Предисловия к первому и второму изданиям



страница34/44
Дата11.05.2016
Размер6.15 Mb.
ТипРеферат
1   ...   30   31   32   33   34   35   36   37   ...   44

Лукавый философ, философ-технократ может спросить меня: "А чем вы докажете, что человеку лучше быть счастливым, чем несчастным?" Но даже на этот иезуитский вопрос можно ответить эмпирически; достаточно просто понаблюдать за людьми, чтобы понять, что все они, они, а не наблюдатель, совершенно спонтанно, естественно выбирают то, что делает их счастливыми, спокойными, радостными или умиротворенными. Другими словами, каждый человек стремится к хорошему, а не к дурному (если, конечно, он более-менее здоров и если он живет в условиях, хоть сколько-нибудь благоприятствующих этому стремлению).

Эти же наблюдения помогут нам найти достойный ответ многим ложным суждениям причинно-следственного типа "Если хочешь X, нужно делать У" ("Если хочешь жить дольше, нужно есть витамины"). Сейчас у нас появляется возможность определить истинные причинно-следственные связи. Мы уже знаем, что на самом деле нужно человеку, мы знаем, что человек стремится к любви, к безопасности, к счастью, к долголетию, к душевному покою, к знаниям и т.п. Поэтому нам уже нет нужды говорить: "Если хочешь быть счастливым, то...". Вместо этого мы можем сказать: "Если ты здоровый представитель рода человеческого, то...".

Утверждение о том, что человек изначально устремлен к счастью, благополучию, здоровью, столь же эмпирично, как наши заявления о том, что собака любит мясо, что аквариумным рыбкам нужна свежая вода, что цветы тянутся к солнцу. Его нельзя воспринимать как чисто оценочное заявление, оно одновременно и нормативно, и дескриптивно. (Для нормативно-дескриптивных понятий я однажды предложил термин сплавленное понятие (314).)

И еще несколько слов ѕ специально для тех из моих коллег-философов, которые привыкли четко обозначать, чем является человек на самом деле, и чем он должен быть. Им я готов предложить следующую формулу: То, чем мы можем стать, равно тому, чем мы должны быть. Заметьте, если мы подходим к вопросу эмпирически, с научной точки зрения, если мы ставим перед собой задачу описать реально существующие факты и явления, то мы не станем употреблять слово должен, оно становится совершенно неуместным, ѕ ведь нам же не приходит в голову говорить о том, каким должен быть гладиолус или лев. Такая постановка вопроса лишена всякого смысла. То же самое верно и в отношении ребенка.

Мне думается, что, рассуждая о человеке, правильнее было бы говорить о том, каков он есть и каким он может быть. Нам известно, что личность многослойна, мы говорим о разных уровнях ее организации. Бессознательное и сознательное, пусть даже порой и противостоят друг другу, все же равноположные образования, все-таки существуют одновременно. Так же и о том, что лежит на поверхности, можно сказать, что оно есть, что оно актуально, но и другое, то, что спрятано в глубинах личности, тоже существует, оно может выйти на поверхность, может стать осознанным, столь же актуальным, как первое.

Оказавшись в такой системе координат, мы уже не станем недоумевать, почему мы должны признавать доброту и способность к отзывчивости за людьми, чье поведение оставляет желать лучшего. Ведь если этим удастся актуализировать этот общечеловеческий потенциал ѕ способность любить, то они непременно станут более здоровыми, а значит и более нормальными людьми.

Одна из важнейших особенностей человека, отличающая его от других животных, заключается в том, что его потребности, естественные предпочтения, инстинктоидные тенденции очень слабы, двусмысленны, завуалированы, они оставляют место для сомнений, неуверенности и конфликтов;

они взывают к человеку, но их зов слаб и невнятен, его легко заглушает голос культуры, привычек, требования других людей.80 Многовековое представление об инстинктах как о чем-то могучем, требовательном, безошибочном (и это верно в отношении животных) не позволяло нам допустить возможность существования слабовыраженных инстинктов.

