Перевод с английского



страница34/52
Дата11.05.2016
Размер8.15 Mb.
ТипРеферат
1   ...   30   31   32   33   34   35   36   37   ...   52

Автор этого сна был ярко выраженным некрофилом, которому подобные сны снились очень часто. Когда ана­литик спросил его, что он при этом испытывал, пациент ответил, что ситуация не вызвала в нем страха; ему было явно неприятно пересказывать свой сон врачу.

Этот сон вскрывает многие элементы, характерные для некрофилии: это тема оторванных частей тела; это связь некрофилии с анальностью (о чем разговор пойдет чуть позже); и наконец, это проблема деструктивности. (Если перевести содержание сновидения с языка символов на язык обычный, то у носителя сна есть такое ощущение, что силой своего поноса он может разрушить весь дом.)

Сон 2. "Я иду навестить друга. Двигаюсь по улице в направлении его дома, который я хорошо знаю. Внезапно сцена меняется. Я нахожусь в сухой пустынной местнос­ти, где нет ни деревьев, ни растений. Очевидно, я продол­жаю искать дом своего друга, но единственное здание, которое я вижу на горизонте, производит странное впечатление, ибо в нем нет ни одного окна. Я вхожу сквозь узенькую дверь внутрь дома и прикрываю за собой дверь. И в этот момент я слышу странный звук, словно кто-то запирает дверь. Я нажимаю на ручку двери, но она не открывается. Мне страшно, и я иду по узкому проходу, а потолки такие низкие, что мне приходится продви­гаться почти ползком. Наконец я оказываюсь в боль­шой затемненной овальной комнате. Она похожа на сво­ды большой могилы. Когда глаза мой привыкли к тем­ноте, я увидел пару скелетов, лежащих на полу. Тут я понял, что это моя могила. Я проснулся с ощущением панического ужаса".

Этот сон почти не нуждается в интерпретации. "Свод", который является могилой, одновременно символизирует материнское лоно. "Дом друга" — это символ жизни. Но наш пациент вместо дороги жизни (визит к другу) выби­рает путь к мертвым. Пустынная местность и могила — это, конечно, символы смерти. Сам по себе этот сон не обязательно указывает на симптомы некрофилии; его мож­но толковать и как символическое выражение страха пе­ред смертью. Однако странно, если человек многократно видит вр сне гробы, мумии и скелеты, т. е. когда фантас­тический мир его снов в основном занят видениями из мира теней.

Сон 3. Речь идет о женщине, которая страдала тяже­лой депрессией. "Я сижу в туалете и освобождаю желудок, но процесс этот бесконечен: нечистоты поднимаются в уни­тазе и, переливаясь через край, заливают крышку, а за­тем и весь пол ванной комнаты. Уровень этой жижи под­нимается все выше — я утопаю...237 В этот момент я просы­паюсь с ощущением неописуемой мерзости".

У этой женщины вся жизнь превратилась в сплош­ную мерзость, она сама ничего не может произвести, кроме грязи; весь мир ее превратился в помойку, и в смерти она окончательно соединяется с грязным потоком небы­тия. Эта тема встречается в мифе о Мидасе: к чему бы он ни прикоснулся — все превращается в золото, а золото, по Фрейду, находится в символической связи с нечисто­тами238.

Сон 4. Этот сон приснился Альберту Шпееру 12 сентяб­ря 1962 г., когда он еще находился в тюрьме Шпандау. "Гитлер приезжает с инспекцией на завод. Я еще в долж­ности рейхсминистра, но я беру в руки веник и помогаю вымести мусор из завода. После инспекторской проверки я вижу себя в его машине, где я пытаюсь надеть френч, который я снял перед тем, как подметать, но безуспешно: я не могу попасть в рукав, рука постоянно оказывается в кармане. Мы приезжаем на широкую площадь, окружен­ную правительственными зданиями. С одной стороны я вижу памятник воинам. Гитлер направляется к нему и кладет венок к подножию памятника. Мы входим в мра­морный зал — это вестибюль какого-то официального уч­реждения. Гитлер спрашивает у адъютанта: «Где венки?» Адъютант говорит офицеру: «Вы же знаете, что он теперь повсюду возлагает венки». Офицер одет в светлую, почти белую форму из ткани, напоминающей тонкую перчаточ­ную лайку. Поверх мундира на нем надета широкая на­кидка, украшенная вышивкой и кружевами. Приносят венок. Гитлер переходит на правую половину зала, где расположен еще один памятник воину, у подножия кото­рого уже лежит много венков. Гитлер опускается на коле­ни и запевает скорбную песнь в стиле грегорианского хо­рала, в котором постоянно повторяется распевная строчка "Maria». Стены огромного мраморного зала запол­нены мемориальными досками. Гитлер один за другим кла­дет венки, которые ему подает ретивый адъютант... Ряд мемориальных досок кажется бесконечным, темп его дви­жений ускоряется, а песня и плач звучат все более моно­тонно"239.

