Практикум для студентов специальностей 030701. 65 «Международные отношения»



страница50/58
Дата11.05.2016
Размер5.3 Mb.
ТипПрактикум
1   ...   46   47   48   49   50   51   52   53   ...   58

В 1991 г. Иран сообщил о готовности допускать инспекторов МАГАТЭ не только на все свои объявленные в соответствии с положениями ДНЯО ядерные объекты, но также и любые другие предприятия, центры и лаборатории, на которые могут пасть подозрения в проведении незаявленной деятельности. В феврале 1992 г. представители Агентства посетили несколько объектов, первоначально не включенных в объявленный список, и не обнаружили никаких нарушений. Последующие инспекции имели тот же результат.

В августе 1992 г. было подписано Соглашение между правительствами РФ и ИРИ о сотрудничестве в сооружении на территории Ирана атомной электростанции, которое подверглось на Западе серьезной критике. В соответствие с Соглашением Россия и Иран должны сотрудничать в строительстве на условиях «под ключ» АЭС, состоящей их двух (с возможностью расширения до четырех) энергоблоков средней мощности с реакторными установками типа ВВЭР, и ее эксплуатации. В целях осуществления этого сотрудничества планировалось создание учебно-тренировочного центра для подготовки и переподготовки эксплуатационного персонала. При этом иранская сторона гарантировала, что «ядерные материалы, ядерное оборудование и установки, импортируемые из России в рамках этого Соглашения, материалы установки, произведенные на их основе или с их применением, не будут использоваться для производства ЯО, других ядерных взрывных устройств или для достижения какой-либо военной цели, а будут находиться под контролем (гарантиями) МАГАТЭ в течение всего срока их фактического использования».

Иран ратифицировал это соглашение в апреле 1993 г., что стало легитимной основой для осуществления реальных контрактов. В результате 5 января 1995 г. в Тегеране представителями «Зарубежатомэнергостроя» и ОАЭИ был подписан контракт на завершение строительства первого энергоблока АЭС мощностью 1000 МВт в Бушере (сроки введения в строй - 2004 - 2005 гг.), а также принят Протокол о намерениях, под которым поставили свои подписи министр РФ по атомной энергии В. Н. Михайлов и вице-президент ИРИ, президент Организации по атомной энергии Ирана Р. Амроллахи.

Экономическая значимость этих документов достаточно высока, так как 80% стоимости контрактов должны оплачиваться Ираном в денежных единицах, а 20% - в товарном эквиваленте. Стоимость строительства только первого энергоблока оценивается в 800 млн. долл., а при поставке еще трех - в 3 - 3.5 млрд. долл. , поэтому сотрудничество с Ираном в этой области рассматривается РФ как одно из самых экономически перспективных.



Наиболее острую критику на Западе вызвали ставшие известными положения этого протокола: 1) совместное строительство в Иране реакторов малой мощности (менее 1 МВт) для подготовки иранских специалистов; 2) рассмотрение вопроса о сотрудничестве по сооружению в Иране опреснительных установок; 3) максимальное использование иранского персонала на совместно создаваемых объектах, особенно на работах по завершению строительства первого блока АЭС в Бушере; 4) осуществление последующих поставок топлива для первого блока АЭС в Бушере на условиях и по ценам, соответствующим мировым; 5) проведение встреч руководящих работников Минатома РФ и ОАЭ И не реже одного раза в год для осуществления оперативного контроля над ходом сотрудничества, особенно за работами, связанными с сооружениями первого блока Бушерской АЭС.… Многолетние дебаты вокруг связей РФ и ИРИ в области ядерной энергетики продолжаются. Российской стороной подчеркивается, что в настоящее время реализуются те проекты, которые не относятся к категории «критичной» ядерной продукции. Ни технология обогащения урана, ни технология регенерации плутония, ни технология создания реактора-размножителя иранской стороне не передаются. Сотрудничество осуществляется в строгом соответствии с требованиями национального законодательства и международными обязательствами России. Отказ от такого сотрудничества может нанести вред экономическому и политическому статусу РФ.

Хотелось бы отметить, что ответ на вопрос о реальных намерениях Ирана в отношении создания собственного ЯО весьма важен для нашей страны. В первую очередь, это объясняется тем, что Иран - крупный южный сосед России, и его решение о создании атомной бомбы, учитывая наличие средств его доставки, означало бы появление новой реальной угрозы безопасности РФ, причем исходящей от государства с труднопредсказуемым руководством. Это осложнило бы и процесс ближневосточного урегулирования. Следовательно, вполне логично, что Россия, учитывая заинтересованность Ирана в стратегическом с ней сотрудничестве, также готова рассматривать ИРИ в качестве своего партнера в регионе. Развитие добрососедских связей с этой страной имеют большое значение в связи с непростыми отношениями России с Турцией. Немаловажно и недопущение возможных попыток Тегерана распространить свое влияние на Центральную Азию, которую Россия продолжает рассматривать как зону своих жизненно важных интересов. Таким образом, целесообразно считать, что российско-иранское сотрудничество носит, в первую очередь, геостратегический, а затем уже экономический характер.

Большая роль в разрешении этой ядерной проблемы принадлежит, в том числе и странам - членам Европейского союза. Так, в октябре 2004 г. Франция, Германия и Великобритания предложили Ирану сотрудничество в ядерной области, гарантируя бесперебойные поставки топлива для АЭС, а также содействие в строительстве легководного реактора в обмен на безоговорочный отказ ИРИ от обогащения урана. Кроме того, в перспективе Иран мог бы рассчитывать на развитие торговых отношений с европейцами и даже на вступление во Всемирную торговую организацию (ВТО). По сообщениям СМИ, глава парламентского комитета по национальной безопасности и внешней политике Ирана Алаеддин Бруджерди назвал предложение европейцев о безопасном легководном реакторе для Ирана «противоречащим международным соглашениям о нераспространении ядерных технологий». Тем не менее переговоры с Европой были продолжены, и в ноябре 2004 г. компромисс был достигнут. Иран согласился заморозить программу обогащения урана в обмен на предложения о сотрудничестве европейских государств и на гарантии того, что не будут введены санкции СБ ООН, которые могли последовать после заседания Совета управляющих МАГАТЭ и передачи вопроса об иранской ядерной программе на рассмотрение ООН. Между тем в мае 2005 г. представители иранских властей сообщили, что мораторий на обогащение урана может быть снят в ближайшее время. Как заявил вице-президент ИРИ и глава Организации по атомной энергии Голлям Реза Агазаде: «Это будет сигналом для европейцев о том, что Тегеран не может идти на уступки, не получая ничего взамен». Подобное заявление, представляется, можно объяснить следующими причинами.

Во-первых, Тегеран дает понять, что у него достаточно оснований не доверять надежности иностранных поставок топлива из-за давления США, и поэтому настаивает на своем праве производить ядерное топливо самостоятельно.

Во-вторых, производство ядерного топлива для АЭС подкрепляется экономическим обоснованием, даже с учетом запасов нефти, газа и угля Ирана. Кроме того, на последнем раунде переговоров Ирана с европейской тройкой в апреле 2005 г. не был достигнут прогресс в отношении торговых и экономических льгот Исламской Республике и ее принятия в ВТО. Иран также не удовлетворен тем, что не получает ничего от французского предприятия «Евродиф», в котором его доля составляет 10%.

Ядерные возможности Ирана. В настоящее время отсутствуют прямые доказательства существования в Иране секретной программы создания ЯО. В отличие от КНДР, Иран не использует политику ядерного шантажа и неизменно заявляет о мирной направленности своей ядерной деятельности. В докладе СВР РФ в 1995 г. сообщалось, что убедительных признаков наличия в стране скоординированной, целостной военной ядерной программы к настоящему времени не обнаружено. Поэтому о реальном положении дел в этой области можно судить на основании открытых данных и оценке возможностей существующей инфраструктуры.

