Практикум для студентов специальностей 030701. 65 «Международные отношения»



страница29/58
Дата11.05.2016
Размер5.3 Mb.
ТипПрактикум
1   ...   25   26   27   28   29   30   31   32   ...   58

Альтернатив КНБ, получающихся на пересечении различных аспектов, шесть. Они поддерживаются теми или иными политическими или экономическими элитами страны.

1. Пан-японизм. Он ассоциируется с правыми или националистическими кругами в стране (представителями фракций ЛДП Ватанабэ (ум. в 1995 г.), Р.Хасимото, Одзава и др.), ориентирующимися на превращение Японии в «нормальную» державу. Это наиболее влиятельная альтернатива во время обострения американо-японских отношений. Пан-японизм предполагает отказ от 9-ой статьи конституции страны и массированное наращивание военного потенциала, вплоть до приобретения ядерного статуса и самостоятельной военной роли в мире. Данная концепция строится на идеологии первенства специфической японской культуры, предполагающей скорый крах либеральных западных ценностей.

2. «Новые реалисты». Они придерживаются сходных с пан-японистами взглядов. Однако, не спешат разрывать связи с США, а считают необходимым повысить роль Японии в обеспечении международной безопасности и развитии регионального сотрудничества. В основе их программы лежит тезис о необходимости пересмотра конституции с позиции «ответственного пацифизма», приобретения достаточной военной мощи и расширения числа своих союзников. К числу «новых реалистов» относится группа, возглавляемая Я.Накасонэ.

3. Современные традиционалисты, сторонники совместного с США глобального гегемонизма, фактически отстаивают доктрину Есида в ее современной трактовке. По их взглядам, Япония должна придерживаться умеренной международной роли с приоритетом торгово-финансовых интересов. Основным идеологическим бастионом сторонников этой концепции выступает министерство внешней торговли и промышленности, руководители которого видят основу эффективной дипломатии в финансовых результатах. В международном распределении ролей Япония должна остаться «бесплатным наездником США» при обеспечении оборонной безопасности. В настоящее время это - доминирующая точка зрения японского истеблишмента, считающего необходимым отстаивать место Японии в Западном мире.

4. Сторонники концепции «глобальной невоенной державы» в целом ориентируются на военный нейтралитет Японии с сохранением дружественных связей с США и увеличение роли Японии в Западном мире. При этом они во многом сходятся со сторонниками совместного глобального гегемонизма, но на более паритетных началах как с США, так и с Западной Европой. Т.е. Япония могла бы разделить с США бремя глобальной ответственности. Основные сторонники данной модели КНБ относятся к Социалистической партии Японии.

5. Концепция совместного регионального гегемонизма основывается на тесном союзе с США и прочих направлениях деятельности в рамках обновленной доктрины Есида, действие которой распространяется только на АТР. При этом признается необходимость дальнейшего развития американоцентричной системы безопасности АТР, в рамках которой Япония лидировала бы совместно с США.

6. «Неоазияцентризм». Имеет ярко выраженную японоцентричность с региональным уклоном. В основе «неоазияцентризма» лежит положение о том, что все региональные структуры формируются на основе сравнительного превосходства, то есть АТР должен стать японоцентричным. Сторонники этой концепции представлены прежде всего деловыми кругами страны, бизнес которых ориентирован на Восточную Азию. Они придерживаются культурологического подхода и идеи о доминировании «японской» культуры в Азии. При этом подчеркивается близость японской и других азиатских культур, что является предпосылкой широкого азиатского объединения, отторгающего чуждые ценности западного мира.

При этом предполагается либо полное японское лидерство в регионе без всякой опоры на союз с США, либо разделенное лидерство с Китаем через втягивание последнего в многосторонние системы безопасности в АТР. Другим направлением «неоазияцентризма» является более тесное сближение с государствами АСЕАН, ориентированное на создание в регионе силы, балансирующей усиление Китая.



Печатается по: Концепции национальной безопасности Японии [Электронный ресурс]. Режим доступа:http://www.budgetrf.ru/Publications/Magazines/VestnikSF/2000/vestniksf11705/vestniksf117-05030.htm. Дата обращения 21 ноября 2008 г.

Вопросы для самоконтроля:

  1. Чем характеризовалась японская модель «Азияцентризма», получившая распространение в начале XX века?

  2. В чем состояла суть «Доктрины Есида», действующей в Японии в период с 1946-1954 гг.?

