Предлагаемое учебное пособие преследует цель восполнения недостатка учебной литературы по третьему разделу курса «Общая психология», читаемого студентам, обучающимся по специальности «Психология»



страница11/12
Дата15.05.2016
Размер1.51 Mb.
#12535
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   12

19. Нарушения мышления и речи

План:


19.1. Нарушения мышления.

19.2. Нарушения речи.



19.1. Нарушения мышления [15]

Б.В. Зейгарник выделяет три вида патологии мышления: нарушение операциональной стороны мышления, 2) нарушение динамики мышления, 3) нарушение личностного компонента мышления.

1. Нарушение операциональной стороны мышления подразумевает утрату возможности больных с некоторыми формами патологии психической деятельности использовать мыслительные операции обобщения и абстрагирования. Нарушения операциональной стороны мышления могут быть сведены к двум крайним формам: а) снижение уровня обобщения, б) искажение процесса обобщения.

А) Снижение уровня обобщения состоит в том, что в суждениях больных доминируют непосредственные представления о предметах, частные конкретные признаки явлений преобладают над общими. Например, в опыте по методу классификации больной отказывается объединить в одну группу лису и жука, потому что «лиса живет в лесу, а жук летает». Т.е. его суждения не определяются общим признаком «животные». Больные объединяют предметы на основе конкретной предметной связи, например, нитка и иголка, тетрадь и карандаш, их включенности в конкретную ситуацию (яйцо, ложка, нож). Классификация предметов по типу конкретно-ситуационных сочетаний выполняется в основном олигофренами, больными с рано начавшимися эпилептическими процессами, больными, перенесшими тяжелые формы энцефалита. При значительном снижении уровня обобщения больным вообще недоступна задача на классификацию: затрудняются объединять предметы даже по конкретному признаку.

При выполнении задания на исключение четвертого лишнего больные также оперируют несущественными взаимосвязями, например из группы «керосиновая лампа, свеча, электрическая лампочка и солнце» исключают керосиновую лампу, объясняя это тем, что «сейчас она не нужна и в самых глухих местностях проводится электричество». При снижении уровня обобщения больные не могут понять переносного смысла пословиц и метафор, например, пословица «Куй железо, пока горячо» означает для них то, что «железо нельзя ковать, когда оно холодное». Причина заключается в том, что, будучи связаны частными жизненными ситуациями, такие больные не могут от них абстрагироваться. Слово не выступает для них носителем обобщения, значения, а является лишь названием сходных предметов.

Б) Искажение процесса обобщения является антиподом снижения уровня обобщения. Абстрагирование от конкретных связей выражено у таких больных в чрезвычайно утрированной форме. Выполняя задание на классификацию, они руководствуются чрезмерно общими признаками, неадекватными реальным отношениям между предметами, например, объединяют стол, вилку и лопату по принципу «твердости», автомобиль, ложку и телегу по принципу «движения», а гриб, лошадь и карандаш относят в одну группу по «принципу связи органического с неорганическим». Предметное содержание предметов и явлений не учитывается. Больные устанавливают связи между любыми предметами, даже если они не адекватны конкретным жизненным фактам. Чаще всего это нарушение мышления встречается у больных шизофренией (галлюцинаторно-параноидная форма) и у психопатов. Подобные больные, живя в мире своих бредовых переживаний, мало интересуются реальной обстановкой и к незначительным, обыденным явлениям пытаются подходить с «теоретических позиций». Например, говоря о шкафе, один такой больной называет его «ограниченной частью пространства».

Связи, устанавливаемые между предметами, носят бессодержательный, формальный (выхолощенный) характер. Легко актуализируются случайные, маловероятные связи. Например, при выполнении задания на составление пиктограммы больной для запоминания слова «сомнение» изображает сома, для запоминания выражения «веселый ужин» - два кружка. Преобладание формальных, случайных ассоциаций, выявляемое в ассоциативном эксперименте («колесо» - «колесница», «лечение» - «течение», «цель» - «цель оправдывает средства»), создает основу для резонерства (бесплодного мудрствования, отрыва от действительности).

