Перевод с английского



страница45/52
Дата11.05.2016
Размер8.15 Mb.
ТипРеферат
1   ...   41   42   43   44   45   46   47   48   ...   52

ПРИЛОЖЕНИЕ:

ФРЕЙДОВА ТЕОРИЯ АГРЕССИВНОСТИ И ДЕСТРУКТИВНОСТИ

1. Эволюция представлений Фрейда об агрессивности и деструктивности.

Пожалуй, самым удивительным в предпринятом Фрей­дом исследовании агрессивности является то, что вплоть до 1920 г. он почти не обращал внимания на человече­скую агрессивность и деструктивность. В работе "Цивили­зация и недовольные ею"318 (1930) он сам выражал недо­умение по поводу этого обстоятельства: "Но мне теперь непонятно, как мы проглядели повсеместность неэроти­ческой319 агрессивности и деструктивности, упустили из виду принадлежащее ей в истолковании жизни место"320.

Чтобы понять, откуда взялась эта своего рода "зона умолчания", будет полезно погрузиться в умонастроение европейских средних классов в период перед первой миро­вой войной. С 1871 г. не было ни одной большой войны. Буржуазия стабильно прогрессировала как политически, так и социально, а острота конфликта между классами все больше сглаживалась, благодаря постоянному улуч­шению положения рабочего класса. Жизнь на Земле ка­залась мирной и все более цивилизованной, особенно тем, кто уделял не слишком много внимания большей части человечества, проживающей в Азии, Африке и Южной Америке в условиях крайней нищеты и деградации. Каза­лось, что человеческая разрушительность сыграла свою роль в эпоху мрачного средневековья и в более ранние века, а ныне ей на смену пришли разум и добрая воля. Обнаруживавшиеся психологические проблемы представ­лялись результатом сверхстрогой морали среднего клас­са, и на Фрейда так сильно подействовало открытие па­губных последствий сексуального вытеснения, что он ока­зался просто не в состоянии придать должное значение проблеме агрессивности вплоть до того момента, когда ее уже нельзя было не заметить по причине начавшейся пер­вой мировой войны. Эта война становится водоразделом в развитии Фрейдовой теории агрессивности.

В "Трех очерках по теории сексуальности" (1905) Фрейд рассматривал агрессивность как одну из "составляющих" сексуального инстинкта. Он писал: "Садизм в таком случае соответствовал бы ставшему самостоятельным, преувели­ченному, выдвинутому благодаря смещению на главное место агрессивному компоненту сексуального влечения"321.

Однако, как нередко случалось с Фрейдом, вразрез с ос­новной линией своей теории он высказал мысль, еще на­долго обреченную на бездействие. В четвертом разделе "Трех очерков" он писал: "Можно предположить, что импульсы жестокости проистекают из источников, действительно не­зависимых от сексуальности, но способных соединиться с ней на ранней стадии"322 (Курсив мой. — Э. Ф.).

Несмотря на это замечание, четырьмя годами позже, излагая историю маленького Ганса в работе "Анализ фобии пятилетнего мальчика", Фрейд заявил вполне определенно: "Я не могу решиться признать особое агрессивное влече­ние наряду и на одинаковых правах с известными нам влечениями самосохранения и сексуальным"323. В этой фор­мулировке можно почувствовать некоторую неуверенность Фрейда в том, что он утверждает. "Я не могу решиться признать" звучит совсем не так резко, как простое и полное отрицание, а дополнительная оговорка "на одинаковых пра­вах" как бы оставляет возможность существования незави­симой агрессивности — лишь бы не на одинаковых правах.

В работе "Влечения и их судьба" (1915) Фрейд продол­жил оба направления мысли: и то, что разрушительность есть составная часть сексуального инстинкта, и то, что она — независимая от сексуальности сила: "Предвари­тельные стадии любви проявляются через временные сек­суальные цели, по мере того как сексуальные инстинкты проходят сложный путь развития. В качестве первой из этих целей мы признаем фазу вбирания в себя, или по­глощения, — тип любви, совместимый с упразднением обособленного существования объекта, который можно поэтому описать как амбивалентный*. На более высокой стадии предгенитальной садистско-анальной организации стремление к объекту проявляется в форме побуждения к господству, для которого нанесение вреда объекту или его уничтожение просто индифферентны. В этой форме и на этой предварительной стадии любовь едва ли отличима от ненависти в своей направленности на объект. Вплоть до установления генитальной организации любовь так и не превращается в противоположность ненависти".