  3. Каковы альтернативные варианты концепции национальной безопасности Японии?

Юй Сяотун

Китайская стратегия национальной безопасности в АТР

Современные китайские исследователи отмечают, что в 1980-е гг. (после XII съезда КПК) начинается новый этап эволюции стратегии национальной безопасности КНР. Ее ключевым элементом стало стремление нормализовать и развивать отношения со сверхдержавами, а также создать систему международных гарантий, способных обеспечить Китаю благоприятные внешнеполитические условия для решения внутренних задач развития страны.

В Китае сложилась очевидная зависимость стратегии национальной безопасности от задач внутреннего развития. Если до 1980-х годов в китайской стратегии приоритетными были интересы военной безопасности, то в дальнейшем на первый план вышли задачи экономического строительства. В Китае считали, что экономическое развитие государства снизит зависимость от иностранной помощи и тем самым ослабит давление извне.

Приоритетными целями внешней политики КНР, сформулированными в этот период, были предотвращение мировой войны и обеспечение мирного внешнего окружения Китая. Официально декларировались три главные общенациональные задачи, а именно: ускорение темпов социалистической модернизации; воссоединение Родины, включая объединение с Тайванем; борьба против гегемонизма, за сохранение мира во всем мире. Залог разрешения внешних и внутренних проблем китайское руководство видело в экономическом развитии.

В этот период происходит становление новых концептуальных основ китайского подхода к основным проблемам мирового развития. В анализе международной ситуации стало преобладать видение мира с позиции многополярности. Суть концепции многополярности сводится к признанию объективной закономерности развития нескольких «центров силы» и, следовательно, необходимости поддержания мирного сосуществования и взаимовыгодного сотрудничества между ними.

На рубеже 1980-90-х гг. теория многополярности мира окончательно заняла главенствующие позиции в политологии КНР. Содействие строительству многополярного мироустройства было провозглашено одной из основных задач китайской внешней политики.

Акцент во внешнеполитическом курсе КНР переносится с использования противоречий в системе международных отношений, что предусматривалось «теорией трех миров» и политикой «единого фронта», на обеспечение баланса интересов всех заинтересованных сторон. Многополярность в китайской трактовке предполагает переход от политики, основанной на классической концепции баланса сил, к построению системы международных отношений, где учитывалась не столько реальная мощь того или иного государства, сколько его объективные национальные интересы. В воплощении принципа многополюсности в КНР увидели путь к такому мироустройству, в котором Пекин мог бы играть более активную роль, несмотря на отсутствие адекватного силового потенциала.

Другим постулатом, положенным в основу нынешнего китайского курса, явилась идея «комплексной государственной мощи». По китайским оценкам, окончание «холодной войны», прекращение противостояния двух крупных военных группировок, ослабление ядерной угрозы привели к резкому снижению вероятности начала новой мировой войны. Поэтому в стратегии безопасности «на первый план выдвигается предотвращение локальной войны в окружающем районе».

В АТР существует целый ряд потенциальных горячих точек, развитие ситуации в которых может привести к войне с участием КНР. Это Тайвань, спорные районы Южно-Китайского моря, острова Дяоюйдао (Сэнкаку) и др.



Ядерная политика Китая

Следует отметить, что с самого начала появления китайского ядерного оружия публично объявляемая ядерная политика Китая отличается определенной последовательностью. Сразу же после первого ядерного испытания, проведенного в 1964 г., китайское руководство заявило об этом и оповестило другие государства, что Китай «никогда и ни при каких условиях не применит первым ядерное оружие» .В дальнейшем Китай в порядке развития этого своего заявления официально предложил в 1994 г. другим ядерным державам заключить договор о взаимном обязательстве не применять ядерного оружия первыми.

В практической военной деятельности, по мнению экспертов, до начала 1980-х гг. китайская военная стратегия состояла в подготовке к «раннему ведению войны, к ведению масштабной войны, к ведению ядерной войны».

В 1984 г. Китайская Народная Республика стала членом Международного агентства по атомной энергии. В 1985 г. китайское военное руководство изменило стратегию, переведя упор с возможности всеобщей войны к подготовке страны к ограниченной войне. Одновременно аналитики Народно-освободительной армии Китая (НОАК) стали уделять больше внимания стратегии сдерживания как средству обороны от возможного противника.