Этот сон интересен по многим соображениям. Он отно­сится к тем снам, в которых человек выражает свои зна­ния о другом человеке, а не свои собственные чувства и желания240. И такой взгляд во сне бывает часто более точ­ным, чем впечатление наяву. В данном случае Шпеер в стиле Чарли Чаплина находит выражение для своих пред­ставлений о некрофильском характере Гитлера. Шпеер видит в нем человека, который все свое время тратит на преклонение перед мертвыми, однако все его шаги до пре­дела автоматизированы. Он действует как машина — для чувств здесь места нет. Возложение венков превращается в организованный ритуал, доходящий до абсурда. Но в то же самое время Гитлер возвращается в религиозную веру своего детства и оказывается полностью погруженным в скорбную мелодию песни-плача. Сон заканчивается указа­нием на монотонность и автоматизм траурного ритуала.

Вначале спящему снится ситуация из реальной дей­ствительности, из того периода жизни, когда он был госу­дарственным министром и очень активно брал все в свои руки. Мусор, который он сам выметает веником, возмож­но, символизирует пакость и грязь нацистского режима; а его неспособность попасть в рукав френча — это символи­ческое выражение его чувства беспомощности, бессилия сделать что-либо при этой системе. Здесь происходит пе­реход к главной теме сна, где он узнает, что у него ничего больше в жизни нет, кроме мертвецов и механического некрофила по имени Гитлер.

Сон 5. "Я сделал великое открытие, я изобрел механи­ческий суперразрушитель. Эта машина за один час может уничтожить все живые существа в Северной Америке, а в следующий час — смести с лица земли все живое. Это достигается всего лишь нажатием потайной кнопки, о ко­торой никто, кроме меня, не знает. И только мне известна формула химического вещества, с помощью которого можно защитить себя от разрушения. (Следующая сцена.) Я на­жал на кнопку; я больше не вижу никакой жизни вокруг, я здесь один, я безмерно счастлив".

Этот сон — выражение деструктивности в чистом виде; ее носителем является крайне нарциссическая личность, не имеющая никакой привязанности к другим людям и ни в ком не нуждающаяся. Этот человек видел свой сон мно­гократно вместе с другими некрофильскими видениями. То был тяжелый случай душевной болезни.

Сон 6. "Я приглашен на молодежную вечеринку. Все танцуют. Однако происходит что-то непонятное: темп танца замедляется и создается такое впечатление, что скоро все остановятся, не в силах двинуться с места. В этот момент в комнату входит пара великанов — огромная женщина и гигант-мужчина. У них в руках две огромные коробки. Они подходят к первой паре танцующих. Гигант достает нож и вонзает его в спину юноше. Странно, но тому, ви­димо, совсем не больно, крови тоже не видно. Великан вынимает какой-то предмет (я не знаю, как назвать, что-то вроде крошечного ящичка) и вставляет его в отверстие на спине юноши. Затем он вставляет еще в этот ящичек что-то похожее на ключик и делает такое движение, слов­но он заводит часы. В то время как великан занимался юношей, его партнерша проделала все то же самое с де­вушкой. Когда они закончили свое дело, молодая пара возобновила свой танец, причем с большим подъемом и в хорошем темпе.

Остальные девять пар были подвергнуты той же самой операции, а когда великаны удалились, вечеринка про­должалась с большим подъемом, а все собравшиеся были в отличном настроении".

