Перевод с английского



страница37/52
Дата11.05.2016
Размер8.15 Mb.
ТипРеферат
1   ...   33   34   35   36   37   38   39   40   ...   52

В том, что мальчик чувствует и эротическое влечение к матери, есть некая хорошая примета. Это означает, во-первых, что мать стала для него значимой фигурой, лич­ностью, женщиной, а во-вторых, что мальчик — это уже маленький мужчина. Особенно активное половое влече­ние можно интерпретировать как бунт (возмущение) про­тив пассивной зависимости раннего детства. В ситуаци­ях, когда инцестуозная связь с матерью продолжается и в период полового созревания267, а может быть, и всю жизнь, мы имеем дело с невротическим синдромом: такой мужчина оказывается в пожизненной зависимости от сво­ей матери или ее ипостасей; в поисках беззаветной любви он робеет перед женщинами и ведет себя как ребенок, даже когда его собственные интересы требуют взрослого поведения.

Причиной такого развития часто бывает отношение матери, которая, безмерно любя своего маленького сына, по разным причинам балует его сверх всякой меры — на­пример, оттого, что не любит своего мужа и переносит всю нежность на своего сына. Она гордится им как своей соб­ственностью, любуется и восхищается (вариант нар­циссизма), а желая как можно крепче привязать к себе, она излишне опекает и оберегает его, восторгается и осы­пает подарками268.

То, что имел в виду Фрейд, и то, что он связывал с понятием Эдипова комплекса, — это теплое, нежное, не­редко эротически окрашенное чувство привязанности к матери. Такой тип инцестуозной фиксированности встре­чается очень часто, но есть и другой тип, менее распрост­раненный и более сложный с точки зрения набора призна­ков. Я считаю, что этот тип инцестуозного влечения мож­но назвать злокачественным, ибо мне кажется, что он свя­зан с некрофилией; согласно моей гипотезе, такая мания является самым ранним истоком некрофилии.

В данном случае я говорю о детях, которые не прояв­ляют никакой эмоциональной привязанности к матери, которые не могут и не стремятся вырваться из оболочки своей самодостаточности. Самую крайнюю форму такой самодостаточности мы встречаем у детей с синдромом аутизма269.

Такие дети не могут расколоть скорлупу нарциссизма. Мать никогда не становится для них объектом любви; и вообще у них не формируется эмоциональное отношение к кому бы то ни было. О таком человеке можно сказать, что он просто не видит других людей, он смотрит как бы "сквозь" них, словно это неодушевленные предметы; к ме­ханическим игрушкам он проявляет даже больше интере­са, чем к живым людям.

Если представить себе детей с синдромом аутизма на одном полюсе континуума, то на другом его полюсе мы можем разместить детей, у которых в полной мере развито чувство любви и привязанности к матери и к другим лю­дям. Тогда была бы оправдана гипотеза, что в рамках этого континуума мы встретим детей, которые хоть и не полностью аутичны, но имеют определенные черты аутиз­ма, хоть и не столь очевидные. Возникает вопрос: а как проявляется инцестуозная фиксированность на матери у таких детей, близких к аутизму?

У таких детей никогда не развивается чувство любви к матери (ни нежное, ни эротическое, ни сексуальное). Они просто никогда не чувствуют тяготения к ней. То же са­мое имеет место в более поздний период: они не ищут для влюбленности женщин, напоминающих мать. Для них мать — только символ, скорее фантом, чем реальная лич­ность. Она представляет собой символ Земли, родины, крови, расы, нации, истока, корня, первопричины... Но одновременно мать — это символ хаоса и смерти; она несет не жизнь, а смерть, ее объятия смертельны, ее лоно — могила. Тяга к такой Матери-смерти не может быть влечением любви. Здесь вообще не подходит обыч­ное психологическое толкование влечения как чего-то пре­красного, приятного и теплого. Здесь речь идет о каком-то магнетизме, о мощном притяжении демонического харак­тера. Тот, кто привязан к матери злокачественными инцестуозными узами, остается нарциссом, холодным и равно­душным: он тянется к ней так же, как к магниту металл; она влечет его, как море, в котором можно утонуть270, как земля, в которой он мечтает быть похороненным. А при­чиной такого мрачного поворота мыслей скорее всего является состояние неумолимого и невыносимого одино­чества, вызванного нарциссизмом: раз уж для нарцисса не существует теплых, радостных отношений с матерью, то по крайней мере одна возможность к сближению с ней, один путь ему не заказан — это путь к единению в смерти.

