Практикум для студентов специальностей 030701. 65 «Международные отношения»


Чтобы ответ на вызов терроризма был внушительным и эффективным, необходимо многое



страница37/58
Дата11.05.2016
Размер5.3 Mb.
ТипПрактикум
1   ...   33   34   35   36   37   38   39   40   ...   58

Чтобы ответ на вызов терроризма был внушительным и эффективным, необходимо многое.

Во-первых, государственные структуры, ведущие борьбу с терроризмом, по уровню организованности, квалификации, изобретательности должны не уступать, а превосходить террористов, должны освобождаться от пороков, присущих всей нашей государственной системе: от косности бюрократической субординации, ориентации на отчет, а не на результат и уж тем более - от коррупции, которую ловко используют террористы.

Во-вторых, необходимо осознать справедливость давней максимы: опасно черта изгонять дьяволом. Обращение к средствам государственного терроризма, передача власти на местах кланам, искореняющим недовольство населения и наводящим порядок преступными средствами, на какое-то время может создавать иллюзию решения, но в перспективе чревато еще более серьезными осложнениями.

В-третьих, поскольку речь идет об угрозе, имеющей многокорневые истоки, необходимо шаг за шагом целеустремленно выстраивать общественно-государственную систему мер обеспечения безопасности. Рычаги этой системы - экономические, социальные, идеологические, духовные и нравственные - должны быть нацелены не столько на пресечение акций террористов, сколько на их предотвращение и профилактику. Для этого, конечно, необходимы полноценные институты гражданского общества. Их создание и становление - процесс не быстрый. Но трудно, например, понять устойчивое нежелание федеральной власти оперативно реагировать на заявленные в легальной форме протесты и жалобы граждан в регионах на самоуправство местных властей.

Неверно полагать, что в российском обществе начисто отсутствует понимание вызовов и угроз НБ, их относительной значимости и средств, которые необходимо мобилизовать, чтобы встретить эти вызовы, ослабить или отвести угрозы. Эти соображения не раз излагались и в специальной литературе, и в политических документах демократической оппозиции. Вместе с тем, в механизме обеспечения НБ, как и в ее концепции, оценке угроз и расстановке приоритетов, наблюдается все тот же преимущественно государственнический подход.



В общем виде главные вызовы, брошенные современной России, можно обозначить следующим образом. Вызов государственно-монополистической структуры и сырьевой ориентации ведущих отраслей российской экономики. Вызов мирового финансового и экономического кризиса. Вызов всевластного государства. Вызов великодержавия. Вызов бесправия частной собственности. Вызов коррупции. Вызов правового нигилизма. Вызов незрелой демократии, Вызов информационного монополизма. Вызов неполноценного федерализма. Вызов межнациональных напряжений и конфликтов. Вызов правам личности со стороны этнических и религиозных кланов. Вызов незащищенности работника. Вызов сверхэксплуатации природной среды.

Можно, вероятно, расширить и уточнить этот перечень, содержание предложенных ответов. Но едва ли возможно оспорить, что обеспечение НБ так или иначе замыкается на все главные проблемы общественного развития России в XXI веке, а уязвимость России связана в определяющей мере с ее колоссальными внутренними проблемами. И эти проблемы неразрешимы, пока сохраняется отрыв ее правящей элиты от общества, слабы или отсутствуют необходимые институты гражданского общества, пока вектор политического развития развернут в направлении обратном тому, на котором эти проблемы можно и следует решать.



Печатается по: Шейнис В.Л. Национальная безопасность России. Испытание на прочность. Часть I // ПОЛИС. Политические исследования. – 2009. – №5. – С. 141-148. Режим доступа: http://www.ebiblioteka.ru/browse/doc/20668628; Шейнис В.Л. Национальная безопасность России. Испытание на прочность. Часть II // ПОЛИС. Политические исследования. – 2010. – №1. – С. 35-53. Режим доступа: http://www.ebiblioteka.ru/browse/doc/21224523; Шейнис В.Л. Национальная безопасность России. Испытание на прочность. Часть III // ПОЛИС. Политические исследования. – 2010. – №2. – С. 75-89. Режим доступа: http://www.ebiblioteka.ru/browse/doc/21593602.

Вопросы для самоконтроля:

  1. В чем, по мнению автора, заключаются основные угрозы национальной безопасности РФ?

  2. Какие меры необходимо применить чтобы ответ на вызов терроризма был внушительным и эффективным?

  3. Каковы, по мнению автора, главные вызовы брошенные современной России?

Игрицкий Ю.И.

Россия – XXI: поиск баланса в мировом дисбалансе

Миру постоянно угрожают две опасности: порядок и беспорядок

(Поль Валери)

Нет ничего банальнее, чем сказать, что мир меняется все стремительнее, неудержимее и непредсказуемее. В тысячах публикаций и передач приводятся и обыгрываются самые наглядные тому свидетельства - апрель 1985 года, август 1991-го, сентябрь 2001-го. В столкновении глобальных факторов рушатся надежды одних людей и зарождаются надежды других. …

Абсолютно прав известный политолог З. Бауман, когда констатирует: критика глобализации подобна критике затмения солнца - она ничего не меняет. Авторы доклада Национального разведывательного совета США «Контуры мирового будущего» полагают, что глобализацию может остановить только грандиозная по своим масштабам пандемия; даже атаки террористов способны лишь замедлить ее ход. Прокомментируем: не меняя ничего в реальности, она, однако, меняет (по крайней мере, должна менять) что-то в мышлении ее адептов. Даже в главной своей сфере - финансово-экономической - глобализация оборачивается огромными издержками. Эксперты журнала «The Economist» постулировали, что системные банковские кризисы поразили в конце прошлого века весь мир, за исключением Гренландии, Саудовской Аравии и Восточной Суматры. Взаимосвязанность мира объясняет и оправдывает расхожую фразу: когда Уолл-стрит чихает, Токио схватывает простуду.

Закономерность отрицания глобализации ее же собственными следствиями наблюдается во всех областях общественной жизнедеятельности. Как и модернизация - ключевое понятие социальных наук большей части XX века, глобализация представляет «проект» Запада, втягивающий в себя сотни миллионов людей - одних как реципиентов предоставляемых ею благ, других как жертвы. Исследователи (в первую очередь из развивающихся стран) не устают заявлять, что глобализация нацелена на выработку новой идентичности, которая должна носить не полицентричный, а «геоцентричный» характер, отражающий адаптацию к «англосаксонской модели капитализма». Когда Ш. Айзенштадт подчеркивает, что самые антимодернистские (антизападные) религиозные и социальные движения являются продуктом модернизации (вестернизации), то это автоматически переносится и на процесс глобализации. Противоречия глобализации открывают перечень общемировых процессов 2005 - 2020 годов, отмеченных в упомянутом выше докладе Национального разведывательного совета США.