Человек действительно наделен собственной, только ему присущей природой, действительно обладает внутренним стержнем, костяком ин-стинктоидных тенденций и возможностей, и счастлив тот, кому удается понять самого себя. Не так-то просто быть естественным и спонтанным, знать, кто ты есть на самом деле, что представляешь собой, чего ты действительно хочешь ѕ это требует огромного труда, терпения и мужества.
µВНУТРЕННЯЯ ПРИРОДА ЧЕЛОВЕКА§

Наши рассуждения заставляют нас сделать два основополагающих вывода. Во-первых, следует признать, что природа человека не сводится лишь к анатомии и физиологии, со всей обязательностью она включает в себя его базовые потребности и его психологические возможности. Во-вторых, как мы уже говорили, психологическая природа человека очень слаба, она затаена и трудноразличима.

На чем основывается наша убежденность в том, что потребности и тенденции, которые мы называем базовыми, имеют врожденный характер? Я провел анализ двенадцати независимых друг от друга рядов экспериментальных и клинических данных (см. главу 6 и работу, указанную в библиографии под номером 298) и на основании этого анализа готов сделать четыре вывода. Во-первых, данные исследований свидетельствуют о том, что фрустрация базовых потребностей и тенденций психопатогенна, то есть приводит к нездоровью человека. Во-вторых, можно говорить о том, что удовлетворение этих потребностей, реализация этих тенденций способствует формированию здоровой личности (то есть удовлетворение евпсмлогенно). чего нельзя сказать об удовлетворении невротических потребностей. В-третьих, базовые потребности и тенденции человека спонтанно проявляются в условиях свободного выбора. В-четвертых, их можно непосредственно изучить на выборке здоровых, самоактуализированных людей.

При исследовании базовых потребностей нельзя полагаться только на интроспективные отчеты, в равной степени бессмысленно основываться на одних лишь исследованиях бессознательных желаний. Невротические и базовые потребности зачастую имеют сходную феноменологию, они могут одинаково ощущаться и переживаться человеком. И те, и другие требуют своего удовлетворения, и те, и другие стремятся завладеть сознанием человека; они сходным образом представлены в сознании, и поэтому человеку редко когда удается отличить одно от другого. Только в мгновения инсайта, или на пороге смерти человек постигает разницу между истинными желаниями и желаниями внешними, случайными, несущественными (как это было с Иваном Ильичом, героем произведения Льва Толстого).

Для того, чтобы уяснить природу того или иного желания, той или иной поведенческой тенденции, всегда следует искать некую внешнюю переменную, с которой можно было бы соотнести это желание или эту тенденцию, и искать ее следует в континууме "неврозѕздоровье". Мы все более убеждаемся в том, что агрессивность вовсе не обусловлена базовой природой человека, ее нужно рассматривать скорее как реакцию организма, скорее как следствие, нежели как причину. Злобный, агрессивный человек в процессе психотерапии становится менее злобным, менее агрессивным, и наоборот, здоровый человек, заболевая, начинает проявлять агрессию.

Нам известно, что удовлетворение невротических потребностей, в отличие от базового удовлетворения, не приносит человеку здоровья и счастья. Невротик, жаждущий власти, даже получив ее, не излечивается от невроза ѕ невротическая жажда власти неутолима. Сколько бы ни ел невротик, он все равно останется голодным (потому что на самом деле ему нужна не пища, а нечто иное). Удовлетворение невротических потребностей, равно как и их фрустрация, никак не отражается на состоянии здоровья индивидуума.

Удовлетворение базовых потребностей, таких как потребности в безопасности и любви, обязательно влечет за собой улучшение состояния здоровья человека. Удовлетворение базовых потребностей, в отличие от невротических, приводит к их насыщению, фрустрация базовых потребностей чревата нездоровьем.

Все сказанное, судя по всему, верно и по отношению к более специфичным базовым устремлениям, таким как потребность в познании, потребность в интеллектуальной активности. (Этот вывод основывается только на клинических наблюдениях.) Потребность в познании имеет характер позыва, она требует своего удовлетворения. Удовлетворив ее, человек развивается гармонично и счастливо; фрустрация этой потребности и ее подавление вызывают разнообразные и очень специфичные, еще не до конца изученные нами расстройства.