Но в той же самой работе Фрейд воспроизводит и иную позицию, выраженную им в "Трех очерках...", хотя и не­сколько видоизменившуюся в 1915 г., а именно об агрес­сивности, независимой от сексуального инстинкта. Эта аль­тернативная гипотеза предполагает, что источником агрес­сивности являются инстинкты "Я". Фрейд писал: "Нена­висть как отношение к объектам старше любви. Она проис­ходит из изначального отвержения нарциссическим «Я» внешнего мира324 и потока его стимулов. Будучи реакцией на вызванное объектами неудовольствие, она всегда тесно связана с инстинктами самосохранения, так что сексу­альный инстинкт и инстинкты «Я» могут без труда соста­вить противоположности, повторяющие противостояние между любовью и ненавистью. Когда инстинкты «Я» преобладают над сексуальной функцией, как бывает на стадии садистско-анальной организации, они придают ин­стинктивной цели также и свойства ненависти" (Курсив мой. — Э. Ф.).

Здесь Фрейд полагает, что ненависть старше любви и что она коренится в инстинктах "Я", или инстинктах са­мосохранения, в первую очередь отвергающих "поток сти­мулов" из внешнего мира и составляющих противополож­ность сексуальным импульсам. Не мешало бы походя упо­мянуть о том, насколько важна подобная точка зрения для Фрейдовой целостной модели человека. Создается ви­димость, будто бы ребенок первоначально отвергает внеш­ние стимулы и ненавидит мир за то, что тот вторгается в него. Эта позиция противоречит той, подкрепленной зна­чительным количеством недавно появившихся клиниче­ских наблюдений, которая показывает, что человек, в том числе и ребенок нескольких дней от роду, жаждет внеш­них стимулов, нуждается в них и далеко не всегда питает ненависть к миру за его вторжение.

В той же работе Фрейд делает следующий шаг в опре­делении ненависти: "Я" питает отвращение ко всем объек­там, ставшим для него источником неприятных чувств, и преследует их, намереваясь разрушить, безотносительно к тому, не помешает ли это сексуальному удовлетворению или удовлетворению потребности в самосохранении. Дей­ствительно, можно утверждать, что подлинные прообразы отношений ненависти проистекают не из половой жиз­ни, а из борьбы "Я" за сохранение и поддержание самого себя" (Курсив мой. — Э. Ф.),

Статьей о влечениях и их судьбе (1915) завершается первый этап размышлений Фрейда о деструктивности. Мы видели, что он одновременно придерживается двух пред­ставлений: об агрессивности как части сексуального вле­чения (оральный и анальный садизм) и об агрессивности, независимой от сексуального инстинкта, об агрессивно­сти как свойстве инстинктов "Я", которые не приемлют вторжения внешних влияний и препятствий, мешающих удовлетворять сексуальные потребности и потребности в самосохранении, и противятся подобному вторжению.

В 1920 г. работой "По ту сторону принципа удоволь­ствия" Фрейд начинает основательный пересмотр всей своей теории инстинктов. Б этой работе Фрейд приписал характеристики инстинкта "навязчивому повторению"; здесь же он впервые постулировал новую дихотомию Эроса и инстинкта смерти, природу которого он обсуждает бо­лее подробно в книге "Я и Оно" (1923) и в последующих сочинениях. Эта новая дихотомия инстинктов325 жизни (Эроса) и смерти приходит на смену первоначальному делению на инстинкты "Я" и половые инстинкты. Хотя Фрейд пытается отождествить Эрос и либидо, новая по­лярность вводит совершенно отличное от прежнего по­нятие влечения326.

