Ольга Ивановна Маховская Соблазн эмиграции, или Женщинам, отлетающим в Париж



страница1/15
Дата21.05.2016
Размер2.08 Mb.
ТипКнига
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   15

Ольга Ивановна Маховская

Соблазн эмиграции, или Женщинам, отлетающим в Париж





«Ольга Маховская. Соблазн эмиграции, или Женщинам, отлетающим в Париж»: ПЕР СЭ; Москва; 2003

ISBN 5 9292 0088 2

Аннотация



Первая книга, посвященная проблемам психологической адаптации российских женщин и их детей в эмиграции. Психологические эссе написаны автором на базе данных наблюдений и интервью, проведенных во время научных экспедиций во Францию, где она работала над проектом «Пути социализации детей российских эмигрантов во Франции» (1998–2000).

Книга предназначена главным образом для родителей – реальных и потенциальных эмигрантов, а также для психологов, педагогов, журналистов и государственных служащих, в чью обязанность входит курирование вопросов миграций. Она будет, безусловно, интересна всем женщинам, стремящимся гармонично реализовать себя в условиях резких социальных изменений. Самая авангардная книга о воспитании.

Ольга Маховская

Соблазн эмиграции, или Женщинам, отлетающим в Париж

Психологическое эссе

© О. И. Маховская, 2003

© ПЕР СЭ, оригинал макет, оформление
Научный редактор докт. истор. наук Чудинов А. В.

Признательность

Эта книга, и продолжающееся уже несколько лет исследование было бы невозможно без поддержки множества умных, красивых и доброжелательных людей. Первым проект благословил директор французского фонда «Дом наук о человеке» господин Морис Эмар. Я получила достаточно сведений и поддержки от сотрудников Центра русских, советских и постсоветских исследований – Владимира Береловича, Алексиса Береловича, Катрин Гусев.

Моим вдохновителем и покровителем стала профессор социологии Мартин Бургос. Во время нашей первой встречи она сказала: «Все, что французы знают про русских, это то, что они кучкуются вокруг православных приходов, любят балет, да еще, пожалуй, назовут Тарковского». («Американцы сходу называют в качестве ключевых слов «русскую мафию», – подумала я). Обсуждая материал с Мартин, я много раз слышала ее возражения, за которые благодарю особо.

Десятки раз я обращалась за помощью и советом к Соне и Флоранс Кольпар и никогда не получала отказа.

Я спешу выразить свою признательность семье нашего бывшего диссидента Анатолия Гладилина, особенно его дочери Алине и его старшим внукам, с которыми мы провели немало времени. Мне постоянно помогали семьи Мехонцевых (четверо детей) и Матыциных (трое детей).

Площадку для исследований предоставил директор школы при Посольстве Анатолий Розов.

Мне никогда не хватило бы сил выдержать три экспедиции, если бы дома не ждали друзья – Жанна, Юра, Ксения.

Эта книга выходит в год сорокалетия совместной жизни моих любимых родителей. Мама всю жизнь проработала в интернате для сирот и полусирот. Отца я впервые увидела уже поседевшим – молодой морской офицер, таким он вернулся из трехлетних рейсов на Кубу и Вьетнам, когда там шли военные действия. Папиных здорового авантюризма и упрямства, маминого энтузиазма, их бесконечной доброты, искреннего любопытства мне хватило на то, чтобы взять за руку десятилетнего сына и отправиться в неизвестность – в эмиграцию.

Мой сын Федор, моя опора и гордость, мой собеседник и помощник, никогда не усомнился в том, что мы делаем что то важное и нужное. Смена школ, квартир, международные конгрессы, круглые столы, длительные перелеты и бесконечные переезды, Франция, Италия, США, Россия, Украина стали поводами для нашего взросления и возмужания.

Спасибо судьбе.



Вступление



«Соблазн всегда подстерегает случай разрушить божественный строй… Для всех ортодоксий соблазн продолжает быть пагубным ухищрением, черной магией совращения и порчи всех истин, заклятием и экзальтацией всех знаков в злокозненном их употреблении… Соблазн и женственность неизбежны – ведь это оборотная сторона пола, смысла, власти…»

Жан Бодрийяр, «Соблазн»