Наиболее очевидной техникой для исследования базовых потребностей мне представляется непосредственное изучение действительно здоровых людей. На основании того, что мы знаем сегодня о здоровье, мы можем отобрать из общей популяции относительно здоровых индивидуумов. Затем, признав, что совершенных людей не существует, мы применяем принцип вроде того, что применяют геологи, ищущие месторождение радия ѕ чем выше концентрация радия, тем сильнее радиация, которую он излучает.

Исследование, описанное мною в главе 11, показывает возможность научного познания и описания нормы, которую я понимаю как психологическое здоровье, подкрепленное более-менее полной реализацией всех заложенных в человеке возможностей. Познавая, что представляют из себя хорошие люди или какими они должны быть. мы даем человечеству (или тем его представителям, которые хотят стать лучше) своего рода образец для подражания.

В настоящее время наиболее полно из всех базовых потребностей изучена потребность в любви. Именно на примере этой потребности мне и хочется показать, каким образом четыре сделанных нами вывода могут помочь нам отделить врожденное и универсальное в человеке от внешнего и случайного.

1. Практически все психотерапевты сходятся во мнении относительно того, что большинство неврозов уходит своими корнями в детство, берут начало из неудовлетворенной потребности в любви. Косвенным подтверждением этой гипотезы могут стать результаты ряда своеобразных экспериментальных исследований, которые были проведены на новорожденных детях. Исследования со всей убедительностью продемонстрировали, что лишение младенца любви создает реальную угрозу самой его жизни или, иначе говоря, депривация потребности в любви патогенна.

2. Известно, что если болезнь ребенка еще не приняла необратимого характера, то для излечения зачастую достаточно окружить его любовью и добротой. Если говорить о взрослых людях, страдающих более серьезными расстройствами, то и здесь результаты психотерапии и психоанализа внушают нам некоторый оптимизм; по крайней мере, мы можем уверенно заявить, что в результате психотерапии человек обретает способность принимать любовь и участие другого человека и использовать их во благо себе. Кроме того, в нашем распоряжении оказывается все больше данных, свидетельствующих о том, что счастливый ребенок, ребенок, выросший в атмосфере любви, имеет больше шансов стать здоровым взрослым человеком. Все эти данные укрепляют нас во мнении, что любовь является основополагающим фактором здорового развития человека.

3. В ситуации свободного выбора ребенок, если, конечно, его психика еще не деформирована патогенными влияниями, всегда стремится к тому, чтобы быть любимым, всегда жаждет ласки и в меру сил старается избежать ситуаций, в которых он ощущает себя брошенным или отвергнутым. Мы не располагаем экспериментальными данными, которые подтвердили бы этот вывод, но множество свидетельств клиницистов и некоторые данные этнологических исследований не позволяют нам сомневаться в справедливости такого предположения. Ни один нормальный ребенок не предпочтет злого учителя, врача или друга, а совершенно естественно потянется к доброму и ласковому. Любой младенец, даже младенец, родившийся от родителей-балинезийцев, которые, в отличие от среднестатистического американца, вовсе не испытывают потребности в любви, отреагирует на лишение любви слезами. Балинезийских детей отучают от любви, но им не нравится такое обучение, они протестуют против него горестным плачем.

4. В результате исследований здоровых взрослых людей обнаружено, что практически все они (хотя и не абсолютно все) любили и были любимы. Собственно, и в момент исследования их можно было охарактеризовать как любящих людей. Парадоксально, но здоровые люди меньше нуждаются в любви, чем среднестатистический человек. По всей видимости, причина этому кроется в том, что они уже удовлетворили свою потребность в любви.

