Основные проблемы психологической теории эмоций условия возникновения эмоций



Скачать 145.79 Kb.
Дата22.05.2016
Размер145.79 Kb.

В.Вилюнас


ОСНОВНЫЕ ПРОБЛЕМЫ ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ ТЕОРИИ ЭМОЦИЙ

Условия возникновения эмоций. Затруднения, возникающие при по­пытке провести непосредственно различаемую грань между эмоциональны­ми и неэмоциональными явлениями, вынуждают искать отличительные признаки эмоций в более широком контексте их проявления, в частности во внешних и внутренних условиях их возникновения. Существующие кон­цепции различаются по тому, какое значение в них придается этому вопро­су: если для некоторых из них он является одним из многих, то для дру­гих — одним из центральных (как правило, наряду с вопросом о функциях эмоций) рассматриваемых вопросов. К последним относятся, например, те­ории У.Джеймса, Ж.-П.Сартра, П.К.Анохина, П.В.Симонова, группа так на­зываемых «конфликтных» теорий, не представленных в данной книге, тео­ретическая схема П.Фресса и др.

В ответах на рассматриваемый вопрос обычно признается, что эмоции возникают в случаях когда происходит нечто значимое для индивида. Рас­хождения начинаются при попытке уточнить характер и меру значимости события, способного возбудить эмоцию. Если для В.Вундта или Н.Грота любое воспринимаемое событие является значимым, т.е. эмоциональным уже в силу того, что в момент восприятия оно является частью жизни ин­дивида, не знающей беспристрастного состояния и во всем способной най­ти хотя бы незначительный оттенок интересного, неожиданного, неприятного и т.п., то, согласно Р.С.Лазарусу, эмоции возникают в тех исключительных случаях, когда на основе когнитивных процессов производится заключение о наличии, с одной стороны, некоторой угрозы, с другой — невозможности ее избежать. Однако эти внешне столь различные точки зрения не являются взаимоисключающими, просто речь в них идет о разном. В работе Лазаруса дана схема возникновения лишь тех «очевидных» эмоциональных состояний, которые в терминологии, принятой в советской психо­логии, скорее следовало бы отнести к аффектам. Весьма сходным образом представляет возникновение эмоций-аффектов Э.Клапаред, однако в его концепции утверждается, что предварительную оценку угрозы производят не интеллектуальные процессы, как считает Лазарус, а особый класс эмоциональных явлений — чувства.

Таким образом, решение вопроса об условиях возникновения эмоций определяется прежде всего тем, какой именно класс (или классы) эмоцио­нальных явлений обсуждается в той или иной работе. При широкой трак­товке эмоций их возникновение связывается с устойчивыми, обычными ус­ловиями существования, такими как отражение воздействия или предмета (эмоции выражают субъективное их значение), обострение потребностей (эмоции сигнализируют об этом субъекту) и т.п. При узком понимании эмоций они рассматриваются как реакция на более специфические условия, такие как фрустрация потребности, невозможность адекватного поведения, конфликтность ситуации, непредвиденное развитие событий и др. Убеди­тельность примеров и экспериментальных данных, приводимых в подтвер­ждение этих различных точек зрения, свидетельствует о дифференцированности эмоций в отношении условий их возникновения и, следовательно, о неминуемой ограниченности попыток охватить эти условия в некотором обобщенном принципе или положении. Эти попытки способны вооружить нас знаниями такими же отвлеченными, как и понятие «эмоция вообще», и доведенные до полного охвата в них всего разнообразия эмоциональных явлений смогут констатировать лишь (как это показывает обобщение существующих точек зрения) двойную обусловленность эмоций: с одной стороны, потребностями (мотивацией), с другой — особенностями воздействий (ситуации).