Не подтверждается прогноз, исходящий из того, что происходит смена главного агента исторического процесса: кончилось тысячелетие воинов, на место которых приходит мыслящий, инициативный, граждански ориентированный режиссер социального действия. Верно, что наступает время «режиссеров» - технологические прорывы позволяют это. Но изменилась ли психология воина, готов ли он сменить меч на орало, а не на электронный сигнал и лазерный пучок? …

Еще больше размываются привычные контуры опасности и безопасности обществ и людей. Угроза терроризма исходит отовсюду и ниоткуда; угроза опустошающих эпидемий - от большей части популяционных ареалов; угроза финансовых обвалов - от глобальных сетей. Мировой океан и общеземная атмосфера неизбежно ретранслируют по всей планете кумуляционный эффект экологических бедствий. «Человек с улицы» порой не знает, кого ему больше бояться - бандита или полицейского; мировое сообщество - государство-изгоя или сверхдержаву. В контексте этих (еще не катастрофических!) реальных опасностей рождаются самые мрачные предсказания судьбы глобализации как прогрессистского проекта.



Деформация международных отношений

…Вряд ли можно избавиться от ощущения (тем более преломленного через осмысление), что мир вступил в стадию, когда международные отношения определяются суммой, с одной стороны, нормативных, признанных, в основном эффективных факторов; с другой стороны, суммой факторов ненормативных, непризнанных, но порой не менее эффективных. Главный эффект последних заключается как раз в том, что они подрывают легитимность и действенность первых. Столкновение этих факторов между собой, казалось бы, должно вести к победе норм и правил, веками вырабатывавшихся человечеством, отшлифовывавшихся и, в конце концов, принятых мировым сообществом в лице самых влиятельных международных организаций и государств. Однако не только экстремистские движения, асоциальные группы, акторы зон риска и лимеса отвергают эти правила.



Терроризм показывает цивилизованному миру XXI столетия: ваш порядок хрупок, уязвим и недостоин поддержания. Кто-то аплодирует торжеству силы над законом (в конце концов, ради спасения западной цивилизации, наиболее совершенной по сегодняшним критериям, все средства хороши). Кто-то понимает: человечество привыкает к новым волнам и новым формам насилия и войн, и это - наихудшее «отрицание отрицания», наихудшее следствие применения террора и антитеррора на уровне религиозных и националистических фанатиков, сепаратистских организаций, государств. Из этого заколдованного круга нет однозначного и простого выхода, но политическая элита должна понимать: полицейский имеет право стрелять, только если преступник потянулся к оружию. Иначе он предает все то, во имя чего принимал присягу. И если оперировать категориями политической философии, он предает либерально-демократические принципы: Запад отвергает Запад.

Тогда почему не согласиться с тем, что войны, как давно постулируют исследователи, могут возникать и между демократическими государствами, поскольку это не противоречит процессам модернизации. Разумеется, в обозримом будущем этого не случится, однако странам, идущим в авангарде мирового экономического, социального и технологического развития, все труднее сохранять политическое единство в условиях усиливающейся регионализации и фрагментации мира, возникновения, с одной стороны, все новых точек роста и «восходящих держав», а с другой – «несостоявшихся государств», снижения управляемости международными отношениями.



Об усилении тенденции к общей хаотизации мира прямо пишет С. Караганов. Правда А. Неклесса полагает, что хаосом можно управлять, и «сильные мира сего» заинтересованы в хаосе ради права навести и поддерживать порядок. Только вместе с этим (достаточно условным) хаосом может наступить «Новое Средневековье» - отношения, при которых, невзирая на глобализацию, признается суверенитет государств, однако возникают все новые суверенные государства и суверенности нижестоящих рангов, причем локальные идентичности начинают проявлять себя сильнее общенациональных. В подтверждение этого тезиса, сформулированного несколько лет назад Н. Фергюсоном, Дж. Рэпли отмечает, что до сих пор в некоторых индийских деревнях не знают о существовании «Индии» как единого государства.

Система межгосударственных отношений находится в тесной связи с системами этнонациональных, конфессиональных, социально-групповых, корпоративных и просто межчеловеческих отношений. Расшатывая первую, можно легко расшатать и остальные. В этом случае мы столкнемся с действительно глобальным размыванием идентичностей, ослаблением знаковых социетальных атрибутов (коллективизм, права и свободы личности, долг и обязанность и т. д.), растущим отчуждением людей друг от друга, «сбиванием» их в микрогруппы (при сохранении мощных элитных групп по интересам). В России эти явления были порождены радикальной общественной трансформацией, вне прямой связи с международными процессами (хотя деидеологизация в советском обществе и резкое снижение эффективности советской системы имели к ним прямое отношение). Но взгляните, какие гигантские трудности испытывают США, пытаясь сохранить не только силовое, но и моральное лидерство в мире - кто им верит? (По данным середины 2006 года, даже в Великобритании, самой верной американской союзнице, рейтинг роли Соединенных Штатов упал с 75 до 50 %).

То, что происходит сейчас в России и мире, имеет достаточно выраженное измерение атаки на Человека - Человека, который считается мерой всех вещей со времен древнегреческих философов, несет в себе кантовский нравственный закон, противостоит тенденциям глобального хаоса и деструкции. Это не единственное и не главное (пока) измерение сегодняшнего мира, но надпись на стене начинает проступать. Казалось бы, в сверхцивилизованном мире героями немалых сегментов мирового населения (исчисляемых десятками миллионов людей) становятся террористы-камикадзе, ядерные смертники, иррациональные политики, религиозные и иные фанатики. Запад не может позволить себе бросать в топку войны огромные массы людей (как, скажем, во Второй мировой, унесшей десятки миллионов человек). А Восток (часть Востока) или Юг (часть Юга) - могут. Ни на секунду нельзя забывать, что главный капитал радикальных и потенциально радикальных групп населения на Востоке и Юге - люди и топливо, топливо и люди.