Такие больные при описании сюжетных картинок не вникают в их конкретное содержание, а воспринимают их с точки зрения общих положений. Например, картинку, где изображена женщина, колющая дрова, один из больных описывает следующим образом: «Маленькая теорийка о назначении жизненных условий». Симптом резонерства проявляется и при определении и сравнении понятий: «Часы – это импульс или пульс жизнедеятельности всего человечества», «Сани и телега – это видоизмененные видимости». В мышлении больных с искаженным процессом обобщения доминируют словесно-логические связи, которые не контролируются непосредственными конкретными отношениями и недостаточно опираются на чувственные представления.

2. Нарушение личностного компонента мышления. Изменения в сфере мотивов вызывают утрату целенаправленности мышления, изменение смысла и значения предметов для больных, нарушение регулирующей функции мышления. К таким нарушениям относятся: разноплановость мышления, нарушение критичности и саморегуляции.

Разноплановость заключается в том, что суждения больных о каком-либо явлении протекают в разных плоскостях. Свойственна больным шизофренией. Классификацию такие больные выполняют по разным основаниям, объединяя объекты то на основании свойств самих предметов, то на основании личных установок. Например один больной выделяет группы то на основании обобщенного признака (животные, посуда, мебель), то на основании материала (железные), цвета (картинки окрашены в синий и красный цвета). Другие предметы объединяются на основании моральных и общетеоретических представлений больного (группа «выметающих плохое из жизни», группа, «свидетельствующая о силе ума человеческого»). В мышлении больных переплетаются логические суждения, обрывки воспоминаний, личные вкусы и желания. Например, больной откладывает в сторону карточку с грибами на том основании, что он ими когда-то отравился, а карточку с платьем откладывает, потому что оно ему не нравится. Предметное значение вещей становится в одной и той же ситуации неустойчивым, противоречивым.

Нарушение саморегуляции мышления. Это невозможность целенаправленной организации своей мыслительной деятельности. У больных шизофренией (вялотекущая форма) снижается мобилизация внутренних ресурсов для решения задачи и усиливается уход из ситуации затруднения (отказ от дальнейшего решения и стремление оправдать себя или дискредитировать задачу). У больных шизофренией нарушается такой механизм саморегуляции как способность к смене позиции, отчуждению и объективации своих действий. Так, при определении понятий с инструкцией на понятность другому человеку (чтобы другой человек мог однозначно догадаться, о чем именно идет речь), больные часто не могли представить себя в позиции отгадывающего и адекватно использовать культурный опыт. Определения больных были размытыми, не позволяли догадаться, о каком предмете идет речь. Подобные нарушения саморегуляции связаны с нарушениями мотивационно-потребностной сферы: направленностью на ограничение контактов и сфер деятельности, предпочтением действовать сложившимися, легко актуализирующимися способами, избеганием трудностей и интеллектуального напряжения.

3. Нарушение динамики мыслительной деятельности. Включает лабильность и инертность мышления.

А) Лабильность мышления. Заключается в неустойчивости способа выполнения задания. Уровень обобщения у таких больных не снижен, суждения у них адекватны, но они эпизодически сбиваются на путь неправильных, случайных сочетаний. Подобные нарушения мышления проявляются у больных сосудистыми заболеваниями мозга, с черепно-мозговыми травмами, с артериосклерозом головного мозга, у больных маниакально-депрессивным психозом в маниакальной фазе. Колебания умственной деятельности проявляются в чередовании обобщенных и ситуационных решений. Ошибочные решения исправляются или самостоятельно или с помощью экспериментатора.

Б) Инертность мышления. больные не могут менять избранного способа своей работы, изменять ход своих суждений, переключаться с одного вида деятельности на другой. Подобные нарушения встречаются у больных эпилепсией, при некоторых формах умственной отсталости, иногда у больных с отдаленными последствиями тяжелых травм головного мозга. Интеллектуальные процессы отличаются замедленностью и тугоподвижностью. Даже в тех случаях, когда они могут обобщить материал (выделить основной признак в опыте на классификацию), они допускают ошибочные решения, если им необходимо переключиться на новый способ решения задачи. Изменение условий затрудняет их работу. Например, один больной в задании на составление пиктограмм сразу придумывал условные обозначения для опосредования слов, если он мог нарисовать «человека», и не мог этого сделать в тех случаях, когда ему казалось неудобным рисовать человека.

