Основы теории дискурса Москва «Гнозис» 2003 ббк81. 2 M15 Макаров М. Л



страница18/24
Дата15.05.2016
Размер4.44 Mb.
#12704
1   ...   14   15   16   17   18   19   20   21   ...   24

6.2. КОММУНИКАТИВНАЯ ИНИЦИАТИВА

6.2.1 Сказка — ложь?


Этот параграф хотелось бы начать с маленького «дет­ского» примера, который был позаимствован из сказки А. Милна. Для удобства текст стилизован: убраны вводя­щие прямую речь фразы типа «said Owl», но оставлены в качестве коммента­рия другие; диалог разбит на ходы; соответствующим образом скорректиро­вана пунктуация.

C l: I say, Owl,

2 isn't this fun?

3 I'm on an island!

215

О 4: The atmospheric conditions have been very unfavourable lately.

С 5: The what?

О 6: It has been raining. ©explained Owl @

С 7: Yes, it was.

О 8: The flood-level has reached an unprecedented height.

С 9: The who?

О 10: There's a lot of water about.

С 11: Yes, there is.

О 12: However,

13 the prospects are rapidly becoming more favourable.

14 At any moment —

С 15: Have you seen Pooh?

О 16: No. At any moment —

С 17: I hope he's all right.

18 I've been wondering about him.

19 I expect Piglet's with him.

20 Do you think they are all right, Owl?

O 21: I expect so.

22 You see, at any moment —

С 23: Do go and see, Owl.

24 Because Pooh hasn't got very much brain,

25 and he might do something silly,

26 and I do love him so, Owl.

27 Do you see, Owl?

О 28: That's all right.

29 I'll go.

30 Back directly. @ And he flew off @

Что можно сказать об этом диалоге? Какова доля участия каждого из пер­сонажей? Кто внес решающий вклад в его развитие? Чьи реплики предопреде­лили его сюжет! Чья тема полнее раскрыта? Чья воля победила, чей интерес преобладал?

Иначе говоря, кто владел коммуникативной инициативой?

Абсолютное большинство читателей ответит однозначно: это Кристофер Робин (С). Это наблюдение не столь тривиально, как может показаться на первый взгляд. Что заставляет нас именно так интерпретировать данный фрагмент? Ведь, по сути дела, мы не располагаем никакими другими источни­ками информации об этом эпизоде общения, кроме самого диалога. Значит, уже в нем заложены знаки, символы, позволяющие сделать данный вывод.



216

Из интуитивного единодушия в приписывании коммуникативной инициати­вы (С) следует, что эти знаки принадлежат общему интерсубъективному «сим­волическому миру», или уровню символической конвергенции группового со­знания. Если так, то подобные механизмы работают и в иных типах дискурса.

В настоящее время в коммуникативной лингвистике существует ряд кате­горий, к которым предлагается отнести понятие коммуникативная инициа­тива. К этому ряду принадлежит тип языковой личности, сюда же можно добавить категории, соотносящие качества участника взаимодействия с его коммуникативным поведением: социальная роль, позиция, статус, психо­логический тип личности, тип коммуникабельности, коммуникативное «Я»-состояние.

Тип языковой личности и коммуникабельность главным образом антропоцентричны: они характеризует человека с точки зрения его коммуникативных способностей, навыков, привычек, через которые раскрываются его психо­логические и социальные качества. Эти качества обусловливают, как данный индивид исполняет определенный диапазон ролей — более или менее стерео­типных способов поведения и взаимодействия в рекуррентных ситуациях общения.

Категория коммуникативная инициатива характеризует прежде всего само дискурсивное взаимодействие личностей и их стратегий в конкретном комму­никативном эпизоде, причем, как уже отмечалось выше, участники общения и сам дискурс — это одна единая сущность, а не совокупность дискретных элементов. Коммуникативная инициатива, как дискурсивно-психологический фокус, воплощает во взаимодействии людей актуализацию разнообразных аспектов их коммуникативной и социальной компетенции, разных типов язы­ковых личностей и их коммуникабельности, но не совпадает с проигрывани­ем ими в диалоге соответствующих ролей.