… Возвращаясь к системе международных отношений в современных условиях, отметим точку зрения, согласно которой «время нейтральных государств прошло». Нейтралитет в большинстве случаев не имеет сколько-нибудь мощного потенциала в качестве фактора реальной политики в мире, тяготеющем к униполярности. Держава-гегемон может терпеть самостоятельность малых наций (как воюющие державы сохранили Швейцарии и Швеции их нейтральный статус во Второй мировой войне), но при необходимости может и подчинить их себе (как Германия Данию и Турцию в той же войне). Более того, как показали подготовка США к войне в Ираке и сама война, держава, ощущающая себя единственным полюсом мировой политики, в состоянии позволить себе игнорировать позиции даже своих партнеров и союзников, имеющих крупный вес в международных делах.



Востребованность нейтралитета может стать явью, если возродится межблоковая или междержавная конфронтация в условиях новой «холодной войны» с угрозой ее перерастания в войну «горячую». Униполярность мира предполагает прямое или опосредованное следование в фарватере страны, олицетворяющей единственный центр-полюс власти, и это подводит нас к теме так называемого нового миропорядка.

«Новый миропорядок» и проблема статус-кво

Следует прояснить: в проектах мироустройства никогда не было недостатка, и все они отражали меняющиеся социальные и геополитические реалии. В XXI веке возможны разные варианты таких проектов. В данном контексте концепция «нового миропорядка» не имеет никакого отношения к стремлению человечества создать систему норм, способствующих недопущению агрессии и войн, укреплению суверенитета государств. Она не согласуется с идеями, акцентирующими необходимость «концерта» крупнейших держав в мировой политике, и прямо оспаривает роль ООН как института, призванного выразить коллективную волю человечества.

Изначально, на стадии стремительного преодоления духа «холодной войны» вследствие «перестройки» в СССР, предвкушения нового миропорядка во многом были благими и фокусировались на условиях недопущения возврата к прежней конфронтации. Затем, однако, произошли два события, кардинально изменивших подход атлантических стратегов к проблеме: распад Советского Союза и радикальное нарушение сложившегося к тому времени баланса сил. Декларировав необходимость замены Ялтинско-Потсдамской системы международных отношений новой, американский президент Дж. Буш-старший уже в полной мере осознал, что США стали единственной супердержавой и могут строить новый мировой порядок под себя. Сменивший его президент Клинтон, следуя традиции Демократической партии, провозглашал идеи демократии, равноправия и суверенитета. Но именно при нем Соединенные Штаты и НАТО ввязались в события в Югославии, последовательно наращивая там свое военное присутствие и способствуя обострению внутренних противостояний. В конце концов, они прибегли к бомбардировкам Сербии - и все для того, чтобы превратить Балканы в зону своего геополитического влияния. Американские политологи отмечали, что в роли единственной супердержавы США обрели возможность бросать вызовы международным нормам, не боясь ни противодействия, ни санкций.

Характерной чертой того порядка, к установлению которого были направлены устремления США, стала формализация деятельности международных организаций в сфере безопасности (за исключением НАТО). Это подтвердили вторжение в Ирак, а еще до того, по логике от обратного, события 11 сентября 2001 года, показавшие бессилие и мирового сообщества, и державы-гегемона перед глобальной угрозой терроризма. Лишний раз подтвердилась правота постулата М. Крозье: правят те, чьи действия свободны от нормативных ограничений; будучи свободными, они навязывают свои нормы другим. Вместо гармонизации мира, в котором исчезла блоковая конфронтация (не таившая серьезной угрозы ядерной войны в условиях гарантированного ответного удара, но державшая мировое сообщество в напряжении), произошла, как точно отмечает Т. А. Шаклеина, разбалансировка международных отношений.

Такая разбалансировка, как и хаотизация международных отношений, предоставляет державе-гегемону едва ли не carte blanche на локально-региональное вмешательство по всему земному шару, но одновременно вызывает круговую неприязнь к ней. Один из наиболее искушенных американских политологов Сэмюэл Хантингтон в известной статье «Одинокая супердержава» сетовал на углубление противоречий между Соединенными Штатами и крупнейшими региональными державами. И предложил политической элите своей страны не отвергать идею многополярности, а стремиться превратить США в «ведущую державу» - то есть в державу, ведущую за собой мир, а не доминирующую в нем.

Его давний соавтор 36. Бжезинский отразил этот призыв в книге «Выбор: глобальное господство или глобальное лидерство», критикующей политику Дж. Буша-младшего, а также в статье «Зыбучие пески гегемонии». Исследователи левой ориентации, не признающие будущего за современным капитализмом, заявляли, что однополюсный мир с американской гегемонией «умер». На деле не случилось ни того, ни другого: бушевский военно-политический истеблишмент все более упивался силой, несмотря на призывы к сдержанности, исходившие от ряда аналитиков правительственных служб. И униполярный мир, подобно проявляемой фотографии, все отчетливее проступал на фоне кажущейся многополярности. Как бы не уверяли сами американцы, что «у американской общественности нет желания управлять колониями или глобальной империей», что нация не утратила веры в правление закона, - у президента США и его советников такое желание вполне различимо, что подтверждает и автор цитированных строк Дж. Айкенберри, отождествляя «новый американский порядок» с имперскими грезами.

В бытность госсекретарем США М. Олбрайт выдвинула постулат «Запад имеет право на вмешательство по гуманистическим и нормативным причинам», в котором «Запад» - явный эвфемизм, означающий США. Ассоциации с единственной супердержавой не прельщают европейцев. Кое-кто из них на страницах американской печати называет Соединенные Штаты «новой Римской империей», причем отнюдь не в позитивном смысле, указывая, что Древний Рим и США объединяет нацеленность на обретение мировой гегемонии методами силы, а не убеждения.

Сейчас становится все более очевидным, что США безнадежно увязли в Ираке и человеческие жертвы, вызванные их действиями, не будут искупительной ценой во имя мифической иракской демократии. Насколько это беспокоит саму американскую элиту, можно судить по тому, что во всех трех первых номерах журнала «Foreign Affairs» за 2006 год анонсы на обложках и головные статьи посвящались Ираку.



Теряют прежние позиции США и в Латинской (прежде всего, Южной) Америке. Тем не менее, следует признать правоту тех, кто избегает иллюзий относительно снижения мирового веса страны, которая оказалась в колоссальном выигрыше и умножила свою мощь после окончания «холодной войны». «Нельзя попасться в антиамериканскую игру, - предостерегает российских политиков С. Караганов. - ...Американские синдромы пройдут, а Америка останется на обозримый период сильнейшей державой».