В 1992 г. присоединилась к Договору о нераспространении ядерного оружия, в 1995 г. поддержала его бессрочное продление, в 1997 г. вошла в состав Комитета Цангера. В том же 1997 г. Госсовет КНР принял Положение о контроле над ядерным экспортом, а в 1998 г. - Положение о контроле над экспортом ядерных предметов двойного использования и соответствующих технологий.

В настоящее время ядерная доктрина Китая, как считает большинство специалистов, основана на поддержании «минимального ядерного сдерживания», то есть способности нанести удар возмездия против небольшого количества высокоценных целей (таких, как города и промышленные центры) после ядерной атаки со стороны потенциального противника. При этом структура и характер развертывания ядерных сил КНР определяются двумя ключевыми факторами: необходимостью выживания потенциала нанесения ответного удара и учетом потенциального развертывания системы противоракетной обороны. Как справедливо отмечает российский эксперт И.Ф. Бочаров, «современная китайская ядерная доктрина сдерживания, представленная сравнительно небольшим размером ядерных сил, базируется на концепции ответного «противоценностного» удара, то есть разрушения городов противника. По мнению руководства Китая, такое положение дел способствует отказу любого американского президента от попытки нанести ядерный удар по этому восточному государству.

Как представляется, США не могут не учитывать в своем ядерном планировании эти возможности Китая, и поэтому ядерное сдерживание в отношении этой страны занимает одно из приоритетных мест в американской ядерной политике. В 4-х летнем обзоре Минобороны США 2001 г. отмечалась «опасность того, что в регионе (Восточной Азии) появится военный соперник с огромными возможностями» и что один из «долгосрочных интересов» США состоит в «создании препятствий враждебному доминированию в критических районах», включая прибрежные районы Северо-восточной и Восточной Азии, определяемые как «регион, простирающийся от Юга Японии, через Австралию вплоть до Бенгальского залива». Большое значение играет и тот факт, что высокие темпы развития китайской экономики требуют все больше и больше энергетических и сырьевых ресурсов, которые страна все меньше и меньше может обеспечить за счет внутренних возможностей. В такой ситуации КНР объективно вынуждена будет вступить в конкурентную борьбу, прежде всего с США, за внешние рынки получения этих ресурсов. Особый интерес неизбежно вызывает Ближний Восток с его огромными запасами нефти.

Две основные задачи сдерживания в китайском понимании - защита национальных интересов и рассеивание угроз стране. Сдерживание по-китайски ограничено самообороной, в то время как другие государства, и особенно США, используют сдерживание как компонент наступательной военной стратегии и оставляют за собой право применения ядерного оружия первыми в любом конфликте. Для всеобщей или общенародной войны Китай будет мобилизовать свое огромное население и ресурсы, чтобы не допустить развития конфликта и его превращения в полномасштабную войну.

Сдерживание на региональном уровне будет использоваться для противодействия «гегемонистской агрессии» и экспансии в прилегающих к Китаю районах. Ограниченное ядерное сдерживание будет использовано для противодействия возможной ядерной войне, направленной против Китая. Такое ядерное сдерживание рассматривается в качестве ответного удара возмездия против конкретных объектов на территории противника. Наконец, Китай может разработать потенциал ограниченного космического сдерживания для того, чтобы быть в состоянии состязаться с другими ядерными державами в военном использовании космического пространства. Таким образом, как следует из этого анализа возможных сценариев сдерживания, рассматриваемых китайскими военными специалистами, оно может приобретать как силовые, так и несиловые формы, полагаться как на обычные вооружения, так и на ядерное оружие, что представляется вполне адекватным реальному военному, ядерному и неуклонно растущему экономическому потенциалу Китая.



Хотя руководство КНР избегает признавать роль ядерного сдерживания, оно продолжает проводить курс на поддержание достаточных ядерных сил, обеспечивающих «ограниченное ядерное сдерживание. Из этого следует, что Китай будет поддерживать и модернизировать необходимые ему ядерные силы на тот случай, если возникнет необходимость нанесения удара возмездия в ответ на ядерную атаку противника. В практическом аспекте, как полагают эксперты, доктрина «ограниченного сдерживания» нашла отражение в ходе широкомасштабных комплексных учений китайских вооруженных сил в Тайваньском проливе в марте 1996 г., в период очередного обострения отношений между Пекином и Тайбэем. Тогда КНР осуществила запуски нескольких ракет в прилегающие к Тайваню акватории. Одной из целей этих запусков была оценка возможной реакции США. Несмотря на высокий уровень задействования в ходе учений различных родов войск КНР, Соединенные Штаты, вьщвинувшие в район Тайваньского пролива авианосное соединение, на политическом уровне не ссьшались на возможность нанесения ядерного удара по КНР, как это имело место в ходе тайваньского кризиса 1954-1955 гг., что позволило китайской стороне сделать вывод о том, что вероятность нанесения Китаем ответного удара учитывается американцами и, следовательно, можно говорить об эффективности доктрины «ограниченного сдерживания» .