О сложности пути, который необходимо пройти, желая отразить в теории реальную сложность эмоциональной жизни, можно составить пред­ставление по непревзойденному анализу условий возникновения эмоций в учении Б.Спинозы. Оно показывает, что на возникновение эмоций на­ряду с такими анализируемыми в современных теориях условиями, как фрустрация, нарушение жизненных констант («изменение способности тела и души к действию») или отражение возможности достижения целей («сомнения в исходе вещи»), влияет множество других факторов: ассоциации по сходству и времени, отражение причинных связей, «судьба» предметов наших чувств, сопереживание, представление о справедливости происходящего и др. Разумеется, этот материал нуждается в адаптации к современным представлениям и терминологии, но, с другой стороны, он обнаруживает многие аспекты проблемы, которых в этих представлениях явно недостает. <...>



Функции эмоций. Задачу изучения функционального значения эмо­ций отчетливо поставил Э. Клапаред, показавший в результате ее реализа­ции односторонность как классической, так и «периферической» интерпре­тации условий возникновения эмоционального процесса и предложивший примиряющую их схему. Однако внимание, уделяемое вопросу о функциях эмоций в более ранних концепциях, свидетельствует о том, что Клапаред зафиксировал в виде методологического принципа тенденцию, проявляю­щуюся в психологии эмоций фактически с момента ее зарождения.

Вопрос о функциях является ключевым и пронизывающим всю психологию эмоций, поэтому основные и самые общие функциональные харак­теристики эмоций не могли не выявиться при обсуждении предыдущих вопросов. В пределах данного раздела эти общие функции эмоций мы обо­значим с небольшими дополнительными комментариями, сосредотачивая основное внимание на более специфических проявлениях эмоций.

Скрупулезный анализ взглядов на природу эмоций, проведенный Н.Гротом в исторической части его работы, равно как и положения со­временных концепций позволяют заключить, что эмоции достаточно еди­нодушно признаются выполняющими функцию оценки. Однако, прини­мая данное положение в качестве обобщенной точки зрения, нельзя упускать из виду, что при его конкретизации — при уточнении того, что именно, как именно, на какой основе и т.д. оценивают эмоции — выска­зываются различные мнения. Следует отметить, что способность эмоций производить оценку хорошо согласуется с их характеристиками, обсуж­давшимися выше: их возникновении в значимых ситуациях, предметно­сти, зависимости от потребностей и др. Основной вывод, следующий из объединенного анализа всех этих характеристик, заключается в том, что эмоции не являются опосредствованным продуктом мотивационной зна­чимости отражаемых предметов (каким являются, например, развиваю­щиеся по отношению к ним ориентировочно-исследовательские процес­сы), ими эта значимость непосредственно оценивается и выражается, они сигнализируют о ней субъекту. Иначе говоря, эмоции являются тем язы­ком, той системой сигналов, посредством которой субъект узнает о потребностной значимости происходящего.

[Продолжаются] споры и вокруг вопроса о мотивирующей роли эмо­ций — о выполняемой ими функции побуждения <...>. [Заметим,] что пол­ное отстранение эмоций от функции побуждения в значительной мере обес­смысливает и производимую ими функцию оценки. Разве из оценки происходящего может следовать, с биологической точки зрения, что-либо более целесообразное, чем немедленное побуждение присвоить, овладеть по­лезным и избавиться от вредного? Поэтому существует принципиальное различие между отрицанием эмоциональной природы побуждающих пере­живаний и отказом признать какое бы то ни было участие эмоций в раз­витии этих переживаний. Последнее означает признание в природе психи­ческого значительного и едва ли чем-либо объяснимого несовершенства.