… Анализ проблемы сохранения или изменения статус-кво невозможен без понимания того, что существуют два несовпадающих измерения этого явления: международное и национально-государственное. Государства, стремящиеся к многополярному мироустройству, выступают против сохранения униполярного мира и тем самым - в данном отношении - против существующего (постбиполярного) статус-кво. В то же время каждое из них либо готово довольствоваться своей ролью в международных делах (сохраняя собственный статус-кво), либо изыскивает возможности усиления этой роли (изменяя статус-кво). С теоретической точки зрения, понимание статус-кво столь же условно, сколь условны оценки существующих в мире норм и веса отдельных государств. Часть аналитиков считает, что униполярный мир консолидируется, другая часть - что он уже в прошлом, третьи, как Хантингтон, - что мир одновременно униполярен и многополярен.

В определенном смысле «статус-кво» - эфемерное понятие в силу постоянной изменчивости мира и его неспособности к самоконсервации. Наличие доминирующих тенденций и устойчивых норм на тех или иных отрезках времени - вот что оправдывает употребление данного понятия. В таком контексте оно применимо к Европе после Вестфальского мира, а затем после победы антинаполеоновской коалиции, к биполярной системе международных отношений - после Второй мировой войны.

Ситуация начала XXI века несет на себе печать недавнего коллапса СССР и патронируемых им союзов. Гегемония Запада как сообщества государств, а в военно-политическом отношении гегемония США создала новый статус-кво, который, строго говоря, невозможно охарактеризовать как новый миропорядок, поскольку он не закреплен ни одной из существующих норм международного права. Это с одной стороны. А с другой - наращивание достигнутой гегемонии с применением силы и угроз ее применения меняет то соотношение сил, которое сложилось в начале 1990-х годов.

Даже сторонники точки зрения об укреплении роли институтов и норм в современном мире констатируют возрастание значения «индивидуального лидерства в международных отношениях». Многополярность мира, понятие вполне оправданное под углом зрения интеграционных процессов и роста региональных гегемонов, вступает в противоречие с фактом наличия единственной глобальной супердержавы, причем скорее концептуально, чем реально. То есть допустимо говорить о ряде игроков, имеющих глобальный вес и позиционирующих себя глобально на определенных полях (ЕС, Россия, Япония, Китай), но только один игрок - США - действует глобально по всем азимутам политического, экономического и военного пространств.

Эту ситуацию дисбаланса можно рассматривать в статическом и динамическом аспектах. Статически она не выглядит угрожающей, поскольку сегодня интересы мировых держав не сталкиваются в такой степени, чтобы можно было констатировать возникновение новой «холодной войны» (высказываемые на сей счет предположения представляются ошибочными) или опасаться военного конфликта между ними. С динамической же точки зрения - иначе говоря, в перспективе - дисбаланс всегда подвержен таким дальнейшим изменениям, которые способны привести к обострению противоречий и возникновению конфронтационных узлов. Динамика намерений и целей главных акторов мировой политики помогает выявить вероятность увеличения дисбаланса. Поэтому столь важно понять, кто из них «играет» на установление баланса сил или, по крайней мере, на сохранение статус-кво, а кто видит для себя расширяющиеся возможности изменить статус-кво в свою пользу.



Статус-кво в отношениях России с Западом

Сознание российской властной элиты раздвоено. С одной стороны, в большинстве своем она понимает, что мир де-факто стал однополярным и былой биполярности в обозримом будущем не предвидится. Академик Е. Примаков вспоминает, что в бытность его министром иностранных дел Российской Федерации в «верхах» обсуждались возможные позиции страны в связи с расширением НАТО. С другой стороны, наличие в совокупных национальных ресурсах России ракетно-ядерной и космической составляющих, отвечающих критериям сверхдержавы, а также самой большой в мире государственной территории, привносят горечь в смирение элиты с окончанием биполярного мира. Существование этих факторов подсказывает спасительный для национального самолюбия выход в концепции многополярности - благо по экономическим, финансовым и демографическим параметрам в мире действительно отнюдь не один полюс. Реально Россия играет ту роль, которую ей, с учетом ее сильных и слабых сторон, позволяют играть другие мировые игроки (разумеется, и она сама служит ограничивающим фактором в отношении последних).

В свете сказанного Россия представляется державой, не собирающейся предпринимать каких-либо резких шагов ради изменения нынешнего постбиполярного статус-кво. Следует согласиться с В. Л. Иноземцевым в том, что «на протяжении последних 15 лет Россия не наметила новых амбициозных целей» и, по сути, «оставалась вне глобальной политики». Другое дело, оправданно это или нет, какие глобальные цели она могла ставить (особенно до своего нефтегазового триумфа) и какими средствами располагала для их достижения, не начиная нового витка конфронтации с Западом.

Статус-кво, как и любые состояния гомеостазиса, может быть изменен в двух направлениях: либо усиления той тенденции, в результате которой он сложился, либо ее ослабления и хотя бы частичного возврата к прежнему статус-кво. Россия не предпринимает никаких шагов в международных делах, которые свидетельствовали бы о ее стремлении вернуть мир на круги своя - до начала 1990-х годов. Ее внутренние проблемы не имеют отношения к динамике международных отношений, во всяком случае, прямого отношения. Сбои во внутрироссийском демократическом процессе не несут угрозы нарушения сложившегося статус-кво - ведь авторитарно-тоталитарная, идеологически воинственная советская система сосуществовала с западными демократиями не один десяток лет.

Совершенно иначе обстоит дело с изменением статус-кво в сторону дальнейшего усиления державы-гегемона. Эта тенденция имеет прямое отношение к мировой безопасности и затрагивает интересы России, ограничивая возможности ее позиционирования на мировой арене. Историк и политолог М. Макфол провозгласил современную миссию Америки – «бороться за свободу во всем мире, в том числе в России». Поставьте на место Америки СССР и Кубу, а на место России - Америку, и вы не отличите автора от Че Гевары и Фиделя Кастро. Двойной стандарт скорее крепнет, чем изживается, и в мышлении ряда американских политиков. С. Пайфер, помощник заместителя нынешнего государственного секретаря К. Райе, вполне в духе цитировавшегося выше высказывания ее предшественницы М. Олбрайт о свободе действий для США дал понять Украине (по всей видимости, адресуясь и к другим странам, участвующим в СНГ и ЕЭП), что США не хотели бы видеть ее в союзах, где Россия играет главенствующую роль.



