Перевод с английского



страница42/52
Дата11.05.2016
Размер8.15 Mb.
ТипРеферат
1   ...   38   39   40   41   42   43   44   45   ...   52

Предоставим подвести итог Шпееру: "Благородные че­ловеческие чувства у Гитлера отсутствовали. Нежность, любовь, поэзия были чужды его натуре. На поверхности он был вежлив, обаятелен, спокоен, корректен, дружелю­бен, сдержан. Роль этой весьма тонкой оболочки состояла в том, чтобы скрывать его подлинные черты". (Послесло­вие Шпеера к книге Ж. Бросса.)

Отношения с женщинами

В отношениях с женщинами Гитлер обнаруживал такое же отсутствие любви, нежности или сострадания, как и в отношениях с мужчинами. Это утверждение как будто про­тиворечит факту привязанности Гитлера к матери. Одна­ко, если предположить, что привязанность эта была зло­качественной по своему типу, т. е. холодной и безличной, для нас не будет неожиданностью, что и в дальнейшем его отношения с женщинами носили такой же характер. Женщин, к которым Гитлер проявлял интерес, можно разделить на две категории, различающиеся главным об­разом по их социальному статусу: во-первых, "респекта­бельные" женщины, т. е. богатые, занимавшие высокое положение в обществе, или известные актрисы; во-вто­рых, женщины, стоявшие ниже него на социальной лест­нице, например его племянница Гели Раубаль или Ева Браун — его многолетняя возлюбленная. Его поведение и чувства, которые он испытывал по отношению к предста­вительницам этих групп, были совершенно различными.

Среди женщин, принадлежавших к первой группе, были немолодые богатые мюнхенские дамы, относившиеся к нему дружески и дарившие многочисленные подарки — для партии и для него лично. Что более важно, они приобща­ли его к великосветской жизни и обучали хорошим мане­рам. Он вежливо принимал их дары и их восхищение, но никогда не вступил ни с одной из них в связь и не испы­тывал по отношению к ним никаких эротических пережи­ваний. Это были в его жизни фигуры материнского типа. Были и другие женщины, стоявшие в социальном от­ношении выше него, с которыми он был всегда робок и застенчив. Прототипом такого рода отношений послужи­ло его юношеское увлечение (еще в Линце) привлекатель­ной девушкой из высшего класса по имени Стефания. Как свидетельствует Кубичек, он часами бродил около ее дома и старался встретить ее на прогулках, но никогда не осме­ливался с ней заговорить и не пытался сделать так, чтобы их кто-нибудь познакомил. В конце концов он послал ей письмо, в котором писал, что хочет на ней жениться, но только позже, когда чего-нибудь добьется в жизни. Пись­мо было без подписи. Все это поведение, отмеченное пол­ным отсутствием чувства реальности, можно объяснять его юношеской незрелостью. Но, по свидетельству многих лиц, в частности Ханфштенгля и Шпеера, такую же за­стенчивость он проявлял в отношениях с некоторыми жен­щинами и в последующие годы. Похоже, что женщинами, которые его волновали, он восхищаются издалека. Еще в Мюнхене он любил смотреть на привлекательных жен­щин. Придя к власти, он любил видеть вокруг себя краса­виц, чаще всего это были киноактрисы. Нет данных, что у него с кем-нибудь из них был роман. По отношению к этим женщинам "Гитлер вел себя, как выпускник школы танцев на прощальном вечере. Он был смущенно-преду­предительным, действовал строго по правилам, отпускал ровно положенное число комплиментов, встречал, прово­жал и на австрийский манер целовал руку".

Кроме того, были женщины, которыми он не восхи­щался, которых не уважал, такие как Гели Раубаль и Ева Браун. Они ему подчинялись. С женщинами этого типа он, судя по всему, обычно вступал в связь.

Половая жизнь Гитлера была предметом самых раз­личных спекуляций. Многие авторы утверждают, что он был гомосексуалистом, но соответствующих свидетельств нет, и, кажется, это было не так299. С другой стороны, ничем не подтверждено, что его половая жизнь была нор­мальной и что вообще он не был импотентом. Основным источником сведений об этой сфере жизни Гитлера явля­ются воспоминания Ханфштенгля, который в 20-е и в начале 30-х гг. провел с ним немало времени в Мюнхене и в Берлине300.

