Практикум для студентов специальностей 030701. 65 «Международные отношения»



страница42/58
Дата11.05.2016
Размер5.3 Mb.
ТипПрактикум
1   ...   38   39   40   41   42   43   44   45   ...   58

Вовремя поддержав «несущую конструкцию» российско-американских отношений и глобальной безопасности, две державы могли бы после этого без спешки три-четыре года заниматься выработкой более радикального договора на период после 2012 - 2015 гг.

Ядерное разоружение: утопия или реальность?

В годы правления в США республиканской администрации тема ядерного разоружения была фактически предана анафеме как, в лучшем случае, полная утопия, в худшем - вредная идея, способная подорвать международную безопасность. Обязательства ядерных держав по ст. VI ДНЯО (вести переговоры о ядерном разоружении) расценивались как пустая формальность, обладание ядерным оружием рассматривалось как «Богом данное право» великих держав, а дальнейшее распространение ядерного оружия предполагалось остановить силой. К сожалению, после ряда робких и невнятных возражений Россия фактически приняла эту линию, тем более, что она вполне устраивала ядерное лобби, военный истеблишмент, националистов и консерваторов внутри страны.

Но на деле многолетний тупик в процессе ядерного разоружения привел к провалу попыток упрочения ДНЯО и режимов ядерного нераспространения (что выразилось в фиаско Конференции по рассмотрению Договора в 2005 г.). Силовой путь решения вопроса принес тактический успех (удар Израиля по атомному комплексу Сирии в 2008 г.), но повлек стратегическое поражение в ходе военной операции США в Ираке и попыток оказать давление на Иран и КНДР.

Политика США в данном вопросе стала меняться в результате осознания ее неудач и очевидной бесперспективности. Знамением этого стала знаменитая статья четырех авторитетных государственных деятелей: Генри Киссинджера, Сэма Нанна, Уильяма Перри и Джорджа Шульца - в пользу реабилитации идеи конечной цели ядерного разоружения как ориентира переговоров между ядерными державами и усилий мирового сообщества по предотвращению распространения ядерного оружия. В свете провалов политики администрации Дж. Буша мл. эта идея быстро овладела умами в США, а затем и в остальном мире и вызвала настоящий ренессанс тематики ядерного разоружения в общественном сознании и экспертных исследованиях.

В России эта тема стала предметом острой борьбы между проядерным большинством и меньшинством сторонников ядерного разоружения как в научных кругах, так и в СМИ, хотя официально эта цель был уже совместно подтверждена на первой встрече в верхах президентов Д. Медведева и Б. Обамы.

Сегодня трудно представить себе мир без ядерного оружия даже в отдаленной перспективе. Ядерное сдерживание как неотъемлемый элемент военно-политических отношений великих держав и гарантий безопасности союзникам - это привычное состояние, изменению которого препятствует огромная политическая и психологическая инерция, подкрепляемая общепринятым мнением, что страх перед ядерной катастрофой уберег мир от третьей мировой войны в течение пяти десятилетий после 1945 г.

К тому же в России почти общепринято, что из-за отставания в силах общего назначения и по новейшим военно-техническим системам, а также ввиду уязвимого геостратегического положения, ее безопасность гарантируется только ядерным оружием. Есть даже некая бравада в том, что теперь лихо отвергается долголетняя официально-пропагандистская позиция СССР в пользу ядерного разоружения, и ядерное оружие объявляется «цивилизующим» фактором международных отношений. Взаимосвязь ядерного разоружения и нераспространения опровергается тезисом, что новые члены и «абитуриенты в ядерный клуб» действуют из своих собственных интересов, а ядерное разоружение великих держав их не только не интересует, но поощряет к обретению ЯО.

Однако ряд важных соображений заставляет усомниться в правильности этих расхожих истин. После окончания холодной войны, в условиях глобализации и растущей взаимозависимости мира (что лишний раз продемонстрировал текущий экономический кризис) ядерное сдерживание, похоже, становится анахронизмом. Оно предотвращает несуществующие более угрозы - преднамеренное массированное нападение великих держав или их союзов друг на друга. Но оно не сдерживает реальные угрозы нового времени: международный терроризм, распространение ОМУ и его носителей, этнические и религиозные конфликты, столкновения из-за дефицита энергоресурсов и пресной воды, не говоря уже о проблемах климата, экологии, незаконной миграции, эпидемий, трансграничной преступности и пр.