Доклад группы экспертов Совета по международным отношениям под названием «Неверный путь России: что может и должна сделать Америка?» поставил под сомнение необходимость тесного американо-российского сотрудничества и призвал Соединенные Штаты сделать это сотрудничество «избирательным», а равно и оказывать «избирательное противодействие» России, требуя от нее внесения корректив в свою внутреннюю политику. …

«Двадцатилетнее триумфальное шествие США» - это и есть усиление тенденции к укреплению американского гегемонизма, когда на всех соседних с Россией территориях либо расширяется присутствие США, либо вводится в действие игра с нулевой суммой - ни Америка, ни Россия не имеют особых приоритетов. В других частях света баланса сил и нулевого счета нет и не может быть по определению, там приоритетны интересы США.

… Оценки роли и места России в современном мире западными политиками и политологами амбивалентны. Понимая, что Россия не несет никакой угрозы Западу с военно-политической точки зрения, многие из них указывают на опасность российского авторитаризма и возрастания энергоресурсного потенциала России. Как будто авторитаризм, подобно революционным идеям начала XX века, можно экспортировать через нелегальные организации; как будто не существует мирового топливного рынка, чья конъюнктура определяет национальные экспортно-импортные стратегии. Фраза в докладе «Неверный путь России» о том, что «Кремль становится все большим препятствием для реализации американских интересов», отражает не опасения Вашингтона относительно вторжения России в сферу интересов Соединенных Штатов, соответствующую постбиполярному статус-кво. Она отражает лишь недовольство тем, что Россия пытается сопротивляться включению в нее постсоветского пространства, прежде всего непосредственных соседей страны - Украины и Грузии.



И действительно, каких сил Западу следует опасаться в России? Уж точно, не сложившегося политического класса, 90 процентов которого устраивает нынешний статус-кво. Не бюрократии, всегда консервативной и тем более не стремящейся его изменить. Не первых лиц, которые после распада СССР числятся лучшими друзьями Запада. Не олигархов (тут уж совсем все понятно). Тогда кого же? Политиков-популистов, играющих на отрицательном восприятии народом продвижения НАТО на Восток? Но как популисты они не могут не учитывать того, что по всем опросам общественного мнения число россиян, негативно настроенных по отношению к Западу, постоянно уменьшается, и так будет впредь, пока продолжается (пусть и деформированный нефтегазовым флюсом) экономический рост. (Так, по данным ВЦИОМ, в конце 2005 года 73 процента россиян относились к США хорошо, 8 процентов - очень хорошо). «Красную угрозу» в России давно уже никто не воспринимает всерьез. Интеллигенция не имеет никаких рычагов власти, да к тому же она, как обычно, разобщена. Остается военно-промышленный комплекс, но и он играет по правилам статус-кво, а не сам по себе.

После переформулирования в начале 2006 года адресованных России обвинений в политизации экспорта нефти и газа посол РФ в США Ю. Ушаков заметил: «Набирает силу синдром под названием «Россия все равно виновата»».

К сожалению, как в течение уже некоторого времени отмечают российские аналитики, наблюдается некоторое охлаждение и даже отчуждение в отношениях России с Европейским Союзом. В известной степени этому способствует вброс антироссийских настроений во внутриевропейский дискурс новыми членами ЕС (прежде всего Польшей и странами Балтии), которые никак не могут избавиться от исторических обид, комплекса ущемленности и подозрительности, берущих истоки в имперском прошлом России и СССР. Провозглашенная Евросоюзом в 2003 - 2004 годах Новая политика соседства (European Neighbourhood Initiative), no мнению самих европейских исследователей, увеличивает возможность обострения напряженности в отношениях ЕС и России. Понятно почему: ЕС, вслед за США, стал рассматривать постсоветское пространство (во всяком случае, его европейскую часть) как зону собственного влияния. Геополитикам может представиться повод для интереснейшего анализа тройного (а в азиатской части Евразии и четверного, включая Китай) соперничества за благорасположение стран - членов СНГ в обмен на экономическую помощь и обеспечение внешней безопасности.

Российский истеблишмент, политическая элита и конструкторы национального развития повинны в том, что демократический процесс в России принял искаженные формы, порождая авторитарные соблазны, а во внешней политике нет связной стратегии. Уолтер Мид, эксперт американского Совета по внешней политике, переносит на Россию ответственность за настойчивость попыток США закрепиться в Евразии. … Запад же словно не понимает, что, будучи вытесняемой из зоны СНГ, Россия чисто конъюнктурно может рано или поздно оказаться вынужденной искать союзников, партнеров, клиентов в других регионах. Пока это достаточно гипотетический вариант, но именно он обернулся бы в реальности возвратом к «холодной войне» и дальнейшей разбалансировкой мира, особенно с учетом того, что в ряде регионов нарождаются новые «восходящие» державы мирового веса. Нужно ли это Западу? Нужно ли это России?



Печатается по: Игрицкий Ю.И. Россия XXI: поиск баланса в мировом дисбалансе // Свободная мысль-XXI. – 2006. – №9. – С. 38-51. Режим доступа: http://www.ebiblioteka.ru/sources/article.jsp?id=11368692.

Вопросы для самоконтроля:

  1. Каковы, по мнению автора, угрозы мира в эпоху глобализации?

  2. В чем, по мнению автора, заключается концепция «нового миропорядка»?

  3. Как в статье определено место России в современной системе международных отношений?

Козьменко С., Ковалев С.

Морская политика России в Арктике и система национальной безопасности

В мае 2009 года указом Президента Российской Федерации была утверждена «Стратегия национальной безопасности Российской Федерации до 2020 года», которая стала базовым документом по планированию развития системы обеспечения национальной безопасности РФ. Этот, крайне важный сегодня документ особо подчеркивает, что «между государствами обострились противоречия, связанные с неравномерностью развития в результате глобализационных процессов» и то, что «возросла уязвимость всех членов международного сообщества перед лицом новых вызовов и угроз». Одновременно, здесь же указано, что ресурсный потенциал России и прагматическая политика его использования расширили возможности Российской Федерации по укреплению российского влияния на мировой арене. И эти слова можно оценить как официальные заявления об успешности реализации части национальных интересов. И в первую очередь - в Мировом океане.

Понятие «национальные интересы новой России в Мировом океане» было приведено в «Морской доктрине Российской Федерации на период 2020 года» (далее Морская доктрина РФ). Все наши национальные интересы сегодня объединяет направленность на «обеспечение суверенитета и территориальной целостности государства, его безопасности, стабильности и процветания». В данной статье мы рассмотрим Арктическое региональное направление морской политики, как наиболее подходящее сегодня для непосредственной и успешной их реализации, и обеспечения устойчивости российской морской экономики.