Ханфштенгль передает слова, сказанные Гели Раубаль своей подруге: "Мой дядя — чудовище. Невозможно пред­ставить, чего он от меня требует!" Это косвенным образом подтверждает другая история, рассказанная Ханфштенглю Ф. Шварцем, казначеем национал-социалистской партии в 20-е гг. Как тот утверждал, Гитлера шантажировал че­ловек, завладевший порнографическими рисунками, на ко­торых" Гитлер изобразил Гели в таких позах, "которые отказалась бы принимать любая профессиональная натур­щица". Гитлер распорядился выдать требуемую сумму, но не позволил уничтожить рисунки. Они хранились затем в его сейфе в Коричневом Доме. Никто не знает, что на них было изображено, но вряд ли это была просто обнаженная Гели, ибо в Мюнхене 20-х гг. такой сюжет не мог быть достаточно компрометирующим, чтобы шантажировать Гит­лера. Вероятно, сюжеты рисунков были связаны с каки­ми-то извращениями, и сексуальные наклонности Гитле­ра носили ненормальный характер. Но мы не можем с уверенностью сказать, что Гитлер был абсолютно неспосо­бен совершать нормальный половой акт, как утверждает Ханфштенгль. Однако можно предположить, что сексу­альные привычки такого холодного, внутренне скованно­го человека с явными садистскими и некрофильскими на­клонностями, каким был Гитлер, носили извращенный характер. Впрочем, вряд ли стоит при отсутствии данных пытаться представить детальную картину его сексуаль­ных предпочтений. Я думаю, что, как минимум, можно быть уверенным, что с женщинами, которые в социаль­ном плане стояли ниже его, сексуальные отношения скла­дывались по анально-садистскому типу, а с женщинами, вызывавшими его восхищение, — по мазохистскому.

Мы также ничего не знаем о его сексуальных отноше­ниях с Евой Браун, но нам известно довольно много об их взаимоотношениях на эмоциональном уровне. Совершен­но ясно, что он с ней абсолютно не церемонился. Об этом свидетельствуют, например, подарки, которые он дарил ей ко дню рождения. Он просто каждый раз приказывал своему адъютанту купить какие-нибудь дешевые украше­ния и дежурный букет цветов. "Вообще, Гитлер не обра­щал внимания на чувства. В ее присутствии он рассуждал о женщинах так, будто ее не было рядом. «У мужчины с высоким интеллектом должна быть примитивная и глу­пая женщина», — говорил он".

Интересным документом, свидетельствующим об отно­шении Гитлера к Еве Браун, является ее дневник. И хотя местами ее почерк неразборчив, там можно прочитать примерно следующее:

"11 марта 1935 г. Я хочу только одного — тяжело забо­леть, чтобы не видеть его хотя бы неделю. Почему со мной ничего не случится? Зачем мне все это? Если бы я его никогда не встречала! Я в отчаянии. Я снова покупаю снотворные по­рошки, чтобы забыться и больше об этом не думать. Иногда я жалею, что не связалась с дьяволом. Я уверена, что с ним было бы лучше, чем здесь.

Три часа ждала я перед входом в Карлтон, чтобы увидеть, как он привез цветы... и повел ее обедать. (Приписка 16 мар­та: больное воображение!!!)

Он использует меня только для определенных целей, ина­че это невозможно. (Позднее добавлено: чушь!)

Когда он говорит, что любит меня, это минутное настрое­ние. Это как обещания, которые он никогда не выполняет.

1 апреля 1935 г. Вчера вечером он пригласил нас в Фиер Яресцейтен (ресторан в Мюнхене. — Э. Ф.). Я должна была сидеть с ним рядом три часа и не могла сказать ему ни слова. Прощаясь, он дал мне, как это уже однажды было, конверт с деньгами. Как было бы приятно, если бы он еще приписал несколько теплых слов, — это доставило бы мне такое удо­вольствие. Но он об этом не думает.

28 мая 1935 г. Я только что отправила ему письмо, кото­рое для меня очень важно, будет ли он... (неразборчиво).

Что ж, посмотрим. Если я не получу ответа сегодня к десяти вечера, я просто приму мои двадцать пять таблеток и незаметно... засну.

Разве это... любовь, как он меня часто уверяет, если он в течение трех месяцев не сказал мне ласкового слова?..

Господи, я боюсь, что он не ответит сегодня. Если бы кто-нибудь мне помог, все так ужасно и безнадежно. Наверное, мое письмо пришло в неподходящий момент. Может быть, я не должна была ему писать? Как бы то ни было, неизвест­ность сносить труднее, чем внезапный конец.