О способности эмоций побуждать действия говорят другие, более спе­цифические их функции. Так, в критических условиях, при неспособности субъекта найти адекватный выход из опасных, травмирующих, чаще всего неожиданно сложившихся ситуаций, развивается особый вид эмоциональ­ных процессов — так называемые аффекты. Одно из функциональных про­явлений аффекта заключается в том, что он навязывает субъекту стереотип­ные действия, представляющие собой определенный закрепившийся в эволюции способ «аварийного» разрешения ситуаций: бегство, оцепенение, агрессию и т.п. Известно, что и другие ситуативные эмоции, такие как возмущение, гордость, обида, ревность, тоже способны «навязать» человеку определенные поступки, причем даже когда они для него нежелательны. Это позволяет утверждать, что к эмоциональному разрешению ситуаций приводят не только аффекты и что данная функция свойственна более широкому классу эмоциональных явлений. Наглядный пример такого проявления эмоций предоставляет исследование Т.Дембо.

Однако одни и те же стереотипные действия не могут быть одина­ково пригодными для всех ситуаций, поэтому аффективные реакции, сло­жившиеся в эволюции для разрешения наиболее часто встречающихся затруднений, оправдывают себя лишь в типичных биологических услови­ях. Именно этим объясняется часто наблюдаемая бессмысленность или даже вредность действий, управляемых аффектом. Так, бессмысленными являются усилия птицы, бьющейся в помещении об оконное стекло, но в естественных условиях именно свет означал бы для нее свободу. Подобно этому и оператор, покидающий во время аварии ничем ему не угрожаю­щий пульт управления, мог, очевидно, избрать более правильный путь действий, если охвативший его аффект не вынудил бы его поступить по сложившемуся на протяжении миллионов лет правилу: немедленно уда­ляться от того, что вызывает страх.

Способность эмоций нарушать целенаправленную деятельность легла в основу теорий, подчеркивающих дезорганизационную функцию эмоций (Э.Клапаред). Однако данная характеристика эмоций может быть принята лишь с определенными оговорками. Как показывают приведенные при­меры, эмоции прежде всего организуют некоторую деятельность, отвлекая на нее силы и внимание, что, естественно, может помешать нормальному протеканию проводимой в тот же момент другой деятельности. Сама по себе эмоция дезорганизующей функции не несет, все зависит от условий, в которых она проявляется. Даже такая грубая биологическая реакция, как аффект, обычно дезорганизующая деятельность человека, при определенных условиях может оказаться полезной, например, когда от серьезной опаснос­ти ему приходится спасаться, полагаясь исключительно на физическую силу и выносливость. Это значит, что нарушение деятельности является не прямым, а побочным проявлением эмоций, иначе говоря, что в положении о дезорганизующей функции эмоций столько же правды, сколько, например, в утверждении, что праздничная демонстрация выполняет функцию задер­жки автотранспорта. На этом же основании не может быть оправдано и за­родившееся еще в дискуссиях стоиков и эпикурейцев альтернативное про­тивопоставление полезности и вредности эмоций, воспроизводимое в современной психологии противопоставлением «мотивационных» и «дезорганизационных» теорий.

Выше, при обсуждении отношений эмоций к процессам познания, мы познакомились с общим регулирующим влиянием эмоций, заключающим­ся в сосредоточении этих процессов на предметном содержании, имеющем эмоциональную окраску. В литературе особо выделяются две взаимодопол­няющие функции, выполняемые эмоциями по отношению к определенным психическим процессам, т.е. представляющие собой частные случаи обще­го регулирующего их влияния. Речь идет о влиянии эмоций на накопление и актуализацию индивидуального опыта. Первая функция, обсуждаемая под разными названиями: закрепления торможения (П.К.Анохин), сле-дообразования (А.Н.Леонтьев), подкрепления (П.В.Симонов), указывает на способность эмоций оставлять следы в опыте индивида, закрепляя в нем те воздействия и удавшиеся-неудавшиеся действия, которые их возбудили. Особенно ярко следообразующая функция проявляется в случаях экстре­мальных эмоциональных состояний.

