Практикум для студентов специальностей 030701. 65 «Международные отношения»


Но в целом российские инициативы воспринимаются в Америке как «оппозиция» стратегии контрраспространения



страница43/58
Дата11.05.2016
Размер5.3 Mb.
ТипПрактикум
1   ...   39   40   41   42   43   44   45   46   ...   58

Но в целом российские инициативы воспринимаются в Америке как «оппозиция» стратегии контрраспространения. Москва выступает против применения силы в отношении Ирана, Ливии и КНДР. Кремль предлагает создать центры по обогащению урана на российской территории, хотя США рассматривают это как свою прерогативу. Российские предложения не запрещают сотрудничать со странами-изгоями в том случае, если подобное сотрудничество осуществляется под контролем МАГАТЭ. Более того: за минувшие пятнадцать лет у российской стороны сложился комплекс коммерческих связей с Ираном, Индией и КНДР, свертывать которые Москва в угоду Вашингтону не собирается.

Россия исходит из своеобразной «презумпции невиновности»: пока у международного сообщества нет неоспоримых доказательств наличия военной ядерной программы у той или иной страны, сотрудничество с ней допустимо. США, напротив, полагают, что проведение незаконной ядерной деятельности в прошлом может служить основанием для введения международных санкций в настоящем.

В такой ситуации в отношениях между Россией и США назревает новый кризис. Возникает парадоксальная ситуация, когда Москва, поддерживая Вашингтон по общим проблемам нераспространения, все чаще расходится с линией Белого дома в конкретных вопросах. Россия и Соединенные Штаты заинтересованы в укреплении ДНЯО, и в этом смысле их интересы совпадают. Но российская сторона осторожно нащупывает альтернативу американской стратегии контрраспространения, и это вызывает раздражение в Вашингтоне. Уместно прогнозировать нарастание российско-американской полемики по отдельным региональным проблемам нераспространения.

Распад СССР в декабре 1991 г. обострил проблему нераспространения ЯО. Советский ядерный арсенал оказался разделенным между четырьмя государствами - Российской Федерацией, Украиной, Белоруссией и Казахстаном. Ядерный статус России как правопреемницы СССР не оспаривался, и она не собиралась от него отказы-ваться. Не было ясно, как поведут себя другие страны. Наличие под их контролем ЯО могло стать основанием для требований о признании за ними ядерного статуса. Возникала парадоксальная ситуация, когда распространение ядерного оружия стало возможным без формального нарушения условий ДНЯО.

Нерешенность проблемы ядерного наследия Советского Союза создавала трудности и для функционирования системы контроля над вооружениями. 31 июля 1991 г. СССР и США подписали договор СНВ-1, предусматривавший сокращение стратегических ядерных боезарядов до 6500 единиц у каждой стороны. Но до разрешения вопроса о статусе Украины, Белоруссии и Казахстана этот договор не мог вступить в силу. С одной стороны, ратифицировать договор СНВ-1 должно было не одно государство (СССР), а четыре страны (Россия, Белоруссия, Украина, Казахстан). С другой стороны, было не понятно, попадают ли под действие СНВ-1 ядерные боезаряды, оставшиеся на украинской, белорусской и казахстанской территориях. В этой связи вопрос о вывозе ЯО из Белоруссии, Украины и Казахстана одновременно относился и к сфере нераспространения, и к области традиционного контроля над вооружениями.

25 декабря 1991 г. президент СССР М. Горбачев объявил о прекращении своей деятельности на посту президента Союза ССР и передал управление стратегическим ЯО президенту России Б. Ельцину. 29 декабря 1991 г. лидеры России, Белоруссии, Украины и Казахстана договорились создать временное командование Стратегических сил СНГ. 20 марта 1992 г. было создано Главное командование объединенных вооруженных сил Содружества, в подчинении которого находились Стратегические силы СНГ. Формально эта структура предназначалась для временного управления стратегическим ЯО, находившимся на украинской, белорусской и казахстанской территориях. Фактически она координировала действия по вывозу ядерных боезарядов из этих стран в Россию. Было решено, что тактическое ЯО будет выведено с территории этих стран до 1 июля 1992 г., стратегическое - до конца 1994 г. К марту 1992 г. тактические и оперативно-тактические ядерные боезаряды были выведены с территории Белоруссии и Казахстана, в мае 1992 г. - с территории Украины.



