Практикум для студентов специальностей 030701. 65 «Международные отношения»


После победы В. Путина на президентских выборах 2000 г. Россия стала проводить более активную политику в отношении Ирана



страница44/58
Дата11.05.2016
Размер5.3 Mb.
ТипПрактикум
1   ...   40   41   42   43   44   45   46   47   ...   58

После победы В. Путина на президентских выборах 2000 г. Россия стала проводить более активную политику в отношении Ирана. 23 ноября 2000 г. Москва вышла из меморандума «Гора – Черномырдина». 12 марта 2001 г. президенты двух стран подписали Договор об основах взаимоотношений и принципах сотрудничества между Российской Федерацией и Исламской Республикой Иран. Москва и Тегеран обязались строить отношения на основе «суверенного равенства, сотрудничества, взаимного доверия, уважения суверенитета, территориальной целостности и независимости». Стороны обещали развивать совместные проекты в области транспорта, энергетики, промышленности, науки и техники.

В начале XXI в. ситуация вокруг иранской ядерной программы вновь обострилась. МАГАТЭ стало обвинять Тегеран в проведении незадекларированных опытов по обогащению урана и строительстве скрытых ядерных объектов. Страны ЕС и США начали переговоры о свертывании иранской программы обогащения урана в обмен на поставки легководных реакторов или американских авиационных технологий. Но Тегеран отверг эти инициативы и 8 августа 2005 г. возобновил работы по обогащению урана. Возникла напряженная ситуация, чреватая военной акцией США и Израиля против Ирана.

В такой ситуации российская политика стала двойственной. Москва не желала терять стратегического партнера и перспективный рынок атомных технологий. Вместе с тем, Россия не могла безоговорочно поддержать Иран: подобное решение привело бы ее к конфликту со странами Евросоюза и США. Поэтому Россия выбрала тактику «тройных переговоров»: склонить Иран к компромиссу, вынудить Вашингтон отказаться от военной операции, уговорить страны ЕС и МАГАТЭ смягчить требования к Тегерану.

Первоначально Россия стремилась сблизить свою позицию с подходами стран ЕС. 27 февраля 2005 г. Москва и Тегеран подписали протокол о возврате в Россию отработанного ядерного топлива. В ходе визита в Иерусалим 28 апреля 2005 г. В. Путин заявил, что Россия выступает за отказ иранской стороны от создания технологий полного ядерного цикла и постановку под контроль МАГАТЭ ядерных объектов Ирана. 3 ноября 2005 г. Москва предложила Ирану производить на заводе в Исфахане тетрафторид урана (UF-4), а его конверсию в гексафторид урана (UF-6) и обогащение производить на российской территории. Россия гарантировала, что в таких условиях Иран не сможет обогащать уран до степени, пригодной для производства ядерных боезарядов.



В феврале-марте 2006 г. состоялись три тура российско-иранских переговоров. Однако принять решение о создании совместного предприятия не удалось. Россия выступала за возвращение иранских ядерных объектов под контроль МАГАТЭ. Иран утверждал, что обогащение урана на российской территории не означает отказа от приобретения им атомных технологий. Поэтому с середины 2006 г. Москва начала осторожно дистанцироваться от Тегерана.

1 июня 2006 г. Россия присоединилась к «Венскому пакету» международных инициатив по свертыванию иранской программы обогащения урана. 23 декабря 2006 г. и 24 марта 2007 г. Россия проголосовала за резолюции Совета Безопасности ООН № 1737 и 1747, вводившие ограниченные санкции против Ирана. Новая версия документа содержала серьезные уступки Ирану. Однако подвижки в российской политике вызвали недовольство в Тегеране. Весной 2007 г. иранское руководство стало обвинять Россию в затягивании сроков сдачи АЭС в Бушере. Дополнительным фактором раздражения стали подписанные в 2002 - 2005 гг. соглашения России с Азербайджаном, Туркменией и Казахстаном о разделе дна Каспийского моря на сектора. По мнению иранского руководства, такая позиция России не соответствовала духу договора 2001 г.



20 июня 2007 г. в ходе визита в Тегеран министр иностранных дел России С. Лавров огласил новые подходы Москвы в иранском вопросе. Глава российского МИДа заявил о готовности России завершить все контракты с Ираном при условии их своевременного финансирования и наличия контроля МАГАТЭ. Министр указал, что вопрос об иранской ядерной программе «должен решаться на основе сотрудничества между Ираном и МАГАТЭ». Эти заявления были с энтузиазмом встречены в Тегеране.