Я решила принять тридцать пять таблеток. Теперь это уже наверняка. Если бы он хотя бы попросил кого-нибудь мне позвонить".

В том же дневнике она жалуется, что он не купил ей ко дню рождения того, чего она так хотела (маленькую собачку и одежду), а лишь велел кому-то принести ей цветы. Она сама купила себе украшений примерно на двад­цать марок в надежде, что ему по крайней мере будет приятно, когда она появится в них.

Есть свидетельства, что поведение Гитлера по отноше­нию к женщинам, которые ему по-настоящему нравились, носило мазохистский характер. Ханфштенгль рассказы­вает, что однажды Гитлер пришел к нему в гости, и, ко­гда хозяин иа минуту вышел из комнаты, он бросился на колени перед его женой, миссис Ханфштенгль, сказал, что он ее раб, "стал корить судьбу за то, что он так поздно встретил ее в своей жизни". Главное в этом эпизоде — мазохистское поведение Гитлера — подтверждается доку­ментом, который удалось отыскать Лангеру. Известная киноактриса Рената Мюллер рассказала своему режиссеру А. Цейслеру о том, что случилось в тот вечер, когда она была приглашена в резиденцию канцлера:

Она была уверена, что он хочет с ней переспать. Они оба уже разделись и вроде бы собирались лечь, когда Гитлер вне­запно повалился на пол и стал умолять, чтобы она его удари­ла. Она не решалась, но он просил ее, говорил, что он ни на что не годится, обвинял себя во всех грехах и униженно пол­зал перед ней, как в агонии. Сцена эта стала для нее невыно­симой, и она в конце концов вняла его уговорам и ударила его. Это его страшно возбудило, и он просил еще и еще, бор­моча, что это больше, чем он мог ожидать, что он недостоин находиться с ней в одной комнате. Она продолжала его бить, и он все больше приходил в возбуждение301.

Вскоре после этого Рената Мюллер покончила с собой.

Были и другие женщины из высшего класса, про кото­рых говорили, что у них был роман с Гитлером. Но мы не знаем, как далеко заходили эти отношения. Примечательно, что многие женщины, бывшие в близких отношениях с Гитлером, покончили или пытались покончить жизнь са­моубийством: Гели Раубаль, Ева Браун (дважды), Рената Мюллер, Юнити Митфорд и еще несколько более сомни­тельных случаев, о которых упоминает Мазер. Похоже, что деструктивность Гитлера имела отношение к этим са­моубийствам.

Какой бы ни была природа извращенных сексуальных наклонностей Гитлера, какими бы ни были подробности, знание о них мало добавляет к тому, что мы уже о нем знаем. Более того, нам приходится оценивать достовер­ность имеющихся скудных данных об этой сфере его жиз­ни, рассматривая их сквозь призму его характера.

Таланты и способности

В ходе анализа характера Гитлера он все более отчетливо предстает перед нами как человек замкнутый, склонный к нарциссизму, чуждый близости с другими людьми, не умев­ший трудиться и обладавший ярко выраженными чертами садомазохиста и некрофила. Непонятно, как он мог при этом достигать успеха, если не обладал исключительными способностями и талантами. Но был ли в действительнос­ти талантлив Гитлер?

К числу его очевидных способностей относилась спо­собность к внушению, способность производить впечатле­ние на людей и убеждать. Эта способность, как мы виде­ли, была у него еще в детстве. Он обнаружил ее и стал использовать, выступая в роли лидера в играх с другими детьми в войну, затем во взаимоотношениях с Кубичеком, который был первым его реальным последователем, нако­нец — в гостиной Маннергайма в Вене. В 1919 г., вскоре после революции, военное начальство послало его с про­пагандистской миссией, имевшей целью склонить солдат к правым идеям и возбудить в них ненависть к революци­онерам. Он вступил в небольшую группу Социалистиче­ской рабочей партии (50 членов), в течение года стал не­пререкаемым лидером этой партии, затем добился ее пере­именования в национал-социалистскую немецкую рабочую партию, изменил ее устав. Вскоре он стал одним из самых популярных ораторов Мюнхена.

Способность Гитлера влиять на людей — главный та­лант всех демагогов — имела несколько корней.

