Практикум для студентов специальностей 030701. 65 «Международные отношения»



страница24/58
Дата11.05.2016
Размер5.3 Mb.
ТипПрактикум
1   ...   20   21   22   23   24   25   26   27   ...   58

Силы «притяжения». Сразу констатируем, что российские ученые в целом не считают нашу страну приоритетной для мигрантов из Поднебесной. Китайские же - категорически отрицают опасность китайской миграции в РФ. Их основная аргументация лаконично и четко выражается следующим официальным заявлением: «Массовой миграции граждан Китая в Россию, о чем иногда пишут российские СМИ, не существует». Так заявил глава секции российской экономики Института проблем России, Восточной Европы и Центральной Азии Чэн Ицзюнь, приведя статистические данные, согласно которым за период с 1992 по 2006 гг. в Россию на постоянное место жительства переехало 17 тыс. граждан Китая, тогда как за этот же период из России в Китай переехало 10 тыс. 300 граждан России. Чэн Ицзюнь признал, что реальное количество граждан Китая в России больше, чем 17 тыс., однако добавил, что все они приехали туда на короткий срок и занимаются торговлей и бизнесом. Он подчеркнул также, что Россия в глазах китайцев является не самой лучшей страной для миграции, и «поэтому с этой точки зрения беспокоиться России нечего». Помимо этого, Чэн Ицзюнь указал на то, что перед Китаем остро встает проблема недостатка рабочей силы из-за ускоряющегося старения населения и сокращения доли трудоспособного населения, что не позволяет ему стимулировать масштабную миграцию рабочей силы в Россию или иные страны. Иначе относятся к данной проблеме в российской сибирской и дальневосточной «глубинке». Перечень статей, опубликованных в отечественной прессе и Интернете, в последние годы занял бы не одну страницу. При этом заголовки репортажей «с мест» нередко по-журналистски кричащие, а глубокие аналитические статьи редки. Публикации по данной проблеме вышли в свет не сегодня, а несколько лет тому назад, что само по себе свидетельствует о стабильности ситуации в целом. Компетентный ответ на проблему с точки зрения современной ситуации, но, как правило, без прогноза ее развития, можно найти в работах и высказываниях ведущих специалистов, в которых как в фокусе сконцентрирована общая точка зрения ученых. В качестве таковых мы обращаемся к наиболее сведущим из них.

Так, М. Л. Титаренко (академик РАН, директор Института Дальнего Востока РАН) прежде всего обращает внимание на демографический потенциал страны: население в Китае в настоящее время приближается к полутора миллиардам. Он отмечает, что в стране ощущается дефицит целого ряда важнейших стратегических ресурсов: на одного китайца в крупнейших городах приходится лишь 20% от общепринятых медицинских стандартов водоснабжения, и сотни миллионов людей по образу жизни остаются еще в XVII в. При этом специалист констатирует: страна сосредоточена исключительно на собственных проблемах, «стоит перед столь громадными вызовами, что ей нельзя иметь внешних врагов». Три такие проблемы являются главными для современного Китая, утверждает Титаренко: первая - разрыв в уровне и качестве жизни в 10-20 раз между процветающими прибрежными провинциями и континентальной глубинкой, где находятся все сырьевые ресурсы страны; вторая - разрыв между богатыми и бедными; третья - противостояние города и деревни. Общий итог: Китаю не до экспансии, потому что любая экспансия - это изменение всей программы развития, отказ от модернизации.

Силы «выталкивания». В. Я. Портяков, профессор, зам. директора ИДВ РАН, главный редактор журнала «Проблемы Дальнего Востока», анализируя состояние природных ресурсов и потребности в них Китая, констатирует: Китай располагает почти полным набором полезных ископаемых, но по соответствующим подушевым показателям занимает только 53-е место в мире. По извлекаемому на поверхность углю в среднем на одного китайца приходится 50% от доли среднего землянина, по нефти 12,5%, а по природному газу - 4,5%. Китай является нетто-импортером сырой нефти, железной и марганцевой руды, медного концентрата и калийных удобрений. Среднедушевой размер пашни в КНР составляет 46,4% от мирового уровня. К тому же 60% пашни расположено в районах с нехваткой воды или серьезно страдающих от засоления, эрозии почв и опустынивания. Приходящаяся на жителя КНР площадь лесов составляет лишь 13,9% от среднемирового уровня (по другим данным - 17%). Китай практически прекратил вырубку собственных лесов и является одним из крупнейших импортеров круглого леса и лесоматериалов в мире. Запасы пресной воды Китая в расчете на душу населения составляют лишь четверть от среднемирового уровня. При этом весьма высок уровень загрязнения пресных вод: треть промышленных и две трети бытовых стоков попадают в реки без предварительной очистки.

Экономический рост более чем на 9% в год с 2003 - 2004 гг. обусловил скачкообразное увеличение спроса Китая на импортные минеральные ресурсы. Особенно быстро возрос импорт нефти (с 91,1 млн. т в 2003 г. до 122,7 млн. т в 2004 г.) и железной руды (соответственно, со 148 млн. т до 208 млн. т).

В.Я. Портяков приводит высказывание начальника Государственного управления геологической разведки КНР Мэн Сяньлая, который утверждает, что дефицит ископаемых ресурсов уже стал одним из ключевых факторов, тормозящих процесс экономического и социального развития Китая. Поэтому в КНР поставлена задача использования зарубежных рынков и полезных ископаемых, стимулирования выхода отечественных предприятий на международный рынок полезных ископаемых, укрепления сотрудничества и международных обменов в целях эффективного освоения зарубежных ресурсов полезных ископаемых. Иными словами, экономическая экспансия Китая, если не во все, то во многие регионы планеты - неизбежна, но из этого вовсе не обязательно следует миграционная экспансия.

Однако не все ведущие синологи разделяют данную точку зрения. Так, В. Г. Гельбрас, профессор ИСАА МГУ, говорит о внутренних проблемах Китая как социолог, опираясь не только на результаты собственных исследований, но и на выводы Программы «Вызовы Китаю в XXI веке», в рамках которой был осуществлен опрос 100 наиболее крупных китайских ученых. По их мнению, в Китае накапливается горючий материал социального недовольства и формируется гигантский потенциал иммиграции. Через предпринимательство китайских мигрантов Россия уже включена в китайское разделение труда. В КНР определено и место РФ в этом процессе - поставщика ресурсов и рынка сбыта продукции, отбракованной для реализации на других рынках. Уже сложился бесперебойно действующий механизм «черных» схем экономического грабежа России. Китайские фирмы тесно сотрудничают с российскими теневыми структурами. Например, в Приморье ежегодно нелегально вырубается около полутора млн. м3 древесины.

Л. И. Кондрашова (Молодцова), профессор, главный научный сотрудник ИДВ РАН, еще более определенно утверждает о неизбежности внешней экономической экспансии и анализирует внутренние проблемы Китая, стимулирующие ее. Она полагает, что нынешняя зависимость страны от импорта сырья угрожает ее экономической безопасности. Так, в 2003 г. зависимость от импорта составляла: по железной руде и бокситам - 50%, по меди - 60%, по нефти - 34%. По ряду прогнозов, на которые она ссылается, если не переломить складывающуюся тенденцию, в ближайшие 30 лет сырьевые и топливные потребности КНР в несколько раз превысят возможности собственного производства. Следовательно - уже в недалеком будущем значительная часть мирового сырьевого рынка должна будет обслуживать Китай. Если в планы Китая входит к 2020 г. в очередной раз учетверить ВВП, то при нынешней интенсивности использования природных ресурсов, давление на природную среду увеличится в 4 - 5 раз. Если же одновременно поставить задачу улучшения экологической обстановки, то показатели эффективности использования природных ресурсов надо поднять в 8 - 10 раз, что, заметим, по-видимому, вообще невозможно.