Но обострение ситуации вокруг ядерной программы Ирана чревато трудностями в российско-иранских отношениях. Россия не поддерживает жесткую линию Тегерана на переговорах с ООН и МАГАТЭ. Позиция Москвы направлена на укрепление режима нераспространения ЯО, что ближе к подходам стран ЕС и США, чем Ирана. Это может привести к дистанцированию России от иранской стороны. (Иранская сторона, в частности, недовольна тем обстоятельством, что запланированный на ноябрь 2007 г. физический пуск атомной станции в Бушере не был осуществлен).



В ходе кризисов вокруг иранской ядерной программы Россия отстояла право проводить самостоятельную политику в сфере экспорта ядерных технологий. Однако Москва оказалась перед трудным выбором между охлаждением отношений с партнером и обвинениями в «пособничестве распространению ядерных технологий». События вокруг Ирана показывают, что укрепление позиций России на перспективных ядерных рынках будет вызывать противодействие ряда политических кругов на Западе. В этом смысле отношения Москвы с «государствами-нарушителями» могут перерасти в новое «сдерживание России» ради продвижения интересов западного бизнеса.

На фоне дискуссий о возможности России проводить активную ядерно-экспортную политику, российское руководство стало искать постоянного партнера в сфере мирного использования атомной энергии. Наиболее подходящей кандидатурой на эту роль считалась Индия. 18 января 1991 г. Индийское космическое агентство заключило с Главкосмосом СССР договор о поставке четырех криогенно-разгонных блоков для проектируемого индийского ракетоносителя GSLV (Geostationary Satellite Launch Vehicle). Это создавало хороший фундамент для развития российско-индийских отношений. Но Индия отказалась подписать ДНЯО и дважды (в 1974 и 1998 гг.) провела незаконные, с точки зрения «мирового сообщества», ядерные испытания. 3 апреля 1992 г. страны - участники Группы ядерных поставщиков (ГЯП) приняли Заявление о полноохватных гарантиях. Его условия не разрешали передачу предметов и технологий, упомянутых в Исходном списке Руководящих принципов ГЯП, государству, не обладающему ЯО, если оно «не ввело в действие соглашение с МАГАТЭ, требующее применения гарантий в отношении всего исходного и специализированного расщепляющегося материала в своей нынешней и будущей мирной ядерной деятельности». Ссылаясь на эти нормы, 3 апреля 1993 г. администрация Клинтона заявила, что советско-индийские соглашения 1988 - 1991 гг. противоречат нормам режима контроля над ракетными технологиями и новым правилам ГЯП.

… В январе 1996 г. министром иностранных дел России стал Е. Примаков, выступавший за расширение партнерства Москвы и Дели. Российская сторона заговорила о возможности разморозить контракты 1988 - 1991 гг. 21 июня 1998 г. руководитель индийской атомной энергетики Р. Чидамбаран и глава Росатома Е. Адамов подписали соглашение о реализации советско-индийского соглашения о строительстве двух энергоблоков для АЭС в Куданкуламе. Параллельно Россия и Индия разблокировали и сотрудничество в области ракетных технологий. В марте 2001 г. Дели с помощью российских технологий запустил в космос трехступенчатый ракетоноситель GSLV.



В начале октября 2000 г. президент России В. В. Путин посетил Дели. Стороны подписали Меморандум о сотрудничестве в сфере мирного использования атомной энергии. В СМИ появились сообщения о намерении России принять участие в строительстве новых индийских АЭС. 16 августа 2000 г. российские и индийские представители также подписали соглашение о поставках для индийской АЭС в Тарапуре (побережье Аравийского моря) около 58 тонн российского диоксида урана. В феврале 2001 г. топливо было доставлено индийской стороне.

Такие шаги России вызвали недовольство на Западе. На саммите ГЯП в декабре 2000 г. ее участники (исключая Беларусь) сочли, что российские поставки для АЭС в Тарапуре «не соответствуют международным российским обязательствам в сфере нераспространения». 17 февраля 2001 г. Госдепартамент США высказал «глубокие сожаления» в связи с поставками российского топлива в Индию. 20 февраля 2001 г. с аналогичным заявлением выступил министр обороны США Д. Рамсфелд. Американские эксперты заговорили о том, что российско-индийские соглашения 2000 г. означают частичное признание ядерного статуса Индии со стороны РФ.