Известно, что для второй половины XX века стал характерным бурный рост и динамичное развитие использования территориального пространства. Его важнейшая качественная характеристика - географическое местонахождение, а вернее - участки на границе между сушей и морем, которые, как правило, более ценны, чем внутриконтинентальные участки, так как первые более пригодны для динамического транспортного использования. Не менее важным является наличие на этих территориях полезных ископаемых, биологических и рекреационных ресурсов. Безусловно, в короткое время все доступные, а порой - и малодоступные, континентальные территории оказались разделенными между ведущими странами мира. Подобный раздел коснулся и Арктики.



Сегодня арктический сектор стал для новой России крупнейшим пространственным резервом, из которого 6.8 млн. кв. километров приходится на моря и океан. Именно эти квадратные километры, в условиях, когда независимое жизненное пространство нашей страны продолжает сокращаться и истощаться, в будущем способны стать основным резервом российской экономики.

Реалии XXI века, названного «веком океана», предполагают комплексное решение проблем морепользования и морской деятельности России, как длительную и перспективную работу, предполагающую значительные системные исследования морской деятельности, ставшей сегодня важной составляющей экономической силы государства в области морской деятельности, составляющей реальную конкуренцию военной силе. Более того, сегодня экономические методы способны выступить в качестве «силовых» при решении различных вопросов международного взаимодействия. Но хотелось бы подчеркнуть, что нынешний экономический статус России в Мировом океане еще способен послужить системообразующим основанием в построении национальной морской системы. А вернее - совокупности региональных морских экономических систем, обеспечивающей надежную защиту российских интересов на функциональных и региональных направлениях.

На первом направлении арктическая региональная система морского хозяйства выступает как ячейка системы национальной безопасности страны и участвует в стабильном поддержании глобальной ситуации обеспечивающей непрерывное социально-экономическое развитие (геоэкономическая компонента) нашей страны. Во втором случае, несмотря на произошедшие перемены в мире, тесная взаимозависимость экономического и военно-политического аспектов морепользования в Северо-Западной Арктике создает атмосферу противостояния в акваториях соприкосновения хозяйственных интересов ведущих морских держав. Таким образом, в условиях глобального потепления климата и возможного усиления противостояния на Арктическом и Североатлантическом региональных направлениях в борьбе за ресурсы военная составляющая становится лишь сопутствующей частью системы морского хозяйствования. В основном, пока, - лишь в прибрежной зоне. Почему именно здесь?

Рассматривая нынешнее геоэкономическое положение России на Евразийском Севере, обязательно следует отметить, что еще к началу 1970-х годов стихийное развитие и расширение хозяйственной деятельности в различных прибрежных зонах потребовало специальных методов регулирования и управления для обеспечения устойчивого функционирования регионов прибрежного типа и сохранения устойчивости проводимой здесь морской экономической политики.

… В 1995 г. в нашей стране под эгидой Министерства науки РФ был разработан проект «Комплексное управление прибрежными зонами Российской Федерации в рамках ГНТП «Комплексные исследования океанов и морей, Арктики и Антарктики», в основу которой легла уже новая теория морской силы, а именно - экономическое обладание морем. Казалось бы, и в нашей стране КУПЗ получило признание, однако реализация программы сразу же оказалась под угрозой срыва.

В 1990-е годы, после развала СССР и крушения его геополитического статуса, произошли крайне неблагоприятные пространственные деформации на территории нашей страны, что радикальным образом повлияло на структуру и направленность национальных интересов России. Одновременно в мировой геополитике было реанимировано самостоятельное научное направление - морская геополитика, родоначальником которой некогда стал американский адмирал Альфред Т. Мэхэн. В свое время основные положения его теории США использовали для обоснования создания мощного военного флота и реализации американской морской экономической политики, а вернее - морского господства США в различных районах Мирового океана. В новой России более 10 лет не то что новым попыткам приобретения американского морского господства в Северо-Западной Арктике, но даже и на заметные пространственные деформации на территории собственной страны - не уделялось надлежащего внимания.

Лишь в 2001 году, с заметным опозданием перед иными приарктическими странами, российское правительство обратилось лицом к морской составляющей национальных интересов нашей страны. Была подготовлена и вступила в силу Морская доктрина РФ. В те годы она и стала основополагающим документом, определяющим государственную политику РФ в области национальной морской деятельности. Одновременно - вселила надежду, что у России есть реальная возможность вновь упрочить свое экономическое присутствие в Арктике. И одновременно – сохранить суверенитет во внутренних морских водах, в территориальном море и воздушном пространстве над ними, на дне и в недрах арктического континентального шельфа, а также - защитить суверенные права России в исключительной экономической зоне Северо-Западной Арктики, разработке и сохранении здешних природных ресурсов, как живых, так и неживых, находящихся на дне, в недрах и в покрывающих водах, управляя этими ресурсами, реализуя и защищая принцип свободы открытого моря, включающего свободу судоходства, полетов, рыболовства, научных исследований, свободу прокладывать подводные кабели и трубопроводы.

Для успешного их достижения и рациональной организации морской деятельности при освоении арктического морского пространства Россия должна обладать достаточным морским потенциалом, способным задействовать национальную экономику, вовлечь в экономический оборот оптимальный объем морских ресурсов и обеспечить конкурентоспособность российских прибрежных предприятий на национальном и мировом рынках. Но, чтобы достичь наивысшего уровня России еще необходимо возобновить пропорциональное развитие всех составных частей национального флота: транспортного, рыбопромыслового, Военно-Морского Флота, а также предприятий по нефте- газо- и моредобыче и соответствующих инфраструктурных компонентов.

Для этого обязателен системный подход к морской деятельности в целом, и в первую очередь - поддержание составляющих морского потенциала России на уровне, соответствующем национальным интересам РФ, в том числе для обеспечения присутствия российского флота в удаленных районах Мирового океана, где Россия имеет экономические интересы. А в арктических морях - особенно! Ведь Россия обладает самым крупным в мире континентальным шельфом, нефтегазовый потенциал которого составляет почти треть суммарных ресурсов недр шельфа Мирового океана. Его можно уверенно рассматривать, как богатейшую кладовую, которая открывает прекрасные стратегические перспективы нашего уверенного экономического присутствия в Арктике.