Надежность наших выводов настолько очевидна, что мы вправе рассматривать их в качестве критериев здоровья. Наша убежденность станет вам понятней, если мы обратимся к рассмотрению болезней, вызванных недостатком в организме тех или иных веществ. Предположим, организму не хватает соли. Нехватка соли становится причиной патологии, справиться с которой можно только при помощи соли. Люди, страдающие солевым дисбалансом, в условиях свободного выбора отдают предпочтение более соленой пище; им хочется соленого, соленая пища кажется им особенно вкусной. Напротив, здоровый организм с нормальным солевым балансом не испытывает особой потребности в соли, он не нуждается в ней.

В данном случае организм нуждается в соли, соль нужна ему для того, чтобы избежать болезни и сохранить здоровье. Но ведь точно так же человек нуждается и в любви, любовь так же как соль нужна человеку для того, чтобы избежать болезни и сохранить здоровье. Иначе говоря, организм устроен так, что ему нужны и соль и любовь, так же как автомобилю нужны и бензин, и масло.

Все наши рассуждения подводят нас к необходимости обсудить вопрос условий жизни. В данном случае обычные житейские обстоятельства обретают для нас значимость условий, необходимых и достаточных для решения логической задачи, и конкретность условий алгебраической задачи.


µЧТО ТАКОЕ "ХОРОШИЕ УСЛОВИЯ"?§

В этом разделе мы рассмотрим, при каких условиях внутренняя природа человека раскрывается в полную меру и какова позиция современной динамической психологии по данному вопросу.

Мы уже говорили о том, насколько хрупка человеческая природа, насколько неотчетливы и трудноуловимы ее очертания. Внутренняя природа человека не так могуча и требовательна, как природа других животных. Животное никогда не сомневается в том, что оно из себя представляет, чего оно хочет, что ему нужно. Человеческие потребности в любви, знании, порядке, напротив, слабы и почти неощутимы, они не кричат о себе, а тихо шепчут, и мы не всегда умеем услышать их шепот.

Для того, чтобы постичь человеческую природу, чтобы понять, каковы потребности и возможности человека, необходимо создать особого рода условия, благоприятствующие выражению этих потребностей, повышающие вероятность реализации его биологических тенденций. Главным из этих условий является позволенность удовлетворения и экспрессии. Каким образом мы определяем, какая пища полезна для беременной крысы? Мы предлагаем беременным крысам самые разные продукты и предоставляем им свободу выбора, мы позволяем им есть то, что им захочется, когда захочется и в любых угодных им количествах и сочетаниях. Нам известно, что нет какого-то общего для всех младенцев конкретного срока отнятия от материнской груди, мы знаем, что ребенка следует отнимать от груди тогда, когда это необходимо ему. Как мы можем узнать, настала ли эта пора? Ясно, что мы не можем спросить об этом ребенка, и мы уже научились не доверять в этом вопросе педиатрам. Тогда мы пытаемся предложить ребенку кашу, мы предоставляем ребенку свободу выбора, мы позволяем ему самому решить, готов ли он к отъему от груди. Если ему понравится каша, он сам откажется сосать грудь. Следуя тем же принципам, окружая ребенка атмосферой доброты, ласки и свободы выбора, мы даем ему возможность выразить свои потребности в любви, безопасности и уважении. Мы уже знаем, что именно такая атмосфера является оптимальной, а, быть может , даже единственно возможной для психотерапии. Свобода выбора может принести благотворные плоды в самых разных ситуациях, например, в интернате для малолетних правонарушителей, где подросткам разрешают самим выбирать соседей по комнате, или в колледже, где студенты имеют возможность самостоятельно составлять свой учебный план и выбирать преподавателей, у которых они будут учиться, или при формировании авиационных экипажей и т.п. (Я оставляю в стороне важный, но очень сложный вопрос о пользе фрустрации и дисциплины, о необходимости пределов вседозволенности. Скажу лишь, что одного условия свободы выбора, несмотря на все его удобство с точки зрения экспериментального исследования, все-таки недостаточно для того, чтобы научить человека считаться с другими людьми, с их потребностями и желаниями, оно не поможет человеку научиться предвидеть возможные неблагоприятные последствия удовлетворения того или иного желания.)