Российская сторона придерживалась, однако, иного мнения. 6 мая 2000 г. президент России подписал Указ о внесении изменений в Указ Президента Российской Федерации от 27 марта 1992 г. № 312. Этот документ позволял в исключительных случаях передавать ядерные материалы и технологии в страны, не поставившие (или поставившие частично) свои ядерные объекты под гарантии МАГАТЭ. Согласно документу, такие поставки могли осуществляться в случае, если они не противоречили международным обязательствам РФ, при наличии заявлений принимающего государства об использовании ядерного импорта исключительно в мирных целях и возникновении угрозы функционирования ядерных установок. По мнению российской стороны, именно такая ситуация сложилась в начале 2001 г. вокруг АЭС в Тарапуре: недозагрузка реактора топливом была чревата технической аварией. Кроме того, Москва стала настаивать на смягчении норм ГЯП в отношении Индии. Российские официальные лица (в их числе - глава Росатома Е. Адамов) сделали ряд заявлений о необходимости реформы ГЯП. Это был первый и пока единственный случай, когда Россия заявила о возможности пересмотра существующих норм в сфере нераспространения.

В начале XXI в. позиции РФ на Индостане укрепились. На встрече в Алма-Ате в июне 2002 г. с лидерами Индии и Пакистана В. Путин поспособствовал снижению военной напряженности в индо-пакистанских отношениях. 21 января 2005 г. Россия досрочно передала Индии первый ядерный реактор АЭС в Куданкуламе. В ходе двух визитов В. Путина в Дели (декабрь 2002 и декабрь 2004 гг.) стороны подписали пакет документов, включая Соглашение о сотрудничестве в области исследования и использования космического пространства в мирных целях. Россия и Индия стали обсуждать новые планы развития отношений в сфере атомной энергетики.

Но 6 декабря 2004 г. глава Росатома А. Румянцев заявил, что Россия отказывается поставлять низкообогащенный уран для АЭС в Тарапуре и строить новые энергоблоки «Куданкулам-3» и «Куданкулам-4» до тех пор, пока с Индии не будут сняты санкции ГЯП. Москва предложила Дели провести предварительные переговоры с ГЯП о возможности поставок российских атомных технологий. Решение России вызвало негативную реакцию в индийском руководстве. Поэтому хотя в 2005 г. поступательное развитие российско-индийских отношений возобновилось, индийское правительство начало искать альтернативных поставщиков атомных технологий.



18-20 июля 2005 г. индийский премьер-министр М. Сингх нанес визит в Вашингтон, в ходе которого стороны договорились о поставках в Индию американских ядерных технологий. В 2006 г. была подписана индийско-французская Декларация о сотрудничестве в сфере мирного использования атомной энергии, предусматривавшая возможность получения Индией французских реакторов. 2 марта 2006 г. в ходе визита президента США Дж. Буша в Дели стороны подписали Договор о сотрудничестве в сфере мирного использования атомной энергии. Индия обязалась разделить свои ядерные объекты на военные и гражданские, поставив последние под контроль МАГАТЭ. США обещали снять с Индии санкции, запрещающие американским компаниям инвестировать в индийскую атомную энергетику, а также содействовать снятию с Индии санкций Группы ядерных поставщиков.

Эти события породили в России опасения перед возможной потерей индийского рынка. 14 марта 2006 г. Россия подписала контракт на поставку таблеточного топлива из низкообогащенного урана для АЭС в Тарапуре и топлива из природного урана для реакторов АЭС в Раджастане (центральный Индостан). 17 августа 2006 г. представители индийского посольства посетили Калининскую АЭС и обсудили вопрос о закупках российских ядерных технологий. В ходе визита В. Путина в Индию 25 января 2007 г. стороны согласовали вопрос о поставках в Индию четырех новых реакторов.

Однако российская сторона воздержалась от подписания соглашения до тех пор, пока ГЯП не разрешит вопрос о ядерной сделке между Индией и США. В ходе визита М. Сингха в Москву 11 - 12 ноября 2007 г. российская сторона проявила интерес к разрешению проблемы. Но индийская сторона ограничилась заявлениями о намерении развивать сотрудничество с Россией в сфере мирного использования атомной энергии. В российских СМИ появились критические замечания о закреплении на индийском рынке других поставщиков. В индийских СМИ - о ненадежности России как поставщика атомных технологий.