Женская эмиграция

Эта книга могла бы иметь и другой подзаголовок: «Женщинам, отлетающим в Нью Йорк» или «Женщинам, отлетающим в Амстердам», поскольку речь пойдет о психологической стороне жизни российских женщин в эмиграции как таковой. Так уж получилось, что основной груз забот о воспитании детей в наших семьях несут именно женщины. В порыве отчаяния или беспечности они начинают рассматривать эмиграцию, в частности, замужество с иностранцем, как счастливый билет. Факты таковы, что женщины, имеющие детей от предыдущего брака, пользуются на Западе не меньшей популярностью, чем молодые и не обремененные детьми. «Ради детей» – последний аргумент, высшая мотивация самоустранения с культурного поля, в котором рождались и выросли, но не были счастливы анонимные героини этих эссе. Благодаря брачным интернет салонам физическое перемещение с неизбежной затем трансплантацией ментальности приобрела промышленные масштабы. Так или иначе, за пределами России оказывается все больше наших соотечественниц – наших по происхождению, языку, культуре, психологии переживания.



О красоте, бесполезности и вреде мифов

Магический Париж будет всегда занимать высшие позиции в шкале предпочтений большинства женщин мира – как эмблема всего самого изысканного, несколько манерного, но всегда обворожительного. Для россиянки этот миф насыщен еще и знанием об истории русской эмиграции во Франции, о том, что все самое лучшее в русской культуре уцелело, выжило и пережило свой расцвет там, в Париже, вдалеке от родины. И это знание служит русской женщине своего рода залогом на конечный успех и признание. «Красота в изгнании»1 – одна из наиболее точных вербальных аранжировок утонченного и долговечного, как настоящий парфюм, российского мифа о Париже. Сочетание трагического и красивого в биографиях русских эмигранток задевает мелодраматический нерв и множится серебряным звоном в душе всякой женщины.

Выдающийся мыслитель и психоаналитик Карл Юнг указал на то, что мифы рождаются в безднах коллективного бессознательного и отражают общую, самую глубокую интенцию группы людей или народа по отношению к реальности. Женские мифы отражают самые заветные женские желания. При всем лоске некоторых мифов психологу предстоит выполнять прозаическую роль толкователя сновидений, в которых этот миф является. Психолог ведом одним сокровенным знанием – мифы опасны, если не воспринимаются с известной отстраненностью – как сказки. Красивое манит женщину – бриллиантовое колье, ажурный пояс, кружевной абажур, журнал с иллюстрациями, шляпка с вуалью и безжизненный жемчуг. За этим соблазном скрывается потребность стать и самой объектом любования и безоговорочной любви.

Но не о женщинах даже речь, а об их детях. Ибо пока одной рукой женщина тянется к красивому, другой она сжимает ладошку ребенка, неотступно следующего за ней. Куда?

Этот разговор, в конечном итоге, посвящен проблеме ответственности за судьбы детей, которые, находясь в объективной зависимости от своих родителей, могут расплачиваться за их фантазии и неумение построить нормальные отношения с ближайшим окружением. Эмиграция как надежда на то, что все проблемы решатся разом, относится к числу такого рода фантазий.

«Наверное, в самой природе человека – ожидать исполнения желаний, как подарка, вместо того, чтобы прилагать усилия для этого», – писала одна из основательниц женской психологии Карен Хорни. Часть этой ответственности автор хотела бы взять на себя, выстроив систему предупреждений и продуктивных решений вокруг проблем воспитания детей в эмиграции. Невозможно оставаться в стороне, когда речь идет о детях.

Эмиграция – это самый острый психологический и социальный эксперимент, на который добровольно решаются люди. Сам факт принятия решения выехать, одержимость, с которой они идут на преодоление бесконечных препятствий, выдает в них сильных, решительных людей. Но этих качеств мало. Вслед за пассионарным решением должна следовать кропотливая ежедневная работа по собственному переустройству.

Из всех законов культурного наследования самый неумолимый и несправедливый: детям передаются неразрешенные психологические проблемы их родителей. Как за наследственное заболевание, за наши ошибки расплачиваются наши дети. Об этом стоит говорить и думать.

Личные и исследовательские мотивы экспедиции в Париж



«Обманка, зеркало или картина: очарование недостающего измерения – вот, что нас околдовывает. Именно это недостающее измерение образует пространство обольщения и оборачивается источником умопомрачения. И если божественное призвание всех вещей – обрести некий смысл, найти структуру, в которой их смысл основывается, ими же несомненно движет и дьявольская ностальгия, подталкивая к растворению и видимостях, в обольщении собственного образа или отражения, т. е. к воссоединению того, что должно оставаться разделенным, в едином эффекте смерти и обольщения. Нарцисс».

Жан Бодрийяр, «Соблазн»
Эти эссе были написаны в результате нескольких исследовательских экспедиций в Париж, поддержанных французским фондом «Дом наук о человеке» в 1998–2000 годах.