Если мы переведем это сновидение с языка символики, то многое становится ясно. У видевшего сон в жизни по­явилось ощущение недостатка энергии, угасания, но орга­низм можно подзарядить или биомеханизм заменить ка­ким-нибудь аппаратом. Людей можно заводить наподобие часов, и они тогда поведут себя весьма "оживленно", в то время как на самом деле уже они превращены в автоматы. Этот сон приснился молодому человеку 19 лет от роду. Он изучает машиностроение, и его интересует только тех­ника. Если бы приведенный нами сон был единственным, то можно было бы считать, что в нем нашли выражение его технические наклонности. Однако у него были и дру­гие сны с элементами некрофилии, а потому и данный сон является не просто отражением его профессиональных ин­тересов, но в гораздо большей мере выражением его некро­фильской направленности.

Сон 7. Это сон крупного ученого, представляющий осо­бый интерес как иллюстрация некрофильского характера современной техники в целом.

"Я приближаюсь к входу в пещеру и уже могу разгля­деть здесь кое-что весьма впечатляющее: две человекопо­добные свиньи толкают маленькую старую вагонетку (та­кую, какими пользуются в шахтах); они катят ее по рель­сам, ведущим в глубь пещеры. В вагонетке сидят нормальные человеческие существа, которые похожи на мерт­вых, но я знаю, что они только спят.

Следующий сон — как будто продолжение первого, но я в этом не уверен. Начало такое же: я снова подхожу к входу в пещеру и вхожу в нее, солнце и небо остались за моей спиной. Я иду в глубь пещеры и вдруг вижу очень яркое свечение; я подхожу ближе и с удивлением обнару­живаю, что это светится "модерновый" город: кругом так много света, и я знаю, что все это искусственное освеще­ние — электрическое. Весь город — из стали и стекла — настоящий город будущего. Я иду дальше и вдруг пони­маю, что мне еще не встретилось ни одного живого суще­ства: ни человека, ни зверя. Я стою перед огромной ма­шиной. Она напоминает гигантский суперсовременный электротрансформатор, он подключен к чему-то многочис­ленными проводами типа кабелей высокого напряжения. Они напоминают черные гибкие шланги, и мне кажется, что по ним течет кровь. Эта догадка очень будоражит мое воображение, я нащупываю в кармане предмет, похожий на перочинный ножик, подаренный мне отцом, когда мне было 12 лет. Я подхожу к машине, втыкаю ножичек в один из черных кабелей — и в этот миг на меня выпрыс­кивается что-то жидкое. Я вижу, что это кровь, и тут я просыпаюсь в холодном поту".

После того как пациент рассказал свой сон, он доба­вил: "Я не знаю точно, что должны означать машина и кровь, но кровь здесь тождественна электричеству, ибо и то и другое дает энергию. Я не знаю, откуда мои сообра­жения, возможно, это связано с тем, что машина высасы­вает кровь из людей".

Этот сон, как и сон Шпеера, принадлежит скорее всего не некрофилу, а биофилу, который сознает некрофиль­скую сущность современного мира. Пещера здесь является символом смерти, например могилы. Пещера — это шах­та, а люди, работающие в ней, это свиньи или мертвецы. ("Открытие", что они только спят, — это коррекция из сферы рационализации сознания, которые иногда вторга­ются в фантастический мир сна.) Что это означает? Речь идет о каком-то месте, где находятся никуда не годные люди, почти мертвецы. Сцена первого акта этой "пьесы" имеет отношение к ранней фазе развития индустриализма. Второй акт происходит в эпоху развитого кибернети­ческого общества будущего. Прекрасный модерновый го­род мертв, в нем нет ни людей, ни зверей. Мощные техни­ческие приспособления высасывают из людей кровь и пе­рерабатывают ее в электричество. Когда спящий проткнул электрический кабель (чтобы, может быть, разрушить тех­нику), его обрызгивает фонтан крови — так, словно он совершил убийство.

Во сне он видит совершенно мертвый город, полностью автоматизированное общество — это видение такой яснос­ти и такого художественного ощущения, какие встреча­ются на полотнах художников-сюрреалистов. Наяву, од­нако, он мало что знает из того, что он точно "знал" во сне, где он был избавлен от шума и бессмыслицы нашего повседневного бытия.