Что касается распространения ядерного оружия и вероятности получения доступа к нему со стороны террористов, то сохранение ядерного сдерживания в отношениях великих держав скорее всего подстегивает эту угрозу, хотя это вопрос дискуссионный. Но что уж совершенно точно - отношения взаимного ядерного сдерживания препятствуют эффективному сотрудничеству государств в борьбе с этой опасностью. По логике вещей ядерное сдерживание в век многополярности и глобализации неотвратимо влечет дальнейшее ядерное распространение и делает неизбежным, рано или поздно, применение ядерного оружия (или взрывного устройства) - как преднамеренного, так и случайного или террористического акта. Любое такое применение будет катастрофой для современной цивилизации и изменит ее коренным и непредсказуемым образом.

Реабилитация ядерного разоружения как конечной, пусть и отдаленной цели политики ведущих держав, придает целенаправленность и последовательность таким рациональным и полезным мерам обозримого будущего, как новый договор по стратегическим вооружениям на смену СНВ-1 и последующее более глубокое сокращение ядерных вооружений. Открывается путь к реализации ДВЗЯИ и ДЗПРМ, как важнейших соглашений на стыке ядерного разоружения и нераспространения. Становится реальным будущее подключение к процессу третьих ядерных держав и «стран-аутсайдеров» (Индии, Пакистана, Израиля). Получает мощный импульс курс на упрочение ДНЯО и его режимов, решение ядерных вопросов КНДР и Ирана, на интернационализацию ядерного топливного цикла, обеспечение высоких мировых стандартов сохранности ядерных материалов.

Не менее важно, что только в контексте этой политики и никак иначе Россия (и другие страны) получат возможность достичь приемлемого для себя решения иных военно-политических проблем: остановки расширения НАТО на восток, ограничения стратегических систем ПРО и высокоточных обычных вооружений, предотвращения гонки космических вооружений и пр.

Продвигаясь этим путем, можно достичь минимальных уровней ядерных потенциалов - в сотни или даже десятки ядерных средств - при существенном укреплении международной безопасности. Вполне вероятно, по мере движения в этом направлении сотрудничество и взаимное доверие государств настолько расширятся, что возникнет возможность сделать финальный шаг - к полной ликвидации ядерного оружия в боевом составе вооруженных сил, затем в резерве и на складах, а далее и к контролируемой конверсии и утилизации ядерных материалов и технологий исключительно для мирных целей. Спрос на такую конверсию гарантирует ожидаемый подъем мирной атомной энергетики.



Что касается зависимости России от ядерного оружия, то на поверку и эта концепция весьма поверхностна. К тому же она (вопреки претензиям ее либеральных сторонников на оригинальность) весьма банальна и просто является перепевом на российский лад тезисов западных консерваторов 20-30-летней «свежести». В современном мире огромный ядерный потенциал РФ играет политическую роль или при росте военной напряженности с Западом, или в контексте переговоров и соглашений с США, которые предоставляют Москве исключительное положение в мировой политике.

Напряженность, даже если это на руку определенным кругам в России и США, противоречит их истинным интересам и будет подрывать национальную и международную безопасность: особенно на фоне роста новых угроз, требующих партнерства и сотрудничества. Переговоры по ядерному разоружению (с учетом количества и программ модернизации этих средств) даже в ходе последовательных сокращений не затронут на протяжении десятилетий минимально достаточный российский потенциал ядерного сдерживания - во всяком случае, дипломаты из Москвы должны об этом позаботиться. Такой финальный потенциал, при обеспечении его высокой живучести на старте и на траекториях полета, может составлять всего несколько десятков единиц, с учетом неприемлемости для современных ведущих стран потери и небольшого числа крупных городов.