Но сам по себе след не имел бы смысла, если не было бы возмож­ности использовать его в будущем. В актуализации закрепленного опыта эмоции тоже играют значительную роль, и это подчеркивает вторая из выделяемых функций. Поскольку актуализация следов обычно опережа­ет развитие событий и возникающие при этом эмоции сигнализируют о возможном приятном или неприятном их исходе, выделяют предвосхищающую функцию эмоций. Поскольку предвосхищение событий существенно сокращает поиск правильного выхода из ситуации, выделяют эвристическую функцию. В отношении этих функций эмоций, впрочем, как и в отношении других, важно подчеркнуть, что, констатируя опреде­ленное проявление эмоций, они остро ставят задачу выяснения того, как именно эмоции это делают, выяснения психологического механизма, ле­жащего в основе этих проявлений.

Большой теоретический интерес представляет функция эмоций, отчет­ливо намеченная в работах В.Вундта и выявляющая роль эмоциональных переживаний в становлении и организации субъективного образа. Соглас­но Вундту, эмоциональный тон ощущений (или более сложных «единиц» отражения), воспринимаемых одновременно или непосредственно друг за другом, сливается по определенным законам во все более и более общие равнодействующие переживания, соответственно организуя в восприятии и сами эти «единицы» (ощущения, представления и т.п.). Только в силу такого слияния чувств мы воспринимаем не набор пятен или звуков, а пейзаж и мелодию, не множество интроцептивных впечатлений, а свое тело. Таким образом, эмоциональные переживания выступают синтезирующей основой образа, обеспечивающей возможность целостного и структуриро­ванного отражения мозаичного разнообразия фактически действующих раздражений.

Целостность представляет собой не только явно обнаруживающуюся, но и одну из таинственных особенностей психического. Многие авторы, пытавшиеся осмыслить ее, останавливались, не нашедши возможности из­бавиться от навязчивого образа гомункулуса. Даже гештальтпсихология, видевшая в этой особенности центральную проблему психологии и давшая тончайшее ее феноменологическое описание, для ее объяснения вынужде­на была обратиться к спекулятивным построениям, ссылаясь, в частности, на взаимодействие электрополей. Поэтому учение Вундта о слиянии чувств, лежащем в основе познавательных синтезов, представляет интерес как одна из немногочисленных попыток вскрыть психологический механизм струк­турированности и целостности отражения.

Ярким примером эмоциональных синтезов, проявляющихся на уров­не более сложных когнитивных образований, служат так называемые аф­фективные комплексы, экспериментальное исследование которых, начатое К.Г.Юнгом, в советской психологии было развито А.Р.Лурия. Эти исследования показали, что совокупность образов, прямо или случайно связанных с ситуацией, породившей сильное эмоциональное переживание, образует в памяти прочный комплекс, актуализация одного из элементов которого влечет, даже против воли субъекта, немедленное «введение» в сознание других его элементов. Нельзя отказать в убедительности и тем многим примерам, которые приводит Вундт. Существуют также и определенные теоретические выводы, позволяющие говорить об оправданности поисков синтезирующей основы образа именно в сфере эмоционального.

Современная психология рассматривает чувственную ткань отра­жения как образование прежде всего когнитивной природы. Это вызывает существенные затруднения при попытке понять слияние в психическом об­разе воздействий разных модальностей. Представление же о синтезирую­щей роли эмоций позволяет оснастить образ как бы общим фундаментом, на который могут проецироваться и вступать во взаимодействие познава­тельные образования разных уровней и модальностей. Однако, говоря о пре­имуществах учения об эмоциональном «фундаменте» образа, следует отме­тить, что оно требует допущения, большинством современных авторов не принимаемого, а именно — принятия принципа панэмоциональности, со­гласно которому целостный акт отражения, по словам С.Л.Рубинштейна, «всегда в той или иной мере включает единство двух противоположных компонентов — знания и отношения, интеллектуального и "аффективного", <...> из которых то один, то другой выступает в качестве преобладающего».