Россия и США как будто поменялись местами. В 2001 г. американцы через ГЯП осуждали российские поставки ядерного топлива Индии. В 2007 г. Москва критиковала американские действия, ссылаясь на нормы ГЯП. Теоретически это может осложнить проникновение российского бизнеса на индийский рынок. Дискуссии вокруг индийской ядерной программы показали, что стремление России ужесточить нормы режима нераспространения ЯО может в определенный момент вступить в противоречие с интересами российского ядерного бизнеса. Преодоление этих разногласий становится важным элементом политики Российской Федерации в сфере нераспространения.

В начале XXI в. важной проблемой стало определение российской позиции в отношении американской стратегии контрраспространения. В ходе иракского кризиса 2003 г. Москва отвергла силовой вариант контрраспространения. Менее понятно было, как реагировать на попытки Вашингтона воздействовать на нарушителей с помощью сочетания угроз и обещания экономических преференций. «Полигоном» для решения этой проблемы стал кризис вокруг ядерной программы КНДР.



Еще в 50-е годы XX в. СССР и КНДР подписали ряд соглашений о сотрудничестве в сфере мирного использования атомной энергии. Северокорейские физики проходили обучение в СССР, а советские специалисты помогли Северной Корее создать ядерный центр около города Йонбон на северо-западе КНДР. Но после распада СССР Российская Федерация стала дистанцироваться от Северной Кореи. Осенью 1992 г. в отношениях между КНДР и МАГАТЭ разразился кризис, повлекший за собой «первую ядерную тревогу» на Корейском п-ве (угрозы США нанести удары по северокорейским ядерным объектам). В российском общественном мнении стал утверждаться образ Северной Кореи как «опасного государства», угрожающего интересам всего мирового сообщества. Поэтому когда 12 марта 1993 г. КНДР заявила о выходе из ДНЯО, Москва приостановила действие соглашений с Северной Кореей о сотрудничестве в сфере мирного использования атомной энергии.

Согласно Советско-северокорейскому союзному договору 1961 г., Россия была обязана защищать КНДР в случае начала войны на Корейском п-ве. Но российское руководство не собиралось втягиваться в региональный конфликт на стороне Северной Кореи. 23 августа 1995 г. Россия отказалась продлить союзный договор 1961 г., предложив КНДР начать подготовку нового документа. Это предложение не нашло поддержки у северокорейской стороны.

24 марта 1994 г. МИД России предложил «комплексное разрешение» конфликта, предусматривавшее:

1) содействие денуалеаризации Корейского п-ва;

2) гарантии невмешательства во внутренние дела обоих корейских государств;

3) осуществление мер доверия в военной области на полуострове;

4) замену соглашения о перемирии 1953 г. мирным договором;

5) нормализацию двусторонних отношений между государствами - участниками конференции.

Российские предложения, однако, не нашли отклика ни в Вашингтоне, ни в Пхеньяне. Москва почти не участвовала в выработке Рамочного соглашения 1994 г. между Северной Кореей, США и МАГАТЭ.



Во второй половине 90-х годов отношение России к событиям на Корейском п-ве стало меняться. Одним из условий Рамочного соглашения 1994 г. между США и КНДР была замена графитовых реакторов Северной Кореи советского типа на американские энергетические установки, действующие на легководных реакторах. С этой целью 9 марта 1995 г. была создана корпорация КЕДО (Организация по содействию развитию энергетики Кореи). Российские эксперты заговорили о том, что подлинной причиной давления США и Японии на КНДР была борьба за перспективный рынок атомных технологий. Россия же добровольно самоустранилась от решения северокорейской проблемы.

Российская дипломатия активизировала контакты с КНДР. В 1997 г. возобновилась деятельность двусторонней межправительственной комиссии по экономическим и научно-техническим вопросам. 28 декабря 1999 г. Россия и Северная Корея подписали соглашение о сотрудничестве в лесной промышленности. 9 февраля 2000 г. министры иностранных дел России и КНДР подписали Договор о дружбе, добрососедстве и сотрудничестве. В июле 2000 г. состоялся официальный визит В. Путина в КНДР. В 2000 - 2001 гг. лидер КНДР Ким Чен Ир дважды посетил Москву.

В конце 2002 г. из-за очередных трений между США и Северной Кореей разразилась «вторая ядерная тревога» на Корейском п-ве. На этот раз Россия уделила большее внимание кризису на Корейском п-ве. 2 декабря 2002 г. президент России В. Путин и председатель Госсовета КНР Цзян Цзэминь призвали к денуклеаризации Корейского п-ва и к нормализации американо-северокорейских отношений на основе Рамочного соглашения 1994 г. 20 января 2003 г. заместитель министра иностранных дел России А. Лосюков представил проект «пакетного решения» северокорейской проблемы. Российское предложение предусматривало обеспечение безъядерного статуса Корейского п-ва, соблюдение ДНЯО и Рамочного соглашения всеми участниками конфликта, предоставление гарантий безопасности КНДР и возобновление действовавших на Корейском п-ве гуманитарных и экономических программ. Правда, российское предложение вновь не было принято ни в Пхеньяне, ни в Вашингтоне.