Что касается роли ядерного оружия в обеспечении статуса и безопасности РФ, то и она весьма преувеличена. Кроме гипотетической угрозы массированного нападения НАТО или Китая, ядерное оружие не защищает Россию от многочисленных менее масштабных, но более реальных угроз, как не решает ее огромные внешнеполитические и внутренние проблемы. Не надо забывать, что ОВД и Советский Союз распались, имея в 5 - 7 раз больше ядерных вооружений, чем нынешняя Россия. Сохранение ядерного оружия и дальнейшее его неизбежное распространение будут девальвировать ядерный потенциал России и увеличивать угрозу для всех. Надо совершенно уж не верить в российский народ, чтобы полагать, что ядерное оружие - это единственно возможный и достижимый для него атрибут статуса великой мировой державы.

В то же время вполне естественно, что отказ от ядерного оружия ни в коем случае не может означать «зеленый свет» для больших, региональных или локальных войн с применением обычных вооружений или систем на новых физических принципах (лазерных, пучковых, сейсмических и пр.). Иными словами, мир без ядерного оружия - это отнюдь не нынешний мир минус ядерное оружие, а международное сообщество, организованное на иных принципах, обеспечивающих безопасность всех стран, независимо от их размера, экономической и военной мощи.

Такой мир сейчас кажется утопией. Однако альтернатива ему настолько ужасна, что нельзя не прилагать максимальных усилий для ее предотвращения, то есть целенаправленно продвигаться к безъядерному миру. Кроме того, движение к такому основанному на сотрудничестве мировому устройству - веление времени, связанное не только с ядерной угрозой. Оно превращается в императив в свете уроков нынешнего разрушительного экономического кризиса, необходимости совместного решения климатических, продовольственных, демографических и иных глобальных проблем XXI века. Ядерные вопросы - только один аспект этой новейшей повестки дня международной безопасности, и они не должны стать непреодолимым препятствием для продвижения в нужном направлении.

Печатается по: Арбатов А. Взаимосвязь ядерного разоружения и нераспространения // Мировая экономика и международные отношения. – 2010. – №1. – С. 14-25. Режим доступа: http://www.ebiblioteka.ru/browse/doc/21341728.

Вопросы для самоконтроля:

1) Каким образом можно сформулировать взаимосвязь ядерного разоружения и нераспространения?

2) Насколько, по мнению автора, реален процесс ядерного разоружения?

3) Какова роль ядерного оружия в обеспечении статуса и безопасности РФ?



Фененко А.В.

Российско-американские отношения в сфере нераспространения ядерного оружия

В начале XXI века в отношениях между ведущими ядерными державами по-прежнему силен элемент политико-военного соперничества. Стратегические противоречия осложняются конкуренцией в сфере экспорта расщепляющихся материалов и ядерных технологий, что препятствует формированию единого подхода к проблемам нераспространения ядерного оружия (ЯО). Примером могут служить российско-американские отношения. Формально Москва и Вашингтон совместно выступают за укрепление Договора о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО). Фактически между Россией и США сложился комплекс противоречий, связанный с различной политикой в отношении государств - аутсайдеров международной системы нераспространения.

В 2000-е годы в Соединенных Штатах окончательно сформировалась стратегия контрраспространения (counter-proliferation strategy). Эта концепция предполагает превентивное изъятие оружия массового поражения (ОМП) у «опасных» (с точки зрения Вашингтона) режимов и предотвращение его попадания в руки транснациональных криминально-террористических сетей.



Понятие «контрраспространение» впервые появилось в 1993 г., что было вызвано тревогой американского истеблишмента из-за возможной утечки расщепляющихся материалов с территории бывшего СССР и создания ядерного оружия в КНДР. Администрация Дж. Буша мл. (2001 - 2008 гг.) расширила смысл этого термина. Современная американская политика контрраспространения включает в себя пять различных вариантов действия: «выкуп» ядерной программы у потенциально опасного государства, установление контроля над атомными объектами «проблемных» стран, частичное признание ядерного статуса нарушителя в обмен на соблюдение им ряда международных соглашений, силовые угрозы и взаимодействие с ведущими поставщиками уранового сырья. С некоторыми оговорками такой подход приняли страны ЕС, Япония, Южная Корея и ряд более мелких союзников Вашингтона.