Учению Вундта об эмоциональной «ткани» психического созвучны представления Ф.Крюгера, в работе которого тоже отстаивается прямая связь между эмоциями и целостностью отражения. Однако, будучи принци­пиальным противником свойственного Вундту «атомизма», стремящегося во что бы то ни стало сложить всевозможные психические образования из элементарных единиц, этот автор развивает свою теорию в направлении, противоположном вундтовскому — от целого к части. Согласно Крюгеру, эмоциональные переживания являются изначальным и единственным но­сителем целостности, сохраняющим за собой эту особенность и при выде­лении из тотальной целостности опыта диффузных комплексов и более строго организованных гештальтов. Именно эмоции, как бы репрезентиру­ющие в этих обособляющихся образованиях целостность и являющиеся мерой этой целостности, препятствуют их изоляции и позволяют им оста­ваться частями единого мироощущения индивида.

Таким образом, отстаивая ту же идею об эмоциональной основе це­лостности отражения, синтезу Вундта Крюгер противопоставляет диффе­ренциацию как основной принцип развития эмоциональных процессов. Однако и в данном случае обе точки зрения не являются альтернативны­ми. Есть основания утверждать, что представления Крюгера более отвечают генетическому (в развитии ребенка многие новообразования формируются именно путем выделения из более общих и диффузных элементов опыта), тогда как Вундта — функциональному аспекту взаимоотношения эмоциональных и познавательных процессов. К сожалению, усвоение ин­тересных и перспективных идей Крюгера затрудняет крайне сложный и трудный для восприятия язык их изложения.

Эмоции являются событием не только психологическим, и их фун­кциональное назначение не исчерпывается разносторонними влияниями на уровне субъективного отражения. Как утверждал Р.Декарт, «главное действие всех людских страстей заключается в том, что они побуждают и настраивают душу человека желать того, к чему эти страсти подготовля­ют его тело». Поскольку эмоции сигнализируют о значимости происхо­дящего, подготовка в эмоциональном состоянии тела к лучшему воспри­ятию и возможным действиям настолько целесообразна, что было бы удивительно, если она не закрепилась бы в эволюции и не стала бы одной из характерных особенностей эмоциональных процессов. Разностороннее влияние эмоций на тело тоже получило отражение в выделении ряда их функциональных характеристик.

Многими авторами подчеркивается происходящая в эмоциональном состоянии активация нервных центров, а в конечно итоге — и всего орга­низма, осуществляемая неспецифическим структурами ствола мозга и пе­редаваемая неспецифическими путями возбуждения. Согласно «активаци-онным» теориям, эмоции обеспечивают оптимальный уровень возбуждения центральной нервной системы и отдельных ее подструктур (и, соответствен­но, уровень бодрствования системы психического отражения), который мо­жет колебаться от коматозного состояния и глубокого сна до предельного напряжения в состоянии экстаза.

Активация нервной системы, и прежде всего вегетативного ее отдела, приводит к многочисленным изменениям в состоянии внутренних органов и организма в целом. Характер этих изменений показывает, что эмоцио­нальные состояния вызывают либо мобилизацию органов действия, энерге­тических ресурсов и защитных процессов организма, либо, в благоприятных ситуациях, его демобилизацию, настройку на внутренние процессы и накоп­ление энергии. Очевидно, что функции активации и мобилизации—демо­билизации тесно связаны и последнюю можно рассматривать как одно из результативных проявлений первой (наряду, например, с изменениями вре­мени реакции или чувствительности анализаторов).

Наряду с общей подготовкой организма к действию отдельные эмо­циональные состояния сопровождаются специфическими изменениями в пантомимике, мимике, звуковыми реакциями. Каково бы ни было изна­чальное происхождение и назначение этих реакций1, в эволюции они раз­вивались и закреплялись и как средства оповещения об эмоциональном состоянии индивида во внутривидовом и межвидовом общении. С повы­шением роли общения у высших животных выразительные движения становятся тонко дифференцированным языком, с помощью которого индивиды обмениваются информацией как о своем состоянии, так и о том, что происходит в среде (сигналы опасности, пищи и т.п.). Экспрессивная функция эмоций не потеряла своего значения и после того, как в истори­ческом развитии человека сформировалась более совершенная форма об­мена информацией — членораздельная речь. Сама усовершенствовавшись благодаря тому, что грубые врожденные формы выражения стали допол­няться более тонкими конвенциональными нормами, усваиваемыми в он­тогенезе, эмоциональная экспрессия осталась одним из главных факторов, обеспечивающих так называемую невербальную коммуникацию.