Инертность связей прежнего опыта приводит к снижению операций обобщения и отвлечения. Больные не упускают при выполнении задания ни одного свойства предметов и в результате не приходят даже к элементарному обобщению. Вот как, например, больной эпилепсией определяет понятие «шкаф»: «Это предмет, в котором хранится что-то…Но в буфете тоже хранят посуду, еду, а в шкафу платье, хотя и в шкафу часто хранят еду. Если комната маленькая и в ней не помещается буфет или просто если нет буфета, то в шкафу хранят посуду. Вот у нас стоит шкаф; справа – большое пустое пространство, а налево – 4 полки; там и посуда и еда. Это, конечно, некультурно, часто хлеб пахнет нафталином – это порошок от моли. Опять же бывают шкафы книжные, они не столь глубоки. Полки их уже, полок много. Теперь шкафы встраиваются в стены, но все равно – это шкаф». Больной начинает правильно определять понятие «шкаф», но тут же приводит всевозможные отклонения от своих определений, уточняет возможные варианты, и в результате так и не может остановиться на одном четком определении.

19.2. Нарушения речи [26]

Среди нарушений формирования речевого сообщения А.Р. Лурия выделяет нарушения синтагматического и парадигматического аппарата формирования речевого сообщения. Распад синтагматических конструкций (нарушения плавной речи) возникает при поражении передних отделов мозга, а нарушения парадигматических конструкций появляются в основном при поражениях задних отделов речевых зон (постцентральных, височных и теменно-затылочных).

1. Нарушения речи при поражении лобных долей мозга (особенно левого полушария).

Преимущественно страдает связное, развернутое, синтагматически организованное высказывание. Возможность усвоения и использования парадигматических кодов языка остается относительно сохранной. Спонтанная речь грубо нарушена или отсутствует, несмотря на сохранность исполнительной стороны речи (набора нужных слов и синтаксических структур), поскольку отсутствуют мотивы, замысел и устойчивая программа высказывания, т.е. нарушена регулирующая функция речи. Диалогическая речь грубо расстроена: больные отвечают на вопросы эхолалиями (повторениями слов собеседника). Больные легко повторяют простые слова и короткие фразы. Передавая содержание сюжетной картины или рассказа, больные ограничиваются перечислением отдельных фрагментов и предметов.

Совершенно недоступно устное сочинение на заданную тему. При полной сохранности фонетического, артикуляторного, лексического и грамматического уровня речи самостоятельное планомерное развертывание повествовательной речи с ее подчинением прочной программе заменяется инертными стереотипами или бесконтрольно всплывающими побочными ассоциациями. Например, одна больная с массивным «лобным синдромом» написала следующее письмо известному нейрохирургу Н.Н. Бурденко: «Уважаемый профессор, я хочу вам сказать, что я хочу вам сказать, что я хочу вам сказать…» и т.д. на четырех страницах. Подобные речевые расстройства связаны с нарушениями целенаправленной деятельности, типичными для больных с повреждениями лобных отделов головного мозга.

Операции, необходимые для декодирования сообщения, остаются потенциально сохранными, но понимание чужой речи нарушается из-за того. что исчезает установка на расшифровку смысла сообщения, пропадают процесс активной работы над анализом текста и контроль над протеканием собственной деятельности. Если больному предлагается воспроизвести длинный рассказ, он начинает с его правильного воспроизведения, но этот процесс оказывается очень нестойким и нарушается бесконтрольно всплывающими ассоциациями. При этом никакого торможения бесконтрольно всплывающих ассоциаций не возникает и возвращения к исходному содержанию сообщения не происходит. В результате рассказ «Курица и золотые яйца» (У одного хозяина курица несла золотые яйца. Захотелось ему сразу получить побольше золота, и он убил эту курицу. А внутри у нее ничего не оказалось. Была она как все курицы) может передаваться так: «У одного хозяина была курица…она несла золотые яйца… (взгляд на стоящую на столе бутылку) …он захотел выпить, пошел в буфет, взял бутылку…» и т.д. Непосредственные впечатления приводят к замене основного смыслового сюжета побочными ассоциациями. Вот как больной передает содержание рассказа «Галка и голуби»: «Галке хотелось хорошо поесть… она знала, что голубей хорошо кормят… Она покрасилась анилиновой краской (смотрит на сотрудницу, ведущую опыт)… устроила себе локоны… и полетела на хутор к голубям… ей было трудно жить (оглядывает вокруг)… она заболела аппендицитом… и ее оперировал доктор К… Она лежала… наша птица Галка… очень печальная, бледная… а хирург смотрел на нее и почувствовал к ней проявление нежного чувства.. и предложил ей стать его женой!.. Ну вот.. я же все это читал… куда-то она полетела… значит, все это разные женские штучки… но там ее не приняли, не любили крикливых… и она осталась между небом и землей!...».