Потребности экономики нашей страны и истощение запасов природных ресурсов в ранее освоенных материковых районах объективно предопределяют увеличение их добычи в арктической зоне РФ, где сосредоточены основные запасы ряда важнейших полезных ископаемых, способные стать определяющими для развития национальной экономики. Так, разведанные данные запасы газа промышленных категорий Арктической зоны составляют 80% от общероссийских запасов. Здесь же сосредоточено 90% извлекаемых ресурсов и углеводородов всего российского континентального шельфа, в том числе 70% на шельфе Баренцева и Карского морей. По оценке академика Н. Юшкина отмечено, что «в арктической зоне России сконцентрирована подавляющая доля общероссийских (и общемировых) запасов золота - 40%, нефти - 60%, хрома и марганца - 90%, платиновых металлов - 47% (40%), коренных алмазов - 100% (30%), вермикулита - 100%, угля, никеля, меди, сурьмы, кобальта, олова, вольфрама, ртути, апатита - 50%... Общая стоимость минерального сырья арктических недр превышает 30 трлн. долл.».

В интересах максимального задействования национальной экономики в арктическом регионе сегодня есть теоретические основы. Они уже нашли отражение в основополагающих документах (Стратегия национальной безопасности РФ, Морская доктрина РФ, Транспортная стратегия РФ), в «Концепции судоходной политики Российской Федерации», в «Концепции развития рыбного хозяйства Российской Федерации до 2020 года», в законе «О недрах» и «О рыболовстве и сохранении биологических ресурсов». Более того, сегодня уже сформированы целевые установки такой экономической политики, которые по замыслу способны защитить интересы РФ в Северо-Западной Арктике, и, прежде всего, в Баренцевом море, в Гренландском и Норвежском морях.

Хотелось бы особо подчеркнуть, что вышеперечисленные районы традиционно используются нашими рыбаками для насыщения рыбопродукцией и морепродуктами внутреннего рынка России. За последние 10 лет годовой вылов отечественного рыболовного флота в Северо-Западной Арктике составляет 500 - 600 тыс. т. из 1,2 - 1,3 млн.т добываемой в целом 8 субъектами Российской Федерации (Архангельская, Мурманская области, Ненецкий автономный округ). Но, проведенные в XX веке научные наблюдения ясно показали, что в целом для всех комплексов морских живых ресурсов, обитающих в арктических и приарктических прибрежных районах, характерны значительные колебания их численности под влиянием изменения климата и их уязвимость при чрезмерном промысле. Эти факторы также следует учитывать при формировании рыболовной политики по их рациональному использованию.

В соответствии со Стратегией национальной безопасности РФ Российская Арктика в долгосрочной перспективе остается мощной минерально-сырьевой базой глобального значения. А шельф Баренцева моря является самым крупным по площади среди других российских шельфов. Морской экспорт нефти и газа из арктических месторождений к 2020 году может достичь 100 млн. т в год.

За последние десятилетия в Северо-Западной Арктике были выделены Западно-Баренцевская, Восточно-Баренцевская нефтегазоносные провинции и Северо-Карская самостоятельная перспективная нефтегазоносная область. При этом возможности западно-арктического шельфа еще далеко не исчерпаны. Ведь нефтегазопоисковые работы были приостановлены на этапе, когда в 9 из 16 возможно нефтегазоносных областей не было пробурено ни одной глубокой скважины.

На акватории Баренцева и Карского морей к настоящему времени открыто три уникальных месторождений нефти и газа (Штокмановское, Русановское и Ленинградское), семь крупных (Ледовое, Лудловское, Мурманское, Долганское, Приразломное, Медынское море и Северо-Гуляевское) и три более мелких. Вместе с тем, степень разведанности углеводородных ресурсов арктического шельфа России остается еще крайне низкой: от 1% по нефти до 5% по газу. А на восточно-арктических шельфах не открыто пока еще ни одного месторождения. Таким образом, все, что мы еще не разведали сегодня, автоматически становятся стратегическим резервом развития экономики России в будущем (не столько с экономической точки зрения, сколько с позиции устойчивого развития Евразийской России) и даже инструментом «стратегического сдерживания», дающим нашему государству своеобразный статус-кво в глобальной системе международных отношений.

Освоение топливно-энергетического потенциала континентального шельфа России, и, прежде всего, его арктического сектора, в будущем может сыграть стабилизирующую роль в динамике добычи нефти и газа, компенсируя возможный спад уровней добычи на континентальных месторождениях. Но здесь одна из главных ролей отведена развитию арктической транспортной системы (АМТС). И в первую очередь - реальной государственной поддержке создания благоприятных условий для надежного функционирования трассы Северного морского пути (СМП) и в формировании транспортной инфраструктуры, обеспечивающей этот процесс. В последние 5 лет в Европе и США возрос спрос на российские энергоносители. По предварительной оценке потребности в морском экспорте углеводородов через АМТС к 2020 году ожидаются в объеме до 50 млн.т в год.

… До 1990-х годов Севморпуть был национальной магистралью России в Арктике. Но в 1991 году, после принятия «Правил плавания по трассам СМП» этот уникальный путь был открыт для международного судоходства. И данная открытость принесла реальную угрозу безопасности России в Арктике, как с точки зрения защиты здесь суверенитета РФ, так и с точки зрения учета оборонных интересов государства при освоении биоресурсов и минерального сырья в исключительной экономической зоне и на континентальном шельфе РФ.



Рациональная организация морской экономической деятельности сегодня особенно важна для РФ, так как она предполагает освоение ресурсов Северо-Западной Арктики, как необходимого условия поддержания и расширения сырьевой базы в концепции обеспечения экономической независимости России. А, если, еще и учесть что наша страна на севере и на востоке выходит на океанские акватории с громадными природными ресурсами и уже созданной промышленной и транспортной инфраструктурой, то эта задача автоматически приобретает особую актуальность и значимость для экономического присутствия России в Арктике в будущем. А на перспективу ее можно рассматривать, как надежную основу устойчивого развития российской региональной экономики, нашего обладания арктическими морями, примыкающими к берегам Сибири и экономического присутствия России в Арктике.