Л.И. Кондрашова обращает внимание и на то, что, по разным оценкам, аграрное перенаселение в Китае составляет 100 - 150 млн. человек. В промышленности на положении «лишних» находится по крайней мере 10% рабочих. Масштабы безработицы из года в год растут и абсолютно, и относительно: по официальным данным она составляет около 7%, а с учетом скрытой безработицы на государственных предприятиях - возможно, даже 15%. Китай продолжает жить как бы «в двух измерениях», направляя огромные средства на развитие городов и вытягивая из деревни «все соки» на нужды индустриализации. При этом существенно то, что и в городах фактическая безработица в скором будущем грозит приблизиться к опасному порогу 9 - 10%. Повышение общего жизненного уровня населения в последние годы также существенно замедлилось.

Рыночная экономика, предполагающая наличие рынка рабочей силы, открывает шлюзы притоку мигрантов в города, но одновременно на улицах городов появляются толпы пришельцев, томящихся в ожидании нанимателя. Сохраняется и их полулегальное положение. Разница между доходами руководителей и рядовых работников государственных предприятий является 3-х - 15-кратной, но нередко бывает и 50-кратной. Три млн. китайских миллионеров обладают состоянием, равным двухлетнему чистому доходу 900 млн. китайских крестьян. Китай, еще недавно числившийся образцом «всеобщего равенства» (равенства в бедности), за годы реформы превратился в страну социальных контрастов. Все это, по мнению Кондрашовой, подводит Китай к такой «ловушке модернизации», как утрата традиционных моральных устоев. Руководство страны осознает грозящую опасность, но сближение уровней экономического развития ее восточных и западных регионов проектировщики относят лишь к 2050 г.

Как полагает Л.И. Кондрашова, чем более богатым будет становиться Китай, тем большую опасность будут приобретать центробежные тенденции, угрожающие единству страны, поскольку будет нарастать разница в уровне жизни богатых и бедных регионов страны. Сокращение пахотных угодий ведет к росту китайского давления на мировой потребительский рынок. В 1995 - 1996 гг. Китай за 18 месяцев импортировал 30 млн. т пшеницы, что привело к повышению мировых цен на пшеницу почти вдвое. По некоторым западным оценкам, в 2030 г. дефицит продовольствия может составить более 200млн. т, что может повысить мировые цены на зерно в 7 раз.

Платформа сотрудничества

Казалось бы, внутренние проблемы должны подталкивать Китай к широкому сотрудничеству с Россией на государственном уровне. Однако эксперты оценивают вероятность такого взаимодействия скептически, указывая на силу сложившегося в Китае общественного мнения, ориентированного на технологические возможности Запада и низко оценивающего соответствующие возможности России. «В Китае немало людей, которые получили образование на Западе и с предубеждением относятся к России. Скорей всего Китай будет сотрудничать с нами по «остаточному принципу», и, прежде всего, там, где Запад держит его на расстоянии. А там, где мы обладаем технологиями мирового уровня, Китай после долгих переговоров будет выбирать наиболее выгодного партнера. Так что бороться за китайский рынок высоких технологий придется с ведущими западными фирмами. Чтобы побеждать, России надо повышать свою конкурентоспособность» (М.Л. Титаренко, директор ИДВ РАН).

По мнению В.Г. Гельбраса, «Китай будет покупать у нас только те товары, в которых крайне нуждается, да и то - лишь ограниченное время». КНР не ориентирована на партнерские отношения с Россией, а конкурировать с ней невозможно. Согласно данным ООН, средние издержки в расчете на одного человека в Китае в 48 раз меньше, чем в США, в 30 - чем в Японии, в 20 - чем на Тайване, в 14 - чем в Южной Корее; они ниже, чем в Мексике, Турции, на Филиппинах, в Индии, Индонезии.

Китайская миграция в цифрах и фактах

Казалось бы, рядовые китайцы, столкнувшиеся с невозможностью решения бытовых и социальных проблем на родине, должны думать об эмиграции и, наряду с другими альтернативами, - в расположенную рядом страну с огромными ресурсами. Об этом и пишет Гельбрас, констатируя в тоже время отсутствие массовой миграции из Китая. Собранные им данные о китайской миграции в Россию подтверждают: основная масса китайских мигрантов прибывает в Россию легально, т.е. имея право на пересечение границы. Масштабы легальной китайской миграции по состоянию на начало 2004 г. возросли, но пока, по мнению ученого, не создают оснований для тревоги. Всего к 2004 г. в России остались 86,4 тыс. китайцев. Правда, существенно возросло количество поездок китайских граждан в РФ с частными целями, а в 2002 г. число лиц, въехавших в страну, возросло почти на 55% по сравнению со среднегодовым уровнем предшествующих четырех лет. И если еще недавно Россия не входила в число стран, куда китайцы хотели уехать в поисках лучшей доли, то в последние годы ситуация стала быстро меняться, в т.ч. и путем качественного изменения целей мигрантов: «В результате исследования 1998 - 1999 гг. выяснилось, что только 7,8% участников опроса намеревались жить в России постоянно и около четырех процентов планировали перебраться в другие страны. Опрос 2002 г. показал, что обосноваться в России планировали уже более 35%, а уехать через Россию в другие страны - свыше 14% общего числа опрошенных лиц. Вернуться на родину собирались менее половины респондентов, свыше трети китайцев надеются так или иначе осесть в России, а более половины участников опроса не собираются возвращаться на родину. Перемены в настроениях надо признать огромными. Впрочем, они вызваны не столько условиями жизни в России, сколько ухудшением социально-экономической обстановки в Китае». При этом исследователем отмечается, что один из каждых семи респондентов открыто заявлял о желании уехать в третью страну; в недавнем прошлом с подобной откровенностью сталкиваться не приходилось. Однозначный ответ о причинах столь серьезных изменений в настроениях китайцев всего за несколько лет дать затруднительно: среди них и ухудшение социально-экономического положения в Китае, и рост безработицы, и меры правительства, связанные с реализацией стратегии «идти вовне», стимулирующие иммиграцию. Но один вывод Гельбрас делает со всей определенностью: китайская миграция в Россию - это не стихийное переселение людей на новое место жительства, не поиск ими «земли обетованной», а специфическая форма движения рабочей силы, обслуживающей товарные потоки.

Исследователи Китая буквально заворожены способностью этой страны самостоятельно и эффективно решать проблемы развития, успехами в преобразовании Поднебесной в последние 10 лет. Тем не менее, бурное развитие порождает новые проблемы, а эффект успешно осуществленных в недавнем прошлом реформ, мешает ясному анализу перспектив этого развития. Главное при этом - невозможность отложить решение проблем на будущее, «передать» их будущим поколениям, отсутствие временного запаса прочности, который в большей или меньшей степени всегда имелся в прошлом.