Более сложным был вопрос о выводе стратегического ЯО. 23 мая 1992 г. в Лиссабоне представители России, США, Украины, Белоруссии и Казахстана подписали протокол к советско-американскому договору СНВ-1. Согласно его условиям, последние три страны соглашались принять на себя обязательства СССР по этому документу и обязались присоединиться к ДНЯО в качестве неядерных государств. Но подписание Лиссабонского протокола не означало окончания кризиса. Во-первых, предстояла сложная процедура ратификации договора СНВ-1 в парламентах Белоруссии, Украины и Казахстана. Во-вторых, министерства обороны должны были согласовать конкретные графики вывода ядерных боезарядов и их носителей. В-третьих, и Минск, и Киев, и Алма-Ата требовали финансовой или технической компенсации за вывод ЯО со своей территории. Разрешить эту проблему собственными силами Россия на тот момент не могла. В этой связи российское руководство стало искать поддержки у США.

Соединенные Штаты, со своей стороны, также были обеспокоены проблемой ядерного наследия СССР. Вашингтон стремился к скорейшей ратификации договора СНВ-1, видя в нем средство для сокращения советского ядерного арсенала. Американские эксперты опасались, что приобретение ЯО Украиной, Белоруссией и Казахстаном станет прецедентом для выхода из ДНЯО ряда пороговых стран. Руководство США боялось кражи криминальными сетями расщепляющихся материалов или тактических ядерных боезарядов. Наконец, администрация Клинтона стремилась поддержать курс демократических реформ российского правительства. Сотрудничество в сфере нераспространения виделось в Вашингтоне хорошим доказательством провозглашенного в 1992 г. курса на «стратегическое партнерство» между Россией и США.



13 ноября 1991 г. президент Дж. Буш ст. подписал законопроект о создании экспертной группы, призванной вырабатывать рекомендации министерству обороны США по вопросам сотрудничества с СССР в сферах ликвидации ОМП, предотвращения его распространения и конверсии советской оборонной промышленности. 30 декабря 1991 г. Соединенные Штаты признали Россию единственным правопреемником СССР, что означало и ее признание в качестве единственной легальной ядерной державы на постсоветском пространстве.

Одновременно США заявили о готовности помочь России в вопросах ликвидации ввезенных из Украины, Белоруссии и Казахстана ядерных боезарядов. 25 ноября 1991 г. Соединенные Штаты предложили Российской Федерации программу «Совместного уменьшения угрозы» (Cooperative Threat Reduction Program), известную также как «Программа Нанна – Лугара» (по именам ее основателей - сенаторов Сэма Нанна и Ричарда Лугара). 17 июня 1992 г. Б. Ельцин и Дж. Буш ст. подписали Соглашение между Российской Федерацией и США относительно безопасных и надежных перевозок, хранения и уничтожения ЯО и предотвращения его распространения. Вашингтон стал оказывать финансовую помощь российским работам по ликвидации той части ядерных боезарядов, которая подлежала сокращению по условиям СНВ-1, строительству контейнеров и хранилищ для расщепляющихся материалов. Параллельно США стали взаимодействовать с министерствами обороны Украины, Белоруссии и Казахстана, выделяя им средства на вывоз ядерных боезарядов и модернизацию их атомных объектов.

Легче всего вывоз ядерных боезарядов был осуществлен с территории Белоруссии. 4 февраля 1993 г. белорусская сторона ратифицировала договор СНВ-1 и Лиссабонский протокол. 22 июля 1993 г. Белоруссия присоединилась к ДНЯО в качестве неядерного государства. В ноябре 1996 г. Минск передал России последние советские межконтинентальные баллистические ракеты - носители ЯО. Реактор - наработчик ВОУ в Объединенном институте энергетических и ядерных исследований (пос. Сосны под Минском) был поставлен под гарантии МАГАТЭ. В этой связи участие США в урегулировании «белорусской проблемы» было минимальным. Вашингтон только выделил средства на ликвидацию боезарядов и их носителей на территории Российской Федерации в рамках программы «Нанна – Лугара».

Более сложно развивалась ситуация вокруг Казахстана. Официально Алма-Ата согласилась в конце 1991 г. вывезти ядерные боезаряды и их носители в Россию. 2 июля 1992 г. Алма-Ата ратифицировала договор СНВ-1 в пакете с Лиссабонским протоколом. 14 февраля 1994 г. Республика Казахстан присоединилась к ДНЯО в качестве неядерного государства. В апреле 1995 г. последние носители стратегического ЯО были выведены с территории Казахстана в Россию.