В мифологической и религиозной литературе мы встре­чаем достаточно много материала, иллюстрирующего двойственный характер роли матери: с одной стороны, богиня созидания (плодородия и т. д.), а с другой — богиня разрушения. Так, Земля, из которой сотворен человек, почва, на которой произрастают все деревья и травы, — это место, куда возвращается тело после смер­ти; лоно Матери-земли превращается в могилу. Класси­ческий пример двуликой богини — индийская богиня Кали, которая одновременно является богиней жизни и богиней разрушения.

В период неолита тоже были такие двуликие богини. Я не стану приводить длинный ряд примеров двойственнос­ти богинь, ибо боюсь, что это может увести нас слишком далеко. Но все же не могу не упомянуть об одном обстоя­тельстве, показывающем именно двойственность материн­ской функции: я имею в виду двуликость материнского образа в сновидениях. Хотя во многих снах мать предста­ет добрым и любящим существом, все же многим людям она является в виде символической угрозы: как змея, хищ­ный зверь (лев, тигр или даже гиена). На опыте своей клинической практики я могу утверждать, что у людей гораздо чаще встречается страх перед разрушающей силой матери, чем перед карающим отцом (или угрозой кастра­ции). Складывается впечатление, что угрозу, исходящую от отца, можно "отвести", смягчить ценой послушания (покорности), зато от деструктивности матери нет спасе­ния. Ее любовь невозможно заслужить, ибо она не ставит никаких условий; но и ненависти ее невозможно избежать, ибо для нее также нет "причин". Ее любовь — это милость, ее ненависть — проклятие, причем тот, кому они предназначены, не в силах ничего изменить, от него это просто не зависит. В заключение следует сказать, что нормальные инцестуозные узы — это естественная переходная стадия в развитии индивида, в то время как злокачественные ин­цестуозные влечения — патологическое явление, которое встречается там, где развитие нормальных инцестуозных связей оказалось каким-то образом нарушено. Злокачествен­ные инцестуозные узы я гипотетически считаю одним из самых ранних, если не главным корнем некрофилии271.

Такое инцестуозное тяготение к мертвому (там, где оно имеет место) — это страсть, которая противоречит всем остальным влечениям и импульсам человека, направлен­ным на борьбу за сохранение жизни. Потому это влечение возникает в самой глубине бессознательного. Человек с таким злокачественным инцестуозным комплексом будет пытаться компенсировать его ценой менее деструктивных проявлений в отношении других людей. Такого рода по­пыткой можно считать удовлетворение нарциссизма или в садистском подчинении другого человека, или, наоборот, в завоевании безграничного восхищения собой. Если жизнь складывается так, что у подобного человека есть сравни­тельно спокойные способы удовлетворения нарциссизма — успех в работе, престиж и т. д., то деструктивность в интенсивной форме может у него никогда открыто не про­явиться. Если же его преследуют неудачи, то обязательно обнаруживают себя злокачественные тенденции, и жажда разрушения и саморазрушения становится в его жизни ведущей.

В то время как мы можем назвать довольно много фак­торов, обусловливающих формирование нормальных (доб­рокачественных) инцестуозных связей, мы почти ничего не знаем об условиях, которые вызывают детский аутизм, а следовательно, имеют прямое отношение к возникнове­нию злокачественных инцестуозных комплексов. И здесь мы только можем выдвигать различные гипотезы и до­мысливать... Конечно, при этом невозможно обойти вни­манием генетические факторы. Я вовсе не хочу этим ска­зать, что подобный тип инцестуозного комплекса можно полностью свести к генам, я только считаю, что генетически заложенная предрасположенность к холодности позд­нее может привести к тому, что у ребенка не сформиру­ется теплое чувство привязанности к матери. И если сама она по типу личности малоэмоциональна и холодна (а может быть, и "некрофильна"), то вряд ли ей удастся пробудить в ребенке чувство нежности. При этом не сле­дует забывать, что мать и ребенка необходимо рассматри­вать именно в процессе их взаимодействия (их интеракциональных связей). Итак, ребенок с ярко выраженной предрасположенностью к теплоте отношений не может внести коррективы в установку своей холодной матери, и ее отношение невосполнимо ничем: его не может заме­нить привязанность к бабушке, дедушке, к старшим бра­тьям или сестрам и т. д. Что касается холодного ребенка, то его душу в какой-то мере может "растопить" искрен­няя и каждодневная заботливость и нежность матери. С другой стороны, нередко бывает довольно трудно разгля­деть глубинную холодность матери в отношении ребенка, если она прикрыта стандартной типовой маской "милой" мамочки.