Проблемы нашего соседа имеют глобальный масштаб и должны быть решены в ближайшие 10, максимум - 20 лет, а быть поставленными и обсуждаемыми - сегодня. Опасность, объективно исходящая от могучего и стремительно развивающегося соседа, велика. Но не потому, что он собирается нам как-то угрожать, а именно в силу глобальности его внутренних проблем. По сравнению с ними проблемы нашей Сибири и Дальнего Востока глобальны только в совокупности с проблемами Китая: у нас - планетарного размера ресурсы, у Китая - планетарного размера численность населения. Если мы хотим предвидеть будущее нашей страны, мы должны предвидеть будущее Китая, принимать его в расчет, выстраивать с ним новые отношения. Новые проблемы можно решить только путем установления новых «правил игры», причем в глобальном масштабе. До обсуждения и принятия этих новых правил международного поведения, при всех попытках решения проблем старыми методами мы будем продолжать оставаться заложниками процессов, нам не подвластных.

Печатается по: Кульпин–Губайдуллин Э.С. Россия и Китай: проблемы безопасности и сотрудничества в контексте глобальной борьбы за ресурсы // ПОЛИС. Политические исследования. – 2008. – № 6. – C. 147-156. Режим доступа: http://www.ebiblioteka.ru/browse/doc/19350785.

Вопросы для самоконтроля:


  1. Каковы основные взгляды директора ИДВ РАН М.Л. Титаренко относительно вопросов трудовой китайской миграции?

  2. В чем заключается позиция профессора ИДВ РАН Л.И. Кондрашевой в отношении внутренних проблем Китая?

Ознобищев С.К.

Российско-американское партнерство и проблемы обеспечения безопасности: промежуточные итоги

Отношения России и США в начале XXI в. можно охарактеризовать как «парадоксальное взаимодействие». Действительно, трудно назвать другой такой период в истории, который был бы в большей степени отмечен столь глубокими и, как оказалось, неразрешимыми парадоксами, чем закончившийся в конце 2008 г. очередной политический цикл российско-американского взаимодействия.…

С наступлением XXI в. проблема обеспечения безопасности для России и США в двустороннем контексте стала на словах занимать менее приоритетное место, чем во времена холодной войны, но на деле мало что изменилось во взаимоотношениях сторон. В то же время, как и раньше, состояние российско-американских отношений продолжало (и будет в обозримом будущем) влиять на возможности достижения согласия по значительному кругу ключевых проблем международной безопасности и в сфере контроля над вооружениями.

Все это предопределило отсутствие большого энтузиазма у правящих элит обеих стран в отношении становления партнерства, крайне низкую эффективность действий национальных бюрократий по его фактическому построению, а также минимизировало уровень доверия между странами и стимулы для продолжения и развития двустороннего процесса сокращения и ликвидации вооружений. Более того, состояние отношений сделало возможным ситуацию, когда на практике оказался заблокирован и начал деградировать весь процесс контроля над вооружениями.

Уровень двусторонних отношений при администрации Буша достиг настолько низкой отметки, что оказалось невозможным перейти к практическому решению проблемы замены Договора СНВ-1. Приход в Белый дом президента Б. Обамы позволил сдвинуть дело с мертвой точки. На первой встрече американского президента с президентом Д. Медведевым в Лондоне было принято решение о начале двусторонних межправительственных переговоров по выработке новой полноформатной юридически обязывающей договоренности по сокращению и ограничению стратегических наступательных вооружений на замену Договора о СНВ.

… История свидетельствует, что стать на путь наращивания взаимных угроз не так сложно, гораздо труднее вернуться на рельсы сотрудничества и партнерства, продолжить эффективный и последовательный демонтаж военной машины взаимного устрашения, доставшийся в наследие от холодной войны. После ее окончания прошло, как уже говорилось, почти 20 лет, однако процесс сокращения и ограничения вооружений идет крайне неровно, а рецидивы обострения отношений и всплески взаимного недоверия весьма чувствительны и служат постоянным тормозом.

В текущий момент открылась политическая возможность не обострять ситуацию дальше. Москве и Вашингтону удалось не пойти по пути дальнейшей эскалации взаимных угроз. Д. Медведев буквально через несколько дней после своего заявления об ответных мерах на развертывание ПРО, которое вызвало серьезную озабоченность в США и Европе, поспешил его смягчить. Выступая в Вашингтоне на Совете по международным делам, он успокоил мировую общественность, подчеркнув, что «мы не будем действовать, отвечая на европейскую ПРО, первыми. Мы будем действовать только в порядке ответных шагов. Да и то в том случае, если программа будет продолжаться в неприемлемом для нас варианте».

Если после саммита президентов России и США в Лондоне в отношении дальнейшего сокращения и ограничения СНВ наступила некоторая ясность, то в сфере ПРО были сделаны только первые шаги. После одностороннего выхода США из Договора по ПРО был ликвидирован бывший долгое время «классическим» и определяющим важный элемент общего понимания стратегической стабильности. Он состоял в том, что стороны исходили из тесной взаимосвязи процесса сокращений СНВ и взаимной сдержанности в области создания и развития ПРО, которая была зафиксирована также в ряде договоренностей и, фактически, побудила заключить Договор по ПРО 1972 г.

В лондонском совместном заявлении Д. Медведева и Б. Обамы прозвучала готовность вернуться к подобному пониманию, и было дано поручение правительствам в новых условиях приступить к обсуждению взаимосвязи «между наступательными и оборонительными вооружениями». На встрече президентов, несмотря на сохраняющиеся разногласия, обсуждались также новые возможности для равноправного международного взаимодействия в области ПРО, учитывающего совместные оценки ракетных вызовов и угроз. Формулировка о «совместных оценках» свидетельствует, что Москве удалось немного продвинуть свою позицию.

Политический кризис вокруг ЕвроПРО стал в действительности «моментом истины» для Москвы и Вашингтона. Разгоревшаяся острая полемика, угрозы ответных действий проявили истинное состояние российско-американских отношений в военно-политической области, недалеко ушедшее от понятий и состояния холодной войны.



Развитие конфликтных процессов в мире, активизация новых вызовов и угроз при сохранении многих «старых» опасностей, серьезные сбои в процессе сокращения и ликвидации вооружений в последнее время продемонстрировали сохраняющееся ключевое значение конструктивного российско-американского взаимодействия для преодоления многих проблем. Можно говорить, фактически, о прямой зависимости - чем сложнее налаживается такое сотрудничество в конкретных случаях, тем труднее становится решать проблемы обеспечения безопасности.

В качестве наиболее актуальных новых вызовов и угроз в сфере безопасности сегодня принято рассматривать терроризм и распространение ядерного оружия. Такому «сетевому противнику», которым является международный терроризм, должны были бы быть противопоставлены и меры скоординированного коллективного противодействия со стороны международного сообщества.

Формирование единого антитеррористического фронта развитых государств после теракта 11 сентября 2001 г. так и не удалось завершить. Виной тому - авантюристичная антииракская военная кампания, начатая в нарушение положений Устава ООН и принципов международного права. За прошедшее время в США было озвучено несколько десятков целей, оправдывающих ее проведение. Причем - каждая новая цель появлялась по мере того, как становилась очевидной несостоятельность предыдущей. Для российско-американских отношений чувствительным итогом американского «ответа на вызов терроризма», за который выдавалось проведение иракской кампании, стало резкое снижение уровня взаимного доверия. Но именно от уровня доверия зависит эффективность взаимодействия спецслужб, столь необходимая для конструктивного совместного антитеррористического сотрудничества. Этому способствовал и ряд других негативных факторов, о которых упоминалось выше.