Однако 7 июля 1992 г. правительство Н. Назарбаева обратилось к МАГАТЭ с просьбой помочь реконструировать ключевые казахстанские ядерные центры - Курчатовский институт атомной энергетики в городе Усть-Каменогорске (северо-восток Казахстана) и энергетическую установку Мангышлак в городе Актау (побережье Каспийского моря). 23 ноября 1994 г. Белый дом заявил о том, что США вывезли из Курчатовского института 581 кг ВОУ, который был превращен в низкообогащенное урановое топливо для американских атомных электростанций. Летом 1995 г. Вашингтон выплатил компенсацию Казахстану, которая по разным источникам составила от 10 до 20 млн. долл. Эти события, получившие в СМИ название «перация Сапфир», вызвали негативную реакцию российского Минатома и республиканской партии США.

Наиболее сложно переговоры о выводе стратегического ЯО проходили с Украиной. Первоначально украинское правительство демонстрировало готовность к компромиссу. 24 октября 1991 г. Верховная Рада приняла «Постановление о безъядерном статусе Украины». 18 апреля 1992 г. президент России Б. Ельцин и президент Украины Л. Кравчук подписали Соглашение о порядке перемещения ядерных боеприпасов с территории Украины на базы Российской Федерации для разукомплектования и ликвидации. 7 мая 1992 г. Л. Кравчук в письме Дж. Бушу ст. гарантировал готовность ликвидировать в течение семи лет все стратегические наступательные вооружения на территории Украины. В мае 1992 г. Киев после двухмесячной заминки позволил вывезти тактическое ЯО с украинской территории.

Но постепенно позиция Украины ужесточалась. В начале 1992 г. Киев отказался ввести в состав Стратегических сил СНГ дислоцированные на украинской территории части, располагавшие стратегическим ядерным оружием. 10 июня 1992 г. правительство Украины установило «административный контроль» над находящимися на украинской территории носителями стратегического ЯО. 5 ноября 1992 г. первый заместитель премьер-министра Украины И. Юхновский увязал сроки вывода ЯО с выплатой финансовой помощи его стране. 11 декабря 1992 г. МИД Украины заявил о праве собственности украинской стороны на все компоненты ядерных боеголовок, дислоцированных на ее территории. 2 июля 1993 г. Верховная Рада утвердила «Основные направления внешней политики Украины», содержание которых было двусмысленным. Украина провозглашалась безъядерным государством, однако все находящееся на ее территории ЯО было объявлено «собственностью Украины».

Эти события породили сомнения в России и США относительно намерений Украины остаться неядерным государством. Опасения подогревал тот факт, что Украина была единственным (кроме России) государством постсоветского пространства, которое имело собственные залежи урановой руды, технологии замкнутого ядерного топливного цикла и предприятия по производству межконтинентальных баллистических ракет. Американские аналитики опасались сценария установления «негативного контроля» Украины над ЯО (блокировка возможности активизации ядерных боезарядов с помощью системы электронных кодов). В этой связи Москва и Вашингтон начали переговоры с Киевом о вывозе с украинской территории стратегического ядерного оружия.



Российско-украинские переговоры начались во время визита президента Украины Л. Кравчука в Москву 15 января 1993 г. В ходе саммита президент России Б. Ельцин заявил о готовности до ратификации Украиной СНВ-1 и ее присоединения к ДНЯО предоставить ей гарантии безопасности, которые вступят в силу после того, как Украина станет участницей этих договоров. Президенты поручили правительствам обеих стран начать переговоры по урегулированию сложных вопросов, связанных с реализацией договора СНВ-1, в том числе с условиями разукомплектования, транспортировки и уничтожения размещенного на Украине ЯО. 26 января 1993 г. начала работать комиссия во главе с чрезвычайным и полномочным послом России Ю. Дубининым и министром охраны окружающей среды, руководителем специальной рабочей группы Верховного Совета Украины по подготовке к ратификации договора СНВ-1 Ю. Костенко.