Термин «концепция устойчивого развития» (sustainable development) приняла конкретные очертания на конференции ООН по окружающей среде, прошедшей в Рио-де-Жанейро еще в 1992 году. При этом ключевыми словами здесь стали слова дословного перевода с английского: «допустимость» или «самоподдерживаемость». В отношении различных ресурсов при формировании морской экономики арктического региона она требует обязательного соблюдения следующих условии:

- темпы потребления возобновляемых ресурсов не должны превышать темпов их восстановления;

- темпы потребления невозобновляемых ресурсов не должны превышать темпов разработки их возобновляемых заменителей;

- интенсивность создания отходов не должна превышать возможностей утилизации и поглощения последних окружающей средой. Одновременно следует помнить, что вышеупомянутая концепция КУПЗ включает еще два компонента, которые важны для региональной организации экономической морской деятельности:

- географический - в расчет принимаются взаимоотношения и взаимозависимости (физические, химические, биологические, экологические) между сухопутными, эстуарными, литоральными и морскими (шельфовыми) компонентами прибрежных регионов;

- секторальный - рассматриваются взаимоотношения между различными ресурсопользователями и связанные с ними социально-экономические интересы и ценности.

Если все эти условия будут неукоснительно соблюдены, то устойчивое развитие нашей национальной экономики на Евразийском Севере будет обеспечено. Но, например, уже сегодня на уровне Минэкономразвития России, Минсельхоза России и ФАР просматривается недооценка учета новых тенденций в мировом рыболовстве, включая использование принципиально новых технологий промысла и рыбообработки. А это может означать, что, в лучшем случае, вместо возможных достижений, мы останемся на прежнем уровне рыбопромысла.

Меж тем, Россия обладает значительными морскими биоресурсами, включая и Арктику. Правомерно отметить, что наступление нашей нефтегазовой промышленности на новые перспективные арктические районы может негативно повлиять на развития здесь морского рыболовства, аквакультуры, да и всего рыбопромышленного комплекса.

… Для практического осуществления провозглашенной рыболовной политики, и, по меньшей мере сохранения годового вылова отечественным рыболовным флотом в Северо-Западной Арктике, необходимо, прежде всего, строительство научно-поискового флота нового поколения, обновление рыбодобывающего флота и соответствующих судов для выполнения контрольно-надзорных функций за рыболовной деятельностью наряду с проведением активной рыболовной политики на международном уровне. Известно, что величина экономического ущерба, который может быть нанесен системе морского хозяйства в случае осуществления разнонаправленных угроз (от военной агрессии до экономических диверсий) находится в обратной зависимости от величины военно-экономического потенциала региона. Например, активность браконьеров в водах Северо-Западной Арктики находится в прямой зависимости от возможностей и готовности сил и средств ФПС противостоять этой угрозе. И хотелось бы подчеркнуть, что затраты на содержание и обновление этих сил должны быть адекватны самой угрозе.

Рациональная организация морской экономической деятельности сегодня особенно важна для РФ, так как она предполагает надлежащее освоение ресурсов Северо-Западной Арктики, как необходимое условие поддержания и расширения сырьевой базы в концепции обеспечения экономической независимости России. А, если, еще и учесть что наша страна на севере и на востоке выходит на океанские акватории с громадными природными ресурсами и уже созданной промышленной и транспортной инфраструктурой, то эта задача автоматически приобретает особую актуальность и значимость для экономического присутствия России в Арктике в будущем. Ведь, государство, тем более с сырьевой ориентацией экономики, должно иметь сегодня достаточные стратегический резерв и ресурсы для маневра, как в геополитическе, так - и геоэкономике.

В настоящее время передовые страны ведут активную геоэкономическую войну по всему миру за обладание континентальными и природными ресурсами. Через несколько десятилетий истощение последних неминуемо приведет к необходимости освоения новых источников сырьевых ресурсов. И если сегодня объем добычи нефти на шельфе составляет менее 0.5% от общей нефтедобычи по стране, то к 2015 году добыча нефти на российской шельфе возрастет примерно в 5 раз, до 80 - 85 млн. т.

Человечество уже обратило взоры в космос, ученые и политики рассматривают перспективы освоения других планет. Но и на Земле еще существуют огромные неосвоенные океанско-морские ресурсы. Несмотря на значительную себестоимость их добычи, это несравнимо с затратами на экономическое использование околоземного пространства, с середины нынешнего столетия освоение Мирового океана и морских ресурсов станет приоритетным направлением в развитии мировой цивилизации. Т.о., недалеко то время (а возможно - оно уже наступило), когда национальная безопасность России будет зависеть не столько от внутренних устремлений и возможностей России, сколько - от нашего государственного понимания своего места и роли в XXI веке. А также задач, связанных с оперированием на геоэкономическом атласе мира, где военная сила - это всего лишь необходимый компонент, играющий подчиненную, прежде всего экономике, а уже потом политике, роль.

Вопрос стоит весьма жестко: сумеет ли Россия мобилизовать огромные внутренние ресурсы и возможности для отвода надвигающихся на нее в XXI веке внешних угроз, парировать геоэкономические войны, способные перейти в прямые военные действия и создать устойчивую морскую экономику на Арктическом и Североатлантическом региональных стратегических направлениях морской деятельности? И, тем самым - обеспечить себе «безопасность, стабильность и процветание». А главное - гармоничное развитие нашей страны в будущем.

Печатается по: Козьменко С., Ковалев С. Морская политика России в Арктике и система национальной безопасности // Морской сборник. – 2009. – №8. – С. 57-63. Режим доступа: http://www.ebiblioteka.ru/browse/doc/20566993.

Вопросы для самоконтроля:


  1. Каково, по мнению автора, геоэкономическое положение России на Евроазиатском Севере?

  2. Какие документы лежат в основе российской политики в отношении арктического региона?

  3. Каковы основные условия т.н. «концепции устойчивого развития» в отношении арктического региона?

Васильев Н.


Каталог: files
files -> Рабочая программа дисциплины «Введение в профессию»
files -> Рабочая программа по курсу «Введение в паблик рилейшнз»
files -> Основы теории и практики связей с общественностью
files -> Коммуникативно ориентированное обучение иностранным языкам в Дистанционном образовании
files -> Варианты контрольной работы №2 По дисциплине «Иностранный (англ.) язык в профессиональной деятельности» для студентов 1 курса заочной формы обучения, обучающихся по специальности 030900. 68 Магистратура
files -> Контрольная работа №2 Вариант №1 Text №1 Use of Non-Police Negotiators in a Hostage Incident
files -> Классификация основных человеческих потребностей по А. Маслоу Пирами́да потре́бностей
files -> Рабочая программа для студентов направления 42. 03. 02 «Журналистика» профилей «Печать», «Телевизионная журналистика»


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   33   34   35   36   37   38   39   40   ...   58


База данных защищена авторским правом ©dogmon.org 2019
обратиться к администрации

    Главная страница