Третья возможность кроется в травмирующих обстоя­тельствах раннего детства, которые могли поселить в душе ребенка такую горечь, ненависть и боль, что душа "за­стыла" от горя, а позднее это состояние трансформирова­лось в злокачественный инцестный комплекс. Так что, анализируя личность, необходимо очень серьезно отно­ситься к всевозможным травмам первых лет жизни; при этом важно отчетливо сознавать, что источники для та­кого рода травм могут быть, мягко выражаясь, самого неожиданного и экстраординарного характера272.

Гипотеза о злокачественном влечении к инцесту и о возможности квалифицировать его как ранний источник некрофилии нуждается в проверке на базе дополнитель­ных исследований273. Анализ личности Гитлера, проведенный в следующей главе, должен послужить примером такой связи с матерью, чьи особенности можно наи­лучшим образом объяснить именно с помощью нашей гипотезы.

Отношение фрейдовской теории влечений к биофилии и некрофилии

В заключение моих рассуждений о некрофилии и ее про­тивоположности — биофилии274 будет уместно сравнить, как соотносится эта концепция с теорией Фрейда о влече­нии к смерти (танатос) и о влечении к жизни (эрос). Ин­стинкт жизни направлен на накопление органической ма­терии и ее соединение, в то время как инстинкт смерти стремится к дезинтеграции живых структур275, их разъятию и разъединению. Отношение между инстинктом смер­ти и некрофилией вряд ли нуждается в дополнительных комментариях, а в связи с понятиями "любовь к жизни" (эрос) и "биофилия" я хочу кое-что пояснить.

Биофилия — это страстная любовь к жизни и ко всему живому; это желание способствовать развитию, росту и расцвету любых форм жизни, будь то растение, животное или идея, социальная группа или отдельный человек. Че­ловек с установкой на биофилию лучше сделает что-то новое, чем будет поддерживать или реставрировать ста­рое. Он больше ориентирован на бытие, чем на облада­ние. Он в полной мере наделен способностью удивляться, и потому, быть может, он стремится лучше увидеть что-то новое, нежели подтверждать и доказывать то, что дав­но известно. Приключение для него важнее безопасно­сти. С точки зрения восприятия окружающего ему важ­нее видеть целое, чем отдельные его части, его больше интересует совокупность, чем ее составляющие. Он стре­мится творить, формировать, конструировать и проявлять себя в жизни своим примером, умом и любовью (а отнюдь не силой, разрушительностью или бюрократизмом, кото­рый предполагает такое отношение к людям, словно это бесчувственные куклы или просто вещи). Он не "ловится" на приманку рекламы и не покупает "новинок" в пестрых упаковках, он любит саму жизнь во всех ее проявлениях, отличных от потребительства.

Этика биофила имеет свои собственные критерии доб­ра и зла. Добро — это все то, что служит жизни; зло — все то, что служит смерти. Поклонение жизни — это хо­рошо276, ибо это уважение ко всему тому, что способствует росту и развитию. Зло — это то, что душит жизнь, сужа­ет, зажимает (и в конце концов раздирает в клочья).

Различие между нашей концепцией и теорией Фрейда проходит не по сущностному критерию, не по критерию наличия или отсутствия тенденций к жизни и смерти, а по иному признаку: дело в том, что, с точки зрения Фрейда, обе тенденции, так сказать, "равнозначны", ибо обе даны человеку от природы. Однако нельзя не видеть, что биофилия представляет собой биологически нор­мальное явление, в то время как некрофилию следует рассматривать как феномен психической патологии. Она является неизбежным следствием задержки развития, душевной "инвалидности". Она наступает как результат непрожитой жизни, неспособности достигнуть некоторой ступеньки по ту сторону индифферентности и нарцис­сизма.