Площадь месторождений урановой руды в провинции Йезд, открытых в 1985 г., составляет 100 - 150 кв. км, запасы - около 5 тыс. т. Небольшие залежи урановой руды обнаружены также в провинциях Исфахан, Азербайджан, Хорасан, Систан и Белуджистан. В различное время к разработке месторождений привлекались специалисты из Германии, Чехословакии, КНР и РФ, но они так и не были начаты. В феврале 2003 г. Иран объявил о промышленной эксплуатации залежей в провинции Йезд. В качестве одной из возможностей осуществления Ираном обогащения урана некоторые эксперты рассматривают использование миллиамперного калютрона, расположенного в Ядерном исследовательском центре сельского хозяйства и медицины в Карадже. Он применяется для разделения изотопов, используемых в промышленности, медицине и сельском хозяйстве страны. Особые опасения Запада вызвал тот факт, что Центр расположен недалеко от гидроэлектростанции (ГЭС), которая может быть энергетическим источником для электромагнитного метода разделения урана. Однако, по заверениям официальных лиц Ирана, калютрон используется только для получения стабильных элементов. Во время инспекций 1992 - 1993 гг. представители МАГАТЭ подтвердили этот факт.

Подозрения относительно иранских возможностей по обогащению урана методом центрифугирования вызвало сообщение о постройке первой очереди уранообогатительного завода в Натанзе. Иранская сторона признала данный факт, и на завод были допущены представители МАГАТЭ во главе с Генеральным директором М. эль-Барадеем. В феврале 2002 г. он посетил объект с действующей пилотной установкой газоцентрифужного обогащения, встречался с президентом ИРИ М. Хатами и призвал иранское руководство присоединиться к Дополнительному протоколу Соглашения о гарантиях. Иранское правительство «согласилось впредь заблаговременно предоставлять информацию о конструкции любых новых ядерных установок».

Возможности, используемые Ираном для построения объекта в Натанзе, до сих пор точно не выявлены. На этом предприятии уже установлено 160 центрифуг, еще 1000 находится в процессе сборки, а всего в 2005 г. планируется сооружение каскада из 5000 центрифуг. По мнению западных экспертов, этот каскад позволит нарабатывать ВОУ в количестве, достаточном для производства двух взрывных устройств в год при условии принятия соответствующего политического решения. Однако подготовленные производственные площади и строящиеся помещения позволят установить свыше нескольких десятков тысяч центрифуг. С ноября 2003 г. до настоящего времени обогатительные центрифуги простаивают, хотя работы по выпуску новых и подготовке сырьевых материалов для процесса обогащения продолжаются.

Совокупная оценка перспектив появления в Иране ЯО приводит к различным выводам. В августе 2004 г. мировые СМИ сообщили информацию о том, что мощностей иранской атомной электростанции в Бушере вполне может хватить на производство почти 30 атомных взрывных устройств в год. По словам заместителя Госсекретаря США Дж. Болтона, в настоящее время Иран одновременно ведет активные работы по разработке ВОУ и оружейного плутония, а правительство страны может объявить о создании «мощной системы ядерных вооружений» уже через год. В то же время спецслужбы США и Израиля считают, что в условиях освоенной технологии Иран способен изготовить ЯО не раньше, чем через три-пять лет.

Комментируя заявление Дж. Болтона, европейские аналитики проводят параллель со словами Госсекретаря США К. Пауэлла относительно наличия ОМУ у Ирака. По словам экспертов, все обвинения в адрес Тегерана пока не подкреплены достоверными фактами, а посему повторять «иракскую ошибку» Вашингтону не стоит. Многие специалисты из разных стран с достаточной долей уверенности утверждают, что в настоящее время и в среднесрочной перспективе Ирану вряд ли удастся создать все необходимые научно-технические предпосылки для разработки и производства ЯО. Однако, учитывая, что ИРИ осуществляет строительство завода по производству тяжелой воды вблизи Эрака в центральной части страны и планирует завершить строительство тяжеловодного исследовательского реактора (который может использоваться в качестве объекта, нарабатывающего плутоний), сомнения в исключительно мирной направленности ядерной программы Ирана представляются более обоснованными.



Летом 2004 г. МАГАТЭ приняло резолюцию, обвиняющую Иран в нежелании «содействовать инспекторам ООН». В ответ Тегеран заявил, что «подумает, стоит ли после критики МАГАТЭ возобновлять программу по обогащению урана». После чего призвал Берлин, Париж и Лондон «не допустить спекуляций» на эту тему, поскольку «на карту поставлено спокойствие целого региона», и заявил, что, несмотря на договоренность о приостановке программы, достигнутой на переговорах, он восстановит производство обогащенного урана и продолжит разработки новых технологий в этой области.

В настоящее время, когда МАГАТЭ проводит проверки завода в Натанзе, весьма мала вероятность того, что Тегеран тайно производит оружейные ядерные материалы. Между тем одним из самых убедительных косвенных доказательств намерений иранского руководства, направленных на создание ЯО, является развитая программа ракетных вооружений Тегерана, получившая импульс после ирано-иракской войны. По заявлениям руководства ИРИ, страна стремится к тому, чтобы в зоне поражения его ракетных сил оказался регион Персидского залива. Это может означать, что вероятными целями при определенном развитии ситуации в регионе могут быть объекты на территории Израиля и Саудовской Аравии. Иран активно стремится к реализации ракетной программы, достижению самообеспеченности в разработке и производстве ракет малой и средней дальности. Имеющиеся на вооружении и разрабатываемые ракеты могут использоваться в качестве носителей обычных вооружений, а также ядерных или других видов ОМУ. В любом случае они могут служить мощным рычагом политического давления, способным влиять на обстановку в регионе.



Краткий анализ ситуации в ядерной сфере КНДР и Ирана позволяет сделать следующие выводы:

1. В условиях высокой напряженности в регионе Северо-Восточной Азии, а также Ближнего и Среднего Востока желание политического руководства КНДР и Ирана не отказываться от рассмотрения ядерного выбора в военной сфере было вполне предсказуемым. При этом пять ядерных держав и другие развитые государства сыграли свою активную или пассивную, но фактически поддерживающую, роль на пути этих стран к такому выбору.

2. Непредсказуемость государств с авторитарными режимами, подобных КНДР, является одной из важных проблем в процессе предотвращения ракетно-ядерного распространения. Такие страны, подозреваемые в создании или приобретении ОМУ, непроницаемы для влияния извне, которое позволило бы выявить их намерения и реальное положение дел в военной ядерной сфере.

3. На фоне многочисленных проблем нынешнего северокорейского режима страх перед вероятными превентивными действиями США усилил голоса сторонников жесткой ядерной линии в Пхеньяне. Северная Корея заявила миру, что готова к производству ЯО как основной гарантии собственной безопасности, в первую очередь, от США. Тем не менее неверно было бы утверждать, что именно жесткий подход администрации США явился главной и единственной причиной, приведшей к нынешней ситуации на Корейском полуострове. Политика президента Дж. Буша лишь ускорила те процессы, которые имели место и возникли задолго до его прихода к власти.

4. Анализ различных оценочных данных показывает, что Северная Корея обладает ядерными материалами, достаточными для производства одной-шести единиц ЯО. Прямых же доказательств того, что КНДР уже произвела такое оружие, действительно, нет. Однако не существует и доказательств обратного. Следовательно, даже если сегодня эта страна не обладает ядерными вооружениями, нельзя исключить вероятность того, что она приложит максимум усилий, чтобы создать их в ближайшее время.

5. Создание шести стороннего механизма переговоров, в которых задействованы страны, непосредственно заинтересованные в будущем КНДР, до недавнего времени позволяло надеяться на усиление давления на Пхеньян с целью решения вопроса о ядерном будущем Корейского полуострова. Подобные переговоры рассматривались как принципиально новый инструмент обеспечения безопасности в Северо-Восточной Азии и укрепления стратегической стабильности в целом. Поэтому необходимость вернуть КНДР за стол переговоров представляется многим экспертам одной из первостепенных задач международной дипломатии.

