Перевод с английского



страница12/52
Дата11.05.2016
Размер8.15 Mb.
ТипРеферат
1   ...   8   9   10   11   12   13   14   15   ...   52

Однако обеспечение соответствующего жизненного стан­дарта — это только предпосылка для нормальной жизни человека и его защищенности от постоянного вторжения посторонних, оно еще не решает проблему аномии, понима­емой как недостаток общности. Оно не снимает потребно­сти человека жить в мире с нормальными человеческими пропорциями и при этом осознавать себя личностью среди других личностей. От аномии индустриального общества можно будет избавиться лишь при условии радикального изменения всей социальной и духовной структуры обще­ства; т. е. когда индивид не только получит возможность жить в приличной квартире и нормально питаться, но когда его интересы будут совпадать с интересами обще­ства, т. е. когда основными принципами нашей обществен­ной и личной жизни станут не потребительство и враж­дебность, а дружелюбие и творческая самореализация. А это возможно также и в условиях большой плотности на­селения, но при этом нужна другая идеология и другая общественная психология.

Отсюда следует, что все аналогии между миром людей и миром животных имеют свои ограничения. Животному "инстинктивное" знание подскажет, какое ему нужно жиз­ненное пространство и какая социальная организация. Он и агрессивность проявляет инстинктивно, просто реаги­руя на "нарушение своих границ"... У него ведь нет друго­го способа отреагировать на угрозу своим витальным ин­тересам. А у человека есть масса других возможностей. Он может изменить социальную структуру, может сам уста­новить новые связи на основе общих ценностей. Поэтому позволительно сказать, что решение проблем, связанных с перенаселением, у животного имеет биологические осно­вания, а у человека — социальные и политические.

Агрессивность животных в естественных условиях обитания

О поведении животных в естественных условиях, к счас­тью, имеется довольно много "свежих" исследований. Все они утверждают, что наблюдаемая в неволе агрессивность у тех же самых животных в естественных условиях не проявляется86.

Среди обезьян в первую очередь павианы пользуются дурной славой насильников. Однако Уошберн и Де Вор, которые в 1961 г. очень серьезно изучали этих живот­ных, утверждают, что они практически не проявляют аг­рессивности, если не нарушается их общая социальная структура. А проявление агрессивности не идет дальше угрожающей мимики и поз. В опровержение рассуждений о скученности (crowding) очень интересны наблюдения Уошберна, который говорит, что ни у водопоя, ни в дру­гих местах скопления павианов стычек или драк между семьями не было зафиксировано. При этом автор насчи­тал более 400 обезьян, которые одновременно находились около одного-единственного водопоя и при этом не прояв­ляли никаких признаков вражды. Эту картину успешно дополняет исследование К. Холла, которое было посвя­щено южноафриканским бабуинам.

Особый интерес представляет исследование агрессивно­го поведения у шимпанзе, поскольку эти приматы более всего похожи на человека. Еще несколько лет назад нам почти ничего не было известно о жизни шимпанзе в Эква­ториальной Африке. И вот трое ученых почти одновремен­но проводят серию наблюдений за их жизнью в естествен­ной среде обитания. Результаты оказались весьма впечат­ляющими и чрезвычайно интересными в аспекте нашей темы.

Братья Рейнольде, изучавшие жизнь шимпанзе в лесах Будонго, сообщают, что с их агрессивным поведением они встречались чрезвычайно редко: "За 300 часов наблюде­ния мы были всего 17 раз свидетелями ссор, да и то до настоящих схваток дело не дошло, а стычки длились не более нескольких секунд". Только два раза из этих сем­надцати случаев в столкновении участвовали взрослые сам­цы. Сходные наблюдения дает и Джейн Лавик-Гудолл: "Только четыре раза удалось заметить возмущение и угро­жающую стойку, когда младший по рангу самец попробо­вал «отведать пищи раньше, чем это сделал старший»... Лишь один раз мы видели стычку взрослых самцов". С другой стороны, замечено "много различных способов установления и поддержания хороших отношений (целый ряд жестов, ужимок, знаков внимания — от ловли блох до заигрываний)". Иерархия в чистом виде с лидером во главе здесь не представлена, хотя в 72 ситуациях взаимо­действия речь явно шла о соблюдении "Табели о рангах".