Россия, напротив, относится к политике контрраспространения настороженно, видя в ней угрозу региональных конфликтов с потенциально ядерным измерением. В 2003-2007 гг. Москва разработала свой вариант стратегии нераспространения, основанный на идеях неприемлемости использования силы против аутсайдеров режима нераспространения, укрепления ДНЯО с помощью дипломатических инициатив и допустимости экономических контактов с «проблемными» государствами под контролем Международного агентства по атомной энергии (МАГАТЭ). Подобные положения иногда совпадали, но иногда и не совпадали с подходами США и государств ЕС. В известном смысле российские инициативы можно рассматривать как поиск мирной альтернативы американской концепции принудительного разоружения «неблагонадежных государств».

Сама по себе альтернативность не означает конфронтации. Но в условиях, когда США претендуют на лидерство в сфере нераспространения ЯО, любой альтернативный подход вызывает подозрительное отношение в Вашингтоне - тем более, что объективно активность России на международном рынке ядерных материалов и технологий воспринимается как оппозиция стратегии контрраспространения. Российская общественность со своей стороны не понимает, почему США, позволяя государствам ЕС проводить самостоятельную коммерческую политику в отношении «проблемных» стран, отказывают в этом праве Российской Федерации. Российская сторона подозревает, что под прикрытием риторики о необходимости усиления ДНЯО Соединенные Штаты выдавливают конкурентов с ядерных рынков и по сути разрабатывают новый вариант «сдерживания России». Возникает статусный конфликт, связанный со стремлением Москвы повысить свою роль в международной системе нераспространения, с одной стороны, и психологической неготовностью Вашингтона согласиться с такой ревизией сложившегося порядка - с другой.



Рассматривая отношения России с государствами - нарушителями ДНЯО, важно отметить, что понятие «аутсайдер международной системы нераспространения ядерного оружия» условно. Традиционно эксперты включали в него три группы государств: не подписавшие ДНЯО (Израиль, Индия и Пакистан), вышедшие из этого договора (КНДР) и подозреваемые МАГАТЭ в осуществлении военных ядерных программ (Иран, до 2003 г. - Ирак и Ливия). Однако условия ДНЯО нарушали не только эти страны. Бразилия, Аргентина, ЮАР, Румыния осуществляли военные ядерные программы и свернули их только под давлением «международного сообщества». Незадекларированные в МАГАТЭ эксперименты по обогащению урана и выделению плутония проводили Югославия, Египет, Алжир, Южная Корея и Вьетнам. Саудовская Аравия помешала в 2005 г. осуществлению инспекции МАГАТЭ своих протоядерных объектов. Немецкие, японские и австралийские политики заявляли о возможности присоединения собственных стран к «ядерному клубу».

Другое дело, что к началу 90-х годов XX в. общественное мнение и политические элиты государств Запада негласно поделили нарушителей ДНЯО на «респектабельных» и «опасных». В первую группу вошли страны, сотрудничавшие с США в годы холодной войны - Пакистан, Израиль, Южная Корея, Бразилия, Аргентина, ЮАР. Во вторую - государства, ориентировавшиеся на СССР или враждебно относившиеся к Соединенным Штатам: Ирак, Иран, Ливия, Египет, Сирия, КНДР. Промежуточное место занимают Индия и Алжир: в разное время они относились то к первой, то ко второй категории. Аутсайдерами международной системы нераспространения стали, таким образом, «опасные» с точки зрения США и стран ЕС нарушители условий ДНЯО.

… Россия занимает в этой системе сложное положение. После распада СССР она попыталась сначала интегрироваться в западное сообщество, затем - следовать его правилам в сфере нераспространения ядерных и ракетных технологий. Однако на этом пути у Москвы возник ряд объективных трудностей.

Во-первых, к началу 90-х годов ядерные рынки «респектабельных нарушителей» были поделены между американскими, западноевропейскими, канадскими и австралийскими компаниями. Россия могла рассчитывать только на рынки «опасных нарушителей». Это обстоятельство открывало для Москвы перспективы сотрудничества с такими странами как Иран, Индия, Алжир и Ливия. Но одновременно оно порождало новые трения между Россией и западным сообществом.

Во-вторых, авария на Чернобыльской атомной электростанции (АЭС) 1986 г. закрыла для России те немногие «респектабельные» ядерные рынки, какие были доступны СССР. Одни покупатели советских технологий (Чехословакия, Венгрия) свернули программы развития атомной энергетики. Другие (Финляндия) переориентировались на считавшуюся более безопасной французскую продукцию. В такой ситуации у России не оставалось других рынков, кроме стран Третьего мира. Это ухудшило российский имидж в области нераспространения.