Русская эмиграция во Франции является элитной по своим истокам, наиболее оформленной и с точки зрения институтов (церкви, многочисленные ассоциации, библиотеки), и с точки зрения решенности вопроса о своей культурной и национальной идентичности. Это также одна из наиболее старых эмиграций, что позволяет уже ретроспективно отследить историю становления ее ментальности и институциональности. Это также одна из наиболее образованных эмиграций, что означает наличие большого количества свидетельств, литературных памятников, мемуаров, картин, фотографий, писем.

Несмотря на это, до сих пор не предпринимались попытки психологического анализа феноменов российской эмиграции во Франции2. Одна из причин: русские никогда не заявляли о своих проблемах вовне, являясь самой молчаливой и загадочной эмиграцией в истории Франции.

Тот факт, что современная русская эмиграция во Франции малочисленна, является особо привлекательным для исследователя, ориентированного на глубокий качественный анализ проблем и восстановление картины в целом, а не на сбор холодных статистических данных.

Посмотреть, как адаптируются российские семьи в условиях западных стран – это своего рода социологический трюк, исследовательская уловка, направленная на то, чтобы обогнать время и понять, что делать нам с нашими детьми здесь в России, в условиях резких и быстрых социальных изменений. В каком то смысле мы все оказались в эмиграции в своей собственной стране. Детей российских граждан3, выехавших в развитые страны, и наших детей, объединяет «советское прошлое» окружающих их взрослых, прежде всего их родителей. Эмиграция – это шаржированный образ нас самих, зеркало для социальных процессов и психологических эффектов, в которые погружены мы здесь, но которые трудно отрефлексировать. Эмиграция – это один это один из «кризисных», латентных сценариев, в рамках которых живет среднестатистический россиянин. Еще поколение назад, в период закрытости и идеологической монотонности, только продвинутая часть интеллигенции видела в эмиграции и диссидентстве способ ухода от жизни в ситуациях, требующих от них обязательного подчинения и стереотипности суждений – качеств, с которыми меньше всего сочетается свободолюбивая мысль интеллектуалов. Однако публичная демонстрация своей оппозиции, наиболее выраженная в эмиграции, была и своего рода поэтическим эпатажем, акцией, направленной на то, чтобы привлечь к своей персоне внимание и увеличить популярность, в которой нуждается всякий писатель или поэт. Об этом, например, говорил в одном из своих интервью известный поэт авангардист Дмитрий Пригов. У политической, диссидентской эмиграции есть этот эстетический заряд отстранения и самолюбования, который для многих был и высшей точкой самоидентификации. Почти оргазмическое наслаждение от видения своего красивого изображения и неистовое желание убедить в этом других. Образ Нарцисса и русская эмиграция в Париже – эта та тема, которую я настойчиво пыталась обойти, хотя, безусловно, это существенный ракурс для описания нашей эмиграции как таковой4.

«Соблазн эмиграции» – это балансирование на грани реальности и фантазии в попытке открыть другую эстетику, не эстетику вхождения в тяжелые воды эмиграции, а эстетику выхода из состояния асфиксии , в которое попадают женщина и ребенок, оказавшись один на один со стихией. На каждом биографическом повороте параметром, по которому узнаешь о мере возможного, как раз и является чувство асфиксии, пережитое вместе с ребенком во время родов. Потом это закрепляется, перерождается в постоянную потребность успеть посмотреть ребенку в глаза – выдержим или нет? Как дельфин, выпихивающий своего детеныша на поверхность5.

Конечно, соблазн эмиграции – это еще и богатый познавательный прием, изыск мерцающего восприятия, двойного зрения, видения сущностного и иного. Однако в этой книге философский и гносеологический мотив исследования я бы опустила, чтобы не затуманивать вещи более существенные6.

Метафора противопоставления свободы и несвободы лежала в основании идеологии всех волн эмиграции вплоть до последнего времени. Советский Союз в рамках этой модели рассматривался как тюрьма, царство несвободы и тоталитаризма, а западные страны, о которых большинство знали только понаслышке, – как бесконечная свобода и радость реализации. Таким образом, сама эмиграция казалась выходом в сгармонизированный, неразорванный космос, где слова и вещи находятся в радостном согласии. Деление на официальную культуру и язык и неформальную, андеграундную культуру разговоров на кухнях и в курилках стало уже общим местом7. Такая ситуация раздвоенности привела к возникновению феномена внутренних эмигрантов, людей, которые не согласны «с политикой, идеологией, действиями государства, гражданами которого они являются, не имеющие возможности без ущерба для себя в силу репрессивных мер государства это несогласие выразить»8.