В работе "Цивилизация и недовольные ею" (1930) Фрейд сам дает краткое описание развития своей новой теории. Он писал: "Так, инстинкты «Я» были поначалу противо­поставлены влечениям, направленным на объекты. Энер­гия последних получила название «либидо»327. Появилась противоположность между инстинктами «Я» и направлен­ными на объекты «либидозными» инстинктами любви (в самом широком смысле этого слова)...328 Этой несогласо­ванностью тогда пренебрегли — садизм ведь столь оче­видно принадлежит к сексуальной жизни, где жестокие игры могут занять место игр нежных... Решающим здесь было введение понятия «нарциссизм», т. е. учения о том, что само «Я» заполнено либидо, будучи его первоначаль­ным жилищем и оставаясь в известной мере его штаб-квартирой...329 Следующий шаг был мною сделан в «По ту сторону принципа удовольствия» (1920), когда мне впер­вые бросились в глаза навязчивость повторения и кон­сервативный характер инстинктивной жизни. Отталки­ваясь от спекуляций по поводу начала жизни и биологи­ческих параллелей, я пришел к выводу о существовании другого влечения, противоположного инстинкту само­сохранения, который поддерживает жизненную субстан­цию и созидает из нее все более обширные объединения. Это влечение направлено на разрушение таких объеди­нений, оно стремится вернуть их в изначальное неорга­ническое состояние. Итак, помимо Эроса имеется и ин­стинкт смерти"330 (Курсив мой. — Э. Ф.).

Когда Фрейд писал "По ту сторону принципа удоволь­ствия", он вовсе не был полностью убежден в обоснован­ности новой гипотезы. "Меня могли бы спросить, — пи­сал он, — убежден ли я сам, и в какой мере, в развитых здесь предположениях. Ответ гласил бы, что я не только не убежден в них, но и никого не стараюсь склонить к вере в них. Правильнее сказать, я не знаю, насколько я в них верю"331. После предпринятой попытки воздвигнуть но­вое теоретическое сооружение, угрожавшее поставить под сомнение многие предшествовавшие представления, после затраченных на нее грандиозных интеллектуальных уси­лий подобная искренность Фрейда, буквально пронизыва­ющая всю его работу, особенно впечатляет. Следующие восемнадцать лет он провел за разработкой новой теории и приобрел все возраставшее чувство уверенности, которо­го у него не было вначале. И дело не в том, что он доба­вил к своей гипотезе совершенно новые аспекты; то, что он сделал, заключалось скорее в полной интеллектуаль­ной "переработке", которая убедила его самого и, должно быть, сделала особенно огорчительным то обстоятельство, что лишь немногие из его последователей по-настоящему поняли его взгляды и разделили их.

Новая теория впервые была полностью изложена в "Я и Оно" (1923). Особое значение имеет допущение того, что "каждому из этих двух видов первичных позывов был бы приписан особый физиологический процесс (рост и распад) и в каждой живой субстанции действовали бы оба первичных позыва, но все же в неравных долях, чтобы одна субстанция могла быть главным представи­телем Эроса"332.

В этих формулировках Фрейд раскрывает новое направ­ление своей мысли еще яснее, чем в работе "По ту сторону принципа удовольствия". Вместо механистического физи­ологического подхода прежней теории, основанной на том, что напряжение создается химическим путем, после чего возникает потребность уменьшить это напряжение до нор­мального уровня (принцип удовольствия), в новой теории предлагается биологический подход, согласно которому каждая живая клетка предположительно оснащена двумя основными свойствами живой материи — Эросом и стрем­лением к смерти; впрочем, принцип понижения напряже­ния сохранен, причем в более радикальной форме: в виде уменьшения возбуждения до нулевой отметки (принцип нирваны*).

Спустя год (1924) в статье "Экономическая проблема мазохизма" Фрейд делает дальнейший шаг в прояснении отношения между двумя инстинктами. Он писал: "Задача либидо — обезвредить разрушительный инстинкт, и оно выполняет свою задачу, в значительной степени отводя инстинкт вовне, на объекты внешнего мира, охотно ис­пользуя при этом особую органическую систему — муску­латуру. Инстинкт поэтому называется разрушительным инстинктом, стремлением к господству или волей к влас­ти333. Часть инстинкта прямо предназначена обслуживать половую функцию, в чем ей принадлежит важная роль. Это садизм в собственном смысле слова. Другая часть не задействована в этом перенесении вовне; она остается внутри организма и с помощью описанного выше сопутствую­щего ей полового возбуждения становится там либидозно связанной. Именно эту часть мы должны признать исход­ным эротогенным мазохизмом".