В-третьих, в начале 90-х годов в США и странах ЕС появился пласт публикаций о ненадежности систем хранения расщепляющихся материалов на территории постсоветских государств. Авторы подобных комментариев ссылались на недоказанные случаи утечки высокообогащенного урана (ВОУ) и плутония на российском Северном флоте и из российских научно-исследовательских центров в 1993 - 1995 гг. (Факты утечки расщепляющихся материалов из американских исследовательских лабораторий в Лос-Аламосе и Ливерморе, ядерных центров Германии и Нидерландов в таких публикациях, как правило, замалчивались). Одновременно американские и западноевропейские эксперты заговорили о том, что российские предприятия поставляют атомные и ракетные технологии Ирану и Индии. (Хотя у истоков ядерных программ этих государств стояли страны Западной Европы, Канада и сами США). Отсюда следовал тенденциозный, но понятный массовому сознанию вывод: в рамках сотрудничества с Россией «государства-изгои» получают доступ к технологиям создания ЯО.

В-четвертых, в рамках стратегии контрраспространения американские эксперты разрабатывают проект международного «кодекса поведения» в сфере атомной энергетики. Новый режим должен включать в себя мораторий на производство и использование высокообогащенного урана, обязательную замену тяжеловодных реакторов легководными, повсеместную ратификацию Дополнительного протокола МАГАТЭ 1997 г. и запрет на поставки технологий замкнутого ядерного топливного цикла странам, не успевшим овладеть им до 1 января 2004 г. Американские аналитики заговорили о возможности усиления полномочий Всемирной ядерной ассоциации, деятельность которой пока ограничена мониторингом рынка расщепляющих материалов.

Некоторые из этих предложений уже легли в основу внешнеполитической стратегии США. 31 мая 2003 г. Вашингтон предложил международную программу Инициатива безопасности в борьбе с распространением (ИБОР), предусматривающую принудительный перехват контрабанды расщепляющихся материалов. 11 февраля 2004 г. президент Дж. Буш призвал запретить импорт атомных технологий странам, не подписавшим Дополнительный протокол МАГАТЭ 1997 г. и исключать из международного агентства страны, регулярно нарушающие ДНЯО. 6 февраля 2006 г. Белый дом выдвинул программу «Глобальное партнерство в атомной энергетике». Цель проекта - обеспечить надежные поставки ядерного топлива странам, которые намерены развивать атомную энергетику и при этом воздержаться от развития технологий замкнутого ядерного топливного цикла. 11 августа 2006 г. Министерство энергетики США обратилось к американским и иностранным компаниям с призывом поучаствовать в создании консолидированного центра по переработке отработанного ядерного топлива. Осенью 2007 г. начались консультации о реализации этой инициативы.

Российская общественность, однако, обеспокоена новыми инициативами США. Россия не поддерживает предложение остановить поставки ядерных технологий странам, не подписавшим Дополнительный протокол МАГАТЭ 1997 г. Российские аналитики скептически относятся к инициативе разделить неядерные страны на «успевшие» и «не успевшие» овладеть замкнутым ядерным топливным циклом до 2004 г. В России настороженно относятся к идее ввести «внешнее управление» ядерными объектами проблемных стран. В Вашингтоне видят в этом эффективное средство предотвратить попадание ЯО в руки террористических сетей. В Москве опасаются появления конфликтов между поддерживаемыми США международными организации и «проблемными» державами, не соглашающимися передавать свой ядерный потенциал под международный контроль.

Американские политики говорят о готовности Москвы пожертвовать «духом нераспространения» в угоду своим коммерческим интересам. Российские эксперты упрекают США в проведении политики «двойных стандартов»: критикуя Россию за сотрудничество с «государствами-нарушителями», сам Вашингтон де-факто идет на частичное признание ядерного статуса «нелегальных» ядерных государств - как это было, например, в отношении Израиля (1969) и Индии (2006).

