Перевод с английского



страница30/52
Дата11.05.2016
Размер8.15 Mb.
ТипРеферат
1   ...   26   27   28   29   30   31   32   33   ...   52

Садистские черты характера никогда нельзя понять, если рассматривать их изолированно от всей личности. Они образуют часть синдрома, который следует понимать как целое. Для садистского характера все живое должно быть под контролем. Живые существа становятся веща­ми. Или, вернее говоря, живые существа превращаются в живущие, дрожащие, пульсирующие объекты обладания. Их реакции навязываются им теми, кто ими управляет. Садист хочет стать хозяином жизни, и поэтому для него важно, чтобы его жертва осталась живой. Как раз это отличает его от некрофильно-деструктивных людей. Эти стремятся уничтожить свою жертву, растоптать саму жизнь, садист же стремится испытать чувство своего пре­восходства над жизнью, которая зависит от него.

Другая черта характера садиста состоит в том, что для него стимулом бывает всегда только слабое существо и никогда — сильное. Например, садист не получит удо­вольствия от того, что в бою с сильным противником ра­нит врага, ибо данная ситуация не даст ему ощущения господства над врагом. Для садистского характера есть только одна "пламенная страсть" и одно качество, достой­ное восхищения, — власть. Он боготворит могуществен­ного и подчиняется ему, и в то же время он презирает слабого, не умеющего защищаться, и требует от него аб­солютного подчинения.

Садистский характер боится всего того, что ненадежно и непредсказуемо, что сулит неожиданности, которые по­требуют от него нестандартных решений и действий. И потому он боится самой жизни. Жизнь пугает его пото­му, что она по сути своей непредсказуема... Она хорошо устроена, но ее сложно планировать, в жизни ясно толь­ко одно: что все люди смертны. Любовь также непредска­зуема. Быть любимым предполагает возможность любить: любить себя самого, любить другого, пытаться вызвать у другого чувство любви и т. д. При слове "любовь" всегда подразумевается риск: опасность быть отвергнутым, про­считаться ... Поэтому садист способен "любить" только при условии своего господства над другим человеком, т. е. зная свою власть над предметом своей "любви". Садист­ский характер всегда связан с ксенофобией* и неофоби­ей* — все чужое, новое представляет некоторый интерес, но в то же время вызывает страх, подозрительность и отрицание, ибо требует неординарных решений, живых человеческих реакций.

Еще один важный элемент в синдроме садизма состав­ляет готовность подчиняться и трусость. Это звучит как парадокс, когда говорят, что садист — легко подчиняю­щийся человек; однако данное явление с точки зрения диалектики вполне закономерно. Ведь человек становится садистом оттого, что чувствует себя импотентом, неспо­собным к жизни... Он пытается компенсировать этот не­достаток тем, что приобретает огромную власть над людь­ми, и тем самым он превращает в Бога того жалкого чер­вя, каковым он сам себя чувствует. Но даже садист, наде­ленный властью, страдает от своей человеческой импотен­ции. Он может убивать и мучить, но он остается несчаст­ным, одиноким и полным страхов человеком, который ис­пытывает потребность в том, чтобы подчиниться еще бо­лее мощной власти. Для тех, кто стоял на ступеньку ниже Гитлера, фюрер был высшей властью; для самого Гитлера высшей силой было провидение и законы эволюции.

Потребность в подчинении уходит корнями в мазохизм. Взаимосвязь садизма и мазохизма очевидна, но с точки зрения бихевиоризма они являются противоположностя­ми. В действительности же это два различных аспекта одной и той же основной ситуации: ощущение экзистенциальной и витальной импотенции. Как садист, так и мазохист нуждаются в другом существе, которое может, так сказать, их "дополнить". Садист дополняет сам себя при помощи другого существа, мазохист сам себя делает дополнением другого существа. Оба ищут символических связей, так как каждый из них не имеет стержня внутри себя. Хотя садист вроде бы не зависит от своей жертвы, на самом деле она ему необходима; он в ней нуждается, но ощущает эту потребность в извращенной форме.

Из-за тесной связи между садизмом и мазохизмом будет правильнее говорить о садо-мазохистском характере, хотя ясно, что у каждого конкретного лица преобладающим яв­ляется либо один, либо другой аспект. Садо-мазохистский характер можно еще назвать авторитарным, если перейти от психологической характеристики к политической, ибо, как правило, авторитарные лидеры демонстрируют черты садо-мазохистского характера: притеснение подчиненных и подобострастие по отношению к вышестоящим214.