Деструктивность — это не параллель по отношению к биофилии, а альтернатива ей. Фундаментальная же альтернатива, перед которой оказывается любое живое существо, состоит в дихотомии: любовь к жизни или любовь к смерти. Некрофилия вырастает там и настолько, где и насколько задерживается развитие био­филии. Человек от природы наделен способностью к био­филии, таков его биологический статус; но с точки зре­ния психологии, у него есть и альтернативная возмож­ность, т. е. он может при определенных обстоятель­ствах сделать выбор, в результате которого он станет некрофилом.

Развитие некрофилии происходит как следствие пси­хической болезни (инвалидности), но корни этой болезни произрастают из глубинных пластов человеческого бытия (из экзистенциальной ситуации). Если человек не может творить и не способен "пробудить" кого-нибудь к жизни, если он не может вырваться из оков своего нарциссизма и постоянно ощущает свою изолированность и никчемность, единственный способ заглушить это невыносимое чувство ничтожества и какой-то "витальной импотенции" — са­моутвердиться любой ценой, хотя бы ценой варварского разрушения жизни. Для совершения акта вандализма не требуется ни особого старания, ни ума, ни терпения; все, что нужно разрушителю, — это крепкие мускулы, нож или револьвер...277

Симптоматика "некрофилии"

Обсуждение этой сложной проблемы я хочу завершить некоторыми общими методологическими замечаниями о клинической диагностике некрофилии.

1. Для установления диагноза "некрофильская лич­ность" недостаточно обнаружения одной или двух черт характера. Может случиться, что определенное поведе­ние, которое напоминает симптоматику некрофилии, обусловлено не личностными чертами, а традициями или обычаями конкретной культурной среды.

2. С другой стороны, для установления диагноза не обязательно иметь налицо все характерологические при­знаки некрофилии. Ибо она обусловлена очень большим количеством факторов как личностного, так и культуро­логического свойства. Кроме того, люди умеют очень тща­тельно скрывать свои пороки, и потому некоторые некро­фильские черты почти невозможно обнаружить.

3. Очень важно понять, что полностью некрофиль­ские характеры все же встречаются сравнительно редко. И таких людей следует рассматривать как тяжелоболь­ных и искать генетические корни этой патологии. Ибо, исходя из биологических оснований, следовало бы ожи­дать, что подавляющее большинство людей должно хоть в какой-то мере иметь биофильские наклонности. Одна­ко среди них может быть какой-то процент людей с не­крофильской доминантой, к ним мы имеем право приме­нить выражение "некрофильская личность". Возможно, что у большинства людей мы можем обнаружить смесь из биофильских наклонностей и некрофильских тенден­ций, причем последние достаточно сильны, чтобы вы­звать внутренний конфликт личности. Насколько резуль­тат этого конфликта определяет всю мотивационную сферу человека, зависит от очень многих переменных. Во-пер­вых, от интенсивности самой некрофильской тенденции; во-вторых, от наличия социальных условий (обстоя­тельств), стимулирующих ту или иную ориентацию; в-третьих, от судьбы конкретного субъекта, тех жизнен­ных событий, которые могут его направить в то или иное русло. Встречаются такие люди, которые имеют настолько сильную биофильскую установку, что любые некрофильские импульсы гаснут в зародыше (или вытес­няются) или усиливают особую чувствительность, уме­ние распознать некрофильские тенденции и бороться с ними (у себя и у других людей). Наконец, есть еще одна группа людей (их опять же сравнительно немного), у которых напрочь отсутствуют какие-либо некрофильские приметы. Это абсолютные биофилы, движимые сильной и чистой любовью ко всему живому и живущему. Иллю­страцией этого меньшинства в новое время являются хорошо известные люди типа Альберта Швейцера, Аль­берта Эйнштейна или папы Иоанна ХХIII.