2. Нарушения речи при синдроме динамической афазии.

Эти нарушения возникают при поражениях передних отделов речевой зоны левого полушария. В речи этих больных не проявляются ни фонематические, ни артикуляторные, ни морфологические дефекты. Они легко повторяют отдельные звуки и слова, называют изолированные предметы, а также пары и тройки предметов. Письмо, чтение и счет остаются, как правило, сохранными. Центральным симптомом является нарушение спонтанной развернутой (самостоятельной повествовательной) речи, т.к. в силу нарушения внутренней речи активное создание линейной схемы фразы становится невозможным. Это нарушение синтагматической организации высказывания. Они безуспешно ищут нужные слова, но не могут построить фразу, т.е. больные с динамической афазией отличаются от больных с лобным синдромом сохранением общей активности. Передавая содержание рассказа или сюжетной картины, больные указывают на отдельные смысловые фрагменты, но не могут перейти к плавнотекущей развернутой речи.

Развернутое высказывание больные могут построить, если ему оказывают помощь в виде дополнительных опорных слов (к теме «Север» для устного сочинения предлагаются слова «земля – мороз – лето – солнце – ночь – день – тундра – мерзлота» и т.д.) или в виде пустых карточек, обозначающих схему строения фразы (три карточки являются образцом фразы «Я – хочу – пить»). Для динамической афазии не характерны аграмматизмы, в частности «телеграфный стиль». Больные не испытывали затруднений, заполняя фразы с пропущенными вещественными словами (именами и глаголами), но затруднялись или вообще не могли заполнить фразы с пропущенными связками (союзами и союзными словами), которые обеспечивают единство высказывания.

3. Нарушение предикативной структуры высказывания. «Телеграфный стиль».

Расстройство предикативной (грамматической) структуры речевого сообщения возникает при некоторых поражениях передних отделов речевых зон коры (нижних отделов премоторной зоны). Это нарушение синтагматической организации высказывания. Общее программирование высказывания, основной мотив и общая исходная мысль потенциально сохранны, больные этой группы способны построить смысловую схему повествования. Они без труда повторяют отдельные слова и называют отдельные предметы.

Заметные затруднения испытывают при повторении связных предложений: предикативная (глагольная) часть предложения либо опускается, либо заменяется именными частями предложения (существительными). Нередко больные как глагольные, таки именные компоненты фразы называют в словарной форме, вследствие чего предложение распадается на изолированные, синтаксически не связанные слова. Например, пытаясь повторить предложение «Мальчик ударил собаку», больные воспроизводят его как «Мальчик…собака» или «Мальчик…собаку…ударить». Воспроизводя содержание рассказа или сюжетной картины, больные заменяют плавную развернутую речь цепью изолированные слов, большая часть из которых является обозначением предметов, а глаголы в ней представлены в неопределенной форме. Так, передавая историю своего ранения, такие больные могли говорить: «Вот…фронт…солдаты…поход…солдаты…стрелять…вот…голова…рана…и госпиталь…и вот». Номинативная функция речи (обозначение предметов названиями) остается полностью сохранной, а предикативная функция (обозначение действий), придающая речевому высказыванию связный характер – грубо нарушенной. Больные осознают свои ошибки, но не могут их исправить.