Прежде всего здесь надо вспомнить о том, что обычно называли его магнетизмом, источником которого, по мне­нию большинства авторов, были его глаза. Описано мно­го случаев, когда люди, относившиеся к нему с предубеж­дением, внезапно меняли свою точку зрения после его прямого взгляда. Вот как вспоминает о своей встрече с Гитлером профессор А. фон Мюллер, читавший в Мюнхе­не курс истории для солдат по ведомству разведки и контр­разведки.

"Закончив свою лекцию, я натолкнулся в опустевшем зале на небольшую группу, заставившую меня остановить­ся. Слушатели стояли, как будто загипнотизированные человеком, без остановки говорившим странным гортан­ным голосом и со все возраставшим возбуждением. У меня возникло странное чувство, что возбуждение его слушате­лей тоже все время росло, и это, в свою очередь, придава­ло дополнительную силу его голосу. Я увидел бледное, худое лицо... с коротко подстриженными усиками и огром­ными бледно-голубыми сверкающими и в то же время хо­лодными глазами фанатика". Существует много других свидетельств, упоминающих свойственный взгляду Гитлера магнетизм. Поскольку я сам видел его лишь на фотографиях, которые именно об этом качестве могут создать превратное впечатление, задача моя облегчается тем, что у людей с сильно развитым нар­циссизмом часто наблюдается специфический блеск в гла­зах, создающий впечатление сосредоточенности, целе­устремленности и значительности (как бы не от мира сего). В самом деле, порой бывает нелегко различить по выражению глаз человека духовно развитого, почти свя­того и человека, страдающего сильным нарциссизмом, по сути полусумасшедшего. Единственным эффективным кри­терием является в таком случае присутствие (соответствен­но — отсутствие) теплоты во взгляде. Но все свидетели сходятся в том, что глаза Гитлера были холодными — как было холодным и выражение его лица в целом — и что ему вообще были чужды какие-либо теплые чувства. Эта черта может отталкивать — и она действительно от­талкивала многих, — но может быть и источником маг­нетической силы. Лицо, выражающее холодную жесто­кость, вызывает страх. Но некоторые страху предпочита­ют восхищение. Здесь лучше всего подойдет слово "тре­пет": оно абсолютно точно передает возникающее в такой ситуации смещение чувств. Трепет соединяет в себе ужас и благоговение302.

Еще одним фактором, объясняющим суггестивные спо­собности Гитлера, была его неколебимая уверенность в сво­их идеях, свойственная всякой нарциссической личности. Чтобы понять это явление, надо вспомнить, что во всем нашем знании есть только один непреложный факт — наша неизбежная смерть. Но сказать, что мы ничего не знаем наверняка, не значит утверждать, что мы живем лишь догадками. От обоснованной догадки к гипотезе и дальше к теории — таков путь познания; от незнания к знанию, от неопределенности к истине — посредством чувств, ра­зума, критического мышления и воображения. Для того, кто обладает этими способностями, относительная неопределенность — вещь вполне нормальная, ибо она вы­зывает к жизни активизацию всех способностей. Опреде­ленность же уныла, ибо она мертва. Но если у людей этих способностей нет (особенно когда дело происходит в обстановке такой социальной и политической неопреде­ленности, как это было в Германии в 20-е гг.), то они обращают свои взоры к фанатику, умеющему ответить на все вопросы, и готовы объявить его "спасителем".

Гитлер обладал еще одним важным для демагога да­ром: простотой слога. Он никогда не утруждал слушате­лей тонкостями интеллектуальных или моральных сужде­ний. Он брал факты, подтверждавшие его тезис, грубо лепил их один к другому и получал текст вполне убеди­тельный, по крайней мере, для людей, не отягощенных критической способностью разума. Кроме того, он был блестящим актером и умел, например, очень точно пере­давать мимику и интонацию самых различных типажей303. Он в совершенстве владел голосом и свободно вносил в свою речь модуляции, необходимые для достижения нуж­ного эффекта. Обращаясь к студентам, он бывал спокойным и рассудительным. Одна манера речи предназначалась у него для общения с грубоватыми старыми мюнхенскими дружками, другая — для разговора с немецким принцем, третья — для бесед с генералами. Он мог устроить гнев­ную сцену, желая сломить неуступчивость чехословацких или польских министров, а, принимая Чемберлена, мог быть предупредительным и дружелюбным хозяином.