Индивиды, вступая в общение, начинают его, как правило, с разными установками, целями, эмоциями, хотя наличие общих элементов неизбежно и даже обязательно для того, чтобы коммуникативный акт вообще состоялся. В силу этого само начало взаимодействия и его ход характеризуются разной степенью участия коммуникантов, их вовлеченности в общение, неодинако­вой заинтересованностью, разной императивностью (в широком смысле): кто-то владеет коммуникативной инициативой, и именно его/ee/их ходы в общении определяют и предписывают пути развития дискурса. Это справед­ливо как для кооперативных диалогов, так и для конфликтов. В последнем случае особенно наглядно протекает борьба за коммуникативную инициа­тиву, за право подчинить диалог своим целям, пусть даже в ущерб другим участникам [см.: Grimshaw 1990; Conley, O'Barr 1990; Goodwin, Goodwin 1990].

217

Понятие коммуникативной инициативы относится к уровню макрострук­туры, оно касается взаимодействия, взаимовлияния стратегий коммуникан­тов, где глобально, в границах речевого эпизода актуализуются языковые личности, конструируются их «Я». Коммуникативная инициатива может переходить от одного участника разговора к другому (и это часто проис­ходит), причем такой переход может осуществляться разными способами: без борьбы, произвольно, по воле человека, владевшего инициативой, или же в конкурентной борьбе, вопреки его воле и т. п. Все это, естественно, со­здается в дискурсе. Функционально некоторые коммуникативные ходы и даже целые стратегии направлены на удержание или овладение коммуникативной инициативой. Без учета этого фактора дискурс-анализ может оказаться неадекватен.

Коммуникативная инициатива проявляется в разных признаках и свой­ствах дискурса, причем сам по себе каждый из этих признаков, взятый изоли­рованно от других, может и не означать владения инициативой, но некоторая их совокупность позволяет безошибочно определить, кто из участников диа­лога владеет коммуникативной инициативой (причем не обязательно, чтобы это был автор первой реплики). Что же это за признаки?

6.2.2 Инициативные предписывающие ходы: Кристофер Робин начинает и выигрывает


На уровне индивидуальных коммуникативных ходов — это преобладание предписывающих ходов, обычно инициативных: вопросов, прика­зов, просьб и др. Это довольно слабый признак сам по себе, потому что практически для лю­бого инициативного хода найдется контекст, где этот ход окажется составной частью не самой инициативной стратегии. Спра­ведливости ради следует отметить, что инициативным стратегиям чаще свой­ственны ходы, открывающие типичные обменные структуры. Например, в во­просно-ответном единстве (микродиалог: запрос информации) инициатива принадлежит задающему вопросы, в то время как в диалоге, где один из участников что-то рассказывает, а другой время от времени переспрашивает, инициативой владеет обычно рассказчик, а не автор переспросов (хотя пере­спросы — это очень тонкое оружие в борьбе за инициативу, главное отличие простых переспросов от инициативных заключается в том, что последние за­ставляют автора предыдущего хода не только повторить ход и подтвердить адекватность восприятия, но и как-то изменить свое речевое поведение). В первом случае вопрос — предписывающий инициативный ход, занимаю­щий начальную позицию в структуре обмена. Во втором — это ход, обуслов­ленный предшествующим течением нарративного дискурса, он занимает сред-

218

нюю позицию в структуре сложного обмена. Этим дискурс-анализ существен­но отличается от теории речевых актов, где оба вопроса были бы причислены к одному типу речевых актов.

Комплексность критериев коммуникативной инициативы, с одной сто­роны, недостаточность изолированных признаков, с другой стороны, услож­няют дискурсивно-психологический анализ. Тем не менее, в инициативных стратегиях употребление побуждений, вопросов и других предписывающих актов заметно и важно, особенно если они открывают обменные структуры (типа «вопрос-ответ»).