Наглядной иллюстрацией достаточно скромных достижений в мероприятиях двустороннего формата на этом направлении является деятельность так называемой Рабочей группы по борьбе с терроризмом (РГБТ). Она была образована в 2000 г. в соответствии с договоренностью президентов России и США, для противодействия террористической угрозе, исходящей с территории Афганистана. После атаки на США в сентябре 2001 г. очевидной стала необходимость существенного расширения мандата Рабочей группы, что и было сделано в ходе российско-американского саммита в мае 2002 г.

Ухудшение российско-американских отношений, нараставший «дефицит доверия» не позволили, однако, развернуть серьезную работу, и дело ограничилось второстепенными решениями. Так, в совместном заявлении по итогам работы 16-го заседания РГБТ, которое прошло в июне 2008 г. в Москве (последнее при администрации Дж. Буша), на первом месте было названо установление каналов прямой связи в Вашингтоне и Кабуле между российской Федеральной службой по контролю за наркотиками и американским Агентством по контролю за наркотиками. Во втором пункте заявления в качестве важного итога работы отмечалось «придание постоянного характера проекту Совета Россия-НАТО о совместной подготовке кадров в области борьбы с наркотиками (в г. Домодедово) для Афганистана и Центральной Азии». Очевидно, что подобные локальные решения не в состоянии нанести серьезный урон международному терроризму и явно не соответствуют масштабу тех возможностей, которыми располагают Россия и США.

Некоторые совместные акции были предприняты Москвой и Вашингтоном в рамках деятельности Совета Безопасности, особенно на начальном этапе попыток построения партнерских отношений. В тот период с российской стороны на официальном уровне еще можно было говорить о совместной работе «в духе традиционного партнерства», которая завершилась, например, единогласным принятием СБ ООН антитеррористической резолюции 1526 (январь 2004 г.) по совершенствованию эффективности санкций в отношении талибов, «Аль-Каиды» и связанных с ними лиц и организаций.

Сейчас некоторые политики и эксперты, в том числе занимающие официальные посты, начали сетовать по поводу слишком большой роли, которую играл фактор личных отношений в «путинско-бушевский» период. Однако провал политики партнерства объясняется не этим обстоятельством, а тем, что партнерство так и осталось декларативным, не будучи подкрепленным реальными делами и выстраиванием системных отношений. Одновременно росло число «негативных факторов», когда к уже имеющимся «традиционным» - прибавлялись новые претензии и озабоченности.

И все же именно президенты двух стран время от времени предпринимали попытки демонстрировать готовность к объединению усилий. В области антитерростической деятельности примером этого может служить так называемая Глобальная инициатива по борьбе с актами ядерного терроризма. В настоящее время к инициативе, выдвинутой В. Путиным и Дж. Бушем в ходе саммита «большой восьмерки» в мае 2006 г. в Москве, присоединилось более 75 государств. Между тем практическая реализация этого предложения пошла по достаточно традиционному пути - сбору ежегодных масштабных встреч, а широкий состав участников по характеру и объему дискуссий начинает превращать эту инициативу в «мини-ООН», но без соответствующих полномочий, финансирования и структурного обеспечения.

На последней ежегодной четвертой встрече участников Глобальной инициативы в июне 2008 г. в Мадриде в качестве «ключевых приоритетных направлений» рассматривались, в частности, такие вопросы, как «укрепление возможностей по обнаружению и расследованию; недопущение предоставления убежища и финансовых ресурсов террористам; предотвращение намерений террористов получить доступ или использовать ядерные устройства». Несмотря на достаточно эклектичный характер повестки дня (до сих пор неясно «разделение функций» между новым движением и запущенной ранее Вашингтоном Инициативой по предотвращению распространения оружия массового уничтожения, к которой уже присоединилось более 60 стран), в рамках Глобальной инициативы сделаны некоторые реальные шаги. Так, в мае 2008 г. Испанией были проведены штабные учения, а Казахстаном - полевые учения «Атом-антитеррор 2008».

Выдвинутая Москвой и Вашингтоном идея начинает обрастать некоторыми практическими мероприятиями. При этом все же возрастает опасность, что «рапортоемкость» - стремление США, России и других стран мира поставить очередную «галочку» в борьбе с терроризмом, будет служить дезорганизации, снижению эффективности самого процесса, оказавшегося распыленным по большому количеству «инициатив» и организаций. Однако в любом случае вклад России и США в дело борьбы с терроризмом (включая и «ядерный терроризм») за период последнего восьмилетнего политического цикла двусторонних отношений оставался существенно ниже реальных возможностей обеих стран.

Критической областью взаимодействия России и США остается распространение ядерного оружия. Наиболее серьезная ситуация на сегодняшний день сложилась вокруг иранской ядерной программы. В апреле 2009 г. в Иране был открыт первый завод по производству ядерного топлива. Этот факт не внушал бы беспокойства, если бы дело происходило в стране, на которую распространяются гарантии МАГАТЭ и существует уверенность в мирном характере ее ядерной программы. Но иранское руководство, несмотря на прямые требования мирового сообщества, до сих пор под разными надуманными предлогами отказывается прояснять остающиеся серьезные вопросы, касающиеся направленности и целей его действий в ядерной сфере. Иранская ядерная программа по-прежнему - одна из наиболее актуальных тем в контексте распространения оружия массового уничтожения и угроз международной безопасности. Конкретные претензии к Тегерану точно и емко сформулированы в резолюции СБ ООН 1803 (3 марта 2008 г.): «Иран не осуществил предусмотренную в резолюциях 1696 (2006 г.), 1737 (2006 г.) и 1747 (2007 г.) полную и окончательную приостановку всей деятельности, связанной с обогащением и переработкой, и всех проектов, связанных с тяжелой водой, не возобновил сотрудничество с МАГАТЭ по линии Дополнительного протокола, не предпринял другие шаги, предписанные ему Советом управляющих МАГАТЭ, и не выполнил положения резолюций 1696 (2006 г.), 1737 (2006 г.) и 1747 (2007 г.) Совета Безопасности, которые существенно необходимы для укрепления доверия».

Эта формулировка, по сути, указывает и на то, что возможности мирового сообщества со всеми его институтами по обеспечению международной безопасности на деле оказываются весьма ограниченными. Об этом свидетельствует сегодня пример не только Ирана, но и северокорейской ядерной программы.

Одним из важных элементов, до сих пор задействованным далеко не полностью, является демонстрация сплоченности наиболее влиятельных стран мира и их готовности к решительным совместным действиям. В ситуации же, когда Россия периодически проявляет стремление устанавливать «особые отношения» с иранским руководством и, тем более, когда это делается в обстановке ухудшения отношений между Москвой и Вашингтоном, Тегеран вполне может надеяться на очередное ослабление давления.