Пока еще наше заключение имеет чисто теоретический характер, но я готов утверждать следующее: именно хорошая среда является для среднего организма одним из первейших факторов самоактуализации и здоровья. Предоставив организму возможность самоактуализации, она подобно доброму наставнику отступает в тень, чтобы позволить ему самому вершить выбор в соответствии с собственными желаниями и требованиями (оставляя за собой право следить за тем, чтобы он учитывал желания и требования других людей).
µПСИХОЛОГИЧЕСКАЯ УТОПИЯ§

В последнее время я часто погружаюсь в грезы о психологической утопии ѕ о государстве, все граждане которого обладают отменным психологическим здоровьем. Я даже придумал ей название ѕ Евпсихея. Давайте вместе представим, что мы выбрали из всего населения Америки наиболее здоровых граждан, например, тысячу здоровых семей и поселили их на каком-нибудь необитаемом острове, где они могли бы обосновать свое государство или общину. Мы кое-что знаем о характеристиках, свойственных наиболее здоровым людям. Можем ли мы предсказать, какой тип общественных отношений они предпочтут? Какова будет система образования в их обществе? Экономическая система? Религиозная? Какими будут отношения между мужчинами и женщинами?

На некоторые вопросы я, пожалуй, не готов ответить сразу, особенно на те, которые касаются экономики. Но есть вещи, в которых я совершенно уверен. В частности я убежден, что это будет анархическое общество (анархическое в философском смысле этого слова), они будут привержены культуре даоистичного толка, культуре, основанной на любви, предоставляющей людям гораздо большую свободу выбора, чем предоставлено нам нашей культурой. Это будет общество, в котором уважаются базовые потребности и метапотребности людей. Люди в этом обществе не будут обременительны друг для друга, они не будут навязывать друг другу свои мнения, убеждения и вкусы, будут гораздо более вольны в выборе религии, мировоззрения, партнеров по общению, одежды, пищи, искусства. Другими словами, жители Евпсихеи будут по-даосски невмешательными, доброжелательными, честными, любящими людьми, будут готовы идти навстречу желаниям другого человека, удовлетворять его потребности. В их обществе будет гораздо меньше насилия, презрения, деспотизма и стремления к власти. При таких условиях глубинные способности человеческой природы заявят о себе в полный голос.

Возвращаясь к вопросу о свободе выбора, считаю нужным подчеркнуть, что ситуации свободного выбора благоприятны не для всех взрослых людей, а лишь для здоровых людей. Невротик не способен к верному выбору, он чаще всего не знает, чего он хочет, а если и знает, то не обладает мужеством, достаточным для того, чтобы сделать правильный выбор. Когда мы говорим о благотворности свободного выбора у людей, мы имеем в виду здоровых взрослых и детей, внутренняя природа которых еще не деформирована патогенными влияниями. К сожалению, большинство экспериментов по изучению свободного выбора было проведено не на людях, а на животных, но мы располагаем множеством клинических данных, почерпнутых нами из анализа психотерапевтического процесса, которые подтверждают справедливость вышеизложенной точки зрения.


µСРЕДА И ЛИЧНОСТЬ§

Новая концепция нормы в ее взаимосвязи со средой ставит перед нами еще одну важную проблему. С теоретической точки зрения логично было бы предположить, что человек может обрести совершенное здоровье только в совершенном мире, только в абсолютно здоровом обществе. Однако на практике дело обстоит несколько иначе.

Даже в нашем, далеком от совершенства обществе, можно найти чрезвычайно здоровых людей. Безусловно, они не обладают совершенным здоровьем, но они являют собой именно тот образец психологического здоровья, который мы можем представить себе сейчас, в наше время и в нашей культуре. Вполне возможно, что мы пока даже не догадываемся, насколько здоровым, насколько хорошим может быть человек.

Нам известно, что отдельно взятый индивидуум может быть гораздо более здоровым, чем та культура, в которой он вырос и существует. Это становится возможным благодаря присущей здоровому человеку способности к отчужденности от окружающей его среды, его умению жить по своим собственным законам, его мужеству противостоять гнету окружающего.