Однако результаты переговорного процесса оказались на сегодняшний день недостаточно эффективными, хотя сам Пхеньян удовлетворен их результатами. Несмотря на то, что он не достиг главной цели - полномасштабных гарантий безопасности со стороны США и существенной экономической помощи, некоторые тактические задачи решаются. Так, сам переговорный процесс обеспечивает безопасность Северной Кореи; за факт участия в переговорах она получает экономическую помощь (хотя и дозированную) от Китая, Южной Кореи и международных организаций. Следовательно, логично предположить, что Пхеньян не будет прикладывать значительных усилий для поиска компромисса (так как сам по себе переговорный процесс позволяет ему получать определенные выгоды), а будет стараться использовать любое встречное движение к нему со стороны США для продолжения давления и достижения первоначальных целей. Политика «выкупа» ядерной программы может давать лишь временный результат, поскольку в перспективе нельзя будет исключить использование КНДР дипломатии блефа и шантажа без предоставления гарантий решения проблемы в ближайшем будущем.

Поэтому, вероятно, наиболее важная и сложная задача мирового сообщества - выяснение факта обладания Северной Кореей ядерным оружием в максимально короткие сроки. В процессе поиска решений логично было бы использовать экстренную заинтересованность КНДР в экономической помощи.

6. Несмотря на отсутствие точных данных о наличии у Ирана ЯО и его основных элементов (инспекции МАГАТЭ 1992, 1993, 1995, 1997, 2000 гг.), есть основания предполагать, что в рамках своих национальных целей ИРИ продолжает отдавать приоритет расширению программ ядерных и ракетных вооружений, которые были начаты в 80-х годах. Иран исходит из того, что в настоящее время главным фактором нестабильности в регионе Ближнего и Среднего Востока является Израиль, а существование у последнего незаявленного ядерного военного потенциала - главная причина стремления других стран региона к обладанию научно-технической базой для создания ядерных вооружений и ракетных средств его доставки.

7. По отношению к Ирану позиции РФ и США совпадают с точки зрения недопустимости создания или приобретения этим государством ЯО. Но существуют разногласия в вопросах контроля над созданием Ираном полного ядерного топливного цикла и его обеспечения.

8. Принимая во внимание напряженную ситуацию в экономике КНДР, нельзя исключать возможность того, что она может передать ядерные материалы или ЯО другим государствам или террористическим группировкам.

9. Отсутствие необходимых механизмов, способных решить ядерные проблемы КНДР и Ирана в интересах мирового сообщества, чревато усилением дальнейшего распространения ОМУ и ракетных технологий. Соседние страны ответят в такой ситуации созданием или наращиванием аналогичного оружия (Китай, Индия, Пакистан, Израиль, Тайвань, Южная Корея, Япония и т.д.). Может возрасти региональное влияние Ирана, что приведет к ослаблению проамериканских режимов в исламских государствах (Саудовская Аравия, Пакистан, Египет, Турция).

10. Современные реалии заставят США, Россию, Китай и страны Европы по-новому оценивать вопросы поддержания устойчивого стратегического баланса в условиях ядерной многополярности.

Безопасность РФ в силу ряда причин может пострадать больше, чем США. Во-первых, силы так называемых третьих ядерных стран дислоцированы намного ближе к российской территории и могут быть направлены против РФ. Во-вторых, Америка уже приступила к созданию стратегической НПРО (первые 10 элементов размещены на Аляске в 2004 г.), в то время как возможности РФ по модернизации и расширению своей ПРО существенно ограничены. В-третьих, ЯО этих государств вызывает большие опасения с точки зрения несанкционированного или аварийного пуска, хищения или другой непредвиденной ситуации. Следовательно, заинтересованность России и ее роль в укреплении стабильности путем разоружения и нераспространения ОМУ и средств его доставки очень велика.

Стратегия США, основанная на превентивных ударах в отношении любой страны, которая подозревается в обладании ОМУ, угрожающим безопасности Америки или ее союзников, примененная в Ираке, не была использована в случае с КНДР по целому ряду причин (в том числе по причине отсутствия ОМУ в Ираке). США избрали не политику жесткой бескомпромиссности, а выступили за диалог с Пхеньяном. За этим просматривается определенная трансформация политических подходов американской администрации. Важная роль принадлежит также и другим участникам процесса урегулирования корейской ядерной проблемы (РФ, Китай, Япония и РК).

Ситуация с Ираном представляется еще более сложной. Иран - активный участник политических и экономических процессов во всех соседних с ним регионах, партнер Китая, России и ведущих европейских государств. Поэтому здесь от США, как лидера современной монополярной системы международных отношений, потребуется продуманная и тщательно выверенная политическая стратегия.

Печатается по: Ромашкина Н.П. Ядерные программы КНДР и Ирана в контексте современной системы международных отношений // Мировая экономика и международные отношения. – 2006. – №1. – С. 35-48. Режим доступа:  http://www.ebiblioteka.ru/browse/doc/9015637.

Вопросы для самоконтроля:


  1. Какие объекты входят в сеть объектов атомной промышленности, созданные при реализации ядерной программы в КНДР?

  2. В каких населенных пунктах КНДР находятся ядерные объекты различного назначения?

  3. Каковы основные связи России и Ирана в области ядерной энергетики?

  4. Какова позиция официальных американских кругов в отношении иранской ядерной проблемы?

Ромашкина Н.П.

Большой Ближний Восток: проблемы безопасности и ядерного распространения

… Политическая ситуация на Ближнем и Среднем Востоке, характер режимов, сложившихся в государствах региона, их внешнеполитическая ориентация, а также социально-экономические процессы в этих странах вызывают повышенный интерес мирового сообщества. Такое внимание объясняется рядом факторов:

- стратегической значимостью региона для топливно-энергетического обеспечения мировой экономики за счет колоссального резерва углеводородных носителей;

- ролью государств региона как выгодного рынка капиталовложений, импорта продукции, в том числе военной, а также передовых технологий промышленно развитых стран;

- значением группы государств региона в качестве финансового донора США и Западной Европы (в западных банках только Саудовская Аравия, по экспертным оценкам, аккумулировала около 500 млрд. долл.);

- ролью и местом ислама в современном обществе, имеющем в последние годы особую значимость ввиду его политизации и возрастания самоидентификации мусульман в различных регионах мира, включая Россию;

- концептуальным подходом стран Ближнего и Среднего Востока к обеспечению национально-государственной безопасности, имеющим особую значимость в условиях современных глобальных угроз;

- нерешенностью одного из наиболее длительных и острых региональных конфликтов после Второй мировой войны - арабо-израильского;

- ситуацией в Ираке, близкой к гражданской войне, и ролью находящихся там коалиционных войск;

- наибольшей опасностью Ближнего и Среднего Востока по сосредоточению угроз ядерного оружия (ЯО) и последующим его распространением в других регионах мира;

- проблемой размещения в государствах региона крупнейших опорных баз международного терроризма.

Наиболее разработанными и широко представленными в российской и зарубежной прессе являются вопросы безопасности, связанные с иракской, ирано-иракской и арабо-израильской проблематикой. При этом трансформации, происходящие в других влиятельных региональных странах - Турции и Египте, а особенно государствах - членах Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива (ССАГПЗ), остаются недостаточно изученными.

Один из вопросов безопасности, связанный с этими государствами, - угроза ядерного распространения на Ближнем и Среднем Востоке - уже в обозримой перспективе может перерасти в глобальную проблему в силу множества причин.

Во-первых, на фоне многолетнего арабо-израильского конфликта в регионе Израиль, фактически обладая ядерным оружием, является непризнанным и официально необъявленным ядерным государством.