Это, собственно, и произошло после грузинских событий, когда уровень российско-американских отношений оказался беспрецедентно низким. Именно с этим фактором можно связывать то, что министр иностранных дел РФ в сентябре 2008 г. заявил: «...мы считаем несвоевременным рассматривать сейчас... предложения о новых санкциях против Ирана». В итоге последняя резолюция СБ ООН 1835 (сентябрь 2008 г.) оказалась на редкость «беззубой». Она всего лишь суммировала предыдущие резолюции и призвала Иран (уже в который раз!) «полностью и без промедления выполнить свои обязанности, вытекающие из вышеупомянутых резолюций Совета Безопасности, и требования Совета управляющих МАГАТЭ».

Дальнейшее продвижение по пути противодействия кризису системы нераспространения невозможно без выполнения пятью ядерными державами - членами Договора о нераспространении ядерного оружия обязательств по ст. VI, в соответствии с которой участники берут на себя обязательство не только «вести переговоры об эффективных мерах по прекращению гонки ядерных вооружений», но и о ядерном разоружении, и «о договоре о всеобщем и полном разоружении». Ничего этого до сих пор не делалось, что вызывает растущую критику третьих стран, создает стимулы для обретения ими собственного ядерного потенциала и еще более усугубляет кризис нераспространения. Дополнительным негативным фактором, подрывающим нераспространение и ставшим предметом критики со стороны России и других стран, является то, что США до сих пор не ратифицировали Договор о всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний (ДВЗЯИ). До последнего времени нарастал и кризис в других областях ограничения и сокращения вооружений. Не ясна дальнейшая судьба Договора о ликвидации ракет средней и меньшей дальности (РСМД), выход из которого обсуждался в России в связи с расширением НАТО на восток и с перспективой развертывания американской ПРО в Европе.

Критическая ситуация сложилась в области обычных вооружений. В конце 2007 г. вступил в силу мораторий на участие России в Договоре об обычных вооруженных силах в Европе (ДОВСЕ). Причиной его принятия было нараставшее в течение долгого времени недовольство российского руководства нежеланием партнеров по переговорам ратифицировать это соглашение, а также структурными изменениями в балансе обычных вооружений в Европе в связи с расширением НАТО. Но именно слово Вашингтона, как это уже бывало в 90-е годы, способно изменить ситуацию в этой области в лучшую сторону. Эти примеры еще раз подтверждают тезис о том, что состояние российско-американских отношений, роль и позиция Вашингтона во многих случаях являются ключевыми для успеха в контроле над вооружениями как в двустороннем, так и в многостороннем контексте. Проблема сводится к тому, сумеем ли мы, преодолев политические разногласия, нормализовать двусторонние отношения, выйти на такой уровень конструктивного взаимодействия (не говоря уже о партнерстве), чтобы оптимизировать затраты на обеспечение взаимной безопасности за счет интенсификации сотрудничества и одновременно мультиплицировать возможности по укреплению стабильности в мире?

Положительный ответ на это вопрос для России особенно важен сегодня - в период глубочайшего мирового финансово-экономического кризиса, так как ее экономические возможности заметно уступают США. Это еще раз подтверждает тезис о необходимости четкой долгосрочной стратегии отношений Москвы с Вашингтоном, которая максимально учитывала бы весь комплекс факторов внутреннего и внешнего порядка.

Приход к власти нового президента США открывает беспрецедентные возможности. Однако сделанные Б. Обамой в ходе президентской кампании поистине революционные предложения, в том числе и в сфере обеспечения безопасности, еще должны быть претворены в конкретные переговорные позиции. На это нужно время, но в силу указанных выше настроений российского политического класса - оно работает против налаживания конструктивного диалога. Многие представители российской элиты даже с определенным злорадством заявляют: «ну вот - власть новая, а новых предложений мы что-то не видим».

Сегодня ситуация такова, что только конкретные результаты на отдельных не вызывающих сомнения направлениях способны «перезапустить», или, как сейчас принято говорить, - «перезагрузить» российско-американские отношения. В нынешних условиях роль такого «пускача», безусловно, может и должен сыграть возобновленный процесс сокращения и ограничения стратегических наступательных вооружений. Только его позитивные результаты сделают возможным переход к последующим, более высоким фазам отношений.…

Определенную цементирующую роль могут и должны сыграть торгово-экономические связи, активизация которых пока что не просматривается, развитие других проектов, представляющих интерес для сторон. Чтобы позитивно воздействовать на политическую обстановку на этих направлениях, должны быть видимы безусловные положительные результаты.

Важным представляется также заключение очередного Соглашения о принципах взаимоотношений. Пока что Д. Медведеву и Б. Обаме этого не удалось сделать - не возник еще тот ощутимый «позитивный капитал», позволивший продвинуться дальше в планировании развития двусторонних отношений.…



Печатается по: Ознобищев С.К. Российско-американское партнерство и проблемы обеспечения безопасности: промежуточные итоги // Мировая экономика и международные отношения. – 2009. – № 8. – C. 22-30. Режим доступа: http://www.ebiblioteka.ru/browse/doc/20608356.

Вопросы для самоконтроля:

  1. Что входит в сферу деятельности Рабочей группы по борьбе с терроризмом?

  2. Что представляется возможным отнести к ключевым приоритетным направлениям Глобальной инициативы по борьбе с актами ядерного терроризма?

  3. Что означает термин «рапортоемкость»?

Носов С.

Деятельность Китая по обеспечению безопасности в АТР

Согласно оценкам китайских экспертов, для современной международной обстановки характерно наличие ряда противоречивых тенденций, среди которых можно выделить движение к многополярному миру, экономическую глобализацию, усиление взаимодействия и сотрудничества в антитеррористической борьбе после террористических атак против США 11 сентября 2001 года и наряду с этим обострение соперничества в борьбе за доступ к источникам сырья.



Современная обстановка в Азиатско-Тихоокеанском регионе (АТР) характеризуется относительной стабильностью. Большинство стран региона сделали мирное развитие основным направлением своей политики, отношения между ними продолжают крепнуть и развиваться, а диалог по проблемам безопасности и сотрудничества становится все более оживленным. Важную роль в стимулировании подобных процессов в АТР играет организация Азиатско-Тихоокеанского экономического сотрудничества. В основном завершен процесс институционализации Шанхайской организации сотрудничества (ШОС), страны - участники которой постоянно расширяют и углубляют взаимодействие в сфере безопасности, в политической, экономической, гуманитарной и других областях.

После визита в Китай в 1972 году президента США Р. Никсона последовал «прорыв» в китайской дипломатической стратегии, который характеризовался проведением КНР политики «реформ и открытости», а также активным развитием отношений с США и другими странами Запада. Модель отношений с Россией начала меняться после китайско-советской встречи на высшем уровне в мае 1989 года. 29 декабря 1991 года КНР и РФ подписали протокол, отражающий «взаимное желание развивать добрососедские, дружественные отношения», основанные на пяти принципах мирного сосуществования. С начала 1990-х и особенно 2000-х годов Китай стал все больше вовлекаться в деятельность по обеспечению безопасности на многосторонней основе. На глобальном уровне эта страна выступает в качестве активного игрока в Совете Безопасности ООН и начала вносить весомый вклад в проводимые ООН миротворческие операции. Кроме того, она стала гораздо более активным приверженцем международного контроля над вооружениями, а также договоров и соглашений в области нераспространения.

На региональном уровне КНР принимает участие в деятельности Регионального форума Ассоциации государств Юго-Восточной Азии (ASEAN Regional Forum, АРФ) по безопасности с момента его основания в 1994 году. После образования в июне 2001 года ШОС Китай стал активно вовлекаться в работу различных институтов, ведущих диалог по проблемам безопасности. Улучшение отношений с важнейшими сопредельными государствами и их заверения в своих добрых намерениях ныне позволяют Пекину концентрировать внимание на внутренней модернизации и экономическом развитии страны.

