Почему я1 пустое


Эра после второй мировой войны и пустое я



Скачать 487.39 Kb.
страница5/9
Дата11.05.2016
Размер487.39 Kb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9

Эра после второй мировой войны и пустое я


Я полагаю, что после этой войны конфигурация пустого я срослась в единое целое и окончательно стала доминирующей как следствие потери общины и как приспосабливание к нуждам новой экономики. Без этого специфического я основанная на потребителе американская экономика (и её харизматично ориентированный политический процесс) была бы немыслима. Новые дискурсы и практики, такие, как рекламная индустрия и отрасль психологии, совершенствовались для того, чтобы соответствовать и далее совершенствовать новую конфигурацию я (Ewen, 1989; Fox & Lears, 1983). Практикующие специалисты в обеих областях поставлены в позицию ответственных за исцеление пустого я без возможности обратиться к историческим причинам опустошённости через структурные изменения общественных отношений (структурные социетальные изменения).

Такие авторы как Gendlin (1987), Lasch (1978), Lears (1983), Lifton (1968), Rieff (1966), Susman (1973) и Taylor (1988) обратили внимание на то, что американцы в (604:) эпоху после второй мировой войны пришли к необходимости я-совершенствования в форме и степени, невиданной прежде. По мере роста [значения] индивидуума, удовольствие и удовлетворённость стали единственными наиболее ценными аспектами жизни (Baumeister, 1987), и появились несколько отраслей для обеспечения этой вновь созданной потребности. Косметическая индустрия, бизнес на диетах, индустрия электронных развлечений, профилактическая медицина и индустрия я-совершенствования (включающая официальную психологию, поп-психологию и поп-религию) вышли на первый план. Технологические успехи в этих областях были астрономическими, как и возрастание их власти влиять и контролировать мейнстрим американской жизни. (Lasch, 1978; Lears, 1983).

Но как работает эта новая индустрия я-совершенствования? Что делает возможной эту сеть? Почему американцы «нуждаются» в этих предметах и впечатлениях сейчас, когда они не нуждались в них никогда прежде? Я полагаю, опять же, что именно формирование пустого я сделало данную ситуацию возможной; чувство бессмысленности и отсутствия (absence) питает эти отрасли бизнеса. Западный мир и Америка в особенности создали новый тип ограниченного я (bounded self), которое было идеальным дополнением к послевоенной экономике, построенной на системе универсального, всемирного кредита. Необходим всего лишь кредит, когда желание индивида покупать превосходит его или её капитал. Люди не хотят покупать, если они не нуждаются в товаре. Но с пустым я люди нуждаются всегда.

Внутренняя пустота может быть выражена различными способами, такими как низкая самооценка (отсутствие чувства собственного достоинства), хаос ценностей (отсутствие ощущения личной убеждённости), пищевые расстройства (компульсивное побуждение заполнить пустоту едой или воплотить пустоту отказом от еды), наркотическая зависимость (компульсивное побуждение заполнить пустоту химически вызванными эмоциональными впечатлениями) и хроническое потребительство (компульсивное побуждение заполнить пустоту потребительскими товарами и впечатлением «получения» чего-либо от мира). Она может также принять форму отсутствия личного смыслового содержания. Это может проявляться как жажда (голод) духовных наставлений, которая временами принимает форму желания быть заполненным Божьим духом, религиозной «истиной» или властью и личностью лидера или гуру (Cushman, 1984). Одна из наиболее модных Нью Эйдж-терапий, например, — это ченнелинг, практика, в ходе которой индивиду говорят, что в него вошла душа или дух другой «сущности» («entity»), обычно полагаемой в качестве бога, которая («сущность») затем произносит «важные истины». Желание быть духовно заполненным и наставляемым может сделать личность восприимчивой к мошенническим практикам рестриктивных религиозных культов (Cushman, 1986), харизматичных политических лидеров (Kohut, 1976; Strozier, 1978), неэтичных психотерапевтов (West & Singer, 1980) или даже крайне деспотичных (авторитарных) и контролирующих романтических партнёров (Boulette & Anderson, 1986).


Психоаналитическая теория и пустое я


Пустое я стало таким превалирующим аспектом нашей культуры, что значительная часть современной психотерапевтической теории посвящена работе (именно) с ним. Levin (1987c) и Lasch (1978) наряду с другими исследователями предположили, что расстройства я (например, нарциссические и пограничные расстройства личности) являются одними из наиболее популярных диагнозов нашего времени. Heinz Kohut (1971, 1977, 1984) разработал целую теорию психотерапии, основанную на пустом, фрагментированном я. Его теория была попыткой объяснить, как развивалось я в индивиде и как с ним (я) работать для того, чтобы смягчить или свести к минимуму эффекты пустоты и фрагментации. В решающем аспекте психологического развития в я-психологии Кохута, родитель психологически «ловится» ребёнком и используется для создания я. Kohut употреблял термин я-объект для описания недифференцированной природы детско-родительских отношений. В психоанализе это психотерапевт, функционирующий как я-объект, заполняет пустоту на начальном этапе. В последующей работе процесс, который Kohut (1977) назвал трансмутирующими (превращающими) интернализациями, призван заполнить пустоту, создавая я пациента.

Другая значительная психодинамическая теория, которая не так давно вышла на первый план, — это теория объектных отношений (Kernberg, 1975; Masterson, 1981). Теория объектных отношений, в целом, берёт за основу бросающееся в глаза я нашей эпохи, ограниченное, своевольное, индивидуализированное я, как и Кохут. Но для теоретиков объектных отношений то, что заполняет пустоту я, это не опыт я-объекта, а скорее целый сплав психологических интроекций: отображения (репрезентации) других (их мысли, чувства и потребности) и отображения (репрезентации) мыслей, чувств и потребностей собственного я на различных стадиях развития (Ogden, 1986). Репрезентации взаимодействуют друг с другом и с внешним миром, порождая различные драмы. Что важно заметить для целей этой статьи, так это то, что для теоретиков объектных отношений внутренний мир я — тоже пустота. Это пространство, отчасти заполненное устойчивой я-репрезентацией («подлинным я») и внешними «органо-объектами» («part-objects»)5, привнесёнными в пустое я через психологический механизм интроекции.