Наша культура достаточно демократична и плюралистична, она оставляет человеку возможность развиваться в соответствии с его индивидуальной природой, она запрещает лишь те формы поведения, которые создают угрозу для общества в целом. Психологически здоровые люди внешне, как правило, не отличаются от остальных людей, им не свойственны стремление любой ценой "выделиться из толпы", вычурность манер или необычность в одежде. Они не отождествляют свободу с ее внешними атрибутами, им присуща внутренняя независимость от среды. Для них не имеют большого значения одобрение и признание окружающих, они стремятся скорее к самоуважению, и потому их можно назвать психологически автономными людьми.

Можно сделать вывод о том, что хорошая среда способствует развитию хорошей личности, но эта взаимосвязь не абсолютна. Кроме того, рассуждая о хорошей среде, мы должны иметь в виду не только условия материально-экономического характера, но и духовный уклад общества, психологический климат в нем.


µПРИРОДА НОРМЫ§

Возвращаясь к вопросу, поставленному нами в начале этой главы, к вопросу о природе нормы, скажу, что мы уже вплотную приблизились к тому, чтобы отождествить норму с высочайшими возможностями человеческой природы. Мы говорим об идеале, но не имеем в виду некий манящий и все время ускользающий горизонт. Наша цель вполне реальна, она существует, пусть пока еще в неявной, скрытой форме; она представлена теми потенциями развития, которыми обладает каждый человек.

Хочу особо подчеркнуть, что провозглашаемая мною концепция нормы ѕ ни в коем случае не плод холодного ума, а результат эмпирических исследований, она рождена не мечтами и чаяниями, а основывается на строгих экспериментальных данных. Понятие нормы подразумевает абсолютно естественную, натуралистичную систему ценностей, познать до конца которую мы сумеем лишь в ходе дальнейших эмпирических исследований человеческой природы. Такого рода исследования помогут нам ответить на вопросы, которыми многие века задаются лучшие умы человечества: "Как стать хорошим человеком?", "Как прожить хорошую, достойную жизнь?", "Как стать счастливым?", "Как жить в ладу с собой?", "Как исполнить свое предназначение?" Мы должны признать, что организм сам подсказывает нам ответы на эти вопросы, сам говорит нам о том, что ему нужно ѕ а значит, и что для него ценно ѕ тогда, когда заболевает и чахнет в условиях депривации ценностей. Если мы научимся слышать голос собственной природы, мы поймем, что хорошо для нас.

И последнее. Ключевыми понятиями новой динамической психологии являются понятия "спонтанность", "естественность", "обретение свободы", "свободный выбор", "самопознание", "согласие с собой", "удовлетворение". Старая психология, считавшая глубинные импульсы человеческой природы опасными, злыми, алчными и порочными, оперировала другими понятиями, такими как "контроль", "подавление", "дисциплина", "научение", "формирование". И в образовании, и в семейной жизни, и в воспитании детей, и в социализации в целом ей виделся процесс укрощения и подавления темного, дьявольского начала человека.

Неудивительно, что из столь разных представлений о человеческой природе рождаются и столь противоположные, на первый взгляд, концепции идеального общества, идеального закона, идеальной педагогики, идеальной семьи. Если, согласно старой психологии, все эти институты созданы для контроля за человеком, для подавления его свободы, то, в соответствии с нашей концепцией, они обеспечивают человеку чувство базового удовлетворения. Разумеется, есть и такие вопросы, относительно которых обе концепции находятся в полном согласии, на самом деле контраст между ними не столь разителен, и в той, и в другой наверняка есть свои сильные и слабые стороны. Что поделать, я выдвигаю новую концепцию и должен доказать ее преимущества, я намеренно противопоставляю старую и новую психологию, дабы отчетливее представить вам разницу между ними.




Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   30   31   32   33   34   35   36   37   ...   44


База данных защищена авторским правом ©dogmon.org 2019
обратиться к администрации

    Главная страница