В 2001 г. были утверждены поправки к Уголовному кодексу, в которых устанавливается, что незаконное производство, продажа и транспортировка радиоактивных веществ являются преступлением, подлежащим уголовному преследованию. В 2002 г. китайское правительство приняло Положение о гарантиях и контроле над ядерным импортом и экспортом и о ядерном сотрудничестве с иностранными государствами.

Хотя и в те годы, а иногда и сейчас, со стороны ряда стран имели и имеют место претензии в отношении практической политики КНР в области ядерного и ракетного нераспространения, нельзя не признать, что китайское правительство систематически предпринимает шаги, направленные на усиление экспортного контроля. В 2004 г. при активном содействии России Китай стал членом Группы ядерных поставщиков (ГЯП). Как сообщается в китайской «Белой книге 2003 г.», в экспортной политике Китай придерживается принципа всеобъемлющего контроля.

В 2000 г. Китай заявил, что не намерен помогать какой-либо стране в разработке баллистических ракет, способных доставлять ядерное оружие, а в августе 2002 г. было принято Положение о контроле над экспортом ракет и относящихся к ним оборудования и технологий и утвержден соответствующий контрольный список.

В 1989 г. Китай заключил с МАГАТЭ добровольное соглашение о постановке под гарантии Агентства части своей гражданской ядерной деятельности, а в 2002 г. присоединился к Дополнительному протоколу о гарантиях.

КНР активно поддержала создание зон, свободных от ядерного оружия (ЗСЯО), в различных регионах мира - в Латинской Америке, Южной части Тихого океана, Африке, Юго-Восточной Азии, подписав протоколы, обеспечивающие безъядерный статус таких зон. Китай признает безъядерный статус Монголии и заявил о поддержке усилий посозданию зон, свободных от ядерного оружия, на Ближнем Востоке и в Центральной Азии.

Как выше уже указывалось, в 1996 г. Китай подписал ДВЗЯИ и объявил мораторий на ядерные испытания, но Договор до сих пор не ратифицировал. На Обзорной конференции по ДНЯО 2005 г. китайская делегация заявила о поддержке «скорого» вступления в силу ДВЗЯИ и заверила, что в КНР сейчас активно работают над внутренними юридическими процедурами в целях ратификации Договора.

Не вызывает сомнения, что Китай заинтересован в максимальном сокращении ядерных вооружений основных ядерных держав. Исходя из этой своей фундаментальной позиции, КНР выступает в Организации Объединенных Наций, других международных организациях, в том числе на многостороннем переговорном форуме - Конференции по разоружению в Женеве, за полное запрещение и ликвидацию ядерных вооружений. В рабочем документе, представленном китайской делегацией 28 апреля 2004 г. в Подготовительном комитете Обзорной конференции по ДНЯО 2005 г. в качестве рекомендации для указанной конференции, эта позиция сформулирована предельно ясно: «Государства, обладающие самыми большими ядерными арсеналами, несут особую ответственность за ядерное разоружение и должны взять на себя лидирующую роль в радикальном сокращении своих ядерных арсеналов, зафиксировать свои обещания по сокращению в юридической форме и уничтожить все ядерные вооружения, сокращаемые из своих арсеналов».

Китай поддерживает, особенно в последнее время, заключение Конвенции о запрещении производства расщепляющихся материалов для ядерного оружия (КЗПРМ). В этом определенно просматривается стремление Китая остановить рост ядерных возможностей своих азиатских соседей.

Особенно активно Китай выступает на международной арене против милитаризации космоса и в поддержку шагов по отказу от создания систем противоракетной обороны или, во всяком случае, по максимальному ограничению таких систем. В «Белой книге» от сентября 2005 г. по вопросу о ПРО США говорится следующее: «Исследования, разработки и развертывание систем противоракетной обороны ни в коей мере не дают эффективного решения проблемы. Китай не хотел бы, чтобы противоракетная система оказала негативное воздействие на глобальную стратегическую стабильность, создала бы фактор нестабильности для международного мира и безопасности, подорвала бы доверие между крупными державами, нанесла бы ущерб законным интересам безопасности других государств. Китай считает, что соответствующие государства должны повысить транспарентность своей программы ПРО в интересах углубления доверия и рассеивания подозрений. Поскольку вопрос о Тайване затрагивает его коренные интересы, Китай выступает против попыток любой страны оказать помощь или предоставить защиту какими бы то ни было средствами Тайваньскому региону Китая в области противоракетной обороны».

