое совеща­ние), так и эмоционально-насильственным (беседа враждебно-настороженных людей).

Прежде чем двинуться дальше, следует остановиться на на­сильственных ограничениях контакта. Такие ограничения отно­сят к случаям “игр”, имея в виду “проигрыш” того из партнеров, которого ограничили в общении или в достижении своих целей. Мы бы предпочли называть эти случаи “манипуляциями”, Ком­муникативные манипуляции людей чаще всего далеки от невин­ных игр. В отличие от спортивных, карточных, и тому подобных игр, которые могут быть “честными” и “нечестными”, манипу­ляции всегда нечестны. Поговорим о них подробнее.

10) Манипуляции

По структуре их можно разделить на “однотактные” и “многотактные”. Примером однотактной манипуляции ЛО­ВУШКА является случай Продавец—Покупательница (см. XVII), хотя такая манипуляция нередко состоит из множества “тактов” — хитроумных “ходов”. Пример XI иногда представ­ляет собой однотактный вариант манипуляции ХЛОПАНЬЕ ДВЕРЬЮ:

М у ж (дружелюбно). Тебе не попадались на глаза мои запонки?

Ж е н а. Вечно ты все теряешь, не можешь без няньки!

(Муж, взорвавшись, выходит из комнаты, сильно хлопнув дверью. По каким-то причинам жена этого и добивалась).

Еще один пример: однотактный вариант манипуляции ВСЕ ИЗ-ЗА ТЕБЯ. Отец семейства корпит над чертежами, делать которые он не умеет и не любит. Сын стучится и входит с вопро­сом: “Мама зовет обедать — идешь?” Горе-чертежник сажает кляксу на ватман и ожесточенно восклицает: “Что ты наделал, это все из-за тебя!”



Многотактные манипуляции состоят из целой серии трансакций.

Пример: многотактная манипуляция ХЛОПАНЬЕ ДВЕРЬЮ: М у ж (дружелюбно). Интересно, куда делся ключ от этого ящи­ка. Тебе не попадался?

Ж е н а. Ослеп, что ли? Вон, у зеркальца.

М у ж. При чем тут “ослеп” — вещи должны быть на своих мес­тах.

Ж е н а. Вы с твоей мамочкой не упустите случая сказать мне гадость.

(Далее, перейдя на “мамочку”, разговор оканчивается тем, что кто-то из двоих хлопает дверью. По всей вероятности, это в интересах жены.)

Еще пример: манипуляция ТУПИК. Жена чувствует, что муж начал тяготиться ею. Между тем тот приносит билеты в театр на спектакль, давно интересующий обоих. В ходе возбужденно­го переодевания жены он, однако, делает ей резкое замечание: “Всегда ты копаешься!”

— Ничего, на такси успеем.

— На такси? Какая расточительность! Вот для чего я должен трудиться как проклятый!

Если ему удается спровоцировать жену на ответные “уко­лы”, манипуляция переходит в ХЛОПАНЬЕ ДВЕРЬЮ. Муж от­правляется к своим знакомым, предоставив жене, если ей угод­но, самой мчаться в театр. При этом он, с одной стороны, добил­ся желаемого, с другой — не несет ответственности за скандал. Ведь не кто иной, как он принес билеты! Жена оказывается за­гнанной в “тупик”.

Иногда между сериями манипулятивных трансакций воз­можны длительные (и запланированные) перерывы. Такова ма­нипуляция ПОПРОБУЙ ОТНИМИ. Петров взял у Иванова ред­кую книгу. Иванов просит вернуть ее. Петров выражает готов­ность сделать это, несколько раз “забывает” о своем обещании, а затем зовет Иванова в гости. Принимая его, он держится так, что тот чувствует себя польщенным. Однако, как бы между про­чим, Петров роняет фразу: “Надеюсь, вы пришли к нам не толь­ко из-за вашей книги?” Это затрудняет для Иванова напомина­ние о книге, и он уходит ни с чем. На следующий день Петров всплескивает руками: “Мы заговорились и забыли о книге!” Иванов вынужден ответить: “Ничего страшного”. Пользуясь этим, Петров тут же добивается разрешения передать книгу сво­ему приятелю Н. — “всего на пару деньков”. Далее, предупреж­дая вопрос Иванова о книге, он снова зовет его в гости и т. д.