Нельзя полностью понять садо-мазохистский характер без учета фрейдовской концепции "анального характера", которая была дополнена его учениками, особенно Карлом Абрахамом и Эрнстом Джонсом.

Фрейд (1908 г.) предположил, что анальный тип лично­сти проявляется в сочетании таких черт характера, как упрямство, чрезмерная любовь к порядку и скаредность, которые затем дополняются сверхпунктуальностью и сверх­чистоплотностью. Фрейд считал, что этот синдром коренится в "анальном либидо", источник которого связан с соответст­вующей эрогенной зоной. Характерные черты синдрома он объяснил как реактивное образование или сублимацию на­стоящей цели, на которую это анальное либидо направлено.

Когда я стал искать возможности заменить либидо дру­гими видами зависимости, мне показалось, что различные черты характера (внутри одного и того же синдрома) могут быть проявлением четырех разных видов зависимости: ди­станционной (на расстоянии), под непосредственным кон­тролем, отрицательной и накопительной ("накопительский характер"). Это вовсе не означало, что были ошибочными клинические наблюдения Фрейда или его выводы о необ­ходимости особого внимания к проблеме стула, недержа­ния и тому подобным симптомам при изучении личности.

Напротив, мое собственное обследование отдельных па­циентов полностью подтвердило наблюдения Фрейда. Раз­ница состояла в том, как ответить на вопрос об источни­ке: то ли анальное либидо обусловливает интерес к экс­крементам (и — опосредованно — анальный синдром лич­ности), то ли синдром этот есть проявление особого вида зависимости? В последнем случае анальный интерес сле­дует понимать как иное, символическое, выражение аналь­ного характера, а не как его причину. Экскременты явля­ются и в самом деле очень подходящим символом: они представляют то, что исключается из человеческого жиз­ненного процесса и больше не служит жизни215.

Накопительский характер может проявляться в отно­шении к вещам, мыслям и чувствам. Но чрезмерная лю­бовь к порядку делает его безжизненным... Такой человек не выносит, если вещи лежат не на своих местах, и спе­шит все привести в порядок. Таким образом, он следит за помещением, за временем (феноменальная пунктуальность). Если он обнаруживает недостаток чистоты, он впадает в шок, мир кажется ему грязным и враждебным, и он дол­жен немедленно все "вылизать" до блеска, чтобы восста­новить свое равновесие. Иногда, пока соответствующая установка (или сублимация) еще не закрепилась, он не проявляет "чистоплюйства", а предпочитает быть грязну­лей. Человек-накопитель ощущает себя самого как осаж­денную крепость: он должен не допустить, чтобы что-либо вышло наружу, удержать все, что находится в крепости. Его упорство и настойчивость обеспечивают почти автома­тическую защиту от любого вторжения.

Накопительской личности часто кажется, что у нее совсем мало сил, физической и духовной энергии и что этот запас очень быстро тает, что он невосполним. Такой человек не по­нимает, что каждая живая субстанция постоянно обновляет­ся, что только функционирование живых органов увеличивает их силу, в то время как их "простой" ведет к атрофии. Для него смерть и разрушение обладают большей реальностью, чем жизнь и рост. Акт творчества для него — чудо, о котором он слышал, но в которое он не верит. Его самые главные ценно­сти — порядок и надежность. Его девиз гласит: "Ничто не ново под солнцем". В человеческих отношениях он восприни­мает близость как угрозу: надежность обеспечивается только ценой освобождения от всяких связей с людьми. Накопитель подозрителен, ратует за "справедливость", которую понимает весьма однозначно, в плане: "Мое — мое, а твое — твое".

Накопитель может чувствовать себя уверенно в этом мире только при том условии, что он им владеет, распо­ряжается им, является его хозяином, ибо другие отноше­ния с миром — такие, как любовь и творчество, — ему неизвестны (он на них не способен).

То, что анально-накопительский характер связан с са­дизмом, в значительной мере подтверждается клинически­ми данными, и тут уж неважно, объяснять ли эту связь теорией либидо или зависимостями человека от окружаю­щего мира. Тесная связь между анально накопительской личностью и садизмом проявляется также в том, что в социальных группах с таким характером чаще всего обна­руживается высокая степень садизма216.