Метод психотерапии Кохута, в частности, может быть истолкован как попытка отменить исторические обстоятельства нашей современной изоляции, чтобы создать иной контекст, в котором у растущего я во взрослом пациенте есть более плодородная среда. Работа Кохута подразумевает, что наша эра нуждается в этом роде психотерапии, поскольку дети не получают достаточно эмпатического внимания в послевоенном мире. Почему мы ныне нуждаемся в этом особом роде родительства (parenting), которое прежде было редким или, вероятно, несуществующим в западной истории (Kessen, 1979, p. 815)? В этом менее общинном и менее определённом мире от родителей, возможно, требуется значительно больше эмпатии и аккуратного (точного) отзеркаливания, поскольку утеряны более традиционные источники наставничества.

Конструкция пустого я, в действительности, является продуктом центрального культурного парадокса (Sampson, 1985). От я нашего времени ожидается функционирование чрезвычайно автономным, изолированным способом. Чтобы достигнуть этого, считается, что индивид должен выработать способность быть я-ублажающим, я-любящим и я-достаточным (Fromm, 1956; Sampson, 1985). И ещё для того, чтобы формировать этот тип я, как утверждают многие психологи, у индивида с ранних лет должна быть воспитательная среда, обеспечивающая в значительной мере (605:) эмпатию, внимание и отзеркаливание (Horner, 1984; Masterson, 1981; Stern, 1985). Кто должен обеспечивать эту среду? Если взрослые я-корыстны, чрезвычайно амбициозны, весьма ограничены как индивиды, то почему они должны делать выбор в пользу того, чтобы претерпевать я-жертвование и страдания, неизбежные в роли заботливых родителей? Даже с лучшими из побуждений, эмпатическое родительство труднодостижимо, поскольку большинство нужных черт конструируются вне я. Согласно Miller (1981), единственным возможным результатом этой исторической ситуации может быть поколение родителей, недостаточно компетентных для такой ответственной роли, и, таким образом, поколение потомков, поражённых нарциссизмом.

Данная ситуация, кроме того, создаёт значительный разрыв между ожиданиями обществом максимальной я-достаточности и уменьшающейся способностью больных нарциссизмом индивидов реализовывать её. Осознание, что они не соответствуют главным ожиданиям общества, является ещё одной раной для я-уважения юных взрослых, увеличивая дихотомию между их внешней презентацией я и внутренним чувством я. Эта дихотомия усугубляет характерный симптом нарциссизма, ощущение личного мошенничества, описываемое как «ложное я», которое скрывает напуганное, скрытое «подлинное я» (Masterson, 1981; Miller, 1981; Winnicott, 1965). Таким образом, даже современная дихотомия между ожиданием (экспектацией) и реальной практикой оказывается задействованной в сервисе по конструированию пустого я.

Хотя некоторые из этих наблюдений вытекают из теории Кохута, я не хочу, чтобы у вас создалось впечатление, что я-психология каким-либо образом недоступна критике, излагаемой в этой статье. Я использую теорию Кохута, чтобы интерпретировать современную эпоху, потому, что, как любая популярная психологическая теория, она является артефактом, одинаково освещающим и искажающим социальный мир, который она пытается описать (Cushman, 1987). Дальнейшая критика, особенно замечание о том, что психологический дискурс не только описывает, но также активно предписывает пустое я, относится к Кохуту в той же степени, что и к другим современным теоретикам (Ehrlich, 1985; Sass, 1988b).



Говоря точнее, Кохут кажется особенно уязвимым к обвинениям в том, что его вера во врождённую, развёртывающуюся программу каждого уникального я повышает ценность внутреннего мира личности за счёт внешнего, материального мира. Sass (1988b) показал, каким образом идеи Кохута являются частью Контрпросвещения и романтических традиций экспрессивистской (expressivist) формы современного гуманизма (p. 579). Эта ветвь гуманистической мысли увековечила то, что Taylor (1988) назвал радикальной рефлексивностью. Данная опасность, согласно Sass (1988b, p. 589), состоит в том, что такая чрезвычайная озабоченность внутренним я приводит к обесцениванию социального мира или его игнорированию за исключением той степени, в которой он отзеркаливает (я) и соответственно становится присвоенным я. Социальное, таким образом, теряет своё влияние как материальная сила, и социальные проблемы теряют свою связь с политическими действиями. Поэтому индивиду остаётся разглядывать стикер на бампере: «Вообразите (визуализируйте) мир во всём мире».

Каталог: consult
consult -> Некоторые аспекты оказания психологической помощи при адаптации к вич-статусу
consult -> Корпоративный тайм-менеджмент
consult -> Тайм-менеджмент на Microsoft Outlook
consult -> Занятие 1 Время Мероприятие, тема 13 00 -13 10
consult -> Навязчивые страхи
consult -> Дипломная работа Методы и приемы
consult -> В. Д. Клиническая и медицинская психология: Практическое руководство
consult -> Арт-терапия как вид психологической работы с детьми и взрослыми
consult -> Санкт-Петербургская региональная благотворительная общественная организация помощи лицам без определенного
consult -> Учебно-методический комплекс дисциплины «Психологическое консультирование по организационному развитию» для направления 030300. 68 «Психология»


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9


База данных защищена авторским правом ©dogmon.org 2019
обратиться к администрации

    Главная страница