В "Новых вводных лекциях"334 (1933) сохранена приня­тая ранее позиция: Фрейд говорит о наличии "эротиче­ских [влечений], которые стремятся привести все еще жи­вую субстанцию в большее единство, и влечений к смер­ти, которые противостоят этому стремлению и приводят живое к неорганическому состоянию"335. В тех же лекциях Фрейд писал о первичном разрушительном влечении: "Мы можем его воспринять лишь при этих двух условиях — если оно соединяется с эротическими влечениями в мазо­хизме или если оно как агрессия направлено против внеш­него мира — с большим или меньшим эротическим добав­лением. Напрашивается мысль о значимости невозмож­ности найти удовлетворение агрессии во внешнем мире, так как она наталкивается на реальные препятствия. Тогда она, возможно, отступит назад, увеличив силу господ­ствующего внутри саморазрушения. Мы еще увидим, что это происходит действительно так и насколько важен этот вопрос. Не нашедшая выхода агрессия может означать тяжелое повреждение; все выглядит так, как будто нуж­но разрушить другое и других, чтобы не разрушить са­мого себя, чтобы оградить себя от стремления к само­разрушению. Поистине печальное открытие для мора­листа!"336 (Курсив мой. — Э. Ф.).

В своих последних двух статьях, написанных за два года до смерти, Фрейд не внес никаких существенных из­менений в представления, разработанные им в предыду­щие годы. В статье "Анализ временный и вечный" (1937) он даже больше подчеркивает могущество инстинкта смерти. "Но самый сильный из всех мешающих факторов, —-пи­сал он, — и к тому же совершенно не подвластный конт­ролю... ~ это инстинкт смерти" (Курсив мой. — Э. Ф.).

В "Очерке психоанализа" (написан в 1937 г., опубликован в 1940 г.) Фрейд вновь подтвердил в систематизирован­ном виде свои более ранние положения, не внеся никаких существенных изменений.

2. Судьба Фрейдовых теорий инстинкта смерти и Эро­са и их критика.

Приведенное краткое описание новых Фрейдовых тео­рий Эроса и инстинкта смерти наверняка не продемонст­рировало в должной мере, сколь радикальной была заме­на старой теории и что Фрейд так и не уразумел радикаль­ного характера этой замены, в результате чего увяз в мно­гочисленных теоретических непоследовательностях и внут­ренних противоречиях. На следующих страницах я поста­раюсь описать значение этих изменений и проанализиро­вать конфликт между старой и новой теориями.

После первой мировой войны Фрейд располагал двумя новыми точками зрения. Первая состояла в признании силы и интенсивности агрессивно-деструктивных стремле­ний человека, независимых от сексуальности. Назвать этот взгляд новым было бы не совсем корректно. Как я уже показал, не то чтобы Фрейд совершенно не подозревал о существовании агрессивных импульсов, независимых от сексуальности. Но такое понимание выражалось им лишь спорадически и никогда не подменяло собой главной гипо­тезы о базисной полярности сексуальных инстинктов и инстинктов "Я", хотя в дальнейшем с введением понятия нарциссизма эта теория претерпела изменения. В теорети­ческом осмыслении инстинкта смерти человеческая де­структивность получила полное признание и превратилась в один из полюсов существования, составляющих самую сущность жизни, в полюс, находящийся в борьбе с другим полюсом — Эросом. Деструктивность становится первич­ным феноменом жизни.

Вторая позиция, характеризующая новую теорию Фрей­да, не только не имеет корней в предыдущей теории, но и полностью противоречит ей. Это взгляд, согласно которо­му Эрос, наличествующий в каждой клеточке живой суб­станции, имеет своей целью объединение и интеграцию всех клеток и, сверх того, обслуживание культуры, инте­грацию более мелких единиц в единство человечества. Фрейд открывает несексуальную любовь. Он называет инстинкт жизни также и "любовным инстинктом"; любовь тожде­ственна жизни и развитию, она, борясь против инстинкта смерти, детерминирует человеческое существование. В преж­ней теории Фрейда человек рассматривался как изолиро­ванная система, движимая двумя импульсами; к выжива­нию (инстинкт "Я") и к получению удовольствия через преодоление напряжений, в свою очередь произведенных химическим путем внутри тела и локализованных в "эро­генных зонах", одной из которых являются гениталии. В этой картине человек был изначально изолирован и всту­пал в отношения с представителями иного пола, чтобы удовлетворить свое стремление к удовольствию. Отноше­ния между полами уподоблялись тому, как складываются отношения между людьми на рынке. Каждый озабочен только удовлетворением своих потребностей, но как раз ради их удовлетворения он и вынужден вступать в отно­шения с другими людьми, предлагающими то, в чем он нуждается, и нуждающимися в том, что он предлагает.