С точки зрения “выгоды” манипулятора, можно подразде­лить манипуляции на житейски выгодные и психологически выгодные (хотя нередко одно сочетается с другим). Житейски выгодны, например, ЛОВУШКА, ТУПИК, ПОПРОБУЙ ОТНИ­МИ. Яркий пример житейски выгодной манипуляции — так на­зываемый БУТЕРБРОД. Муж просит жену не выбрасывать вче­рашние котлеты, а сделать из них бутерброд и завернуть ему на работу (хотя жене известно, что на работе есть буфет, где вкус­но и недорого кормят). Это продолжается изб дня в день и имеет совершенно определенную цель: предотвратить просьбы жены о покупке ей нового пальто. Создается “контекст”, в котором подобная просьба прозвучала бы как неуместная и даже наглая.

Психологически выгодна манипуляция ВСЕ ИЗ-ЗА ТЕБЯ, описанная ранее. Она представляет собой типичную “очистку совести” за счет козла отпущения. Психологический выигрыш, помимо очистки совести, может также заключаться в получе­нии “поглаживаний”, на которые вы вправе не отвечать, в нане­сении безнаказанных “уколов” или в “пристройке сверху”.

Примеры. Манипуляция АЛКОГОЛИК. Пьяница обращает­ся к доброжелательному знакомому с покаяниями и просьбами помочь советом. Знакомый искренне сочувствует ему и обсуж­дает с ним его проблемы.

После длительной беседы алкоголик, однако, показывает, что он остался безутешным. Таким образом, он, во-первых, очи­щает свою совесть, во-вторых, получает “поглаживания”, кото­рых ему давно не дарили; а в-третьих, не подтвердив ценности выслушанных утешений, оставляет партнера без ответных по­глаживаний. Иногда для “пристройки сверху” он еще и прибе­гает в финале к чувствительному “уколу”: “Что вы, трезвенник, можете понимать в душе пьющего?” (фактически это трансак­ция Р—Д: адресация “умудренного” к “наивному ребенку”),

Манипуляция А НЕ МОГЛИ БЫ ВЫ? — ДА, НО...

Д а м а. У меня уже месяц не работает телевизор.

О д и н и з г о с т е й. А не могли бы вы попросить мужа почи­нить его?

Д а м а. Да, но мой муж абсолютно беспомощен в этих делах.

Д р у г о й г о с т ь. Тогда вызовите мастера.

Д а м а. Да, но мастер скоре всего потребует, чтобы телевизор отвезли в мастерскую.

Т р е т и й г о с т ь. Почему бы вам это не сделать?

Д а м а. Да, но у меня нет времени час висеть на телефоне, зака­зывая такси.

Ч е т в е р т ы й г о с т ь. Так попросите об этом мужа.

Д а м а . Что вы, это беспомощный человек...

Беседа переходит в неловкое молчание. Дама тайно торже­ствует: гости выдали ей целый букет “поглаживаний”, сочув­ствуя или хотя бы изображая сочувствие. При этом она не обя­зана “отдаривать” их поглаживания ответными.

Манипуляция ЕСЛИ БЫ НЕ БЫЛО ТЕБЯ. Муж постоянно твердит жене, что “если бы не было тебя”, он давно закончил бы диссертацию. В один прекрасный день жена собирается с деть­ми пожить две недели у своей родни. Муж, однако, не в востор­ге от этой идеи. Он вынужден предпринять новую манипуляцию (например, МНИМЫЙ БОЛЬНОЙ), чтобы задержать жену. В действительности ему было необходимо очистить совесть, а заодно поддержать в жене чувство вины, облегчающее ему “при­стройку сверху”.