Во-вторых, между многими мусульманскими государствами региона существуют конфликтные отношения, осложненные доходящими до силового противодействия внутригосударственными противоречиями между двумя основными конфессиями ислама - суннитами и шиитами.

В-третьих, некоторые страны региона либо имели ядерные военные программы в прошлом (Ирак, Ливия), либо подозреваются в их развитии и в нарушении положений Договора о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО), в частности, Иран.

В-четвертых, в регионе имеются ядерные объекты энергетического, научно-исследовательского характера и ядерного топливного цикла.

Модели и сценарии ядерного распространения

В целом, при рассмотрении проблемы ядерного распространения на Ближнем и Среднем Востоке, можно говорить о трех его моделях.

1. Латентное распространение, когда государство состоит в ДНЯО и, внешне выполняя условия договора, тайно развивает военные ядерные программы, позволяющие приобрести научно-технические предпосылки для создания ЯО. В определенный момент оно может выйти из ДНЯО и даже провести ядерное испытание, став очередным де-факто ядерным государством. Сохранение членства в ДНЯО и продолжение легальных мирных ядерных программ с использованием внешних поставок объективно порождают научно-технические предпосылки для создания ядерного оружия через опыт обращения с ядерными материалами и технологиями, экспертизу и более всего - через элементы полного топливного цикла (в основном обогащение урана и сепарацию плутония). Государство получает возможность в достаточно краткие сроки (от одного года до нескольких лет) создать ЯО.

2. Распространение «первого уровня» (first-tier), когда материалы и/или технологии покупаются или похищаются у частных компаний, либо ядерные государства (признанные или непризнанные) помогают другим странам нелегально осуществлять программы по созданию ЯО и средств его доставки.

3. Распространение «второго уровня» (second-tier), когда государства с различными технологическими возможностями в ядерной области помогают друг другу в осуществлении упомянутых программ.

… Существуют серьезные подозрения, что Исламская Республика Иран (ИРИ) идет по первому из указанных путей ядерного распространения.

В настоящее время Иран сфокусирован на обогащении урана, то есть на первом этапе топливного цикла. От решения иранской ядерной проблемы зависит будущее ДНЯО, его адаптация к новым вызовам и угрозам, что позволит развивать мирную ядерную деятельность, исключающую ее переключение на военные программы. Таким образом, система, которая гарантировала бы Ирану все необходимые услуги ядерного топливного цикла при выполнении им всех обязательств режима нераспространения (в случае, если Иран будет считать это соответствующим его национальным интересам) станет новым подходом к развитию мирных ядерных технологий на планете при соблюдении режима нераспространения.

Перспективы ядерного распространения в регионе Ближнего и Среднего Востока целесообразно рассматривать в контексте двух наиболее вероятных в будущем сценариев.



Первый сценарий. Израиль остается де-факто ядерным государством, Иран осуществляет программу развития ядерной энергетики, сохраняя членство в ДНЯО и выполняя все свои международные обязательства. В этом случае можно предположить, что ядерная политика других стран региона (Египта, Алжира, Сирии, Ливии, Саудовской Аравии) не претерпит существенных изменений. Возможно относительное усиление интереса к ядерной энергии, но под полным контролем Международного агентства по атомной энергии (МАГАТЭ). Весьма вероятен рост критических выступлений представителей этих стран в адрес официальных ядерных держав, Израиля, Группы ядерных поставщиков (ГЯП) и МАГАТЭ, связанных с невыполнением «ядерной пятеркой» обязательств в области ядерного разоружения по ст. VI ДНЯО, дискриминационным подходом к мирному ядерному экспорту, отказом от предоставления доступа к мирной ядерной технологии, гарантированного Договором, и др. Однако качественного изменения отношения этих стран к вопросу приобщения к «ядерному клубу», вероятно, не произойдет.

Второй сценарий. Ядерная дестабилизация региона, связанная, в первую очередь, с силовыми действиями США (возможно, в коалиции с другими западными странами) и/или Израиля против Ирана или какой-либо другой исламской страны, а также с дальнейшими шагами Ирана к обладанию ЯО. При таком развитии событий следует ожидать роста интереса к повышению научно-технических возможностей названных стран региона по созданию ЯО. Поскольку в одиночку добиться этого им будет чрезвычайно трудно, вероятно объединение усилий в ядерной области, организация официального (или секретного) сотрудничества с целью совместного создания ключевых звеньев ядерного топливного цикла или покупки достаточного количества оружейных ядерных материалов. Нельзя исключить и то, что Саудовская Аравия (например, вместе с Пакистаном) могла бы способствовать развитию ядерных возможностей других стран группы, предоставив им финансовые средства и технологии.

Особое внимание, направленное на предупреждение дальнейшего ядерного распространения, должно быть уделено уже сегодня наиболее влиятельным государствам региона - Египту и Саудовской Аравии.



Египет первым из арабских государств начал осуществлять программу ядерных исследований в 1954 г. В 1961 г. в построенном с помощью США научно-исследовательском атомном центре в Инчасе, в 40 км от Каира, в дельте Нила, президент Египта Гамаль Абдель Насер открыл двухмегаваттный ядерный реактор, запущенный при техническом содействии СССР. Реактор работал на обогащенном до 10% урановом топливе до 1980 г., потом был остановлен на модернизацию и вновь запущен в 1990 г. СССР контролировал расход топлива, используемого этим небольшим исследовательским реактором, который в любом случае не мог использоваться для создания существенного количества оружейного материала.

Имеются сведения, что в 1965 и 1967 гг. Египет обращался к СССР и Китаю соответственно с просьбой о продаже ядерного оружия, но получил отказ.

После поражения страны в войне с Израилем в 1967 г. и последовавшего за этим политического и экономического кризиса египетская ядерная программа была приостановлена. В 1968 г. Египет подписал ДНЯО, однако парламент страны отказался его ратифицировать, возможно, из-за просочившейся информации о военной направленности ядерной программы Израиля. Вполне вероятно, Каир подписал Договор в надежде, что Израиль последует его примеру, но этого не произошло.

Статус военных ядерных исследований на данном этапе не был определен, ассигнования были резко сокращены. Некоторые египетские ядерные эксперты эмигрировали в Канаду, другие начали работать над иракской ядерной программой. Однако работы по развитию ядерных технологий (включая обогащение урана для последующего использования в качестве топлива атомных электростанций) продолжались.

После отказа Китая в ядерном сотрудничестве Каир пытался сотрудничать с Индией, скорее всего, в надежде получить доступ к чувствительным ядерным технологиям. В 1970 г. было подписано соглашение о ядерном сотрудничестве, предполагающее совместные индо-египетские исследования по производству тяжелой воды, ядерного топлива и геологоразведочных работ. Однако, получив в 1974 г. предложение о двустороннем ядерном сотрудничестве от США, Египет охладел к совместным с Индией проектам. Видимо, перспектива получения свободного доступа к чувствительным, связанным с созданием ЯО технологиям при содействии Соединенных Штатов представлялась существенно более выгодной по сравнению с сотрудничеством в ядерной сфере с СССР, Китаем и Индией, ясно выразившим свою заинтересованность в гарантиях, обеспечивающих невозможность использования ядерного топлива в целях создания ЯО.