В теории Эроса все совершенно по-иному. Человек уже рассматривается не как изначально изолированный и эго­истичный, не как "человек-машина", но как изначально соотнесенный с другими людьми, движимый жизненными инстинктами, которые принуждают его к объединению с другими. Жизнь, любовь и развитие — одно и то же, и, кроме того, они представляют собой нечто глубже укоре­ненное и более фундаментальное, чем сексуальность и "удо­вольствие".

Изменение в воззрениях Фрейда ясно видно по его пе­реоценке библейской заповеди "Возлюби ближнего своего, как самого себя". В статье "Почему война?" (1933) он писал: "Все, что устанавливает эмоциональные связи между людьми, должно противостоять войне. Такие связи могут быть двоякого рода. Прежде всего это отношения, подоб­ные отношению к объекту любви — даже при отсутствии сексуальной цели. Психоанализ не нуждается в том, что­бы стыдиться, говоря о любви, — ведь религия говорит то же самое: «Возлюби ближнего своего, как самого себя». Только это легко предписать, но трудно исполнить. Дру­гого рода эмоциональная связь возникает через идентифи­кацию. Все, что представляет собой для людей общезна­чимый интерес, возбуждает подобную общность чувств, идентификацию. На этом в значительной мере покоится здание человеческого общества"337 (Курсив мой. — Э. Ф.).

Эти строчки написал тот самый человек, который всего тремя годами раньше завершил комментарий той же биб­лейской заповеди словами: "Зачем тогда торжественно выступать с подобным предписанием, коли его исполне­ние невозможно считать разумным?"338

Произошла прямо-таки радикальная смена позиции. Фрейд — противник религии, назвавший ее иллюзией,

которая мешает человеку повзрослеть и обрести самостоя­тельность, — теперь цитирует одну из фундаментальней­ших заповедей, которая встречается во всех великих гу­манистических религиях, считая ее опорой для своего пси­хологического допущения. Он подчеркиваем, что "психо­анализ не нуждается в том, чтобы стыдиться, говоря о любви..."339, но на самом-то деле Фрейду нужно это утвер­ждение, чтобы преодолеть смущение, которое он, должно быть, испытывал, столь резко изменив свои представле­ния о братской любви.

Отдавал ли Фрейд отчет в том, насколько резко из­менился его подход? Осознавал ли он всю глубину и непри­миримость противоречия между старой и новой теориями? Совершенно очевидно, что нет. В "Я и Оно" (1923) он отождествлял Эрос (инстинкт жизни, или любовный ин­стинкт) с сексуальными инстинктами (плюс инстинкт само­сохранения): "Я думаю, что следует различать два вида первичных позывов, из которых один — сексуальные ин­стинкты, или Эрос, — гораздо более заметен и более досту­пен для изучения. Этот вид охватывает не только непо­средственный безудержный сексуальный первичный позыв и исходящие от него целепрегражденные и сублимирован­ные движения первичного позыва, но и инстинкт самосо­хранения, который мы должны приписать «Я». В начале аналитической работы мы, по веским причинам, противо­поставляли этот инстинкт сексуальным первичным позы­вам, направленным на объект"340 (Курсив мой. — Э. Ф.).

Именно потому, что Фрейд не отдавал себе отчета в наличии противоречия, он и предпринял попытку прими­рить новую теорию со старой таким образом, чтобы они казались продолжением друг друга без резкого разрыва между ними. Подобная попытка не могла не привести к многочисленным внутренним противоречиям и непоследо­вательностям в новой теории, которые Фрейд вновь и вновь старался увязать, сгладить, а то и вовсе отрицать, разу­меется безуспешно. На следующих страницах я попыта­юсь описать превратности новой теории, причина которых в неспособности Фрейда понять, что новое вино — и в данном случае, уверен, лучшее вино — нельзя сливать в старые мехи.