В июне 2002 г. делегации Китая и Россия совместно внесли на рассмотрение Конференции по разоружению в Женеве рабочий документ «Возможные элементы будущей международно-правовой договоренности о предотвращении размещения оружия в космическом пространстве, применения силы или угрозы силой в отношении космических объектов». Согласно этому предложению, основные обязательства государств состояли бы в том, чтобы не выводить на орбиту вокруг Земли любые объекты с любыми видами оружия, не устанавливать такое оружие на небесных телах и не размещать такое оружие в космическом пространстве каким-либо иным образом; не прибегать к применению силы или угрозе силой в отношении космических объектов; не оказывать содействия и не побуждать другие государства, группы государств, международные организации к участию в запрещаемой деятельности. Китай выступает за то, чтобы на Женевской Конференции по разоружению велись переговоры и по ядерному разоружению, и по КЗПРМ, и по запрету на вывод оружия в космос, что, однако, не представляется реальным из-за нынешней позиции США и некоторых других государств.

Представляется очевидным, что развертывание американской ПРО подталкивает Китай не только к пересмотру его подхода к ядерному оружию и к сокращению ядерных вооружений, но потенциально способствует снижению заинтересованности в соглашениях о контроле над вооружениями и может инициировать рост вооружений.

На Обзорной конференции по ДНЯО в мае 2005 г. китайская делегация, в отличие от делегаций всех других ядерных держав-участниц Договора о нераспространении, практически не привела каких-либо сведений о предпринимаемых ею шагах по ограничению или сокращению своего ядерного арсенала, либо о своих намерениях в этом направлении, как это вытекает из буквы и духа обязательств Китая по ст. VI Договора. Свое заявление на пленарном заседании делегация свела к общей декларации в пользу ядерного разоружения, вновь обратив внимание на «тревожный факт» расторжения Договора по ПРО и подчеркнув, что «два государства с самыми крупными ядерными арсеналами должны добросовестно выполнить Договор, который они заключили по сокращению своего ядерного оружия, и произвести дальнейшие сокращения своих ядерных арсеналов на контролируемой и необратимой основе, тем самым создавая благоприятные условия для окончательного, полного и всестороннего ядерного разоружения».

Обзорная конференция по ДНЯО 2005 г., как известно, завершилась без принятия заключительного документа. На последнем заседании конференции китайская делегация, тем не менее, в твердой форме подчеркнула значение ДНЯО как гаранта международного мира и безопасности и как образец того, как снимать озабоченности в области безопасности на основе «многосторонних действий», отметив при этом особое значение универсализации Договора (т.е. присоединения к нему Индии, Пакистана и Израиля).

Перспективы дальнейшего развития ядерного арсенала Китайской Народной Республики и тенденции, проявляющиеся в ее ядерной политике, особенно с учетом неуклонного роста экономического и промышленного потенциала страны, заслуживают неустанного внимания с точки зрения российских интересов и со стороны мирового сообщества. Эти тенденции требуют постоянного и тщательного анализа в целях получения более ясного представления о воздействии внешнеполитической стратегии Китая на состояние международной безопасности и уровень стратегической стабильности в Азии и в мире в целом.

Перед лицом сохраняющейся ядерной угрозы КНР стремится поддерживать ограниченные ядерные силы сдерживания, кроме того страна продолжает развивать силы общего назначения на случай возникновения локального конфликта. Повышение роли высоких технологий в военном деле выдвигает высокие требования к военному строительству КНР. Перед лицом угрозы локальных конфликтов китайские вооруженные силы должны повышать свою маневренность, огневую мощь и гибкость системы управления, а также добиваться более полного использования научных достижений в своей деятельности.

В то же время принятая китайским руководством концепция «комплексной государственной мощи» предполагает, что в современных условиях сила государства и его влияние на международной арене определяются не столько величиной военного потенциала, сколько уровнем экономического и научно-технического развития, а также взвешенным внешнеполитическим курсом, при этом доминирующим фактором остается экономический потенциал страны. «В конечном счете, - заявил в 1987 г. на международной конференции по взаимосвязи между разоружением и развитием тогдашний заместитель министра иностранных дел КНР Цянь Цичэнь, - обеспечение национальной независимости и государственной безопасности зависит от экономического развития, национальной мощи и активного вовлечения в борьбу за защиту регионального и международного мира, но ни в коем случае не зависит от простого наращивания вооружений».