Весной 1993 г. между сторонами возникли серьезные разногласия. Киев настаивал на признании ядерных боезарядов собственностью Украины и выплате ей финансовой компенсации за потерю уранового сырья. Москва утверждала, что такое решение будет означать косвенное признание претензий Украины на получение статуса ядерной державы. В качестве компенсации Россия предлагала поставить Украине тепловыделяющие сборки для атомных электростанций и/или топливо для украинских АЭС, эквивалентное количеству расщепляющихся материалов, извлеченных из вывезенных с ее территории ядерных боезарядов.

3 сентября 1993 г. на встрече в Массандре (Крым) премьер-министры России В. Черномырдин и Украины Л. Кучма подписали три документа: «Соглашение об утилизации ядерных боезарядов», «Основные принципы утилизации ядерных боезарядов стратегических сил, дислоцированных на Украине», «Соглашение о порядке осуществления гарантийного авторского надзора за эксплуатацией стратегических ракетных комплексов стратегических сил, расположенных на территории России и Украины». Договоренности предусматривали вывоз всех носителей стратегического ЯО на территорию России и их последующий демонтаж на заводах-изготовителях. Российская сторона обязалась превратить извлеченный из вывезенных ядерных боезарядов высокообогащенный уран в низкообогащенный и вернуть его Украине в качестве топлива для ее АЭС.

Но между российскими и украинскими представителями возникли разночтения документа. Советник президента Украины А. Бутейко заявил о том, что речь только о боеголовках, снятых с ракет СС-19. Российская сторона утверждала, что договоренности распространяются и на боезаряды с ракет СС-24. В этой связи 21 сентября 1993 г. Российская Федерация аннулировала Массандровские договоренности. 18 ноября 1993 г. Верховная Рада ратифицировала договор СНВ-1, но выдвинула дополнительное условие к Лиссабонскому протоколу - выплата финансовой компенсации за потерю потенциального сырья для украинских АЭС.

В таких условиях важную роль на переговорах сыграла позиция США. На протяжении 1992 г. Вашингтон неоднократно давал понять Киеву, что в случае попытки провозгласить себя ядерной державой Украина окажется в международной изоляции. 9 мая 1993 г. заместитель госсекретаря США С. Тэлботт заявил, что администрация Клинтона готова выделить Украине 175 млн. долл. в случае ратификации ею договора СНВ-1. На саммите «группы семи» в Токио 7 - 9 июля 1993 г. президенты Б. Ельцин и У. Клинтон договорились перевести переговоры о ратификации СНВ-1 в трехсторонний формат «Россия - США – Украина». С этой целью в августе 1993 г. была создана рабочая группа во главе с заместителем министра иностранных дел России Ю. Мамедовым и упомянутым С. Тэлботтом. Вашингтон дал понять, что в ходе российско-украинских переговоров он поддерживает российскую позицию.

14 января 1994 г. президенты Соединенных Штатов, России и Украины подписали в Москве трехстороннее соглашение о сокращении ядерного оружия и гарантиях безопасности Украины. Украинская сторона подтвердила обязательство завершить вывоз ЯО в Россию. «В обмен» Соединенные Штаты обязались выделить ей целевую помощь в рамках программы «Нанна – Лугара». Россия и США обязались гарантировать безопасность Украины после вывода ЯО с ее территории.

В феврале 1994 г. Верховная Рада сняла дополнительные условия, что позволило Украине ратифицировать договор СНВ-1. 16 ноября 1994 г. украинский парламент ратифицировал ДНЯО. 5 декабря 1994 г. на саммите СБСЕ в Будапеште Россия, США, Британия и Франция дали Украине гарантии безопасности. В феврале 1995 г. начались инспекции МАГАТЭ на украинские атомные объекты. К 1 июня 1996 г. Украина передала России все имевшееся на ее территории ЯО.



Дискуссии вокруг ядерного наследия СССР доказали возможность и эффективность российско-американского взаимодействия. Россия и США смогли сохранить режим нераспространения ЯО. Параллельно Москва и Вашингтон укрепили систему контроля над вооружениями: 5 декабря 1994 г. вступил в силу договор СНВ-1. Однако в ходе этих событий Америка почувствовала себя более сильной стороной, которая может прислушиваться, но может и не прислушиваться к мнению партнера. Важная роль Соединенных Штатов на переговорах с Украиной и Казахстаном убедила американскую общественность в том, что США становятся лидером международной системы нераспространения. Администрация У. Клинтона увидела в этих событиях своеобразный «мандат доверия» Америке: право Вашингтона принуждать другие страны соблюдать международный режим нераспространения ЯО - в той версии, как его трактовали в США. Такой подход был, однако, неприемлем для России, которая выступала за равенство всех пяти легальных ядерных держав - гарантов ДНЯО. Вот почему спустя короткое время американская стратегия контрраспространения объективно вступила в противоречие с российскими интересами.