На уровне элементарных последовательностей речевых ходов признаком коммуникативной инициативы часто становится умышленное коммуникатив­ное рассогласование, в ряде случаев связанное с невыполнением ожидаемого реактивного хода и/или заменой его на инициативный. Примером служит ответ вопросом на вопрос. Молчание, демонстрирующее нежелание испол­нить реактивный речевой акт, относится к этой же категории [ср.: Богданов 1986; Крестинский 1990; Tannen 1990; Tannen, Saville-Troike 1985; Jaworski 1993]. Поступая так, говорящий как бы демонстрирует, что имеет право нарушать нормы согласования коммуникативных ходов по их «прагматиче­ской валентности». Нарушение устоявшихся норм общения, как правило, со­пряжено с приписыванием нарушителю более высокого мнимого или реаль­ного статуса. Данный механизм лежит в основе манипуляций, построенных на умышленном нарушении норм кооперативного общения и самого прин­ципа коммуникативного сотрудничества, а также институциональных норм этикета.


6.2.3 На чужой роток не накинешь платок?


Безусловно важной с точки зрения владения инициа­тивой в дискурсе является мена коммуникативных ролей. Показателем коммуникативной инициативы очень часто бывает, например, перебивание, когда индивид берет роль говорящего силой, только по своей воле, тем самым пре­рывая собеседника, не заботясь о его коммуникативном комфорте и существен­но ограничивая его в свободе действий по достижению своих целей. Агрес­сивное взятие шага в разговоре может произойти и без классического переби­вания, когда стремящийся к овладению инициативой участник общения при­нимает на себя роль говорящего за кого-то другого, даже если этот кто-то был назначен предшествующим говорящим на эту роль. В данном случае ин­дивид присваивает право голоса, не перебивая другого, а просто не оставляя ему и мгновения на вступление в свои права «говорящего». Маркером ком­муникативной инициативы иногда выступает даже подхват, завершающий

219

чужой коммуникативный ход, который как бы присваивается новым говоря­щим. Этот прием особенно эффектен в тех случаях, когда данный ход имеет большое значение для развития диалога в целом, предписывает тип следую­щего хода и тему разговора и т. п.

Отказ от взятия шага в некоторых контекстах также может расцениваться как проявление коммуникативной инициативы. В данных случаях интересна роль молчания как знака отказа от неудобной темы, неприемлемого стиля общения, его тональности и соответствующего распределения ролей. Мол­чание в подобных случаях символизирует отказ подчиниться «чужой» стра­тегии.

Очень важны для определения динамики коммуникативной инициативы способы и пути развития темы. Отношение разных участников разговора к обсуждаемой теме часто не совпадает: что важно, приятно и крайне инте­ресно одному коммуниканту, неохотно обсуждается другим или вообще вы­зывает негативные реакции. Наличие разного прагматического статуса у раз­ных тем обусловливает стремление некоторых участников разговора к раз­вернутому обсуждению одних, интересных лишь им тем и свертыванию дру­гих, для них менее интересных, в то время как остальные коммуниканты мо­гут иметь прямо противоположные установки и стремиться к рассмотрению «своих» тем. Борьба за наиболее выгодную тему говорящего, обладающую в его глазах более высоким прагматическим статусом, — один из важнейших компонентов коммуникативной инициативы.

Самым очевидным примером корреляции динамики темы и коммуника­тивной инициативы является смена темы в разговоре. Иногда новый говоря­щий, независимо от исчерпанности прежней темы, резко вводит новую тему, как правило, важную для него. Признаком владения коммуникативной ини­циативой является защита и сохранение своей темы, часто сопряженные с от­казом принять и/или развивать чужую тему. Необходимо отметить, что боль­шую роль здесь играет сама цель смены темы, а также момент перехода от одного предмета общения к другому и способ осуществления данного перехо­да. Порой смена темы обусловлена чисто этикетными мотивами и осуществ­ляется конвенционально.

6.2.3 А судьи кто?


Следующая группа признаков связана с нормами обще­ния, а именно: нормами стиля, тональности общения, социальными и психологическими нормами общения. Говорящий, владеющий инициативой, устанавливает и регулирует тональ­ность общения, сокращая, сохраняя или увеличивая социально-психологиче­скую дистанцию, часто с помощью различных элементов социального дейк-

220

сиса. Это могут быть также процедурные нормы, типичные для данной дея­тельности, для определенного института. Такие нормы регулируют и распре­деление ролей, и последовательность действий каждого участника общения. Инициативные стратегии предполагают не только установление норм или их умышленное нарушение, но и функцию контроля за соблюдением этих норм, роль «цензора» по отношению к другим участникам общения.