Говоря о способности Гитлера оказывать воздействие на людей, нельзя умолчать о его приступах гнева. Вне­запные вспышки гнева сыграли большую роль в формиро­вании ходячего стереотипа, который был особенно рас­пространен за пределами Германии и изображал фюрера как вечно разгневанного человека, орущего, не владею­щего собой. Такой образ весьма далек от того, что было в действительности. Гитлер был в основном спокойным, веж­ливым и сдержанным. Вспышки гнева, хотя и довольно частые, были все-таки в его поведении исключением. Но они бывали очень интенсивными. Эти приступы случа­лись в ситуациях двух типов. Во-первых, во время его выступлений, особенно под конец. Ярость его была при этом совершенно подлинной, не наигранной, ибо ее пита­ла настоящая ненависть и страсть к разрушению, кото­рым он давал свободно излиться в какой-то момент своей речи. Именно подлинность делала его гневные тирады столь убедительными и заразительными. Но, будучи под­линными, они отнюдь не были бесконтрольными. Гитлер очень хорошо знал, когда приходило время подстегнуть эмоции слушателей, и только тогда открывал плотину, которая сдерживала его ненависть.

Вспышки ярости, возникавшие во время бесед, были совсем другими. Они напоминали скорее те приступы, кото­рые случались с ним в ситуациях фрустрации в детстве304. Шпеер говорит, что они были сродни капризам шестилет­него ребенка, и действительно, "эмоциональный возраст" Гитлера был где-то около шести лет. Своими вспышками Гитлер наводил страх на собеседников, но он был в состо­янии их контролировать, когда это было необходимо.

Вот характерная сцена, описанная одним из выдающихся немецких военачальников, генералом Хайнцем Гудерианом:

"С красным от гнева лицом, поднятыми вверх кулаками, весь дрожа от ярости, он (Гитлер) стоял передо мной, потеряв всякое самообладание... Он кричал все громче и громче, лицо его перекосилось". Когда он увидел, что этот спектакль не произвел впечатления на Гудериана, который продолжал на­стаивать на своем мнении, вызвавшем всю эту вспышку гне­ва, Гитлер вдруг переменился, дружелюбно улыбнулся и ска­зал: "Продолжайте, пожалуйста, доклад. Сегодня Генераль­ный штаб выиграл сражение".

Оценка, которую дает поведению Гитлера Шпеер, под­тверждается многими свидетельствами.

После драматических переговоров Гитлер любил высмеи­вать своих оппонентов. Однажды он описывал таким обра­зом визит Шушнига 12 февраля 1939 г. в Оберзальцберг. Он сказал, что, изобразив приступ гнева, он заставил австрий­ского канцлера понять всю серьезность ситуации и в конце концов уступить. Вероятно, многие из его широко известных истерических сцен были хорошо продуманным спектаклем. Вообще, Гитлер на удивление умел владеть собой. В те време­на он терял самоконтроль всего несколько раз, по крайней мере в моем присутствии.

Еще одним замечательным даром Гитлера была его ис­ключительная память. Приведем свидетельство Шрамма:

Способность, которой он вновь и вновь удивлял окружа­ющих, включая тех, на кого не действовали его чары, была его невероятная память. Он мог легко воспроизвести любую несущественную деталь — имена героев в романе Карла Мэя, фамилии авторов когда-то прочитанных книг, даже инструк­ции по изготовлению велосипедов, которые он читал в 1915 г. Он точно помнил все даты своей политической биографии, гостиницы, в которых когда-то жил, названия улиц, по ко­торым ездил.

Известно, что Гитлер легко запоминал цифры и техни­ческие детали. Он мог назвать точный калибр и дально­бойность любого оружия, количество подводных лодок, которые находятся в данный момент в плавании или сто­ят в гавани, и множество других подробностей, имевших значение для ведения войны. Неудивительно, что его ге­нералы бывали искренне поражены глубиной его знаний, хотя в действительности это было только свойство меха­нической памяти.

Здесь мы подходим к важному вопросу об эрудиции и знаниях Гитлера, вопросу, который приобретает особое звучание сегодня, когда участились попытки вновь под­нять на щит образ Гитлера и воскресить атмосферу восхи­щения "величием" этого человека. Эта тенденция отчетли­во прослеживается в широко публикуемых воспоминани­ях бывших нацистов305.