Манипуляция ДОМАШНИЙ МУДРЕЦ. Некто приучает свое окружение к мысли, что он способен бескорыстно давать мудрые советы. Умело поощряя паломничество жаждущих со­вета, он ведет тайный счет своим победам — “пристройкам сверху”. Манипулятивный характер таких действий обнаружи­вается тем обстоятельством, что сам “мудрец” не выносит ничь­их советов. Пристройка “рядом” или “снизу” рассматривается им как проигрыш.

Еще одна манипуляция. Ее детский вариант представлен в романе Ч. Диккенса “Большие ожидания”. Девочка в чистом накрахмаленном платье выходит на крыльцо и просит мальчи­ка, ее обожателя, слепить ей пирог из песка. Мальчик бросает­ся выполнять эту просьбу, после чего девочка морщится; “Фу, какой ты грязный, противный — весь в песке”. Манипуляция может соответственно носить название ПЕСОЧНЫЙ ПИРОГ. Взрослый ее вариант часто связан с половым негативизмом од­ного из супругов. Женщина может упрекать мужчину в том, что он “животное” и испытывает к ней лишь влечение, но не лю­бовь. Под этим предлогом она провоцирует длительное охлаж­дение в отношениях. Все же, спустя некоторое время, она при­бегает к кокетству, ласкам и т. п., давая мужчине повод быть понастойчивее. Однако в ответ на его более решительные при­тязания, она разражается слезами: “Что я говорила — ты про­сто животное!” Таким образом, ей удается, с одной стороны, из­бегнуть отношений, которые ей неприятны, с другой — сохра­нить видимость брака, удержать мужчину “при себе”.

Простая модель манипуляции может иметь следующий вид:



П е т р о в. Сейчас я предостав­лю вам слово. (Воображаю, как вы с ними расправитесь!) Скрытая трансакция Петрова несет в себе “поглаживание”.

И в а н о в. Отлично. (Уж я-то задам им перцу.)









П е т р о в. Ну, ступайте на трибуну. (Только не мямлите, ради Бога!)

Скрытая трансакция Петро­ва — обидный “укол”.

И в а н о в. Иду-иду.

Вариант: А?.. (Иванов, не найдясь что ответить, послушно идет к трибуне.)

В варианте “Иду-иду” Иванов принимает вынужденную при­стройку снизу; в варианте “А?” он не имеет возможности нане­сти ответный “укол” и невольно оказывается “в партере”. Сви­детели этой сценки сдерживают смех.

Манипуляторы — нередко люди психологически извращен­ные (садистические наклонности). Они опасны для партнера и вынуждают его в дальнейшем быть настороже, т. е. обращаться формально — вплоть до контакта масок. Причем одно из “на­слаждений” манипулятора — вновь любой ценой извлечь парт­нера “из-под маски”, чтобы затем опять нанести ему унизитель­ный “укол”.

Если контакт в целом представляет собой серию манипуля­ций и ничего более, перед нами несомненно шестой случай формального общения. Здесь один из партнеров насильствен­но ограничивает действия другого.



Не следует, однако, забывать, что к манипуляциям иногда прибегают из бессознательного лукавства или интуитивно пре­следуя взаимовыгодные цели. Так, ХЛОПАНЬЕ ДВЕРЬЮ иног­да провоцируется любящей женщиной. Вслед за манипуляцией ее общение с мужчиной становится на некоторое время фор­мальным. Но это непривычно для мужчины и крайне тяготит его. Чувство вины, привязанность к женщине или хотя бы скука побуждают его сделать первый шаг к примирению, которое ока­зывается тем более пылким, чем холоднее была формальная по­лоса взаимоотношений. Так подчас “оживляется” потускнев­шее супружество. Формализация контактов обслуживает в этом примере задачу более полного неформального (интимно­го) общения.