Поэтому кроме предложения и утверждения стиля общения, его социаль­но-психологической тональности («климата группы»), признаком инициа­тивы может быть и их коррекция, выражение несогласия с реальным ходом коммуникации (знакомое всем Ты не должен так разговаривать с бабушкой!). Это легко можно проиллюстрировать вариативностью стиля в общении родителей с детьми, руководителя с подчиненными и т. п., когда высший по роли и статусу, в большинстве случаев владея коммуникативной инициа­тивой, предлагает свое распределение коммуникативных и социально-психо­логических ролей. Это приводит к владению центром социального дейксиса: именно от позиции владеющего инициативой идет отсчет по шкале социальных отношений, градуирование социально-дейктической системы дискурса.

Принадлежность коммуникативной инициативы определяют и по роли речевых действий участников диалога в создании и поддержании процедур­ных норм взаимодействия и совместной деятельности в малой группе. Здесь выделяются акты собственно нормотворчества (высказывания типа Не все сразу!; Я каждому дам слово, но только один раз), а также коррекции и санкции.

Данный деонтический аспект коммуникативной инициативы представ­ляется весьма важным, хотя в повседневной речи акты нормотворчества в «чистом виде» встречаются довольно редко. Право устанавливать и контро­лировать нормы взаимодействия в рамках какого-то типа деятельности или социального института само по себе свидетельствует о высоком статусе общающихся и подтверждает их право на инициативу в разговоре. Интерес­ны редкие случаи деонтического конфликта, когда происходит, как правило, тематизация норм общения и попытка «переговоров» — вербального реше­ния конфликта.

6.2.4 Влияние, лидерство, инициатива


Перечисленные признаки коммуникативной инициати­вы не впервые привлекают внимание исследователей речевого общения и человеческого фактора в языке. Ряд критериев упоминается при описании жесткой дис­курсивной стратегии или дискурса авторитарной личности [Пушкин 1989]. Для коммуникативной инициативы принципиальным оказывается ее при-

221

надлежность взаимодействию коммуникантов: владеть инициативой можно только по отношению к «Другому» или «Другим», в то время как дискурсив­ная стратегия языковой личности замыкается на «Я» говорящего, фиксируя корреляции между типом личности и ее коммуникативными привычками. Не отрицая существования такой корреляции, необходимо отметить, что личность в диалоге нельзя рассматривать изолированно, как отдельную сущность, — это противоречит принципам дискурсивной онтологии.

Другой важной категорией, близкой, но не тождественной коммуникатив­ной инициативе, являются лидер и лидерство. А. А. Романов [1990] несколько иначе говорит о коммуникативных стратегиях лидера в диалоге, а В. В. Бог­данов [1990b] — о важной роли компетенции, т. e. трех форм знаний (энци­клопедических, лингвистических и интеракционных), в обеспечении доминации и коммуникативного лидерства (что для него почти одно и то же). С по­следней точкой зрения трудно полностью согласиться, так как она не учиты­вает личностных и ситуационных параметров и предстает в виде простой алгебраической зависимости: больше знаний, значит, выше компетенция, сле­довательно, доминация в дискурсе и, возможно, коммуникативное лидерство. Достаточно легко привести примеры, опровергающие эту формулу: Сова в нашем примере явно имеет перевес в энциклопедических, да и лингвистиче­ских знаниях над Кристофером Робином, но вряд ли из этого можно сделать вывод о ее доминации или лидерстве. Не совсем понятным оказывается также соотношение доминации и лидерства. «Доминантность» традиционно отно­сится к четырем психологическим типам коммуникабельности личности, на­ряду с мобильностью, ригидностью и интровертностью, причем ее главным признаком является стремление завладеть инициативой в речевой коммуни­кации [Гойхман, Надеина 1997: 189], хотя и в этих подходах «инициатива» понимается лишь интуитивно.

Неопределенным во всех вышеназванных работах остается соотношение коммуникативного и социально-психологического в традиционных терминах или «административного» лидерства.