А. Кортланд сообщает о том, как у шимпанзе прояв­ляется нерешительность — ситуация, важная для пони­мания человеческой рефлексии, "раздвоения личности" и т. д. Приведу цитату:

На воле шимпанзе, которых мы наблюдали, были осто­рожными и медлительными. На это обращают внимание все исследователи. За очень живым и любопытным взглядом чув­ствуется неуверенность сомневающейся личности, которая постоянно пытается понять смысл нашего безумного мира. Складывается впечатление, что у шимпанзе вместо уверенно­сти, диктуемой инстинктом, появилась неуверенность, под­сказанная интеллектом, — и это при отсутствии решимости, характерной для человека.

В экспериментах с обезьянами в условиях зоопарка было установлено, что шимпанзе демонстрируют меньше врожденно-генетических образцов поведения, чем малень­кие обезьяны87.

Хочется еще процитировать Джейн Лавик-Гудолл, ибо она подтверждает важное наблюдение Кортланда о нере­шительности в поведении шимпанзе. Вот что она пишет:

Однажды Голиаф появился очень близко от нас вместе с неизвестной нам рыжеватой самочкой. Мы с Хуго мгновенно бросили кучу бананов на то место, которое было в поле зре­ния обезьян. Затем мы спрятались в палатку и стали вести наблюдение. Когда самочка увидела нашу палатку, она быст­ро вскарабкалась на дерево и уставилась оттуда на бананы. Голиаф тоже сразу остановился и посмотрел сначала на са­мочку, а затем — на бананы. Он спустился немного вниз по лиане, остановился и снова посмотрел на свою подружку. Оба не трогались с места. Голиаф медленно съезжал вниз по лиа­не, самочка тоже молча спускалась с дерева, и мы потеряли ее из виду. Когда Голиаф оглянулся и увидел, что она исчез­ла, он рванулся назад. Через несколько минут самочка снова влезла на дерево. Голиаф помчался за ней следом с взъеро­шенной шерстью. Он посидел с ней рядом (поискал блох) и стал снова кидать взгляды вниз, на наш лагерь. Даже если он не видел в этот миг бананов, он все равно знал, что они есть, а поскольку 10 дней его не было в лагере, у него, навер­ное, "слюнки потекли" от голода и жажды. Через некоторое время он спустился и снова направился к нам, но через каж­дые два шага останавливался, чтобы оглянуться на самочку. Она сидела, не двигаясь, но мы с Хуго увидели явно выраже­ние страха и желание сбежать. Когда Голиаф спустился еще ниже, он из-за деревьев, видимо, перестал видеть самочку, потому что оглянулся и сразу снова прыгнул на дерево и стал смотреть вверх. Она все еще сидела, не шевелясь. Увидев ее, он снова стал спускаться вниз; "проехав" несколько метров, он прыгнул опять вверх на другое дерево. Снова посмотрел на подружку, она была на месте. Так прошло минут пять, преж­де чем Голиаф направился в сторону бананов.

Когда он оказался на полянке у палатки, перед ним вста­ла новая проблема: здесь не было деревьев, а с земли не видно было самочку. Трижды он выходил на полянку и снова воз­вращался, чтобы прыгнуть на первое попавшееся дерево и снова проверить, не исчезла ли подруга. Она была на месте. И вот у Голиафа, видимо, созрело решение — он галопом ки­нулся к бананам. Но, оторвав всего один банан, повернулся и снова стал взбираться на дерево. Самка по-прежнему сидела на ветке. Голиафа это, видимо, успокоило. Он уже съел свой

Как видно из этого отрывка, шимпанзе-самец проявля­ет довольно странную нерешительность; он не может сде­лать выбор между бананами и самкой. Когда мы встреча­ем подобное поведение у человека, мы говорим о невроти­ческой неуверенности... ибо нормальный человек не имеет затруднений в подобной ситуации, а действует в соответст­вии с доминантой своей личности. Личность "орально-ре­цептивная" предпочтет еду сексу, а личность с "генитальным характером" подождет с едой, пока не удовлетворит свой сексуальный голод. И в том и в другом случае человек будет действовать, не сомневаясь и не медля понапрасну. Поскольку в случае с самцом шимпанзе мы вряд ли можем предположить наличие невроза, ответ на вопрос о причи­нах такого поведения надо поискать у Кортланда, ибо Лавик-Гудолл, к сожалению, не ставит этих вопросов.