В 1975 г. Соединенные Штаты пообещали Египту содействовать в осуществлении программы, предусматривающей строительство восьми атомных станций (АЭС). Соглашение о гарантиях было подписано Вашингтоном, МАГАТЭ и Каиром. Однако в конце 70-х США в одностороннем порядке пересмотрели эти договоренности и выдвинули новые условия, которые не были приняты египетским правительством. Эти условия включали ограничения на обеспечение полного топлива ядерного цикла, а также жесткий контроль над топливом, используемым ядерными реакторами, и обязывали Каир к соответствующей строгой отчетности. Тот факт, что Египет крайне недоволен выдвинутыми требованиями, был отмечен в отчете Джастина Фокса, официального представителя Австралии по вопросам ядерного нераспространения и экспортного контроля. По его словам, «имеют место серьезные возражения против невозможности переработки и использования поставляемого американцами ядерного материала без согласия самих Соединенных Штатов». Дж. Фокс столкнулся с такой позицией во время обсуждений проблем нераспространения с представителями развивающихся стран в Вене и Нью-Йорке. Ограничения на переработку и использование ядерного топлива расцениваются ими как вмешательство в национальные энергетические программы. Как представляется, еще одним важным аспектом прекращения американо-египетского ядерного сотрудничества стал отказ Египта ратифицировать Договор о нераспространении.



В 1981 г. Каир принял решение ратифицировать ДНЯО, чтобы иметь возможность развивать программу мирной ядерной энергетики. После этого президент Египта Анвар Садат объявил о планах строительства двух АЭС на средиземноморском побережье с помощью нескольких стран Запада. Но впоследствии эти планы были отложены по ряду причин. Во-первых, в СМИ просочились сведения о планах Египта получить китайский ядерный реактор, мощность которого оценивалась от 300 до 600 МВт, что давало бы возможность производить оружейный уран для четырех ядерных боеголовок в месяц. Во-вторых, обсуждалась возможность совместных ядерных исследований Египта с Сирией и Саудовской Аравией. Кроме того, программа была приостановлена из-за убийства египетского президента исламскими экстремистами.

Президент Хосни Мубарак, возглавивший Египет после убийства Анвара Садата, продолжил политику своего предшественника. За последние два десятилетия Египет смог создать развитую ядерную инфраструктуру и начать промышленную разработку имеющихся у него месторождений урана.

В 1990 г. Израиль заявил, что Египет проводит ядерные исследования, сотрудничая с Ираком, Пакистаном и Аргентиной. Позднее Аргентина подтвердила, что ведет переговоры о поставках Египту реактора, который отвечает всем международным стандартам в области безопасности. Контракт был заключен в 1992 г., и в 1998 г. Египет ввел в строй второй научно-исследовательский атомный реактор (после реконструкции реактор заработал вновь в июле 2005 г.). Министерство энергетики и электричества Египта сообщило, что реактор аргентинского производства мощностью 22 МВт будет использоваться в научно-исследовательских целях в промышленности, сельском хозяйстве и медицине. Отмечалось, что одна из германских компаний будет использовать реактор для полировки и огранки алмазов и драгоценных камней. В заявлении также подчеркивалось, что атомный реактор полностью отвечает международным стандартам безопасности, и Египет соблюдает все подписанные им международные соглашения с целью мирного использования атома.

Таким образом, в настоящее время Египет имеет два исследовательских реактора, находящихся под гарантиями МАГАТЭ. Действуют двусторонние соглашения с США, Германией, РФ, Индией, Китаем и Аргентиной в области использования атомной энергии в мирных целях, а также соглашения с Великобританией и Индией, предусматривающие помощь в обучении национальных кадров для научных исследований и работы на атомных предприятиях страны.

Скорее всего, у государства пока нет возможности производить оружейные ядерные материалы, хотя в 1998 г. было заявлено, что Каир создаст или приобретет ядерное оружие, если в нем возникнет политическая и военная необходимость. В конце 2004 - начале 2005 гг. открытые источники сообщали, что эксперты МАГАТЭ, проведя соответствующее расследование, сделали вывод о весьма вероятном осуществлении в Египте НИОКР, целью которых могло быть получение знаний, необходимых при реализации программы создания ЯО. Также была опубликована информация, что Египет секретно сотрудничал с Ливией в этом вопросе. Каир отверг эти обвинения, однако инспекторы МАГАТЭ обнаружили множество нарушений, в том числе нашли запасы плутония на одном из египетских ядерных объектов. Ранее высокопоставленные представители Египта неоднократно заявляли, что наличие у Израиля ядерного оружия является достаточной причиной, чтобы арабские государства создали свои атомные бомбы. «Отец» пакистанской атомной бомбы ученый-ядерщик доктор Абдул Кадер Хан, уличенный в предоставлении военных технологий Ирану, Ливии, Северной Корее, также поддерживал тесные контакты и с Египтом. Последний со своей стороны имеет давние связи с КНДР, они совместно реализовывали программы строительства баллистических ракет. В 2002 г. Египет заключил соглашение о сотрудничестве в ядерной сфере с Китаем, который помогает в разработке египетских урановых месторождений.

… Несмотря на то, что некоторыми экспертами высказываются опасения относительно совместных исследований по созданию ЯО, проводящихся Египтом, Сирией и Саудовской Аравией, более вероятно, что Египет в настоящее время сфокусирован на увеличении обычных вооружений, а также химических и, возможно, биологических средств, чем на развитии ядерного оружия.

Лишь незначительное число открытых источников содержит ограниченную информацию о наличии в Египте программы по созданию биологического оружия. 6 декабря 1928 г. Египет присоединился к Женевскому протоколу, а 10 апреля 1972 г. - к Конвенции по биологическому оружию. По оценкам большинства экспертов, несмотря на сильную техническую базу в прикладной микробиологии, в настоящее время Египет не обладает необходимой инфраструктурой для разработки и создания биологического оружия. Более того, в открытых источниках отсутствуют подтвержденные данные о ведении организованной исследовательской деятельности в области биологического оружия. Тем не менее Израиль высказывал предположения о проведении в Египте исследований с целью получения бактерий сибирской язвы и чумы, ботулинического токсина и вируса лихорадки Рифт-Валли для применения в военных целях. Правительство Египта решительно отвергает подобные обвинения.

Имеется также немного информации из открытых источников, касающейся программ Египта по производству химического оружия, однако существуют подозрения в том, что он обладает химическим оружием. Египет - одна из немногих стран, имеющих опыт применения химического оружия в военных действиях. Есть веские доказательства того, что египетские военные силы применяли бомбы и артиллерийские снаряды, наполненные фосгеном и горчичным газом против войск роялистов и мирного населения в Северном Йемене во время гражданской войны в Йемене (1963 - 1967 гг.).

Предполагают, что Египет унаследовал запасы фосгена и горчичного газа, оставленные британскими войсками после окончания их оккупации страны в 1954 г. Вероятно, что в 60-е и начале 70-х годов СССР оказывал содействие Египту в разработке оборонительных, а, возможно, также наступательных программ по химическому оружию. Имеются неподтвержденные данные, что с начала 60-х годов Египет увеличил свой потенциал химического оружия, включив в него производство психоактивных средств и веществ нервно-паралитического действия. Начиная с 80-х годов содействие в области оборонительных программ по химическому оружию Египту оказывают Соединенные Штаты.

Египет, таким образом, обладает мощным потенциалом оборонительных программ по химическому оружию и производит индивидуальное защитное снаряжение и дегазационное оборудование для внутренних нужд и на экспорт. Государство располагает достаточно развитой инфраструктурой, позволяющей начать производство химического оружия и ракетных систем его доставки в случае принятия правительством соответствующего решения.

По мнению американских ученых, Египет был задействован, по крайней мере, в двух случаях распространения химического оружия. В первом - бомбы и артиллерийские снаряды, начиненные боевыми химическими отравляющими веществами, были предоставлены Сирии перед началом войны Йом Киппур в 1973 г. Во втором - через Египет осуществлялись поставки прекурсоров химических веществ для иракской программы по химическому оружию в 80-е годы.



Египет и в настоящее время поддерживает торговые отношения с Сирией и, возможно, поставляет ей некоторые химические вещества, способствуя таким образом развитию программы по химическому оружию Сирии.