Садо-мазохистский характер в первом приближении со­ответствует и бюрократической личности217 (не столько в политическом, сколько в социальном смысле). В бюрокра­тической системе каждый человек осуществляет контроль над своими подчиненными, а он, в свою очередь, контро­лируется своим начальником. Как садистские, так и мазо­хистские импульсы в такой системе оправдывают свои рас­ходы. Бюрократическая личность презирает нижестоящих и в то же время восхищается и боится вышестоящих. Достаточно посмотреть на выражение лица бюрократа и послушать его голос, когда он критикует подчиненного за минутное опоздание, чтобы понять, что он требует, чтобы подчиненный всем своим поведением показывал, что он во время работы "принадлежит" своему начальнику. Или вспомните бюрократа из почтового отделения, когда он, ухмыляясь, ровно в 17.30 захлопывает свое окошечко, а два последних клиента, ждавших полчаса у дверей, идут домой ни с чем и на следующий день должны будут прийти снова. При этом речь идет не о том, что он ровно в 17.30 за­канчивает продажу марок; показательно то, что ему до­ставляет удовольствие помучить людей; ему нравится, что кто-то от него зависит, на его лице отчетливо читается удовлетворение по поводу этой ситуации, когда он чувст­вует свое превосходство.

Думается, нет нужды доказывать, что не всякий бю­рократ старого образца обязательно является садистом. Только глубокий психологический анализ мог бы пока­зать меру распространенности садизма в этой группе по сравнению с другими категориями служащих. Хочу при­вести только два выдающихся примера: генерал Маршалл и генерал Эйзенхауэр, оба в период второй мировой войны принадлежали к высшему ярусу военной бюрократии и при этом отличались своей заботой о солдатах и полным отсутствием садизма. С другой стороны, целый ряд немец­ких и французских генералов в первую мировую войну проявили бесчеловечную жестокость и с легкостью посы­лали солдат на смерть ради тактических целей.

В некоторых случаях садизм скрывается под маской любезности и показной доброжелательности. Но было бы ошибкой считать, что такое поведение сознательно на­правлено на то, чтобы ввести кого-то в заблуждение, что эта внешняя любезность исключает настоящие чувства. Чтобы лучше понять данный феномен, нужно вспомнить, что психически нормальные люди, как правило, думают о себе хорошо и стараются укрепить это представление у окружающих, демонстрируя, где только возможно, свои человеческие качества. И потому очевидное проявление жестокости ведет к утрате понимания и одобрения со сто­роны окружающих, а то и к полной изоляции. И когда человек встречает полное равнодушие или враждебность, то это надолго вызывает у него непереносимый страх. Хо­рошо известны, например, случаи душевного расстройства бывших нацистов, которые служили в специальных под­разделениях и уничтожили тысячи людей. Многие из тех, кто вынужден был выполнять приказы о массовых убий­ствах, демонстрировали затем психические отклонения, которые так и назвали "профессиональной болезнью"218.

Я употреблял в связи с садизмом слова "контроль", "господство", "власть", однако нужно отдавать себе отчет в неоднозначности этих понятий. Власть можно пони­мать как господство (т. е. власть над...) или же как свою силу (способность к...). Садист как раз стремится к влас­ти над... ибо у него нет способности иначе реализовать себя, он не способен БЫТЬ. Многие авторы упускают из виду многозначность этих терминов и допускают двусмыс­ленное толкование. Они пытаются протащить похвалу "господству", отождествляя его с могуществом индивида, со способностью к активному действию. Что касается про­блемы контроля, то его отсутствие вовсе не исключает всякую организацию; речь идет лишь о некоторых фор­мах контроля, при которых осуществляется эксплуата­ция и давление и при которых нижестоящий, управляе­мый, не имеет возможности обратного воздействия — про­верки или иного контроля над управляющим. Существу­ет много примеров примитивных обществ, а также совре­менных союзов и групп, где рациональный авторитет ос­нован на реальном (а не подстроенном) одобрении боль­шинства группы, в таких объединениях не формируется стремление к господству.