Корректнее говорить о коммуникативной инициативе [ср.: о конверса­ционном влиянии и контроле — conversational influence and control — Ng, Bradac 1993: ch. 3], о том, что непосредственно дано в дискурсе, в самой ткани языко­вого общения. Чтобы как-то развести социальную категорию лидерства и дискурсивную — инициативы, сошлемся на простой пример: трехлетний ребенок задает своей маме вопрос за вопросом, изучая окружающий мир [ср.: дети, родители и взрослые как «Я»-состояния — Берн 1992; Berne 1964]. Социальная психология обычно считает лидером в этом мини-социуме маму, с чем соглашается и В. В. Богданов (по подавляющему превосходству во всех

222

компонентах «знания»). Но дискурс свидетельствует о том, что вопросы ре­бенка в большей степени предопределяют ход коммуникации, ее тему, струк­туру обменов и т. п. В таком взаимодействии именно ребенок владеет комму­никативной инициативой. Но это возможно только в той мере, в какой это позволяется матерью: она фактически в любой момент может изменить ход интеракции и взять инициативу в свои руки. Этим и отличается социально-психологический лидер в группе: умением регулировать динамику коммуни­кативной инициативы, способностью (в широком смысле — возможностью и полномочиями) манипулировать этими процессами. Поэтому коммуникатив­ная инициатива — это дискурсивный критерий, по которому можно и долж­но определять лидерство в его социально-психологическом смысле.

Пора вернуться к двум оставшимся на затопленном островке персонажам и вновь их прослушать, обращая внимание на самые яркие признаки дискур­сивного воспроизводства инициативы.

С самого начала Кристофер Робин повел себя инициативно, он вообще сделал больше предписывющих речевых ходов в этом фрагменте. Сложный ход (1—3) вводит ситуативно обусловленную тему и открывает обмен, требуя ответного комментария. Важную роль играют вопросы (5) и (9), на первый взгляд, прагматически слабые переспросы, в отличие от (15), (20) и (27), но именно они становятся регулятором стиля, потому что Кристофера Робина не устраивают книжная манера речи и академическая тональность общения, предложенные Совой, и он их корректирует, вынуждая собеседницу заменить (4) на (6) и (8) на (10), что подкрепляется реактивными ходами (7) и (11), подтверждающими восприятие и приятие исправленных вариантов выска­зываний.

В этом фрагменте очень хорошо показана динамика тем двух говорящих, так как ключевым моментом дискурса является ввод Кристофером Робином новой, явно его темы высказыванием (15), прагматически весьма сильным ини­циативным ходом — прямым вопросом, к тому же резко, с перебиванием, взяв шаг у Совы. Не только сам ввод новой темы свидетельствует об инициатив­ности Робина, но и агрессивная мена коммуникативных ролей, трижды не позволившая Сове закончить высказывание at any moment — на стыках с пере­биванием (14):(15), (16):(17) и (22):(23).

Данный фрагмент завершается следующим образом: сложная реплика (23— 27) окончательно ставит Сову в пассивную позицию: ходом (23) Кристофер Робин прямо, да еще риторически усилив интенсивность побуждения эмфа­зой, требует от Совы выполнить интересующее его действие; ходами (24— 26) он аргументирует эту свою просьбу, довольно эгоцентрично указывая на релевантность требуемоего действия по отношению к его же теплым чувствам



223

к Винни-Пуху и опасности, грозящей последнему; наконец, ходом (27) он спра­шивает Сову не столько о согласии или несогласии, сколько о понимании важности задания, как бы вынося за рамки переговоров обсуждение тезиса о необходимости выполнить (23). К слову, Кристофер Робин почаще пользует­ся обращениями: (1), (20), (23), (26), (27), причем все больше по мере интен­сификации императивности его стратегии, направленной на собеседницу, а обращения играют важную роль как для привлечения внимания, так и в орга­низации социально-дейктического поля, индексации межличностных и со­циальных отношений.

Все вместе это привело к тому, что Сова так и не раскрыла свою тему, так и не сохранила свою тональность и стилистику общения, утратила какие бы то ни было виды на инициативу в разговоре, вследствие чего ей пришлось согласиться выполнить действие в пользу Кристофера Робина.



Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   14   15   16   17   18   19   20   21   ...   24




База данных защищена авторским правом ©dogmon.org 2022
обратиться к администрации

    Главная страница