"Непреднамеренные" некрофильские действия

Сновидения — это одна из ярких форм выражения некро­фильских устремлений, но отнюдь не единственная. Не­крофильские тенденции могут иногда проявляться в нена­меренных, "незначительных" действиях (в "психопатоло­гии повседневности"), которые Фрейд интерпретирует как вытесненные влечения. Я приведу здесь пример одного из сложнейших политических деятелей XX в. — Уинстона Черчилля. Речь идет вот о чем. В период первой мировой войны Черчилль и фельдмаршал Алан Ф. Брук — шеф Генерального штаба — сидели за обедом. Дело было в Северной Африке, день был очень жаркий, и было много мух. Черчилль убивал их направо и налево, то же самое, вероятно, делали и все остальные. Но затем он сделал нечто неожиданное (сэр Алан сообщает, что был шокиро­ван этим поступком). К концу обеда Черчилль собрал всех убитых мух и "выстроил" их в один ряд на скатерти, по­сматривая на дело рук своих как аристократический охот­ник, перед которым слуги, желая его порадовать, выкла­дывают подстреленную дичь241.

Если поведение Черчилля кто-либо захочет объяснить как "привычку", то остается вопрос, что означает столь странная привычка? Если кому-то кажется, что здесь на­шли выражение некрофильские наклонности (а такие чер­ты у него явно были), то это вовсе не обязательно свиде­тельствует, что у Черчилля был некрофильский характер (он был слишком сложной личностью, чтобы для ее об­суждения и описания хватило двух страниц).

Я упомянул об этом факте потому, что личность Чер­чилля хорошо известна, а сам факт безусловно достове­рен. Такой маргинальный тип поведения наблюдается у многих. Например, нередко мы встречаем людей, которые имеют привычку ломать и рвать на мелкие кусочки то, что под руку попадается: цветы, карандаши и т. д. Другие могут нанести себе травму, а потом еще и разбередить рану. Еще более ярко эта тенденция проявляется, когда человек срывает свой гнев на каком-либо прекрасном тво­рении рук человеческих — это может быть здание, ме­бель, посуда, статуэтка или другое произведение искусст­ва. Самые крайние выражения такого вандализма случа­ются в музеях, когда человек вонзает нож в холст или в самого себя перед лицом соответствующей картины.

Некрофильским можно назвать поведение лиц, кото­рые чувствуют влечение к скелетам (ими часто бывают медики — врачи и студенты). Обычно это объясняют про­фессиональным интересом. Но это не всегда так. Чтобы доказать это, достаточно привести один случай из психо­аналитической практики. Студент-медик, у которого в спальне стоял скелет, через некоторое время, немного сму­щаясь, рассказал своему врачу, что он этот скелет доволь­но часто кладет к себе в постель, обнимает и целует. У этого юноши аналитик обнаружил и другие некрофиль­ские симптомы.

С другой стороны, некрофильский характер может про­являться в убежденности, что единственный путь разре­шения проблем и конфликтов — это насилие. Здесь воп­рос заключается в том, можно ли при определенных об­стоятельствах прибегнуть к применению силы. Для не­крофила характерно убеждение, что насилие — это "спо­собность превратить человека в труп" (используя терми­нологию Симоны Вейль) и что оно — первый и последний (т. е. единственный) путь, на котором гордиев узел про­блем оказывается разрубленным, а терпеливое развязывание новых узлов ни к чему не приводит. Такие люди реаги­руют на проблемы жизни в основном деструктивно и ни­когда не пытаются помочь другим людям найти конструк­тивный способ их решения. Их поведение напоминает ре­акцию королевы из "Алисы в стране чудес", которая по любому поводу распоряжалась: "Отсечь им головы!" Тот, у кого подобный импульс является главным, как правило, просто не в состоянии увидеть другие возможности, кото­рые позволят избежать разрушения. Такие люди не ви­дят, насколько беспомощным и малоубедительным явля­ется насилие перед лицом времени. Классический пример такой позиции мы находим в библейской истории о том, как царь Соломон решил спор двух женщин, заявлявших о своем материнстве в отношении одного и того же ребен­ка. Когда царь Соломон предложил женщинам разорвать ребенка пополам, то настоящая мать предпочла уступить ребенка другой женщине, чем доставить ему боль; а жен­щина, которая только выдавала себя за мать, согласилась его "поделить". Ее решение типично для некрофила, одер­жимого жаждой обладания.

Менее явное выражение некрофилия находит в особом интересе к болезни во всех ее формах, а также к смерти. Например, бывает, что мать постоянно думает о болезнях своего ребенка и строит мрачные прогнозы о его будущем; во в то же время она не реагирует на благоприятные пере­мены в течении болезни, не замечает ничего нового, что появляется у ребенка, в том числе оживления и радости в его глазах. Тем самым она не наносит ребенку явного ущер­ба, но все же постепенно радость жизни и вера в собствен­ные силы может в нем заглохнуть, он может как бы зара­зиться некрофильской ориентацией матери.