Стратегический анализ Дэн Сяопина - высшего руководителя КНР, сменившего Мао Цзэдуна, сыграл ключевую роль в выработке новых подходов к проблемам внешней политики, и в частности в области безопасности, на многосторонней основе. Суть этих подходов состоит в том, что «человечество тяготеет к миру и развитию, вероятность мировой войны является отдаленной и в связи с этим Китай должен работать в стабильном международном окружении, в рамках которого он сможет осуществлять столь необходимое ему внутреннее развитие».

Нынешнее китайское высшее руководство также уверено в том, что подход к проблемам безопасности на многосторонней основе соответствует потребностям государства. В настоящее время оно активно участвует в коллективных действиях в этой области, включая принятие инициатив по созданию и поддержанию новых региональных механизмов, полностью осознавая их ценность как для самой республики, так и для АТР в целом. Это свидетельствует о решительном повороте во внешней политике Пекина, подтверждает возрастающее влияние страны в регионе в сфере политики и оказывает серьезное воздействие на проблемы региональной и глобальной безопасности. Участие Китая в региональной деятельности по обеспечению безопасности на многосторонней основе. Современная деятельность Пекина в области обеспечения безопасности на многосторонней основе наиболее очевидно проявляется в связи с двумя региональными институтами, в которых он играет все возрастающую роль: АРФ и ШОС.

В июле 1994 года АРФ провел свою первую официальную встречу с участием партнеров по диалогу, консультациям и наблюдателей. Первоначально в составе форума было 18 членов, а впоследствии их число возросло до 23. Эта организация охватывает фактически все основные страны АТР, расположенные к востоку от Индии, а также включает Канаду, Европейский союз и США. Главное мероприятие АРФ - совещание министров иностранных дел. В течение года проходят заседания межсессионной группы поддержки для обсуждения специфических вопросов, представляющих интерес для форума. Участие КНР в этом процессе, возможно, повлияло на его решение выпустить в ноябре 1995 года первую «Белую книгу по вопросам обороны и контролю над вооружениями», которая публиковалась также в 1998, 2000, 2002, 2004 и 2006 годах.

Еще одним важным событием, произошедшим на встрече АРФ в июле 2002 года, явился впервые представленный китайской делегацией официальный документ, в котором детально разъяснялась «новая концепция безопасности» страны. Документ непосредственно связал новую концепцию безопасности с работой АРФ. Другим примером возрастающей поддержки КНР обеспечения политики безопасности на многостороннем уровне стало предложение китайского министра иностранных дел, сделанное на встрече АРФ в Пномпене (Камбоджа), об учреждении новой конференции по политике безопасности с присутствием высших военных руководителей стран - членов форума.

Сравнительно короткая история ШОС отмечена стабильной интенсификацией многосторонних контактов, диалога и официального оформления отношений между ее членами и Китаем в качестве движущей силы. ШОС возникла в середине 1990-х годов как «Шанхайская пятерка», в которую вошли Казахстан, Китай, Кыргызстан, Россия и Таджикистан. Вначале страны-участницы проводили рабочие встречи по урегулированию пограничных вопросов и укреплению мер доверия в районе границы, но официально «пятерка» начала действовать после саммита в Шанхае в апреле 1996 года. В 2001 году на встрече в Шанхае в состав организации был включен Узбекистан, и она получила официальное название - Шанхайская организация сотрудничества. Официальная хартия организации была принята на саммите в Санкт-Петербурге летом 2002 года, а в начале 2004-го в Пекине начал действовать секретариат ШОС.

Граница между КНР и ее соседями в Центральной Азии простирается на 7 тыс. км - от китайско-афганской границы на юго-западе в районе Гималаев до Монголии, на севере и северо-востоке китайско-российская граница протянулась до Японского моря южнее г. Владивосток. Урегулирование затянувшихся территориальных споров вдоль этой протяженной границы и изменение атмосферы враждебности, которой характеризовалась большая часть послевоенного периода советско-китайских отношений, было главной мотивацией Пекина в деле продвижения процесса создания «Шанхайской пятерки». В настоящее время оно все больше рассматривает ШОС в качестве средства, способствующего укреплению своих позиций в борьбе против «трех сил зла» (терроризм, экстремизм, сепаратизм), осуществляя антитеррористическую деятельность с участием членов ШОС и развивая экономическое сотрудничество в регионе.

С 1996 года сначала «Шанхайская пятерка», а затем и ШОС проводят встречи на высшем уровне, а с 2000-го министры иностранных дел и министры обороны участвуют в отдельных ежегодных встречах. Первая ежегодная встреча глав правительств (премьер-министров) государств - членов ШОС состоялась в сентябре 2001 года. Кроме того, ШОС создала объединенную группу мониторинга для наблюдения и контроля в области реализации выработанных мер доверия в военной области, прежде всего соглашений 1996 и 1997 годов.

После официального создания секретариата ШОС можно рассчитывать, что Китай будет продолжать уделять серьезное внимание укреплению в ней своей роли.



Наряду с деятельностью в АРФ и ШОС Китай активизировал участие в многосторонних переговорах по специфическим вопросам, связанным с региональной безопасностью, в дипломатических процессах и диалогах.

Об активизации участия Китая в деятельности на многосторонней основе по вопросам безопасности свидетельствует его подход к урегулированию разногласий, связанных с напряженностью, вызванной северокорейской программой создания ядерного оружия. Именно эта деятельность стала первым опытом КНР в организации активной посреднической работы в ходе урегулирования сложной международной проблемы в области безопасности. Более того, Пекин приобрел большой опыт (который теперь используется при урегулировании иранской ядерной проблемы) и огромные дивиденды в плане развития отношений с США. В решении ядерной проблемы Корейского п-ова КНР впервые продемонстрировала всему миру способность «усаживать» за стол переговоров до этого непримиримых противников. В то же время именно китайская сторона в ходе шестисторонних переговоров выдвинула инициативу формирования в рамках такого механизма взаимодействия пяти рабочих групп, одна из которых целенаправленно занимается рассмотрением вопросов обеспечения безопасности в Северо-Восточной Азии, которая, по мнению Пекина, считается в настоящее время наиболее «потенциально конфликтоопасной».

Китай инициировал также или, по крайней мере, принял активное участие в ряде проводимых на многосторонней основе дискуссий со своими соседями в Юго-Восточной Азии по конкретным проблемам, касающимся взаимной безопасности.

Так, Китай помог учредить форум АСЕАН+3, который включает 10 стран АСЕАН плюс Китай, Японию и Республику Корея. Заседания форума начались в 1997 году. В 1999 году его участники выступили с совместным заявлением о сотрудничестве в Восточной Азии, в котором подчеркивалось обязательство осуществлять взаимодействие в политической, экономической и социальной областях и вопросах обеспечения безопасности. АСЕАН+3 также образовал специальную рабочую группу - восточноазиатскую группу перспективного анализа, подготовившую доклад, где рассматривались перспективы сотрудничества участников АСЕАН+3 по проблемам, связанным с экономикой, финансами, безопасностью, охраной окружающей среды и энергетикой. В сфере политики безопасности предлагалось проводить ежегодные встречи на высшем уровне стран Восточной Азии и принять меры по укреплению АРФ в качестве более эффективного механизма сотрудничества на многосторонней основе в области безопасности. Встречи АСЕАН+3 на высшем уровне вылились в проведение ежегодных объединенных саммитов АСЕАН - Китай, в результате которых был подготовлен ряд важных соглашений по проблемам в сфере безопасности.