После окончания «холодной войны» в военно-политической ситуации в районе АТР произошли серьезные изменения. С переменами в Советском Союзе и Восточной Европе идеологическое противостояние двух систем и угроза возникновения мировой войны ушли в прошлое, зато резко обострились национальные и религиозные противоречия. Вызываемые ими региональные конфликты охватили весь земной шар.

Стремительный рост и укрепление комплексного потенциала Китая, огромный рост его международного авторитета привели к тому, что Китай стал постепенно рассматриваться в качестве потенциального стратегического противника США и Японии. Между Китаем и США возникли серьезные стратегические противоречия.

Поскольку Китай и мир в целом переживали кардинальные исторические изменения, взгляды китайского руководства на национальную безопасность также подверглись серьезной корректировке. Выдвигая в качестве основы стратегии национальной безопасности создание мирного окружения по периметру своих границ и обеспечение благоприятных условий для внутреннего развития, зафиксировав во внешнеэкономических приоритетах задачу диверсификации экономических связей с традиционными партнерами по региону из числа развивающихся стран, Китай стал уделять особое внимание идущим в АТР процессам экономической интеграции.

От осторожно-скептического отношения к интеграционным проектам в рамках АТР Китай перешел к активному и даже наступательному участию в торгово-экономическом и инвестиционном взаимодействии в регионе. В 1970-е и в начале 1980-х гг. китайские ученые весьма сдержанно, если не сказать негативно, относились к получившей распространение в научных и политических кругах азиатско-тихоокеанских стран концепции «Тихоокеанского сообщества». Главная причина состояла в замкнутости, изолированности от внешнего мира дореформенного хозяйства Китая, и в этих условиях постановка вопроса об участии в интеграционных группировках, подразумевавшая процесс открытия экономики страны, казалась неуместной. В Пекине опасались роли ведомого, связанного рамками вновь создающейся структуры и ограниченного в проведении самостоятельного курса на международной арене.

Поворот Китая в отношении интеграционных процессов в регионе наметился в середине 1980-х гг. на фоне активизации внешнеполитической деятельности страны на азиатско-тихоокеанском направлении. В китайской политологии стал формироваться взгляд на АТР не просто как на совокупность государств, объединенных исключительно по принципу географической принадлежности, но как на определенную экономико-географическую и политическую категорию, обозначающую сообщество стран, объединенных высокими темпами экономического роста.

В развитии экономического сотрудничества Китая с внешним миром и, прежде всего, со странами АТР, особую роль, по мнению китайских ученых, должна сыграть «политика открытости», проводимая в КНР с 1978 г. «Сближение страны, обладающей огромным потенциалом, с остальным миром не может пройти без последствий, Китай оказывает все большее воздействие на мир, мировое хозяйство».

Китайские исследователи постоянно отмечают большую роль КНР в развитии регионального экономического взаимодействия, подчеркивая, что «являясь самой большой развивающейся социалистической страной, обладая обширной территорией, многочисленным населением и богатыми природными ресурсами, Китай играет активную роль в развитии добрососедского сотрудничества в регионе».



Каталог: files
files -> Рабочая программа дисциплины «Введение в профессию»
files -> Рабочая программа по курсу «Введение в паблик рилейшнз»
files -> Основы теории и практики связей с общественностью
files -> Коммуникативно ориентированное обучение иностранным языкам в Дистанционном образовании
files -> Варианты контрольной работы №2 По дисциплине «Иностранный (англ.) язык в профессиональной деятельности» для студентов 1 курса заочной формы обучения, обучающихся по специальности 030900. 68 Магистратура
files -> Контрольная работа №2 Вариант №1 Text №1 Use of Non-Police Negotiators in a Hostage Incident
files -> Классификация основных человеческих потребностей по А. Маслоу Пирами́да потре́бностей
files -> Рабочая программа для студентов направления 42. 03. 02 «Журналистика» профилей «Печать», «Телевизионная журналистика»


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   25   26   27   28   29   30   31   32   ...   58


База данных защищена авторским правом ©dogmon.org 2019
обратиться к администрации

    Главная страница