Отсюда следует, что нет жесткой границы между не­крофильской и биофильской направленностью: каждый индивид представляет собой сложную совокупность, ком­бинацию признаков, находящихся в конкретном сочета­нии; количество таких сочетаний фактически совпадает с числом индивидов. Однако на практике все же вполне возможно провести грань между преимущественно био-фильским и преимущественно некрофильским типом лич­ности.

4. Поскольку я уже называл большинство методов уста­новления некрофильского характера, для закрепления толь­ко перечислю их: а) тщательное и незаметное для субъек­та наблюдение за его поведением, включая выражение лица, лексику, а также общее мировоззрение и стиль при­нятия жизненно важных решений; б) изучение сновиде­ний, фантазий и юмора; в) оценка личностных симпатий и антипатий субъекта, его манеры и стиля общения с другими людьми и способности оказывать на них влия­ние; г) использование проективной тестовой методики типа теста Роршаха278.

5. Вряд ли нужно особо напоминать, что патологиче­ски некрофильские личности представляют серьезную опас­ность для окружающих. Это человеконенавистники, ра­систы, поджигатели войны, убийцы, потрошители и т. д. И они опасны, не только занимая посты политических лидеров, но и как потенциальная когорта будущих дик­таторов. Из их рядов выходят палачи и убийцы, террори­сты и заплечных дел мастера. Без них не могла бы воз­никнуть ни одна террористическая система. Однако и ме­нее ярко выраженные некрофилы также играют свою роль в политике, возможно, они не относятся к главным адеп­там террористического режима, но они обязательно вы­ступают за его сохранение, даже когда они не в большин­стве (обычно они и не составляют большинства, все же они достаточно сильны, чтобы прийти к власти и ее удер­живать).

6. В свете изложенных фактов разве не интересно об­ществу иметь представление о наличии среди населения потенциальных некрофилов. По-моему, знание состава населения, с точки зрения потенциальных носителей не­крофильской или биофильской тенденции, — дело боль­шой социально-политической значимости. А если уда­лось бы установить не только сравнительную частоту появления представителей той и другой группы, но и другие их индикаторы: профессию, географическое распре­деление, возраст, пол, образование, классовую и профес­сиональную принадлежность, социальный статус и т. д.? Мы изучаем социологическими методами общественное мнение, политические взгляды и ценностные ориента­ции разных групп; с помощью специальных статисти­ческих методов обработки информации мы извлекаем из этих опросов общественного мнения удовлетворительные результаты и сделанные выводы распространяем на все американское население. Но ведь из этих опросов мы узнаем не более чем мнения людей, мы не получаем ни­какой информации об их характерах, т. е., иными сло­вами, мы ничего не узнаем об убеждениях, которые ими движут, т. е. о том, что мотивирует их поступки. Если бы мы на таких же статистических выборках опробова­ли методики опросов, которые позволяют обследовать бессознательное, то мы смогли бы узнать тайные и кос­венные мотивы, скрывающиеся за явным поведением и прямыми высказываниями, и тогда мы имели бы гораз­до больше информации о населении Соединенных Шта­тов — о потенциальных возможностях, силе и направ­ленности человеческой энергии. И таким образом мы могли бы даже в какой-то мере застраховать себя от неожиданностей, которые мы обычно постфактум квали­фицируем как "необъяснимые явления". Или, может быть, мы по-прежнему интересуемся только той энерги­ей, в которой нуждается материальное производство? При этом мы просто не знаем и не хотим знать, что суще­ствуют и формы человеческой энергии, которые являют­ся решающим фактором в социальном процессе.

XIII. ЗЛОКАЧЕСТВЕННАЯ АГРЕССИЯ:

АДОЛЬФ ГИТЛЕР — КЛИНИЧЕСКИЙ СЛУЧАЙ НЕКРОФИЛИИ

Предварительные замечания

Когда психоаналитик изучает биографию своего клиента, он всегда пытается получить ответ на два вопроса: 1) Ка­ковы основные движущие силы в жизни человека, какие страсти определяют его поведение? 2) Какие внутренние и внешние обстоятельства обусловили развитие именно этих

страстей?

Последующий анализ личности Гитлера также был ори­ентирован на эти вопросы, хотя в некоторых существен­ных пунктах он отличался от классического фрейдовского метода.