В русской культуре персонаж, который может противопоставить себя всем и всему попадает или в герои (быть над) или в предатели (быть вне). Образ героя и образ Нарцисса при всей их одиозности вводят нас в пространство одноактных пьес с трагическим финалом. Они дают предписания умереть (в мертвом отображении, от которого нельзя оторвать взгляд, в патетической акции смертельного противостояния), но никаких – как жить. Эти мифы, лежащие в основании идеологии русской эмиграции, ограничивают ее в своем осознании. Описания «непростой жизни в эмиграции» типа тех, которыми нас порадовал в свое время Эдичка, похожие на публичные доносы, поток которых продолжается до сих пор, за которыми стоит, по сути, психология душевной праздности и культурного безделья, еще менее интересны. При всей силе используемых в них выражений.

Наша пишущая эмиграция не предложила ни вариантов проживания там, ни цивилизованного возврата домой, которые потом открывались что называется публикой попроще. Во первых, трагедия трех волн возвращенцев показала, что эти сценарии возврата, такие же по тяжести, как сценарии ухода, пройти через которые дважды под силу не каждому9. Во вторых, человек, попавшийся в ловушку героического или нарциссического сценария, не может предложить что либо, согласующееся с жизнью нормальных людей, которые не хотят играть роль восторженной публики у экзальтированных единиц. В третьих, предлагаемые сценарии были пригодны для ярких или психопатических одиночек, но вовсе не для тех, кто готов к адекватной роли профессионала, труженика и семьянина, требующей от окружения не экстатического обожания, а прежде всего уважения к себе, своему труду и родным. Наконец, в четвертых, все эти сценарии, во всяком случае, в их героическом регистре, не годятся для женщин , стремящихся к жизни в нормальной семье10.



Отсутствие публичных деклараций и демонстративных поз в расчете на простаков задает новую интонацию в нынешней российской эмиграции. Она более жестка, прагматична и уверенна в себе. В этом своем прагматизме она более тождественна западным обществам.

Произошло расширение зоны использования сценария эмиграции, он, что называется, пошел в тираж и теперь стал обкатываться в разных вариантах, не как авангардный, интеллектуальный, эстетский, а как нормальный, жизненный. Я имею в виду не столько юридические основания эмиграции, но психологические варианты проживания в чужой стране, которые имеют гораздо большее отношение к человеческому счастью, чем наличие материальных благ.



Эмиграция интересна потому, что в ней уже накопился опыт решений проблем адаптации к западной культуре. Это русские, которые не побоялись сами шагнуть в неизвестность, и разными путями попытались найти себя в объективно чужой среде. Самыми интересными собеседниками для автора были женщины, которые решились на этот вояж с детьми, и которые, как оказалось, составили существенную часть современной российской эмиграции во Франции. Вместе с тем автор предупреждает, что эти эссе – только одна из сильных психологических версий событий, окончательная интерпретация которых остается за временем и вдумчивым читателем.

Эти эссе не стоит читать второпях. Они и не писались так, а родились из многочисленных разговоров до, во время и после экспедиций, в основном разговоров женских или пропитанных женским любопытством и тревогами. Закончив чтение, вы отложите книгу, и на душе у вас, я надеюсь, станет гораздо спокойнее, чем тогда, когда вы впервые взяли ее в руки. Спасибо.


Сиэтл, США, октябрь, 2001



Каталог: book -> vospitanie
vospitanie -> Анна А. Корниенко Детская агрессия. Простые способы коррекции нежелательного поведения ребенка
book -> А. И. Герцена Л. М. Шипицына, Е. С. Иванов нарушения поведения учеников вспомогательной школы
vospitanie -> Решение сложных проблем
vospitanie -> Александр Анатольевич Беженцев Система профилактики правонарушений несовершеннолетних
vospitanie -> Татьяна Ивановна Афанасьева Константин Е. Сумнительный Леонид Гребенников Юлия Борисовна Дробышевская
vospitanie -> Все лучшие методики воспитания детей в одной книге: русская, японская, французская, еврейская, Монтессори и другие
vospitanie -> Юлия Василькина Что делать, если ребенку трудно общаться со сверстниками
vospitanie -> Алла И. Баркан Ультрасовременный ребенок
vospitanie -> Лариса Суркова Ребенок от 3 до 7 лет: интенсивное воспитание


Поделитесь с Вашими друзьями:
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   15


База данных защищена авторским правом ©dogmon.org 2019
обратиться к администрации

    Главная страница