Несмотря на предположения о существовании египетской наступательной программы по химическому оружию, страна продолжает импортировать материалы и оборудование, необходимые для своей химической промышленности. Египет остается одним из немногих государств, отказывающихся подписать Конвенцию о запрещении химического оружия. Он не подвергается военным или экономическим санкциям, однако попадает под ограничения, предусмотренные Конвенцией о запрещении химического оружия по отношению к странам, не присоединившимся к ней. При этом Каир публично отрицает разработку, приобретение и производство ОМУ, активно содействует созданию зоны, свободной от оружия массового уничтожения на Ближнем Востоке, и является самым яростным критиком израильской ядерной программы, мотивируя свой отказ подписать Конвенцию о запрещении химического оружия неучастием Израиля в ДНЯО.

Учитывая широкое сотрудничество с США, чья ежегодная помощь Египту достигает 2 млрд. долл., можно предполагать, что тесные связи и поддержка Соединенных Штатов являются сегодня сдерживающим фактором усилий, направленных на обладание ядерными вооружениями. Однако значительно труднее в настоящее время прогнозировать, насколько длительным будет влияние этого фактора и не «перевесят» ли его другие, продиктованные стремлением обеспечить собственную безопасность.

Королевство Саудовская Аравия (КСА) обладает наиболее мощными на Большом Ближнем Востоке баллистическими ракетами. В 1998 г. Китай продал ему партию ракет DF-3 (код НАТО - CSS-2) с дальностью полета до 2700 км, что достаточно для достижения территории любого государства региона, а также некоторых стран СНГ, включая Россию. Космические снимки района Аль-Сулайиль к югу от Эр-Рияда свидетельствуют о наличии там секретного подземного города и десятков пусковых шахт для ракет. В последнее время международные эксперты все больше говорят о пересмотре военной стратегии Саудовской Аравии, включая возможность приобретения ядерного оружия.

Тот факт, что страна не исключает для себя возможности приступить к реализации ядерной программы, является очень тревожным симптомом. Тем более, что такой шаг можно логично связывать с рядом факторов: охлаждение отношений Эр-Рияда с Вашингтоном после событий 11 сентября 2001 г. (15 из 19 террористов оказались гражданами королевства, а в начале 2003 г. США вывели из Саудовской Аравии значительную часть своего военного контингента, обеспечивавшего защиту этого арабского государства); иранская ядерная программа (при этом важно иметь в виду, что Иран является, в основном, шиитским государством, а КСА - суннитским ваххабитским); высокая вероятность военной операции США против Ирана; а также ядерный потенциал Израиля (около 200 ядерных боезарядов).

Кроме того, существуют подозрения относительно договоренности Саудовской Аравии с Пакистаном в формате «нефть в обмен на ядерные технологии». Сообщалось, что в октябре 2003 г. наследный принц Саудовской Аравии Абдалла бен Абдель Азиз, фактический правитель страны, во время визита в Исламабад заключил с Пакистаном сделку по приобретению ядерного оружия в обмен на саудовскую нефть. Приобретенными пакистанскими ядерными боеголовками намеревались оснастить саудовские ракеты. В ходе частных переговоров наследный принц Саудовской Аравии и президент Пакистана Первез Мушарраф обсудили возможность переброски в королевство пакистанских солдат для защиты его границ.

В марте 2006 г. западные СМИ, ссылаясь на данные американской, немецкой и израильской разведок, сообщали о том, что пакистанские эксперты тайно помогают развивать ядерную программу Саудовской Аравии: ученые из Пакистана в последние годы отправляются в Саудовскую Аравию под видом паломников в Мекку. По данным эксперта германских спецслужб Удо Ульфкотте, между октябрем 2004 и январем 2005 г. некоторые из них «исчезали» из своих отелей на период до трех недель. Саудовская Аравия в свою очередь помогала Пакистану в финансировании его ядерной программы, а Исламабад предоставил возможность ее специалистам работать в ядерных центрах Пакистана еще с середины 90-х годов.



И Пакистан, и Саудовская Аравия категорически опровергли факты заключения подобной сделки. Официальный представитель саудовской стороны заявил, что эта история «не заслуживает даже того, чтобы ее отрицать», пресс-секретарь пакистанского посольства в США отметил, что в этой истории «нет ни крупицы правды... Приверженность Пакистана нераспространению (оружия массового поражения), включая ядерное оружие, технологии, материалы и так далее, не подвергается сомнению».

… Интересно, что американские чиновники не придали серьезного значения этим сообщениям: «Мы слышали обвинения, но не располагаем какой-либо информацией в подтверждение заявлений, которые выглядят скорее как отрывочные предположения, - заявил сотрудник Госдепартамента Адам Эрели. - Мы уверены, что Пакистан четко понимает нашу озабоченность по поводу распространения ядерных технологий. Мы также хотели бы указать, что Саудовская Аравия - это страна, подписавшая Договор о нераспространении, то есть она дала согласие на отказ от попыток получить ядерное оружие». Дэвид Олбрайт, бывший инспектор ООН и президент Института науки и международной безопасности, также скептически относится к мысли о том, что Саудовская Аравия и Пакистан действительно могли подписать такой договор, поскольку им есть чего опасаться. «Мы знаем, что саудовские чиновники рассматривают различные варианты и подают определенные сигналы, однако реализация этих планов вызовет гнев американцев в отношении пакистанцев и будет иметь серьезные негативные последствия для саудовской безопасности».

Хотя до сих пор нет полной ясности в том, существовало ли вообще такое соглашение, получило ли и получит ли КСА в обмен на дешевую нефть ядерные технологии или готовую ядерную бомбу, и существует ли возможность размещения пакистанского ЯО на территории Саудовской Аравии, но сам этот вопрос обостряет дискуссию об опасности повышения вероятности ядерного распространения на Ближнем и Среднем Востоке. Заключение такой сделки угрожает существенным изменением баланса сил в регионе и является нарушением обязательств Саудовской Аравии по ДНЯО. Это также противоречит обещанию держать ядерный арсенал Пакистана под контролем, которое президент страны П. Мушарраф дал Вашингтону.

Между тем необходимо учитывать и то, что распространению информации о таком ядерном сотрудничестве содействовали тесные многолетние связи двух стран (в то время как Пакистан испытывал и расширял свой ядерный арсенал). В прессе сообщалось о финансировании Саудовской Аравией пакистанских закупок ядерных технологий у Китая и других государств, а также о посещении представителей оборонного ведомства КСА пакистанского завода по обогащению урана и производству ракет в Кахуте и об их встрече с Абдулом Кадером Ханом в 1999 г. Кроме того, общность интересов Пакистана и КСА выражается не только в отношении к Ирану и Израилю, но и в обеспокоенности укреплением военных связей между Израилем и Индией.

Эр-Рияд может рассматривать три возможных стратегических варианта:

- приобретение ядерного оружия в качестве средства сдерживания;

- сохранение старых альянсов или заключение новых с существующими ядерными державами, которые могут обеспечить необходимую защиту;

- попытку достичь региональной договоренности по Ближнему Востоку, свободному от ядерного оружия.

Пока неизвестно, приняла ли Саудовская Аравия решение остановиться на каком-то из этих вариантов. Большинство специалистов из разных стран сходятся во мнении, что Саудовская Аравия вряд ли будет пытаться самостоятельно создать атомную бомбу и отдаст предпочтение покупке ЯО, то есть пойдет по «второму» или «третьему» пути ядерного распространения. При этом, видимо, ей придется столкнуться с общими проблемами для всех государств, стремящихся к обладанию оружием массового уничтожения (в том числе ядерным) и рассматривающих такие вооружения как одно из средств, облегчающих выполнение соответствующих политических задач. Это связано, как правило, с отсутствием уверенности в своей безопасности. К числу факторов, стимулирующих распространение ЯО в странах Третьего мира и придающих этому типу оружия особое политическое значение, относятся региональная нестабильность, с одной стороны, стремление к региональной или субрегиональной гегемонии - с другой.