В августе 2003 г. начались шестисторонние переговоры по ядерной программе КНДР - нерегулярно собиравшийся в Пекине форум с участием представителей Северной и Южной Кореи, США, Японии, России и КНР. К этому времени Москва модифицировала свой подход в северокорейском вопросе. 23 июля 2003 г. А. Лосюков отметил, что Россия готова начать поставки природного газа Северной Корее в качестве альтернативы проекту КЕДО. 1 сентября 2003 г. министр иностранных дел России И. Иванов указал: задачи России - добиваться сближения позиций США и КНДР и одновременно сохранять сам механизм взаимодействия мирового сообщества с Северной Кореей. Эта программа стала основой российской позиции на шестисторонних переговорах.

Такой подход нашел понимание у КНР, Южной Кореи, а отчасти и у Японии - стран, опасавшихся военного конфликта в Северо-Восточной Азии. В начале 2004 г. возник негласный альянс России, КНР, Южной Кореи - стран, заинтересованных в мирном решении северокорейской проблемы. Позиция «негласной коалиции» позволила сохранить режим переговоров в период нового обострения ситуации на рубеже 2004 - 2005 гг. 19 сентября 2005 г. была подписана Пекинская декларация. США обещали поставить КНДР легководный реактор, а Северная Корея - вернуться в ДНЯО и допустить на свои ядерные объекты инспекторов МАГАТЭ.



К этому времени Россия стала играть более активную роль на шестисторонних переговорах. 1 августа 2005 г. Росатом заявил, что Москва готова построить Северной Корее АЭС на основе легководных реакторов при условии, что Пхеньян вернется в ДНЯО. 12 августа 2005 г. заместитель министра иностранных дел РФ А. Алексеев в интервью южнокорейской газете «Чунан Ильбо» отметил: «Россия признает суверенное право КНДР на развитие мирной ядерной программы при условии ее возвращения в ДНЯО и подписания Дополнительного протокола МАГАТЭ 1997 года». В этом случае, подчеркнул А. Алексеев, КНДР может рассчитывать на содействие со стороны МАГАТЭ и других государств. Аналитики оценили эти предложения как попытку России предложить свой вариант нового Рамочного соглашения по северокорейской проблеме.

Но 9 октября 2006 г. КНДР провела испытания ядерного взрывного устройства. На повестку дня вышел вопрос о сохранении самой системы нераспространения ЯО. В таких условиях российский МИД заявил, что Северная Корея пренебрегла «единодушной волей международного сообщества, заинтересованного в безъядерном статусе Корейского полуострова». Москва призвала КНДР «незамедлительно предпринять шаги по возвращению в режим ДНЯО и возобновлению шестисторонних переговоров». Это был первый случай, когда Россия безоговорочно осудила действия Северной Кореи. Москва начала осторожно сближать свои позиции с США и Японией, которые с 2003 г. выступают за «полное, необратимое и проверяемое уничтожение военных ядерных объектов КНДР».

14 октября 2006 г. Россия проголосовала за резолюцию Совета Безопасности ООН № 1718, вводившую санкции в отношении Северной Кореи. 30 мая 2007 г. президент В. Путин подписал указ о выполнении резолюции СБ ООН о санкциях против КНДР. Документ запретил российским предприятиям передавать Северной Корее вооружения, материалы, пригодные для изготовления ЯО, а также готовить северокорейских специалистов, чья деятельность может быть использована для военной ядерной программы. Выступая в Московском центре Карнеги 21 июня 2007 г., министр иностранных дел России С. Лавров впервые отметил близость позиций Москвы и Вашингтона по ядерной программе КНДР.