Для более полного ознакомления с функциональным назначением эмоций следовало бы наряду со сравнительно общими их проявлениями познакомиться еще со специфическими функциональными характеристи­ками отдельных эмоциональных состояний. Однако это значительно рас­ширило бы наше обсуждение этой проблемы. Специфические особенности таких эмоциональных состояний, как смех, страх действия, печаль, горе, ос­вещены в работах А.Бергсона, П.Жане, З.Фрейда, Э.Линдеманна. Кстати, работы двух последних авторов, а также работа Ж.-П.Сартра, вскрывают еще одну общую характеристику эмоций, определенный аспект которой был обозначен А.Н.Леонтьевым как способность эмоций «ставить задачу на смысл». Эмоции, особенно когда они сигнализируют о чем-то исключитель­ном, не могут оставить личность равнодушной, вызывая порой сложную и развернутую «работу сознания» по ее объяснению, одобрению, примирению с нею или осуждению и даже вытеснению. Однако ставить данное проявле­ние эмоций рядом с другими не позволяет то обстоятельство, что они в нем выступают не как непосредственно действующая сила, а как повод, в связи с которым приходит в движение вся сложная система сил личности и со­знания.



Классификация эмоций. Существование принципиально различных классов эмоциональных явлений отчетливо демонстрируется сопоставле­нием, например, таких переживаний, как физическая боль и чувство гор­дости, панический страх и эстетическое наслаждение. Поэтому не являет­ся признаком исторического прогресса то обстоятельство, что многие современные концепции считают достаточным обсуждение некой эмоции вообще (Ж.-П. Сартр, Р.У.Липер, П.К.Анохин и др.). Обсуждение предыдущих вопросов должно было убедить нас, что при таком ограничении можно рассчитывать лишь на самый первый шаг в выяснении того, когда, как и зачем возникают эмоции, и что вопрос о классификации является важнейшим составным компонентом психологической теории эмоций, разработанность которого в некоторой концепции можно считать показа­телем и общей ее разработанности.

Многогранность эмоций, их проявление на различных уровнях отра­жения и деятельности, сложные отношения с предметным содержанием, способность к слиянию и образованию сочетаний исключают возможность простой линейной их классификации. Во всяком случае сегодня психоло­гия располагает целым рядом независимых или частично перекрываю­щихся признаков и оснований для деления эмоциональных явлений, а су­ществующие классификационные схемы либо акцентируют одно или другое из этих делений, либо вводят их шаг за шагом в том или ином со­четании и последовательности.
Каталог: library -> year0708
library -> Психологических наук, профессор О. Л. Карабанова; доктор психологических
library -> Психолингвистики
library -> Занятие по теме «Идентификация конфликтов» (решение ситуационных задач) Занятие Тема: «Сущность конфликта и его причины»
library -> М. В. Ломоносова юркина Л. В. Методы психологических и педагогических исследований москва 2006 ббк -15 в 24 Юркина Л. В. Методы психологических и педагогических исследований Учебное пособие
library -> История психологии” (А. Н. Ждан, 2001 г.)
library -> Гештальтпсихология
library -> Н. В. Ильина факторы, влияющие на выбор канала и средства деловой коммуникации
year0708 -> М. И. Лисина Потребность в общении
year0708 -> У. Вейтен, М. Ллойд стресс и его эффекты1 Природа стресса


Поделитесь с Вашими друзьями:


База данных защищена авторским правом ©dogmon.org 2019
обратиться к администрации

    Главная страница