Становление российской политики в сфере нераспространения проходило на фоне дискуссий вокруг ядерной программы Ирана. Большая часть иранских ядерных объектов была построена в 70-е годы минувшего столетия в рамках соглашений о партнерстве в сфере мирного использования атомной энергии с США (1957 г.), Францией (1974 г.) и ФРГ (1977 г.). После Исламской революции 1979 г. Соединенные Штаты и страны Западной Европы разорвали контракты с Тегераном. Россия, напротив, с начала 90-х годов начала видеть в Иране партнера в области атомной энергетики. Перед российской дипломатией встала задача сохранить присутствие на иранском ядерном рынке и одновременно убедить западных партнеров в «безопасности» поставок Тегерану атомных технологий.

Еще 22 июня 1989 г. СССР и Иран подписали Долгосрочную программу торгово-экономического и научно-технического партнерства на период до 2000 г., которая предполагала организацию совместных энергетических проектов. 25 августа 1992 г. Россия и Иран подписали соглашения «О сотрудничестве в сфере мирного использования атомной энергии» и «О сотрудничестве в сооружении атомной электростанции на территории Ирана». Эти документы предусматривали поставку Тегерану четырех российских реакторов типа ВВ ЭР-1000 и атомного топлива на основе низкообогащенного урана для проектирующейся иранской АЭС.



Первоначально Москва и Тегеран предполагали построить АЭС около города Горган (побережье Каспийского моря). Но этот район был сейсмически опасен, и потому в 1994 г. Россия и Иран начали переговоры о завершении строительства атомной электростанции около города Бушер (побережье Персидского Залива). 5 января 1995 г. российское открытое акционерное общество «Зарубежатомстройэкспорт» и Организация по атомной энергии Ирана подписали контракт на завершение строительства энергоблока № 1 Бушерской АЭС (побережье Персидского Залива). 8 января 1995 г. глава Минатома России В. Михайлов и вице-президент Ирана Р. Амрохалли подписали «Меморандум о намерении». Российская сторона обязалась поставить Ирану ряд реакторов различной мощности, предоставить атомное топливо для первого энергоблока АЭС в Бушере и помочь построить завод по обогащению урана. Контракт на поставку российского атомного топлива для первого энергоблока был подписан 7 августа 1995 г.

Однако российско-иранское партнерство вызвало недовольство США, которые в 90-е годы ввели ряд санкций против Ирана. Двусмысленной оставалась и позиция стран Европейского Союза. Контакты Тегерана с западноевропейскими компаниями сохранялись и после 1979 г. Но государства ЕС не поддержали Россию. (Германия, в частности, отказалась от российского предложения принять участие в завершении строительства АЭС в Бушере, хотя еще в 1986 г. западногерманские компании вели подобные переговоры с Ираном). После отказа Аргентины (1993) и КНР (1997) от сотрудничества с Ираном Россия оказалась едва ли не единственной страной, поставляющей ядерные технологии Тегерану. Это обрекало Москву на дипломатическую изоляцию в ходе переговоров с Вашингтоном.

Российско-американские переговоры начались на саммите в Ванкувере 3-4 апреля 1993 г. Тогда президент США Б. Клинтон впервые предложил президенту России Б. Ельцину отказаться от поставок ракетных технологий Тегерану в обмен на использование российских ракетоносителей для запуска американских коммерческих спутников. На встрече в Вашингтоне 27 - 28 сентября 1994 г. Б. Ельцин пообещал не заключать новых соглашений о поставках военной техники Ирану. 22 - 23 марта 1995 г. министр иностранных дел России А. Козырев и госсекретарь США У. Кристофер обсудили в Женеве проблемы ограничения российско-иранского сотрудничества. Наконец, в ходе визита в Москву министра обороны Соединенных Штатов У. Перри 3 - 4 апреля 1995 г. стороны договорились, что Россия откажется от ракетных контрактов с Тегераном, а США не будут препятствовать строительству Бушерской АЭС.