Кортланд великолепно описывает терпимость шимпан­зе к детям и почтение к старшим, даже после того, как те уже утратили свою физическую силу. Лавик-Гудолл так­же обращает внимание на эту характерную черту:

Взрослые шимпанзе обычно очень терпимы в отношениях друг с другом. Самцы проявляют больше выдержки, чем сам­ки. Типичный пример такого терпения со стороны старшего по рангу самца мы наблюдали, когда в его присутствии "юно­ша" вскочил на пальму и стал быстро пожирать спелые пло­ды. Взрослый самец не проявил ни малейшего желания со­гнать оттуда юнца: он тоже вскарабкался на это дерево, сел рядом с младшим и стал лакомиться плодами, срывая их с другой стороны.

Особенно поражает терпимость самцов при спаривании. Однажды удалось наблюдать такую сцену, когда семеро сам­цов по очереди "занимались любовью" с одной и той же сам­кой, ни один не проявил никаких признаков агрессивности, спокойно ожидая, когда придет его черед. Один из самцов был еще совсем юным.

О поведении горилл в естественных условиях мы чита­ем у Шаллера: "Обычно они миролюбивы. Я видел, как самец проявлял некоторое подобие агрессивности в отно­шении самки и молоденького самца: оба случая были ре­акцией на попытку вторжения «пришельца» из чужой груп­пы. Но затем мы убедились, что даже в отношениях меж­ду разными группами агрессивность не идет дальше на­стойчивого разглядывания и чавканья".

Особого внимания заслуживают описания поведения шимпанзе при кормлении, которые дает Джейн Лавик-Гудолл. Вот что она пишет: "...шимпанзе почти что всеяд­ны... Но в основном они вегетарианцы, т. е. большая часть рациона питания состоит из растений". Но были и исключения из правила. Так, Джейн Лавик-Гудолл и ее ассистент наблюдали 28 случаев, когда шимпанзе поедали мясо других млекопитающих. Лабораторный анализ кала, проводившийся систематически на протяжении пяти лет, позволил установить следы от 36 различных млекопитаю­щих, кроме тех, кого они видели воочию в процессе их пожирания. Много чрезвычайных случаев описала наблю­дательная исследовательница. Например, трижды она сво­ими глазами видела, как самец шимпанзе поймал и убил молодого павиана, а один раз — краснозадую обезьяну, предположительно женского пола. Кроме того, она обна­ружила и описала поведение группы шимпанзе из 50 осо­бей, которые съели за 45 месяцев 68 млекопитающих (пре­имущественно приматов), т. е. в среднем по полторы "шту­ки" в месяц.

Эти цифры подтверждают приведенное выше суждение исследовательницы о том, что в основном пища шимпанзе состоит из растений и что мясная пища — исключение. Но в своей научно-популярной книге "В тени человека"88 писательница пишет, что они с мужем "часто видели шим­панзе, пожирающих мясо", не приводя при этом никаких количественных данных, из которых можно было бы сде­лать вывод о сравнительной частоте употребления мяса. Я специально привлекаю внимание читателей к данному противоречию популярной писательницы, поскольку по­сле 1971 г. в многочисленных публикациях других авторов указывалось на "хищный" характер шимпанзе, при этом ссылки делались на данные исследований Джейн Ла­вик-Гудолл. А на самом деле, как считает большинство специалистов, шимпанзе является всеядным существом, хотя преимущественно потребляет растительную пищу. А то, что иногда (явно редко) они едят мясо, не делает их ни мясоедами, ни тем более хищниками. Поэтому упо­требление этих слов "хищник", "мясоед") есть лишь по­пытка обосновать и извинить тот факт, что человек от природы деструктивен.

Проблема территории и лидерства

Распространенное представление об агрессивности живот­ных в значительной мере возникло под влиянием понятия "территориальные претензии". Роберт Ардри своими кни­гами "Территориальный императив" и "Адам и его окру­жение" произвел такое огромное впечатление на широкого читателя, что никто теперь не сомневается, что человек унаследовал инстинкт охраны территории от своих дочеловеческих предков. И этот инстинкт многие преподносят нам как один из главных источников агрессивности и че­ловека, и животного. Люди любят проводить аналогии, и многим очень удобной кажется идея, что причина войн также коренится во власти именно этого инстинкта.