Мазер занимает в этом вопросе довольно противоречи­вую позицию. Он предупреждает читателя, что не следует доверять суждениям Гитлера о своей -собственной эруди­ции, ибо они сомнительны и не подтверждены объектив­ными данными. (Гитлер, например, утверждал, что каж­дую ночь он прочитывал одну серьезную книгу и таким образом, начиная с двадцатидвухлетнего возраста, успел серьезно изучить всемирную историю, историю искусств, культуры, архитектуры и политических наук.) Затем, иг­норируя свое собственное предостережение, Мазер пишет, не ссылаясь при этом на источники, что, по словам "хоро­шо осведомленных" свидетелей, Гитлер начал еще в школьные годы изучать серьезные труды по науке и искусству, но более всего продвинулся в тех областях истории, в которых он и сам считал себя специалистом. Приведем лишь один яркий пример, показывающий, сколь уязвима некритичная позиция, занимаемая Мазером в оценке эру­диции Гитлера. Мазер пишет, что замечания Гитлера, при­веденные в "Застольных беседах", подтверждают "то, что до этого и так неоднократно доказывал Гитлер — в пуб­личных выступлениях и в частных беседах, — его глубо­кое знание Библии и Талмуда". Талмуд — большая и слож­ная книга. И чтобы добиться ее "глубокого знания", нуж­ны годы. Между тем здесь нет никакой загадки: в антисе­митской литературе, с которой Гитлер был прекрасно зна­ком, разбросано множество цитат из Талмуда, часто иска­женных или вырванных из контекста, чтобы доказать по­рочность евреев. Гитлер запоминал эти фразы и блефовал, внушая своим слушателям, что он "глубоко изучил" Тал­муд. То, что ему верили его слушатели, в общем понятно. Гораздо печальнее, что тридцать лет спустя на ту же удоч­ку попался профессиональный историк.

Гитлер действительно мог бойко рассуждать с видом компетентного человека буквально обо всем на свете, и всякий, кто прочтет "Застольные беседы", может легко себя в этом убедить. Он без труда вдавался в проблемы палеонтологии, антропологии, любых областей истории, философии, религии, женской психологии и биологии. Но что показывает критический анализ эрудиции и знаний Гитлера?

В школе он был не в состоянии напрячься для серьез­ного чтения даже по истории, которая его интересовала. В венский период он в основном проводил время гуляя по улицам, разглядывая здания, делая зарисовки и беседуя. Способность к упорной учебе и серьезному, глубокому чте­нию могла появиться у него после войны, но, кроме заяв­лений самого Гитлера, у нас нет об этом никаких свиде­тельств. (Считается, что он пронес с собой через всю вой­ну том Шопенгауэра. Неизвестно, однако, много ли он из него прочитал.) С другой стороны, как показывает внима­тельною изучение "Застольных бесед", речей Гитлера и "Майн кампф", он был жадным читателем и обладают спо­собностью отыскивать и запоминать факты, чтобы затем

использовать их при любой возможности, подкрепляя свои идеологические посылки.

Если попытаться объективно взглянуть на "Майн кампф", мы ли сможем квалифицировать его как труд, написан­ный действительно эрудированным человеком. Это скорее умно — и очень недобросовестно — состряпанный пропа­гандистский памфлет. Что же касается его речей, то, не­смотря на их потрясающую эффективность, они были про­изведениями уличного демагога, но не образованного че­ловека. "Застольные беседы" демонстрируют его талант в искусстве вести разговор. Но и в них он предстает перед нами как одаренный, но очень поверхностно образован­ный человек, не знавший ничего досконально. Это был человек, который, перескакивая из одной области знаний в другую, ухитрялся, благодаря своей удивительной па­мяти, выстраивать более или менее связные цепочки фак­тов, специально выуженных из различных книг. Порой он допускают грубейшие ошибки, свидетельствующие о недостатке фундаментальных знаний. Но время от време­ни ему удавалось удивлять своих слушателей, хотя, по-видимому, и не всех.


Каталог: download
download -> Coping with Final Exams Stress ( Справляемся со стрессом перед выпускными экзаменами)
download -> Стресс и способы борьбы с ним (Stress and How to Cope With It)
download -> Потребность
download -> Примерная программа дисциплины психология журналистики
download -> Пояснительная записка требования к студентам
download -> Биография А. Маслоу. Основные положения теории гуманистической психологии А. Маслоу
download -> Иерархическая модель классификации мотивов: абрахам маслоу
download -> Теория абстрактного мышления и перспективы познания
download -> Лекции Происхождение сознания. Психика животных и человека


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   38   39   40   41   42   43   44   45   ...   52


База данных защищена авторским правом ©dogmon.org 2019
обратиться к администрации

    Главная страница