В таких условиях Россия оказалась перед необходимостью выработать свою концепцию взаимодействия с аутсайдерами системы нераспространения. Еще в 1996 г. российская сторона предложила новую трактовку термина «ядерная безопасность», включив в него вопросы безопасности гражданских атомных реакторов, ответственности за нанесение ущерба ядерным объектам и совершенствования систем управления атомной энергетикой в странах с переходной экономикой.



6 сентября 2000 г. президент России В. Путин предложил: 1) исключить использование в мирной атомной энергетике обогащенного урана и чистого плутония; 2) решить проблему радиоактивных отходов с помощью полного сжигания плутония и других радиоактивных элементов; 3) разработать и реализовать с участием МАГАТЭ международный проект уничтожения радиоактивных отходов и 4) предотвратить мили-таризацию космоса. Российская сторона утверждала, что реализация этих мер снизит риски приобретения ЯО пороговыми государствами и попадания расщепляющихся материалов в руки террористических сетей.

Начиная с 1993 г., Россия вместе с США участвует в разработке Договора о запрете производства расщепляющихся материалов в военных целях. В 2004 г. Россия не без некоторых колебаний присоединилась к ИБОР и согласилась ввести временный мораторий на поставки атомных технологий странам, не имеющим в своем распоряжении технологий замкнутого ядерного топливного цикла. Россия была одним из авторов принятой в 2005 г. Конвенции ООН по борьбе с актами ядерного терроризма. В 2006 г. на саммите «восьмерки» в Санкт-Петербурге российская сторона выступила инициатором дискуссий по проблемам безопасного развития атомной энергетики. Однако до середины 2000-х годов Москва предлагала не целостную стратегию, а набор отдельных инициатив по усилению ДНЯО. Российские предложения носили «вторичный» характер, выступая как реакции на соответствующие проекты США.



В 2006-2007 гг. ситуация изменилась. Россия выдвинула серию собственных проектов в сфере нераспространения ЯО, предлагая:

- создать на российской территории международные центры по обогащению урана;

- возвратить отработанное атомное топливо из советских реакторов, расположенных на территории других государств;

- содействовать программе МАГАТЭ по снижению обогащения ядерного топлива до уровня ниже 20% в исследовательских реакторах стран «третьего мира»;

- ускорить переговоры по заключению Договора о запрещении производства расщепляющихся материалов в военных целях;

- расширить принятый в 2003 г. план МАГАТЭ по защите от ядерного терроризма;

- стремиться к повсеместной ратификации Дополнительного протокола МАГАТЭ 1997 г.

Такая стратегия близка «мирной» политике контрраспространения, которую с 2003 г. пытаются проводить страны ЕС. Подобно западноевропейским государствам, Россия выступает за усиление международного контроля над оборотом уранового концентрата и атомного топлива. Москва солидарна с предложениями Вашингтона о необходимости частичной интернационализации замкнутого ядерного топливного цикла. Российская сторона предлагает ужесточить отчетность стран перед МАГАТЭ, включая предоставление агентству права устанавливать допустимые уровни обогащения реакторного топлива. Российская Федерация вместе с США настаивает на ужесточении международных стандартов защиты ядерных объектов. Общие российские предложения по усилению ДНЯО были с пониманием встречены в Вашингтоне и Брюсселе.



Каталог: files
files -> Рабочая программа дисциплины «Введение в профессию»
files -> Рабочая программа по курсу «Введение в паблик рилейшнз»
files -> Основы теории и практики связей с общественностью
files -> Коммуникативно ориентированное обучение иностранным языкам в Дистанционном образовании
files -> Варианты контрольной работы №2 По дисциплине «Иностранный (англ.) язык в профессиональной деятельности» для студентов 1 курса заочной формы обучения, обучающихся по специальности 030900. 68 Магистратура
files -> Контрольная работа №2 Вариант №1 Text №1 Use of Non-Police Negotiators in a Hostage Incident
files -> Классификация основных человеческих потребностей по А. Маслоу Пирами́да потре́бностей
files -> Рабочая программа для студентов направления 42. 03. 02 «Журналистика» профилей «Печать», «Телевизионная журналистика»


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   38   39   40   41   42   43   44   45   ...   58


База данных защищена авторским правом ©dogmon.org 2019
обратиться к администрации

    Главная страница