Данная идея по многим причинам оказалась совершен­но неприемлемой. Прежде всего есть много видов живот­ных, у которых инстинкт охраны территории не зафиксирован. Дж. Скотт утверждает, что "этот защитный инстинкт проявляется лишь у высокоразвитых видов — у членистоногих и позвоночных, и то довольно хаотично". Другие исследователи "склонны считать", что так назы­ваемая защита территории — выдумка, на самом деле это фантастическое название для обычной поведенческой ре­акции на чужака, с элементами дарвинизма и антропо­морфизма XIX в. А для доказательства этой гипотезы необходимы более развернутые систематические исследо­вания.

Н. Тинберген различает территориальный инстинкт вида и индивида. "Я уверен, что территорию выбирают по при­знакам, на которые животное ориентировано генетически. Это проявляется в том, что животные одного вида (или одной и той же популяции) выбирают себе среду обитания, соответствующую одному и тому же типу. Что касается отдельной особи и ее связей со своей территори­ей (со своим «гнездом», жилищем, местом выращивания потомства), то эти связи вырабатываются в процессе об­учения".

При описании жизни приматов мы уже видели, что территории разных видов часто перекрещиваются. И если мы можем чему-то научиться, наблюдая человекообраз­ных обезьян, так это тому, что различные группы прима­тов достаточно спокойно относятся к своей территории и что они не дают никаких оснований к тому, чтобы пере­носить на них образцы человеческого общества, которое ревностно охраняет свои границы и силой преграждает путь вторжению любого "чужака". Гипотеза о том, что принцип территориальности стал основой агрессивности, ошибочна и еще по одной причине. Ведь защита собствен­ной территории предполагает выполнение функции укло­нения от серьезных сражений, которые были бы неизбеж­ны, если бы на территорию проникало так много посто­ронних особей, что вызывало бы перенаселение. На самом деле угрожающее поведение, которое принято квалифи­цировать как "территориальную агрессивность", является всего лишь инстинктивной программой поведения, направ­ленной на равномерное распределение жизненного про­странства и тем самым — на сохранение мира. Эта ин­стинктивная программа животного выполняет ту же са­мую функцию, что и правовое регулирование у человека. И потому, когда появляются другие, символические мето­ды обозначения территориальных границ, предупреждаю­щие, что "Вход воспрещен!", — инстинкт становится из­лишним. И конечно, не стоит забывать, что большая часть войн была развязана ради получения преимуществ како­го-либо рода, а не ради охраны границ от угроз нападе­ния (если не брать всерьез подстрекателей войны).

Не менее ошибочны и популярные в широких кругах представления о понятии лидерства. Многие животные виды (хотя и не все) живут иерархически организованны­ми группами. Наиболее сильный самец доминирует (явля­ется лидером); он раньше других самцов получает пищу, сексуальные и другие радости, например, ему первому че­шут шерсть и выбирают блох...89

Однако лидерство, как и территориально-охранитель­ный инстинкт, встречается вовсе не у всех животных, да и у позвоночных и млекопитающих — тоже нерегулярно. Что касается лидерства у приматов, то здесь существуют большие различия между видами: так, у макак и павиа­нов наблюдается довольно развитая, строго иерархиче­ская система, а у человекообразных обезьян иерархия пред­ставлена менее четко. Вот что пишет о горных гориллах Шаллер:

110 раз я наблюдал взаимодействия, явно носящие харак­тер иерархии с лидером во главе. Положение лидера обнару­живалось чаще всего в мелочах: ему уступали дорогу при вхо­де, оставляли лучшее место или же он сам выбирал это место и "сгонял" с него нижестоящего самца. Для доказательства своего доминирующего положения горилла не предпринима­ет почти никаких действий. Обычно нижестоящий просто ухо­дит с дороги при приближении лидера, или достаточно быва­ет одного взгляда последнего в его сторону. Самый явный жест лидера — это легкое похлопывание нижестоящего жи­вотного тыльной стороной ладони по плечу.

А братья Рейнольде в отчете о поведении шимпанзе в лесах Будонго сообщают следующее:

Если и были какие-то различия в статусе между отдель­ными шимпанзе, то они составляли, может быть, какую-то долю процента от остальных моделей наблюдаемого поведе­ния. Мы не встречали признаков линейной иерархии ни сре­ди самцов, ни среди самок; мы не видели, чтобы кто-то из самцов имел исключительные права на бегущую самку, и постоянного лидера в группе тоже не обнаружили.