Тот, кто не способен оказать сопротивление, разумеет­ся, также страдает определенным дефектом характера. Вместо садистских черт у него развиваются черты мазохиста, стремление подчиняться. С другой стороны, пол­ная непритязательность в отношении собственного ли­дерства может привести к формированию таких доброде­телей, как чувство товарищества, солидарность и даже творческое начало. Спрашивается, что хуже: не иметь власти и жить под угрозой порабощения или же обладать властью и оказаться перед опасностью потерять челове­ческий облик? Какое из двух зол больше страшит челове­ка — зависит от его религиозных, нравственных или по­литических убеждений. И буддизм, и иудаизм, и христи­анство предлагают решение, которое диаметрально про­тивоположно современному образу мысли. Так что впол­не закономерно проводить различие между "властью" и "безвластием", но при этом все же всегда есть опасность, которой следует избегать: не надо пользоваться много­значностью терминов ради одновременного служения и Богу, и кайзеру или (что еще хуже) не надо ставить их на одну доску. Богу — Богово, а кесарю — кесарево.

Условия, вызывающие садизм

Вопрос о том, какие факторы приводят к развитию садиз­ма, слишком сложен, чтобы можно было одной книгой дать на него исчерпывающий ответ. Важно с самого нача­ла уяснить следующее: отношения между личностью и окружающим ее миром вовсе не простые и не однознач­ные'. Это связано с тем, что индивидуальный характер определяется индивидуальными факторами: задатками и способностями, обстановкой в семье, а также целым ря­дом чрезвычайных событий в жизни индивида. Факторы окружающей среды намного сложнее, чем предполагают обычно, и они также играют огромную роль в формирова­нии личности. Как мы уже говорили, общество — чрез­вычайно сложная система. Здесь и классы, и сословия, старые и новые буржуа, новый средний класс, высшие классы (распадающиеся элиты). Проблему урбанизации, принадлежности к той или иной религиозной или другой этнической группе (и многое другое) необходимо учиты­вать при изучении проблемы личности. Исходя из отдель­но взятого изолированного фактора, невозможно понять ни личность, ни общество. Если пытаться провести корреляцию между садизмом и социальной структурой, то сразу же станет ясно, что неизбежен подробный, эмпири­ческий анализ всех факторов. Одновременно следует до­бавить, что власть, с помощью которой одна группа при­тесняет и эксплуатирует другую группу, часто формирует у эксплуатируемых садистские наклонности (хотя есть мно­го индивидуальных исключений).

И потому, вероятно, садизм (за исключением особых случаев) может исчезнуть лишь тогда, когда будет устра­нена возможность господства одного класса над другим, одной группы над другой, относящейся к расовому, рели­гиозному или сексуальному меньшинству. Если не счи­тать доисторического периода (и нескольких мелких соци­альных систем), то можно утверждать, что мир еще не знает такого состояния. И все же надо сказать, что созда­ние правового порядка, опирающегося на закон и отверга­ющего произвол в отношении личности, — уже шаг впе­ред даже при том, что во многих частях мира, включая США, такое развитие идет непросто и периодически нару­шается "во имя закона и порядка".

Общество, основанное на эксплуатации, предполагает и еще некоторые показатели. Например, оно имеет тен­денцию ущемлять тех, кто находится внизу, ограничи­вать их независимость, целостность, критическое мышле­ние и творческий потенциал. Это не означает, что оно лишает своих граждан всевозможных удовольствий и раз­влечений, только чаще всего эти стимулы скорее тормо­зят, чем способствуют развитию личности. Так, напри­мер, римские императоры питали свой народ публичными зрелищами преимущественно кровавого толка. Современ­ное общество демонстрирует подобные садистские развле­чения с помощью средств массовой информации, вещаю­щих о преступлениях, войнах и жестокостях. Там, где нет ужасающей информации, все равно мало пользы, а гораздо больше вреда (как это мы видим в любой рекламе продуктов, жвачки или курева). Такая "культурная про­грамма" не развивает человека, а способствует только лени и пассивности. В лучшем случае она строится на развлече­ниях и сенсациях, но почти никогда не несет настоящую радость: ибо радость невозможна без свободы. Свобода предполагает ослабление управления, контроля и давления, т. е. именно то, что так претит анально-садистскому типу личности.