Первое отличие связано с тем, что в данном случае страсти в основном были не инстинктивного (точнее гово­ря, несексуального) происхождения. Второе отличие со­стоит в том, что, даже ничего не зная о детстве нашего "подопечного"» мы можем составить себе представление о его главных (большей частью неосознанных) страстях: это делается на основе анализа сновидений, ошибок, описок, оговорок, жестов, высказываний и способов поведения, которые не поддаются рациональному объяснению (все это можно назвать "методом рентгена"). Интерпретация по­добных данных требует большого опыта и специальных психоаналитических знаний.

Но самое главное отличие заключается в следующем: классические психоаналитики считают, что формирование личности завершается к пяти-шести годам, а в более позд­нем возрасте существенные изменения уже невозможны (или же они достигаются ценою больших усилий и целе­направленной терапии). Однако я по собственному опыту точно знаю, что эта точка зрения несостоятельна. Ибо такой механистический подход к человеку упускает из виду, что личность — это вечно развивающаяся система.

Даже о новорожденном нельзя сказать, что он появился на свет "без своего лица". Мало того что он уже при рож­дении имеет ряд генетически обусловленных предпосылок темперамента и другие задатки, которые в первую очередь влияют на формирование определенных черт личности. Он рождается, будучи носителем некой информации о событи­ях, предшествовавших его рождению (до и во время родов). Все это, вместе взятое, формирует, так сказать, "лицо" ребенка в момент его появления на свет. Затем новорож­денный попадает в систему отношений со своей собствен­ной средой, которую составляют родители и другие лица из его ближайшего окружения. Он реагирует на контакты с этими людьми — и это дает следующий импульс для развития его личности. В полтора года личность ребенка уже имеет гораздо более определенную форму, чем при рож­дении. Но формирование еще не закончено, оно может продолжиться в разных направлениях, и потому очень многое зависит от влияния извне. К шести годам появля­ются еще более устойчивые приметы личности; она почти готова, но это не значит, что она утрачивает способность к изменениям, тем более что в жизни ребенка появляются новые обстоятельства, которые вызывают новые способы реагирования. В целом можно утверждать, что процесс формирования личности следует рассматривать как сколь­зящую шкалу. Человек приносит в мир некий набор пара­метров, достаточных для его развития, но внутри данной системы координат характер может развиваться в самых разных направлениях. Каждый шаг жизни сокращает число будущих возможностей развития. Чем прочнее сформиро­вался характер, тем устойчивее структура личности, тем труднее заставить ее измениться, а уж если возникает та­кая необходимость, то она требует подключения очень мощных дополнительных механизмов воздействия. И в конечном счете в человеке сохраняется лишь минималь­ная возможность к переменам, столь незначительная, что наступление изменений можно приравнять к чуду.

Я вовсе не хочу тем самым сказать, что не обязательно отдавать предпочтение впечатлениям и влияниям раннего детства. Они, безусловно, влияют на общую направлен­ность личности, но не определяют ее полностью. Учиты­вая величайшую впечатлительность раннего детства, надо понимать, что затмить ее можно только ценою огромной интенсивности и драматизма более поздних переживаний. А иллюзия закостенелости личности и ее неспособности к переменам объясняется прежде всего тем, что жизнь боль­шинства людей так жестко регламентирована, в ней так мало спонтанности и так редко случается нечто по-насто­ящему новое, что практически все происходящие события лишь подтверждают уже готовые установки.


Каталог: download
download -> Coping with Final Exams Stress ( Справляемся со стрессом перед выпускными экзаменами)
download -> Стресс и способы борьбы с ним (Stress and How to Cope With It)
download -> Потребность
download -> Примерная программа дисциплины психология журналистики
download -> Пояснительная записка требования к студентам
download -> Биография А. Маслоу. Основные положения теории гуманистической психологии А. Маслоу
download -> Иерархическая модель классификации мотивов: абрахам маслоу
download -> Теория абстрактного мышления и перспективы познания
download -> Лекции Происхождение сознания. Психика животных и человека


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   33   34   35   36   37   38   39   40   ...   52


База данных защищена авторским правом ©dogmon.org 2019
обратиться к администрации

    Главная страница