Российский МИД, впрочем, подчеркивает «безальтернативность продолжения переговорного процесса в шестистороннем формате». Россия участвовала в разработке принятой 12 февраля 2007 г. Пекинской декларации, по условиям которой КНДР обязалась остановить реактор в Йонбоне и извлечь из него топливные стержни в обмен на поставки топливного мазута. Летом 2007 г. она помогала возвратить КНДР 25 млн. долл., заблокированные США в ноябре 2005 г. Это привело к смягчению позиции Северной Кореи: 16 июля 2007 г. она допустила инспекторов МАГАТЭ к своим ядерным объектам. 27 июня 2008 г. КНДР передала список своих ядерных объектов представителям КНР и США, а также взорвала охладительную башню своего газографитового реактора в Йонбоне. В ответ США пообещали снять часть экономических санкций с КНДР. Правда, станет ли это началом окончательного урегулирования северокорейской проблемы, в настоящее время сказать трудно.

Северокорейский кризис показал двойственное отношение России к американской политике контрраспространения. РФ выступает за сохранение режима нераспространения ЯО и рассматривает эту проблему как один из приоритетов своей внешней политики. Однако она не согласна с концепцией силового разоружения потенциально опасных стран. Тревогу российских экспертов вызывают и концепции передачи ядерных объектов «проблемных» стран под международный контроль. В такой ситуации российская сторона пока не делает однозначных заявлений по проблеме контрраспространения. Этот вопрос перенесен, видимо, на более поздний срок - до прояснения перспектив пошатнувшегося в 2006 г. режима нераспространения ЯО.

В начале XXI в. политика Российской Федерации в сфере нераспространения ЯО приобретает все более определенные формы. В ее основе лежат идеи укрепления ДНЯО, ограниченной интернационализации ядерного топливного цикла и усиления функций МАГАТЭ. Эти положения находят поддержку со стороны стран ЕС и, отчасти, США. Вместе с тем РФ не соглашается с ключевыми положениями американской стратегии контрраспространения - 1) необходимость принудительного изъятия ОМП у «потенциально опасных» режимов и 2) лишение «наиболее злостных» (с точки зрения Вашингтона) аутсайдеров права получать атомные технологии. Российская дипломатия настаивает на недопустимости использования силы против нарушителей режима нераспространения ядерного оружия и применении ко всем нарушителям ДНЯО одинаковых стандартов. Это создает комплекс новых трений между Америкой и Россией.

Появление феномена транснационального терроризма изменило суть американской доктрины «сдерживания». На смену классическим теориям «containment» (удерживание оппонента в рамках определенной территории) и «deterrence» (воздействие на волю оппонента с помощью угроз) пришла система «сдерживания неблагоприятных процессов» - глобализации терроризма или радикализации ислама. Большую популярность в американских интеллектуальных кругах приобрела концепция «внезапного» или «немедленного сдерживания» (immediate deterrence): ситуация, когда один из акторов видит угрозу нападения и пытается предотвратить его превентивными действиями. В этой связи современная внешнеполитическая стратегия США предусматривает как превентивные меры по устрашению оппонента, так и ограниченные военные акции в масштабах, продиктованных конкретной ситуацией. Однако такая доктрина неизбежно вызывает подозрительное отношение в РФ. Российское руководство опасается, что под видом борьбы с распространением ядерного оружия Соединенные Штаты стремятся отстоять свои коммерческие интересы и ликвидировать стратегические арсеналы недружественных Вашингтону режимов.

Страны ЕС и США не могут и, в сущности, пока не пытаются полностью закрыть для России все ядерные рынки. Но американский истеблишмент раздражен отказом Москвы принять американскую концепцию контрраспространения. Руководство стран ЕС тоже склонно полагать, что Россия излишне защищает интересы «государств-нарушителей». Уместно прогнозировать нарастание информационного воздействия на Россию, в том числе - попыток дискредитации политики и репутации как ответственного поставщика атомных технологий.



Каталог: files
files -> Рабочая программа дисциплины «Введение в профессию»
files -> Рабочая программа по курсу «Введение в паблик рилейшнз»
files -> Основы теории и практики связей с общественностью
files -> Коммуникативно ориентированное обучение иностранным языкам в Дистанционном образовании
files -> Варианты контрольной работы №2 По дисциплине «Иностранный (англ.) язык в профессиональной деятельности» для студентов 1 курса заочной формы обучения, обучающихся по специальности 030900. 68 Магистратура
files -> Контрольная работа №2 Вариант №1 Text №1 Use of Non-Police Negotiators in a Hostage Incident
files -> Классификация основных человеческих потребностей по А. Маслоу Пирами́да потре́бностей
files -> Рабочая программа для студентов направления 42. 03. 02 «Журналистика» профилей «Печать», «Телевизионная журналистика»


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   40   41   42   43   44   45   46   47   ...   58


База данных защищена авторским правом ©dogmon.org 2019
обратиться к администрации

    Главная страница