Тот, кому довелось слышать, как общаются друг с дру­гом пожилые люди (из самых разных социальных групп), видимо, не раз обращал внимание на то, что темой разго­вора чаще всего бывают болезнь или смерть. Это связано с целым рядом причин. Для многих людей с ограниченным кругозором болезнь и смерть — главные драматические события жизни, поэтому они и составляют основной пред­мет разговоров наряду с обсуждением семейных новостей. Но есть и совсем иные причины. Бывает, что человек про­являет внезапное оживление и активность, когда речь заходит о чужой болезни или еще каком-либо грустном со­бытии (от финансовых трудностей до смерти). Особый интерес некрофильской личности к мертвым проявляется не только при разговорах, но и при чтении газет. Такие люди в первую очередь интересуются уголовной хрони­кой. Они охотно обсуждают различные аспекты убийств и других смертей, выясняют обстоятельства, причины и след­ствия недавних смертей, прогнозируют, кто теперь на оче­реди, и т. д. Они не пропускают случая сходить в крема­торий и на кладбище... Нетрудно догадаться, что такая "страсть" к похоронам — просто смягченная форма уже описанных выше случаев явного интереса к трупам, мор­гам и могилам.

Сравнительно трудноуловимой чертой некрофильско­го характера является особая безжизненность при обще­нии. Причем здесь дело не в предмете обсуждения, а в форме высказывания. Умный, образованный некрофил может говорить о вещах, которые сами по себе могли бы быть очень интересными, если бы не манера, в которой он преподносит свои идеи. Он остается чопорным, хо­лодным, безучастным. Он представляет свою тему пе­дантично и безжизненно. Противоположный тип харак­тера, биофил, напротив, может говорить о переживании, которое само по себе не очень интересно, но он подает их столь заинтересованно и живо, что заражает других своим хорошим настроением. Некрофил действует на группу, как холодный душ или "глушитель" всякой ра­дости, как "ходячая тоска", от присутствия такого чело­века все вокруг испытывают тяжкое ощущение и быстро устают.

Еще одно измерение некрофильских реакций проявля­ется в отношении к собственности и в оценках прошлого. Некрофил воспринимает реально только прошлое, но не настоящее и не будущее. В его жизни господствует то, что было (т. е. то, чего уже нет, что умерло): учреждения, законы, собственность, традиции, владения. Короче гово­ря, вещи господствуют над человеком; "иметь" господ­ствует над "быть", обладание — над бытием, мертвое — над живым.

В личностном, философском и политическом сознании некрофила сохраняется святое почтение к прошлому, ничто новое не имеет ценности, а резкие перемены восприни­маются как преступление против "естественного, природ­ного" хода вещей242.

Следующий аспект некрофилии проявляется в отноше­нии к цвету. Некрофилы предпочитают темные тона, по­глощающие свет: черный, коричневый243. Это предпочтение проявляется в одежде, в выборе предметов мебели, штор, красок для рисунков и т. д.

Далее — отношение к запахам. Как показывает мате­риал клинических исследований, большая часть некро­филов отличается пристрастием к дурным запахам типа "задохнувшегося" или уже гниющего мяса. Это проявля­ется в двух вариантах. Первый состоит в том, что чело­век откровенно любит запах мочи, кала, застоявшихся нечистот... и с удовольствием заглядывает в вонючие общественные туалеты. Однако более распространен дру­гой вариант пристрастия, при котором желание полу­чить удовольствие от дурных запахов оказывается вы­тесненным. Это приводит к своеобразной реакции, кото­рая доступна наблюдению: человек пытается устранить любую возможность дурного запаха, но он ведет себя так, даже когда на самом деле ничего подобного в его окружении нет. (Это похоже на сверхчистоплотность че­ловека с анальным характером.) Однако так или иначе все некрофилы реагируют на дурные запахи. Как было подмечено, эта заинтересованность нередко проявляется в специфической мимике, напоминающей гримасу "при­нюхивания". Так что некрофила можно распознать и по выражению лица. И хотя такая гримаса не является обязательной для всех, но уж когда она есть, то это, пожалуй, самый надежный признак некрофила. И еще есть одна характерная черта мимики: некрофил практи­чески не умеет смеяться. Его лицо как маска. Ему недо­ступен нормальный, свободный, облегчающий душу смех, его улыбка вымучена, безжизненна, она похожа скорее на брезгливую гримасу. Например, по телевидению мы иногда видим, что у выступающего совершенно непод­вижное лицо; только в начале и в конце речи на его лице появляется подобие ухмылки — какая-то автома­тическая гримаса, символизирующая американский обы­чай "лучезарного" общения. Такие люди не умеют одно­временно говорить и улыбаться, ибо их внимание сосре­доточено обычно на чем-то одном, их улыбка не орга­нична, она появляется будто запланированное действие, как это бывает у плохого актера. Некрофила нередко выдает кожа: ее цвет и "фактура" производят впечатле­ние какой-то "высушенной", неживой "бумажной" по­верхности, и когда мы встречаем человека, о котором хочется сказать, что у него какое-то серое лицо, мы име­ем в виду не то, что он не умывался, а это и есть наше восприятие некрофила...