Прежде чем приступить к анализу, надо упомянуть еще одно изменение, которое, оставшись неосмысленным, еще больше усложнило дело. Фрейд построил свою прежнюю теорию по легко различимой научной модели: это механи­стический материализм, бывший идеалом научности для его учителя фон Брюкке и для целого ряда представителей механистического материализма, таких как Гельмгольц, Бюхнер и другие341. Они рассматривали человека как маши­ну, движимую химическими процессами; чувства, аффек­ты и эмоции объяснялись как результат особых физиоло­гических процессов, поддающихся познанию. Большин­ство открытий, сделанных в последние десятилетия в об­ласти гормональных систем и нейрофизиологии, были этим людям неизвестны, тем не менее они отважно и изобрета­тельно отстаивали правильность своего подхода. Потреб­ности и интересы, у которых не обнаруживалось телесных источников, просто игнорировались; те же процессы, ко­торые не отрицались, истолковывались в соответствии с принципами механистического мышления. Физиологиче­скую модель фон Брюкке и Фрейдову модель человека мож­но было бы воспроизвести сегодня на специально запрог­раммированном компьютере. В "Оно" возникает опреде­ленное количество напряжения, которое на определенном этапе надо высвободить и понизить, в то время как реали­зация этого процесса контролируется другой частью — "Я", наблюдающим за реальностью и препятствующим высво­бождению, если оно противоречит жизненно важным по­требностям. Этот Фрейдов робот напоминал бы робота из научной фантастики Айзека Азимова, но имел бы другую программу. Его первейшим правилом было бы не причи­нять вреда человеческим существам, а избегать для себя вреда или саморазрушения.

Новая теория уже не следует механистической "физиологизирующей" модели. Она концентрируется вокруг био­логической ориентации, в которой первичными силами, движущими человеком, признаются основополагающие силы жизни (и противостоящие им силы смерти). Теоре­тической основой теории мотивации становится природа клетки, а значит, и всей живой субстанции, а не физиоло­гический процесс, протекающий в определенных органах тела. Новая теория была, пожалуй, ближе к виталистской философии, чем к представлениям немецких матери­алистов-механицистов. Но, как я уже говорил, Фрейд не отдавал себе ясного отчета в этой перемене; поэтому он вновь и вновь пытается применить к новой теории свой физиологизирующий метод и неизбежно терпит провал в своей попытке отыскать квадратуру круга. Однако в од­ном важном аспекте у обеих теорий есть общая посылка, оставшаяся неизменной аксиомой мышления Фрейда: это представление о том, что руководящим законом психиче­ской системы является стремление понизить напряжение (или возбуждение) до постоянного низкого уровня (прин­цип постоянства, на котором покоится принцип удоволь­ствия) или до нулевого уровня (принцип нирваны, на ко­тором базируется инстинкт смерти).

Теперь нам предстоит вернуться к более подробному анализу двух новых воззрений Фрейда: взглядов на ин­стинкт смерти и инстинкт жизни как на первичные детер­минирующие силы человеческого существования342.

Что побудило Фрейда постулировать инстинкт смерти? Одной из причин, о которой я уже упоминал, было, веро­ятно, воздействие первой мировой войны. Как и многие другие представители его времени и его поколения, он раз­делял оптимистическое видение мира, столь характерное для европейского среднего класса, но неожиданно для себя столкнулся с неистовой ненавистью и разрушением, чему вряд ли поверил бы до 1 августа 1914 г.


Каталог: download
download -> Coping with Final Exams Stress ( Справляемся со стрессом перед выпускными экзаменами)
download -> Стресс и способы борьбы с ним (Stress and How to Cope With It)
download -> Потребность
download -> Примерная программа дисциплины психология журналистики
download -> Пояснительная записка требования к студентам
download -> Биография А. Маслоу. Основные положения теории гуманистической психологии А. Маслоу
download -> Иерархическая модель классификации мотивов: абрахам маслоу
download -> Теория абстрактного мышления и перспективы познания
download -> Лекции Происхождение сознания. Психика животных и человека


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   41   42   43   44   45   46   47   48   ...   52


База данных защищена авторским правом ©dogmon.org 2019
обратиться к администрации

    Главная страница