Т. Роуэлл в книге о павианах высказывается против общей концепции лидерства. Он утверждает, что "иерар­хическое поведение тесно связано с возникающими стрес­совыми ситуациями различного рода; в подобных ситуа­циях нижестоящее по иерархии животное первым прояв­ляет неблагополучные психологические симптомы (напри­мер, более слабую выносливость в случае болезни). И коль скоро иерархическую структуру (ранг) определяет подчиненное поведение, а не доминирующее, как это принято считать, то можно рассматривать стресс как фактор, вли­яние которого зависит от индивидуальной конституции животного, и тогда понятно, что стресс одновременно вы­зывает такие изменения в поведении (покорность), кото­рые и определяют установление иерархической социаль­ной организации".

На основании своих исследований Роуэлл пришел к убеждению, что "иерархическая система устанавливается и сохраняется главным образом благодаря проявлениям покорности нижестоящих животных, а не как результат целенаправленных действий вышестоящих по укреплению своего лидерства".

Сходную мысль мы обнаруживаем у В. А. Мэзона, ко­торый вел наблюдения за шимпанзе.

Я хочу заметить, что выражениями "лидерство" и "подчине­ние" просто принято обозначать тот факт, что шимпанзе часто относятся друг к другу, как пугливые к пугающим. Конечно, можно предполагать, что внутри группы более крупные, силь­ные, неугомонные и воинственные особи (которые любого могут устрашить) имеют в целом групповой лидерский статус. Мо­жет быть, это объясняет тот факт, что на воле взрослые сам­цы обычно занимают командное, доминирующее положение по отношению к взрослым самкам, которые, в свою очередь, "командуют" молодыми. Но, кроме этих наблюдений, ничто больше не доказывает, что абсолютно все шимпанзе живут в иерархически организованных структурах. И тем более нет убедительных доказательств того, что у животных существу­ет самостоятельное стремление к социальному лидерству. Шим­панзе отличаются своенравием, они импульсивны и жадны, и уже эти черты дают достаточно оснований для развития отношений лидерства—подчинения (так что вряд ли есть не­обходимость искать еще какие-то собственно социальные мо­тивы формирования иерархической структуры).

Таким образом, лидерство—подчинение следует считать все­го лишь одним из аспектов взаимоотношений между двумя индивидами, а в социальных отношениях — естественным сопутствующим явлением.

Итак, на лидерство, если оно вообще имеет место, рас­пространяется тот же самый вывод, который я сделал в отношении проблемы территориальности. Оно имеет фун­кцию сохранения мира и единства в группе и препятству­ет ссорам, грозящим перейти в серьезную схватку. Чело­век, у которого этот инстинкт отсутствует, заменяет его договорами, правилами приличий и законами. Человек часто описывал иерархическую организацию животных как пародию на свою собственную систему: "вла­ствующий босс" ведет себя как вождь, освещая своим блес­ком всех нижестоящих. Это правда, что у обезьян авто­ритет лидера часто держится на страхе, который он вну­шает другим членам стаи. Но у человекообразных (каки­ми являются шимпанзе) авторитет вожака часто опира­ется вовсе не на страх перед наказанием со стороны силь­нейшего, а на его компетентность и умение повести за собой всю стаю. Мы уже приводили пример из книги Корт-ланда, когда старый седовласый шимпанзе, благодаря опыту и мудрости, играл роль лидера, несмотря на физи­ческую слабость.

Какое бы место ни занимало лидерство в жизни живот­ных, ясно одно: право на эту роль лидер должен заслу­жить и постоянно подтверждать — это значит, что он снова и снова должен доказывать сородичам свое превос­ходство в силе, уме, ловкости или других качествах, ко­торые сделали его лидером.

Хитроумный эксперимент Дельгадо с маленькими обе­зьянами показал, что лидер утрачивает свое доминирую­щее положение, если он хоть на мгновение потеряет те качества, которыми отличался от других.