Наиболее важным результатом прошедшей в ноябре 2002 года встречи в верхах АСЕАН - Китай стала декларация о поведении сторон в Южно-Китайском море. Данный документ был направлен на урегулирование деятельности сторон в различных районах моря, на снижение напряженности и возможности возникновения конфликтов. Наиболее важными пунктами этого соглашения были обязательства сторон «разрешать свои территориальные споры и споры, касающиеся юрисдикции, мирными средствами, не прибегая к угрозе или использованию силы... в соответствии со всемирно признанными нормами международного права, включающего принятую в 1982 году Конвенцию ООН по морскому праву», и «осуществлять самоограничение в деятельности, которая может осложнить или усилить споры и негативно повлиять на мир и стабильность». Декларация представляет собой существенный отход КНР от ее прежних позиций. В октябре 2003 года отношения между Китаем и АСЕАН в области безопасности на многостороннем уровне были скреплены рядом других ключевых соглашений. Тогда же КНР присоединилась к Договору о дружбе и сотрудничестве в Юго-Восточной Азии.

К ряду других важных инициатив Пекина в области сотрудничества на многосторонней основе можно отнести организацию дискуссий по безопасности, включая диалог с НАТО, и трехсторонние консультации между КНР, Японией и РК. Китай способствовал также продвижению индо-пакистанского диалога. Хотя эти дискуссии пока еще находятся на сравнительно ранней стадии, но они указывают на более активный и положительный подход этой страны к решению проблем в области безопасности на многосторонней основе. В октябре 2002 года китайский посол в Брюсселе предложил генеральному секретарю НАТО лорду Робертсону начать стратегический диалог КНР - НАТО. Обе стороны провели свои первые официальные консультации в начале 2003 года.

Начиная с 1997 года Китай, Япония и Республика Корея продвинулись в области многосторонних консультаций, проводя ежегодные встречи на высшем уровне в рамках встреч АСЕАН+3. Три страны согласились создать ряд совместных программ по обеспечению «мягкой безопасности», предусматривающих образование рабочих групп по вопросам, связанным с защитой окружающей среды и информационными технологиями. С 2003 года Пекин активно содействует и поддерживает диалог между Индией и Пакистаном в попытке разрешить спор вокруг Кашмира и других неурегулированных проблем.

Деятельность в военной области. В середине 1990-х гг. Китай начал активно инициировать свое участие в выработке ряда мер доверия, касающихся многостороннего сотрудничества в военной области, а также в сфере обеспечения безопасности. Этим мерам, как чрезвычайно важным, придавался характер секретности, что являлось традиционным стилем китайской военной политики. Тем не менее Пекином предпринимались шаги в направлении проведения совместных с соседними странами учений, разрешения иностранцам наблюдать за китайскими маневрами, самому участвовать в качестве наблюдателя на учениях и расширять свое военно-дипломатическое присутствие в АТР путем посещения иностранных портов и иного военного сотрудничества, а также участия в международных миротворческих операциях.

В декабре 2001 года военнослужащие китайской армии участвовали в небольших поисково-спасательных учениях с привлечением представителей береговой охраны и воздушной национальной гвардии США, а также воздушной службы администрации Гонконга. Приглашенная правительством специального административного района Сянган (Гонконг) на ежегодные двусторонние учения, проводящиеся совместно с США и Гонконгом с 1970 года, КНР предоставила свои вертолет и фрегат.

С 2002 года Китай начал постепенно по выбору участвовать в двусторонних и многосторонних совместных военных маневрах, расширив тем самым сферы сотрудничества с соответствующими государствами в области безопасности.

22 октября 2003 года ВМС Китая и Пакистана провели в Восточно-Китайском море совместные учения. В них приняли участие надводные корабли Восточного флота ВМС Китая и два корабля ВМС Пакистана. В ходе учений были отработаны вопросы взаимодействия по спасению судов на море.

14 ноября 2003 года близ Шанхая в Восточно-Китайском море впервые состоялись совместные учения ВМС Китая и Индии, которые обратили на себя повышенное внимание иностранных кругов. В них участвовали с китайской стороны эсминец УРО, а с индийской - сторожевые корабли и вспомогательные суда. В ходе маневров, в которых не было условного противника, отрабатывались в основном вопросы взаимодействия при решении задач по совместному поиску и спасению на море.

В августе 2003 года Китай впервые позволил иностранным военным представителям из Канады, Франции, Германии, Израиля, Пакистана, России, Сингапура, ЮАР, Танзании, Таиланда, Турции, Великобритании и США в количестве 27 человек наблюдать за ходом учений с участием 5 тыс. китайских военнослужащих на крупнейшем полигоне страны во Внутренней Монголии, предназначенном для тактических учений. 16 марта 2004 года в китайской акватории Желтого моря Северный флот ВМС НОАК и прибывшая с визитом в КНР французская флотилия при совместном командовании успешно провели учения, явившиеся по тому времени самыми содержательными и самыми крупномасштабными маневрами на море ВМС Китая и иностранных государств. 20 июня 2004 года начальник штаба Северного флота ВМС НОАК и прибывший с визитом начальник штаба флота Великобритании командовали первыми в истории ВМС Китая и Соединенного Королевства совместными учениями. В них участвовали три корабля Северного флота ВМС НОАК и два корабля Королевского флота Великобритании, а также свыше 700 офицеров и матросов с обеих сторон. Они проходили в акватории Желтого моря близ ВМБ Циндао.

В период с 18 по 25 августа 2005 года были проведены первые в истории российско-китайские учения «Мирная миссия-2005», которые проходили на территории Дальневосточного военного округа и на Шаньдунском п-ове вблизи китайского г. Циндао. С обеих сторон в них приняли участие более 10 тыс. военнослужащих. Цель учений - углубление и укрепление дружеских связей, сотрудничества и взаимодействия двух стран в области обороны и безопасности, отработка вопросов проведения совместной операции частей и подразделений России и Китая по противодействию международному терроризму и экстремизму, урегулированию региональных кризисов. На них присутствовали министры обороны стран - участников ШОС, а также представители оборонных ведомств Индии, Ирана, Пакистана и Монголии.

С 9 по 17 августа 2007 года на полигоне Чебаркуль было проведено совместное антитеррористическое учение «Мирная миссия-2007» государств - членов ШОС. В маневрах приняли участие около 6 тыс. военнослужащих стран ШОС, в том числе около 2 тыс. - от России, 1 700 - от Китая, по роте - от Казахстана и Таджикистана, взвод спецназа - от Киргизии. От Узбекистана войска не привлекались, но узбекскую армию представляли 20 офицеров в штабе руководства учением. Было задействовано более 1 000 единиц боевой техники, а также 70 вертолетов и самолетов России и Китая.