Некрофильский язык

Прямым проявлением речевой некрофилии является пре­имущественное употребление слов, связанных с разруше­нием или с экскрементами. И хотя слово "дерьмо" сегод­ня вообще-то широко распространено, легко узнать лю­дей, для которых это просто любимое слово, которое они применяют вдоль и поперек. Для примера вспомним 22-лет­него мужчину, у которого главным словом было "дерьмо"; он мог так называть все, что угодно: жизнь, людей, идеи, природу... Сам о себе он говорил с гордостью: "Я мастер по разрушению..."

Во время обследования среди рабочих и служащих Гер­мании мы наткнулись в анкетах на множество разных способов выражения некрофильских наклонностей. Яркой иллюстрацией могут служить ответы на такой вопрос: "Что Вы думаете о женщинах, применяющих губную помаду я косметику?"244 Многие ответили: "Это буржуазный стиль", или "Это противоречит природе", или "Это негигиенично". Такие ответы просто соответствовали определенным идеологическим установкам. Однако меньшая часть опрошен­ных дала другие ответы. Например, "Косметика — это яд", "Такие женщины выглядят как проститутки". Такие ответы, не имеющие ничего общего с действительностью, как раз и характеризуют личность отвечающего. У всех, ответивших подобным образом, и в других тестах прояви­лись деструктивные тенденции.

Чтобы проверить гипотезу о некрофилии, мы с Майк­лом Маккоби разработали интерпретативную анкету из 12 альтернативно сформулированных закрытых вопросов245. Некоторые вопросы были направлены на выявление аналь­ного типа личности, а другие — уже упомянутых призна­ков некрофилии. Маккоби опробовал этот опросник в зондажных испытаниях на шести группах населения (разли­чающихся по классовой и расовой принадлежности, а так­же по уровню образования). Здесь, к сожалению, нет мес­та для подробного описания методики и результатов об­следований. Достаточно сказать, что было установлено следующее:

1. Что действительно существует некрофильский синд­ром, подтверждающий нашу теоретическую модель;

2. Что биофильские и некрофильские тенденции подда­ются измерению;

3. Что эти тенденции явным образом коррелируют с социополитическими значениями246.

Интерпретация анкет показала, что приблизительно 10-15% опрошенных имеют некрофильскую доминанту. В ходе опросов выяснилось, что многие из этих людей (а также и их семьи) словно прошли полную стерилизацию и живут в совершенно мертвящей атмосфере, лишенные каких-либо радостей.


Каталог: download
download -> Coping with Final Exams Stress ( Справляемся со стрессом перед выпускными экзаменами)
download -> Стресс и способы борьбы с ним (Stress and How to Cope With It)
download -> Потребность
download -> Примерная программа дисциплины психология журналистики
download -> Пояснительная записка требования к студентам
download -> Биография А. Маслоу. Основные положения теории гуманистической психологии А. Маслоу
download -> Иерархическая модель классификации мотивов: абрахам маслоу
download -> Теория абстрактного мышления и перспективы познания
download -> Лекции Происхождение сознания. Психика животных и человека


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   30   31   32   33   34   35   36   37   ...   52


База данных защищена авторским правом ©dogmon.org 2019
обратиться к администрации

    Главная страница