Зато в человеческой истории все наоборот: как только в обществе был легитимирован институт лидерства, кото­рое не опирается на личную компетентность, стало необя­зательным, чтобы властвующий (вождь) постоянно про­являл свои выдающиеся способности; более того — про­пала необходимость, чтобы он вообще был наделен каки­ми-либо выдающимися качествами. Социальная система воспитывает людей таким образом, что они оценивают компетентность лидера по званию, униформе или еще бог знает по каким признакам; и пока общество опирается на подобную символику, средний гражданин не осмелится даже усомниться в том, что король не голый.

Агрессивность других млекопитающих

Не только приматы малоагрессивны, но и другие мле­копитающие, хищники и нехищники, проявляют не столь высокий уровень деструктивности, как следовало бы ожидать, если бы гидравлическая теория Лоренца была верна.

Даже у наиболее агрессивных — крыс — агрессивность не достигает того уровня, на который нас настраивают примеры Лоренца. Салли Каригар привлекает наше вни­мание к другому эксперименту с крысами, который (в от­личие от эксперимента Лоренца) четко показывает, что суть дела надо искать не во врожденной агрессивности крыс, а в определенных внешних обстоятельствах, от ко­торых зависит большая или меньшая степень разруши­тельного характера отдельной особи.

После Лоренца Штайнигер проделал следующий экспери­мент. В огромный загон он посадил подвальных крыс, со­бранных из разных мест, создав им почти естественную среду обитания. Сначала было такое впечатление, что отдельные особи побаиваются друг друга; у них не было воинствующих настроений, но при случайных встречах они могли покусать друг друга, особенно если их сгоняли к одной стене и они торопились, налетая друг на друга90.

Крысы у Штайнигера вскоре разбились на два лагеря и начали кровавую битву; бой был смертельным, пока не оста­лась одна-единственная пара. Их дети и внуки создали боль­шую семью (или социум), которая уничтожала любую чужую крысу, запущенную в их среду обитания.

Одновременно и параллельно с этим экспериментом Джон Б. Колхаун из Балтимора также изучал поведение крыс. Пер­воначальная популяция Штайнигера состояла из 15 крыс, а Колхаун взял 14 крыс, также чужих, не связанных друг с другом. Но их загон был в 16 раз больше, чем у Штайнигера, и вообще лучше обустроен. Например, в нем были норы, лазы и другие убежища, которые бывают в естественных условиях жизни крыс.

27 месяцев шло наблюдение из башни, установленной в середине загона, и все факты подробно записывались в днев­ник. После нескольких стычек в период обживания простран­ства все крысы разделились на две большие семьи и никто больше не пытался ущемить другого. Нередко кое-кто начи­нал без причины бегать взад-вперёд, а у некоторых это случа­лось так часто, что приходилось "охлаждать их пыл"91.

Выдающийся исследователь агрессивности животных Дж. П. Скотт писал, что в противоположность позвоночным членистоногие очень агрессивны. Это доказывается на примере жесточайших схваток между омарами, а так­же на многочисленных примерах коллективно живущих насекомых, у которых самки набрасываются на самцов и поедают их (как у некоторых видов пауков, а также у ос и др.). Среди рыб и рептилий также часто встречаются агрессоры. Вот что пишет Скотт:

Сравнение физиологических оснований агрессивного пове­дения животных дает интересные результаты; главный вы­вод состоит в том, что первичный стимул к бою поступает извне — а это означает, что не существует никаких спонтан­ных внутренних стимулов, которые побуждали бы животное к нападению, независимо от условий его окружения. Следо­вательно, "агонистическое" поведение характеризуется совер­шенно иными специфическими факторами (физиологически­ми и эмоциональными), чем сексуальное поведение или пове­дение, связанное с приемом пищи...


Каталог: download
download -> Coping with Final Exams Stress ( Справляемся со стрессом перед выпускными экзаменами)
download -> Стресс и способы борьбы с ним (Stress and How to Cope With It)
download -> Потребность
download -> Примерная программа дисциплины психология журналистики
download -> Пояснительная записка требования к студентам
download -> Биография А. Маслоу. Основные положения теории гуманистической психологии А. Маслоу
download -> Иерархическая модель классификации мотивов: абрахам маслоу
download -> Теория абстрактного мышления и перспективы познания
download -> Лекции Происхождение сознания. Психика животных и человека


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   8   9   10   11   12   13   14   15   ...   52


База данных защищена авторским правом ©dogmon.org 2019
обратиться к администрации

    Главная страница