Условия российско-американского компромисса были озвучены на Московском саммите 9 - 10 мая 1995 г. Президент России Б. Ельцин заявил, что российская сторона продолжит строительство Бушерской АЭС и обучение иранских специалистов, но отказывается поставлять Ирану технологии обогащения урана и выделения плутония из атомного топлива. Со своей стороны президент США У. Клинтон признал право России строить атомную электростанцию в Бушере. Эти заявления, включая отказ Кремля от новых контрактов на поставки военной техники Тегерану, были закреплены в подписанном 30 июня 1995 г. специальном меморандуме российско-американской межправительственной комиссии Гора-Черномырдина.

Но Россия продолжала развивать сотрудничество с Ираном. 23 мая 1995 г. В. Н. Михайлов объявил: ежегодно от 20 до 40 иранских специалистов-ядерщиков будут повышать квалификацию в России. 29 декабря 1995 г. был подписан Протокол об урегулировании взаимных финансовых обязательств, облегчивший поставки военной техники Ирану. 12 января 1996 г. вступил в силу контракт на постройку Бушерской АЭС. В таких условиях меморандум «Гора-Черномырдина» стал рассматриваться в Москве как временный и не очень выгодный для России компромисс.



Американские СМИ в свою очередь упрекали администрацию Клинтона в том, что она разрешила России поставлять ядерные технологии Ирану в обмен на символические уступки Москвы.

Последовал новый тур российско-американских переговоров на очередном совещании комиссии «Гора-Черномырдина» в Москве (24 февраля 1997 г.), встрече Б. Ельцина и Б. Клинтона в Хельсинки (21 - 23 марта 1997 г.) и на саммите «семерки» в американском городе Денвере (20 - 21 июня 1997 г.). Вашингтон стал настаивать на дополнительных российских обязательствах - от официального отказа России помогать развитию ракетной программы любой страны до «недвусмысленного подтверждения окончания ядерного сотрудничества с Ираном» (кроме строительства Бушерской АЭС). Проект такого соглашения был изложен в послании Б. Клинтона. Б. Ельцину от 30 ноября 1997 г.



Параллельно США начали угрожать введением санкций против сотрудничающих с Ираном российских предприятий. 23 июня 1998 г. Б. Клинтон наложил вето на законопроект Конгресса, предусматривающий введение подобных мер. Однако на Московском саммите 2 сентября 1998 г. президент Соединенных Штатов указал, что Белому дому становится все труднее противостоять натиску Конгресса. Дополнительным фактором осложнения стала позиция Израиля, который неоднократно высказывал опасение в связи с развитием ядерной программы Тегерана.

Первоначально Москва склонялась к компромиссу с Вашингтоном. 21 сентября 1997 г. глава Росатома В. Михайлов предложил ввести совместный российско-американский контроль за работой АЭС в Бушере. 22 января 1998 г. правительство В. Черномырдина приняло Постановление № 57, которое ввело новые, более жесткие, правила в сфере экспортного контроля. Но по мере ужесточения американских требований российская позиция становилась более жесткой. Во время визита в Москву госсекретаря США М. Олбрайт 25 - 27 января 1999 г. правительство Е. Примакова официально отказалось ограничить сотрудничество с Ираном. В ответ 12 января 1999 г. Госдепартамент США ввел «административные меры» против Московского авиационного института, Химико-технического университета им. Менделеева, Научно-исследовательского и конструкторского института энерготехники им. Н. Доллежаля, подозреваемых американцами в сотрудничестве с Ираном.



Каталог: files
files -> Рабочая программа дисциплины «Введение в профессию»
files -> Рабочая программа по курсу «Введение в паблик рилейшнз»
files -> Основы теории и практики связей с общественностью
files -> Коммуникативно ориентированное обучение иностранным языкам в Дистанционном образовании
files -> Варианты контрольной работы №2 По дисциплине «Иностранный (англ.) язык в профессиональной деятельности» для студентов 1 курса заочной формы обучения, обучающихся по специальности 030900. 68 Магистратура
files -> Контрольная работа №2 Вариант №1 Text №1 Use of Non-Police Negotiators in a Hostage Incident
files -> Классификация основных человеческих потребностей по А. Маслоу Пирами́да потре́бностей
files -> Рабочая программа для студентов направления 42. 03. 02 «Журналистика» профилей «Печать», «Телевизионная журналистика»


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   39   40   41   42   43   44   45   46   ...   58


База данных защищена авторским правом ©dogmon.org 2019
обратиться к администрации

    Главная страница