1 Г.М. Андреева. Социальная психология. М.: Асток-Пресс, 1998. С. 89-99.

2 А. Добрович. Общение: наука и искусство. М.: АОЗТ “Яуза”, 1996. С. 53-65. 71-75.

Каталог: book -> common psychology -> general psy b -> %D0%91%D1%80%D0%BE%D0%B2%D0%B8%D0%BD%D0%B0%20%D0%9B.%D0%91.,%20%D0%A1%D0%B5%D1%80%D0%B3%D0%B5%D0%B5%D0%B2%D0%B0%20%D0%A2.%D0%90.,%20%D0%9E%D0%B1%D1%89%D0%B0%D1%8F%20%D0%BF%D1%81%D0%B8%D1%85%D0%BE%D0%BB%D0%BE%D0%B3%D0%B8%D1%8F.%20%D0%A5%D1%80%D0%B5%D1%81%D1%82%D0%BE%D0%BC%D0%B0%D1%82%D0%B8%D1%8F
common psychology -> Конрад Лоренц
common psychology -> Мотивация отклоняющегося (девиантного) поведения 12 общие представления одевиантном поведении и его причинах
common psychology -> Берковиц. Агрессия: причины, последствия и контроль
common psychology -> Оглавление Категория
common psychology -> Учебное пособие Москва «Школьные технологии»
common psychology -> В психологию
common psychology -> Александр Романович Лурия Язык и сознание
%D0%91%D1%80%D0%BE%D0%B2%D0%B8%D0%BD%D0%B0%20%D0%9B.%D0%91.,%20%D0%A1%D0%B5%D1%80%D0%B3%D0%B5%D0%B5%D0%B2%D0%B0%20%D0%A2.%D0%90.,%20%D0%9E%D0%B1%D1%89%D0%B0%D1%8F%20%D0%BF%D1%81%D0%B8%D1%85%D0%BE%D0%BB%D0%BE%D0%B3%D0%B8%D1%8F.%20%D0%A5%D1%80%D0%B5%D1%81%D1%82%D0%BE%D0%BC%D0%B0%D1%82%D0%B8%D1%8F -> И с. кон Проблема "Я" в психологии1
%D0%91%D1%80%D0%BE%D0%B2%D0%B8%D0%BD%D0%B0%20%D0%9B.%D0%91.,%20%D0%A1%D0%B5%D1%80%D0%B3%D0%B5%D0%B5%D0%B2%D0%B0%20%D0%A2.%D0%90.,%20%D0%9E%D0%B1%D1%89%D0%B0%D1%8F%20%D0%BF%D1%81%D0%B8%D1%85%D0%BE%D0%BB%D0%BE%D0%B3%D0%B8%D1%8F.%20%D0%A5%D1%80%D0%B5%D1%81%D1%82%D0%BE%D0%BC%D0%B0%D1%82%D0%B8%D1%8F -> Психоанализ и этика
%D0%91%D1%80%D0%BE%D0%B2%D0%B8%D0%BD%D0%B0%20%D0%9B.%D0%91.,%20%D0%A1%D0%B5%D1%80%D0%B3%D0%B5%D0%B5%D0%B2%D0%B0%20%D0%A2.%D0%90.,%20%D0%9E%D0%B1%D1%89%D0%B0%D1%8F%20%D0%BF%D1%81%D0%B8%D1%85%D0%BE%D0%BB%D0%BE%D0%B3%D0%B8%D1%8F.%20%D0%A5%D1%80%D0%B5%D1%81%D1%82%D0%BE%D0%BC%D0%B0%D1%82%D0%B8%D1%8F -> Симпатии и притяжение


Поделитесь с Вашими друзьями:




База данных защищена авторским правом ©dogmon.org 2022
обратиться к администрации

    Главная страница