Что касается садизма в каждом отдельном случае, то он коррелирует со среднестатистическим социальным ти­пом, включая индивидуальные отклонения в ту или дру­гую сторону. Индивидуальные факторы, которые способ­ствуют развитию садизма, — это все те обстоятельства, которые дают ребенку или взрослому ощущение пустоты и беспомощности (несадистский ребенок может стать садистским подростком или взрослым, если появятся но­вые обстоятельства). К таким обстоятельствам относится все, что вызывает страх, например "авторитарное" нака­зание. Я подразумеваю такой вид наказания, который не имеет строго фиксированной формы и не связан с тем или иным проступком, а произвольно выбирается по усмотре­нию власть имущего и в соответствии с его садистскими наклонностями. В зависимости от темперамента ребенка страх перед наказанием может стать доминирующим мо­тивом в его жизни, его чувство целостности может посте­пенно надломиться, а чувство собственного достоинства — рухнуть: если ребенок чувствует себя обманутым, то он теряет чувство самодостаточности и перестает быть "са­мим собой".

Другое обстоятельство, приводящее к утрате жизнен­ных сил, может быть связано с ситуацией душевного об­нищания. Если ребенок не получает положительных сти­мулов, если ничто не будит его, если он живет в безрадост­ной атмосфере черствости и душевной глухоты, то ребенок внутренне "замерзает". Ведь нет ничего, где бы он мог оставить свой след; нет никого, кто бы ему ответил на вопрос или хотя бы выслушал его. И тогда в его душе поселяется чувство отчаяния и полного бессилия. Такое чувство бессилия не обязательно должно привести к фор­мированию садистского характера; дойдет ли дело до это­го или нет, зависит от многих других факторов. Это, од­нако, одна из главных причин, которая способствует раз­витию садизма как на индивидуальном, так я на обще­ственном уровне.

Если индивидуальный характер отклоняется от обще­ственного, то социальная группа имеет тенденцию усили­вать те черты характера, которые ей соответствуют, и ослаблять нежелательные черты. Если, например, инди­вид садистского типа живет в группе, в которой большин­ство людей лишено этой черты, где садистское поведение осуждается, то это еще не значит, что садист-одиночка обязательно изменит свой характер. Однако он будет ста­раться действовать вопреки своему характеру; его садизм не исчезнет, но он из-за недостатка питания "засохнет". Иллюстрацией к такому утверждению является жизнь в кибуце и других общностях, объединенных одной идеей (хотя есть и такие случаи, когда новая обстановка и но­вый социальный климат вызывают радикальные переме­ны в характере личности)219.

Для общества антисадистского толка личность одного садиста не представляет особой опасности. Его будут счи­тать больным. Он никогда не будет популярен и вряд ли получит доступ к социально значимым позициям. Когда речь идет о причинах и корнях злокачественного садизма, конечно, нельзя ограничиваться только врожденными био­логическими факторами, а нужно учитывать также пси­хологическую атмосферу, от которой зависит не только возникновение социального садизма, но и судьба индиви­дуального, личностного садизма. Поэтому развитие инди­видуума никогда нельзя понять в достаточной степени, если рассматривать только его генетические и семейные корни. Если мы не знаем социальный статус его и его семьи в рамках общественной системы и дух этой систе­мы, то мы не сможем понять; почему некоторые черты характера такие глубинные и такие устойчивые и так глу­боко укоренились.

Генрих Гиммлер, клинический случай анально-накопительского садизма

Генрих Гиммлер является отличным примером злокаче­ственного садистского характера. Это иллюстрация к тому, что мы сказали о связи между садизмом и крайними фор­мами проявления анально-накопительской, бюрократиче­ской, авторитарной личности.

"Кровавый пес Европы", как называли Гиммлера вмес­те с Гитлером, несет ответственность за убийство 15 или 20 млн. безоружных и беспомощных людей: русских, поляков и евреев.

Что это был за человек?220

Начнем с того, что рассмотрим некоторые описания характера Гиммлера. Самую меткую и точную характери­стику Гиммлера мы находим у Карла Буркхардта, кото­рый был в свое время представителем Лиги Наций в Дан­циге. На Буркхардта Гиммлер производил неприятное впе­чатление "степенью своей подчиненности, какой-то узко­лобой исполнительностью, нечеловеческой методичностью с некоторым элементом автомата". Это описание содер­жит большинство существенных элементов садистской ав­торитарной личности, описанной ранее. Оно подчеркива­ет в Гиммлере умение подчиняться, его нечеловеческую, бюрократическую тщательность и педантичность. Это вовсе не описание монстра или человеконенавистника, как его обычно оценивают, это просто портрет бездушного бю­рократа.