Роль ядерного фактора на Большом Ближнем Востоке

После военных действий в Ираке число региональных политиков, считающих ЯО едва ли не единственной гарантией против иностранного вмешательства, постоянно растет. Они полагают, что обладание таким оружием может оказаться предметом выгодного дипломатического торга. Фундаментальную для прогнозирования проблему трансформации роли ядерного фактора в странах ССАГПЗ целесообразно рассматривать в контексте общей многоуровневой проблемы безопасности на Ближнем и Среднем Востоке.

В качестве первого уровня можно представить отношения между странами - членами ССАГПЗ. Второй уровень, охватывая первый, включает Египет, Судан, Израиль, Иорданию, Ирак, Сирию, Ливан, Йемен, Кипр, Турцию. Третий уровень (или пояс) безопасности может быть представлен отношениями всех вышеназванных государств и расширен за счет Ирана и Афганистана. Внешний же уровень определяется отношениями с внерегиональными глобальными силами.

При анализе состояния системы безопасности на Ближнем и Среднем Востоке важно иметь в виду, что до 1991 г. существовала биполярная структура международных отношений. Малые страны в целом адаптировались к этой системе, оставлявшей возможности для маневрирования между полюсами, хотя в каждом конкретном случае маневр был ограничен соответствующим набором факторов. При этом риски были более прогнозируемыми. В настоящее время при наличии многовариантности они просчитываются труднее.

Рассмотрение противоречий в рамках первого уровня выбранной модели безопасности, образуемого шестью монархиями Персидского залива, показывает, что на протяжении последних трех десятилетий XX в. они носили, в основном, подспудный характер, не принимая форм открытых конфликтов. Имея однотипные режимы с правящими семейными династиями, схожие социальные структуры, преследуя общие цели на субрегиональном уровне, отстаивая совместные интересы на нефтяном рынке, эти государства достаточно плотно взаимодействовали между собой. Под воздействием конкретных причин степень напряженности между аравийскими монархиями иногда возрастала. Тем не менее ситуация не выходила из-под контроля и не принимала характера открытой военно-политической конфронтации. Все арабские монархии Залива вынуждены были считаться с мнением "старшего брата" - Саудовской Аравии, которая прибегала в случае необходимости к соответствующему нажиму, чтобы воспрепятствовать расколу.

Влияние Израиля, Турции, Египта и Сирии на безопасность Персидского залива носило скорее опосредованный, а не прямой характер. Оно оказывалось путем участия этих стран в формировании военно-политической обстановки на Ближнем Востоке, причастности государств Залива к арабо-израильской конфронтации и мирному процессу, традиционного арабо-турецкого соперничества, заинтересованности Израиля в ослаблении Ирака, Ирана и Саудовской Аравии, поддерживающих арабские государства. Египет и Сирия стремились обозначить свое присутствие в Персидском заливе, прежде всего, в расчете на получение займов и кредитов от нефтяных монархий, поэтому спектр их действий в этом регионе был более ограниченным.

Ирано-иракский фактор, охватывающий также и третий уровень проблемы безопасности, до 2003 г. представлял наибольшую опасность для стран ССАГПЗ, так как и Иран, и Ирак претендовали на господствующую роль в зоне Персидского залива. Причем, если КСА ограничивало свои внешнеполитические амбиции пятью соседними монархиями, то Ирак вынашивал идеи распространения своего контроля на всю арабскую часть Залива, в том числе и Саудовскую Аравию, что вело на практике к дистанцированию всех режимов ССАГПЗ от радикалистского Багдада.

Однако особую опасность для своего суверенитета, независимости и территориальной целостности страны «аравийской шестерки» усматривали в Иране, который претендовал на безусловное доминирование в субрегионе, подкрепляя свои притязания наращиванием военной машины, самой мощной в период шахского правления не только в зоне Персидского залива, но и в смежных районах. Военно-техническое ослабление ИРИ в период исламской революции не ослабило ее внешнеполитические притязания, а лишь придало им идеологическое обоснование. В условиях нараставшей иранской угрозы проблема безопасности выдвигалась для стран ССАГПЗ на первые рубежи.

Ведущие промышленно развитые страны, составляющие внешний ярус рассматриваемой модели безопасности, стратегически связаны с Персидским заливом - важным источником обеспечения их углеводородным топливно-энергетическим сырьем. В рамках существовавшего биполярного мира Запад и СССР отстаивали экономические и военно-политические рубежи в этом регионе, но не сумели удержать позиции в Ираке, Иране и Афганистане. Западные страны сделали ставку на арабские монархии, которые до сих пор остаются в сфере их влияния.

В рамках современной однополярной системы международных отношений задача обеспечения безопасности на Ближнем и Среднем Востоке ставится иначе.

Несмотря на меньшую по сравнению с биполярной системой устойчивость, монополярная структура международных отношений, особенно на длительном временном отрезке, может оказаться предпочтительней для малых государств, которые могут примкнуть к супердержаве для того, чтобы оградить себя от вполне реальной внешней угрозы. Так, однополярность может быть тактически полезной для некоторых стран в определенных условиях. Подобная ситуация сложилась в Персидском заливе с 90-х годов прошлого столетия, когда потенциальная иранская угроза и иракская агрессия еще более приблизили страны ССАГПЗ к США и другим западным государствам, чтобы обеспечить себе более высокий уровень внешней безопасности. Однако резонно предполагать, что по мере устранения указанных источников опасности или же их ослабления, а также в случае возникновения или усиления новых вызовов и угроз будет уменьшаться заинтересованность арабских монархий Залива, и в первую очередь Саудовской Аравии, в американском «зонтике» и, следовательно, возможно, будет возрастать их неудовлетворенность монополярностью, создающей препятствия для реализации их собственных интересов.

Учитывая, что ЯО продолжает играть определенную и немаловажную роль в региональных балансах сил, можно выделить факторы, стимулирующие процессы распространения ЯО.

1. Несоответствие между фактической ролью государства и ролью, на которую оно претендует в регионе. В этом случае стремление к обладанию ЯО выглядит как желание обрести необходимый престиж, но на деле является стремлением обеспечить военно-технические условия для формирования собственной сферы влияния в пределах того или иного региона.

2. Ощущение стратегической уязвимости перед лицом более сильных соседей или более мощного высокоразвитого государства, вызывающее стремление в кратчайшие сроки получить ЯО, которое, если и не обеспечит выполнение «наступательных» задач, то, как минимум, застрахует страну от полного поражения и гарантирует интернационализацию конфликта в кризисной ситуации.

3. Стремление регионального центра силы обеспечить свою гегемонию путем отсечения возможностей других стран региона эффективно использовать союзнические связи с внерегиональными силами для противодействия этому.

Теоретически можно предполагать, что при определенном развитии международной ситуации вероятно повышение интереса Саудовской Аравии к обладанию ядерными вооружениями в силу каждого из этих факторов. Первого - в случае желания КСА обрести лидирующие позиции на территории Ближнего Востока при ослаблении не только Ирака, но и Ирана (что вероятно, например, после военных действий против него).

Второго - при ощущении Саудовской Аравией реальной опасности от ядерного Израиля, Ирана (в случае создания им ядерных вооружений), или даже США.

При стремлении КСА обеспечить свою гегемонию на Ближнем Востоке в случае независимости Ирака под руководством шиитского правительства после вывода коалиционных войск и при определенных обстоятельствах могут возникнуть отношения сотрудничества с шиитским Ираном, в том числе в военно-стратегической области. Тогда третий фактор может рассматриваться в качестве стимулирующего процесс распространения ЯО в Саудовской Аравии.