С конца 1990-х годов китайские военные представители стали чаще присутствовать в качестве наблюдателей на учениях, проводимых соседями по АТР. Так, в 1998 году Китай посылал своих наблюдателей на маневры РИМПАК, а в октябре 2000-го - для участия в поисково-спасательных учениях подводных лодок «Пасифик рич-2000», проводимых Сингапуром с участием представителей из Японии, РК и США. В январе 2002 года китайские военные представители присутствовали в качестве наблюдателей на проводимых в Сингапуре учениях по очистке территории от морских мин, а в апреле они находились на спонсируемых Японией поисково-спасательных маневрах подводных лодок.

В мае 2002 года китайская сторона впервые принимала участие в качестве наблюдателя в учениях «Кобра Голд», проходивших под руководством США в Таиланде. На них присутствовало шесть китайских военных представителей. В мае 2003 года КНР вновь наряду с десятью другими странами послала своих наблюдателей на учения, ежегодно проводимые США, Таиландом и Сингапуром.

Кроме того, Китай стал проявлять гораздо большую активность в посылке за границу военных кораблей с дружественными визитами в иностранные порты. Так, в 1997 году его корабли впервые пересекли Тихий океан, осуществив визит в США, за которым последовали визиты в Чили, Малайзию, Мексику, Перу, на Филиппины и в Таиланд. Китайские военные корабли посетили также с дружественным визитом порты Австралии, Малайзии, Новой Зеландии, Филиппин, ЮАР и Танзании, а в 2002 году совершили свое первое кругосветное плавание, в ходе которого побывали в десяти странах.

В октябре-ноябре 2003 года китайский эсминец и корабль поддержки предприняли 37-дневный вояж, осуществив морские визиты в Бруней (Даруссалам), Сингапур и на о. Гуам.



Вклад в миротворческие операции ООН. Хотя, будучи постоянным членом Совета Безопасности ООН, КНР продолжает проявлять осторожность к политике вмешательства во внутренние дела других стран, он старается больше не блокировать решения Совета Безопасности ООН, касающиеся проведения миротворческих операций, и все активнее участвует в обоснованных и получивших мандат ООН международных миротворческих операциях.

В 1986 году Китай впервые направил пять военных наблюдателей в Исполнительный комитет ООН по контролю за прекращением огня на Среднем Востоке, в 1988-м официально вступил в специальный комитет по операциям, направленным на поддержание мира, и принял участие в рассмотрении вопросов, касающихся миротворчества, а в 1989-м с целью ускорения процесса обретения независимости Намибией направил для участия в работе комиссии по оказанию помощи этой стране при ООН 20 гражданских специалистов. После окончания войны в Персидском заливе в район иракско-кувейтской границы прибыли 20 военных представителей, вошедших в состав наблюдателей ООН. В миротворческих операциях в Западной Сахаре участвовали 20 китайских военных наблюдателей.

КНР внесла также миротворческий вклад в своем собственном регионе. В 1992 - 1993 годах она предоставила инженерные подразделения общей численностью 800 человек Временной администрации ООН в Камбодже. Согласно условиям ООН, это самое большое число военнослужащих, приданных отдельной миссии. С конца 1990-х годов Китай диверсифицировал и расширил свой миротворческий вклад. В 2000 году он впервые послал полицейские силы в Восточный Тимор для включения их в состав Временной администрации ООН, а в начале 2001-го предоставил полицейские силы для Миссии ООН в Боснии и Герцеговине. 8 январе 2001 года КНР официально вступила в механизм режима ожидания приказа первой степени в миротворческих действиях ООН и в случае необходимости для выполнения миротворческих операций выразила готовность предоставить подразделения инженерной, медицинской, автомобильной и тыловой служб. В том же году страна начала выделять регулярные войска в состав миссий ООН.

С 2003 года Китай значительно расширил степень и масштабы своего участия в миротворческой деятельности ООН. В апреле того же года в ней уже участвовали 175 офицеров и солдат саперной роты, а также направленная в Конго (Киншаса) медбригада в составе 43 человек. 9 декабря 2003 года Пекин отправил в Либерию миротворческий отряд из 60 военнослужащих. Это первое регулярное подразделение миротворческих сил Китая, направленное в другую страну. Всего китайский контингент в Либерии насчитывает 550 человек.

В настоящее время страна участвует в половине действующих миротворческих миссий ООН (шесть из 12) и имеет в местах их действий свыше 2 400 военнослужащих. В соответствии с приведенными выше данными, КНР переместилась с 44-го на 27-е место среди стран, вносящих свой вклад в деятельность миротворческих миссий ООН (см. таблицу).

Перспективы реализации политики в области обеспечения безопасности в АТР. В большинстве официальных заявлений о своих целях в сфере обеспечения безопасности и обороны Китай призывает разработать и принять «новую концепцию безопасности и новый порядок в области экономики, политики и безопасности, отвечающий потребностям нашего времени». В заявлениях подчеркивается, что «старый международный политический и экономический порядок является несправедливым и иррациональным и должен быть коренным образом изменен» и что «основные интересы КНР заключаются в создании и поддержании нового порядка в области региональной безопасности». Это имеет очевидные последствия для таких стран, как США, делающих ставку на сохранение многих аспектов регионального порядка в том виде, в котором они существуют. Интенсифицируя свой диалог со странами Северо-Восточной и Юго-Восточной Азии, Пекин явно имеет планы убедить соседей в своих добрых намерениях, связать их обязательствами решения проблем дипломатическим путем и рассеять возможность для соседей «организоваться» против Китая.

По мере того как Китай набирает мощь, многосторонняя вовлеченность будет становиться инструментом для дальнейшего расширения его влияния в АТР, где КНР претендует на ведущую роль в формировании ряда структур и механизмов безопасности, созданных на многосторонней основе, а также в выработке все большего количества соглашений со странами СВА и Юго-Восточной Азии. Китай все больше представляет себя в качестве регионального лидера, участвуя в механизмах безопасности на многосторонней основе.

Печатается по: Носов С. Деятельность Китая по обеспечению безопасности в АТР // Зарубежное военное обозрение. – 2008. – № 12. – C. 3-13. Режим доступа: http://www.ebiblioteka.ru/browse/doc/19526588.

Вопросы для самоконтроля:


  1. Какова позиция китайского руководства в отношении подходов к проблемам безопасности в АТР на современном этапе?

  2. В каких совместных военных учениях принял участие Китай со странами региона в 2000-х гг.?

  3. Какова роль КНР в реализации политики в области обеспечения безопасности в АТР?


Каталог: files
files -> Рабочая программа дисциплины «Введение в профессию»
files -> Рабочая программа по курсу «Введение в паблик рилейшнз»
files -> Основы теории и практики связей с общественностью
files -> Коммуникативно ориентированное обучение иностранным языкам в Дистанционном образовании
files -> Варианты контрольной работы №2 По дисциплине «Иностранный (англ.) язык в профессиональной деятельности» для студентов 1 курса заочной формы обучения, обучающихся по специальности 030900. 68 Магистратура
files -> Контрольная работа №2 Вариант №1 Text №1 Use of Non-Police Negotiators in a Hostage Incident
files -> Классификация основных человеческих потребностей по А. Маслоу Пирами́да потре́бностей
files -> Рабочая программа для студентов направления 42. 03. 02 «Журналистика» профилей «Печать», «Телевизионная журналистика»


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   20   21   22   23   24   25   26   27   ...   58


База данных защищена авторским правом ©dogmon.org 2019
обратиться к администрации

    Главная страница