Другие исследователи называют еще некоторые элемен­ты в структуре личности Гиммлера. Ведущий национал-социалист д-р Альберт Кребс, который был в 1932 г. ис­ключен из партии, однажды 6 часов подряд беседовал с Гиммлером во время совместной поездки в поезде. Это было в 1929 г., когда тот еще не был у власти, и доктору Кребсу бросились в глаза его неуверенность и его неуклю­жее поведение. Для Кребса это короткое путешествие стало мукой из-за "глупой и, в сущности, беспредметной бол­товни, инициатором которой был Гиммлер... Его рассужде­ния были странной смесью из бравого вранья, мелкобур­жуазной застольной болтовни и страстной проповеди сек­танта". Навязчивость, с которой Гиммлер заставлял дру­гого человека слушать его бесконечные речи, — это вари­ант господства, весьма типичный для личности садиста.

Интересную характеристику Гиммлера дал один из наи­более талантливых немецких генералов, Хайнц Гудериан:

Самым непроницаемым в свите Гитлера был рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер. Невзрачный человек, со всеми признака­ми низшего сословия, носил личину простака. Он старался быть вежливым. По сравнению с Герингом он вел буквально спартанский образ жизни. Зато в фантазиях он не знал пре­град... После 20 июля Гиммлера мучило военное тщеславие; оно заставляло его стать верховным главнокомандующим вспомогательной армии, а затем верховным главнокоманду­ющим группы войск. В военной области Гиммлер вначале потерпел полный крах. Его суждения о наших врагах можно было назвать только детскими... У меня неоднократно была возможность заметить в нем недостаток чувства собственного "Я" и полное отсутствие гражданского мужества в присут­ствии Гитлера.

Эмиль Хельфферих, представитель элитарных банков­ских кругов, писал: "Гиммлер — это тип жестокого вос­питателя старой школы. Строгий к самому себе, он еще строже требует с других. Видимость сочувствия, а особен­но дружеский тон его благодарственных писем — всего лишь поза, неистинное поведение, нередко встречающееся у ярко выраженных холодных натур".

Менее негативный портрет Гиммлера мы находим у его адъютанта Карла Вольфа; в его воспоминаниях нет даже намека на садизм, из отрицательных черт он называет только фанатизм и слабую волю. "Он мог быть нежным отцом семейства, вежливым начальником и хорошим при­ятелем. Одновременно он был ярым фанатиком, взбал­мошным мечтателем и безвольным инструментом в руках Гитлера, с которым его связывала все возрастающая лю­бовь-ненависть". В описании Вольфа мы видим в Гиммле­ре две противоположные личности: доброжелательного че­ловека и одержимого фанатика. Сам Вольф не сомневает­ся ни в том, ни в другом. Старший брат Гиммлера Гебхард сообщает о Генрихе только положительные факты, хотя тот долгие годы оскорблял и унижал его еще до прихода к власти. Гебхард Гиммлер даже пишет об "отеческой доб­роте и участии" брата в отношении своих подчиненных221. Эти описания содержат самые точные данные о характере Гиммлера, фиксируя такие элементы, как мрачность, желание господствовать над другими и одновременно фана­тизм и подобострастие по отношению к Гитлеру. Его дру­жеская забота о других, о которой упоминают Вольф и Гебхард, была, скорее всего, признаком внешнего поведе­ния; впрочем, всегда трудно определить, в какой мере речь идет о заботливости как черте характера. Если предста­вить себе всю эту личность в целом, то элемент доброже­лательности займет в ней все же минимальное место.


Каталог: download
download -> Coping with Final Exams Stress ( Справляемся со стрессом перед выпускными экзаменами)
download -> Стресс и способы борьбы с ним (Stress and How to Cope With It)
download -> Потребность
download -> Примерная программа дисциплины психология журналистики
download -> Пояснительная записка требования к студентам
download -> Биография А. Маслоу. Основные положения теории гуманистической психологии А. Маслоу
download -> Иерархическая модель классификации мотивов: абрахам маслоу
download -> Теория абстрактного мышления и перспективы познания
download -> Лекции Происхождение сознания. Психика животных и человека


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   26   27   28   29   30   31   32   33   ...   52


База данных защищена авторским правом ©dogmon.org 2019
обратиться к администрации

    Главная страница