Что касается Египта, вероятно, в перспективе ближайших десятилетий можно теоретически предположить влияние только второго из вышеназванных факторов как стимула для обладания ядерными вооружениями в случае ощущения реальной уязвимости перед лицом Израиля. В целом можно отметить, что при определенных условиях в отношении и Египта, и Саудовской Аравии могут прогнозироваться и соответствующим образом оцениваться несколько уже существующих в разных регионах подходов к обладанию ядерными вооружениями:

1) как средству сдерживания для обеспечения военно-политического выживания государства;

2) как средству сдерживания регионального или глобального противника, обладающего ОМУ;

3) как средству сдерживания превосходства в обычных вооружениях;

4) как средству достижения политической гегемонии на уровне региона;

5) как средству для выгодного дипломатического торга, а также как предмет национальной конфессиональной гордости в мусульманском государстве.

При этом существуют некоторые принципы распространения, которые остались неизменными до сегодняшнего дня. Это так называемые аксиомы ядерного распространения:

1) в современных условиях любое государство, политическое руководство которого приняло решение обладать ядерными вооружениями, в принципе, может достичь этой цели, затратив необходимые и достаточные временные и другие ресурсы;

2) чем больше стран обладает ядерным оружием, тем выше вероятность его применения;

3) появление любого нового ядерного государства неизбежно приводит к появлению одной или более стран, заинтересованных в обладании ЯО, а следовательно, ведет к росту вероятности дальнейшего ядерного распространения;

4) существуют внешние силы, способные противодействовать процессу распространения или замедлять его с использованием различных механизмов (в первую очередь, снижая потребность и заинтересованность в ЯО).

Таким образом, Азия становится самым опасным ядерным континентом в мире. Здесь расположены пять из восьми ядерных государств мира - Россия, Китай, Израиль, Индия и Пакистан, а также пороговые страны - Северная Корея и Иран, существенно дестабилизирующие систему международных отношений в последнее десятилетие. Кроме того, все основания всерьез рассматривать возможность расползания ядерных вооружений на территорию Японии, Южной Кореи, Египта, Саудовской Аравии и т.д.

Ядерное оружие по-прежнему рассматривается как сдерживающий аргумент, и некоторые страны, не говоря уж о террористических группах, пытаются обзавестись им. По самым худшим прогнозам, планета стоит на пороге ядерной катастрофы, так как еще 35 - 40 стран могут создать атомную бомбу в обозримой перспективе, и, в первую очередь, это будут государства азиатского континента.



То, что мы в настоящее время наблюдаем в Азии, является результатом тенденций, возникших еще на заре ядерной эры. В течение последнего десятилетия можно говорить о молчаливом согласии мирового сообщества с существованием ядерных Израиля, Индии и Пакистана. Кроме того, в условиях высокой напряженности в регионе Северо-Восточной Азии и Большого Ближнего Востока желание политического руководства КНДР и Ирана не отказываться от рассмотрения ядерного выбора в военной сфере уже давно было вполне предсказуемым. При этом необходимо признать, что все пять официальных ядерных держав и другие высокоразвитые государства сыграли в свое время фактически поддерживающую роль на пути всех этих азиатских стран к такому выбору. Сегодня подобную роль играют новые ядерные страны.

Спрос на ЯО создал соответствующий рынок предложений. Этот спрос был и будет обусловлен опасениями и целями в сфере безопасности, а также противоречиями исторического и культурного характера. До конца XX в. предложения, соответствующие спросу, были продиктованы политическими целями и амбициями и требовали серьезных финансовых вложений от тех, кто прямо или косвенно помогал в создании ракетно-ядерного оружия. На современном этапе ядерные предложения все в большей степени связаны с получением материальной прибыли от продажи соответствующих идей, вооружений и технологий, то есть, как и другие жизненноважные сферы, все больше соответствуют законам рыночной экономики и глобализации, что вполне логично, следовательно, это было предсказуемо.

А это значит, что, несмотря на растущую нестабильность, ядерное распространение остается четко определенной и управляемой проблемой. Дальнейшее расширение ядерного клуба можно предотвратить или затянуть до тех пор, пока другие политические тенденции не снизят спрос на ЯО. Ядерное распространение было и остается медленным процессом, что дает официальным ядерным державам, в первую очередь США и России, время на снижение такого спроса. Военные ядерные программы можно остановить или приостановить дипломатическими, экономическими средствами и с помощью международных усилий по ограничению передачи соответствующих технологий. В прошлом подобные усилия позволили ослабить интерес к созданию ЯО в ЮАР, Аргентине, Бразилии, Ливии и т.д. В целом число стран, которые, начиная с 60-х годов, отказались от ядерных вооружений, превышает число стран, ставших за это время ядерными. Следовательно, традиционные средства нераспространения могут быть вполне эффективными и сегодня. С учетом новых тенденций список нераспространенческих возможностей может быть расширен.

Глубокое понимание причин, определяющих стремление той или иной страны иметь ЯО, чрезвычайно важно, чтобы добиться снижения спроса на него. Основные мотивы ядерного выбора хорошо известны. Обобщая то, что упоминалось выше, их можно разделить на три основные категории: наступательные, оборонительные и невоенные. Если государство преследует оборонительные цели, то, как показывает прошлый опыт, эффективны такие средства, как гарантии безопасности, обычные вооружения и дипломатические механизмы разрешения конфликтных вопросов. Выбор действий в двух других случаях значительно труднее. При этом самым сложным, вероятно, является вариант, когда государство преследует в той или иной степени все три из названных целей. Иран - именно такой пример. Заставить изменить ядерную политику в данном случае очень нелегко.

Поэтому необходимы новые нетрадиционные научные подходы при решении проблем распространения. Эти подходы должны основываться на использовании самых современных междисциплинарных исследований. И в настоящее время это под силу только высокоразвитым странам. … Очевидно, такие исследования и научный политический анализ результатов в других странах и с учетом их целей позволили бы разговаривать «на равных» на международном уровне и достигать компромисса при решении таких глобальных проблем, как ядерное распространение.

Распространение в целом и распространение ЯО на Большом Ближнем Востоке, в частности, не является ни бесконтрольным, ни неизбежным процессом. Средства, необходимые для снижения спроса на ядерные вооружения, по-прежнему существуют и эффективны при условии, что все заинтересованные страны будут конструктивно и своевременно использовать новые подходы к обеспечению международной безопасности.

Печатается по: Ромашкина Н.П. Большой Ближний Восток: проблемы безопасности и ядерного распространения // Мировая экономика и международные отношения. – 2008. – №4. – С. 71-81. Режим доступа: http://www.ebiblioteka.ru/browse/doc/14837514.

Вопросы для самоконтроля:


  1. Какими факторами обусловлен повышенный интерес мирового сообщества к политической ситуации на Ближнем и Среднем Востоке?

  2. В чем заключается суть т.н. «латентной модели» ядерного распространения в рассматриваемом в статье регионе?

  3. Каковы наиболее вероятные сценарии ядерного распространения в регионе?

  4. Какова позиция Египта в отношении применения химического оружия?

  5. Что автор относит к факторам, стимулирующим процесс распространения ядерного оружия?

Кейр Либер, Дэрел Пресс


Каталог: files
files -> Рабочая программа дисциплины «Введение в профессию»
files -> Рабочая программа по курсу «Введение в паблик рилейшнз»
files -> Основы теории и практики связей с общественностью
files -> Коммуникативно ориентированное обучение иностранным языкам в Дистанционном образовании
files -> Варианты контрольной работы №2 По дисциплине «Иностранный (англ.) язык в профессиональной деятельности» для студентов 1 курса заочной формы обучения, обучающихся по специальности 030900. 68 Магистратура
files -> Контрольная работа №2 Вариант №1 Text №1 Use of Non-Police Negotiators in a Hostage Incident
files -> Классификация основных человеческих потребностей по А. Маслоу Пирами́да потре́бностей
files -> Рабочая программа для студентов направления 42. 03. 02 «Журналистика» профилей «Печать», «Телевизионная журналистика»


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   46   47   48   49   50   51   52   53   ...   58


База данных защищена авторским правом ©dogmon.org 2019
обратиться к администрации

    Главная страница