4. Нарушение речи при эфферентной моторной афазии.

Это нарушение возникает при поражениях передних отделов речевых зон мозга, включающих зону Брока и передние отделы височной области.

Нарушена синтагматическая организация высказывания. Спонтанная или диалогическая развернутая речь становится невозможной в силу патологической инертности раз возникших следов. В отличие от больных с телеграфным стилем больные эти группы могут изолированно повторять относительно сложные синтаксические структуры. Переход же ко второй сложной фразе или изменение той же фразы становится недоступным больным из-за патологической инертности процессов. Больные испытывают затруднения, когда при назывании предметов нужно перейти от одного предмета к другому. Связная речь становится невозможной, т.к. требует плавного переключения с одних элементов на другие. При многократном чередующемся назывании двух предметов, предъявляемых порознь, правильное называние быстро заменяется инертным стереотипом. Если больному предлагается читать две различные фразы вместе и они многократно чередуются, он начинает делать грубые персерваторные ошибки (Собака лает – птица летает; Собака летает – птица летает). Связная передача прочитанного рассказа или содержания сюжетной картины недоступны больным.

Больные понимают значение простых фраз. Наблюдаются отчетливые затруднения в понимании сложных грамматических конструкций, требующих промежуточных трансформаций. Больные этой группы без труда отличают правильную логико-грамматическую формулировку от ошибочных, например, легко узнают, какая из двух формулировок «Лето перед весной» или «Весна перед летом» - правильна; легко схватывают значения таких конструкций, как «брат отца» и «отец брата». Но они испытывают выраженные затруднения, когда им предлагается отличить неправильную с точки зрения согласований и управлений структуру от правильной, например: «Пароход шел по рекой» и «Пароход шел по реке» или «Человек ехать по дороге» и «Человек ехал по дороге». У этих больных утеряно «чувство языка», из-за чего они не могут понять такие идиоматические выражения как «Поезд идет» или «Часы идут». Слово «идти» для них выступает только в значении «двигаться, переступая ногами».

Трудным оказывается для таких больных понимание интонационно-мелодической структуры чужой речи (которая нарушена и в их собственной речи), поэтому задача расставить пунктуацию в предложенном тексте для них непосильна.

Понимание значения слова является относительно сохранным: преобладает привычное значение слова, и любое отклонение от него вызывает затруднения. Если таким больным даются омонимы (ключ, коса) и предлагается выбрать из группы картинок те, на которых изображены обозначаемые этим словом предметы, они обычно выбирают только одно, наиболее упрочившееся значение. Например, при слове «коса» выбирают только косу девушки и не могут переключиться на косу – сельскохозяйственное орудие, или косу, выходящую в море. Эти трудности устраняются, если слов вводится в контекст и больному предъявляются фразы типа «У девушки была длинная коса», или «Мы косили траву косой», или «В море выходила длинная песчаная коса». Больные испытывают затруднения в отборе картинок, изображающих факты, соответствующие отвлеченным словам типа «верность», «сомнение», «любовь» не потому, что им недоступно абстрактное значение этих слов, а потому что им недостаточно доступна активная интеллектуальная работа, требующая напряжения. Непонимание метафор и пословиц связано с трудностями переключения от конкретного лексического значения на иной, скрытый смысл.

5. Нарушения речи при афферентной моторной афазии.

Возникает при поражениях нижних отделов левой посцентральной области. Кинестетическая афферентация, необходимая для правильной речевой артикуляции, нарушается, и становится недоступной система артикуляторных противопоставлений. Это нарушение парадигматической организации высказывания. Кинестетическая кора, находящаяся в патологическом состоянии, перестает подчиняться закону силы (сильные сигналы доминируют, а слабые тормозятся): сильные и слабые раздражители уравниваются и начинают вызывать одинаковые реакции; в результате нужные артикулемы возникают с той же вероятностью, что и побочные, ненужные, но связанные с ними каким-либо общим признаком артикулемы. Больной легко смешивает такие близкие артикулемы как «л» – «д» - «н» или «м» - «б» - «п» и произносит «стол» как «слот» или «снот», а «халат» как «ханат» или «хадат». Сохранными остаются мотив высказывания и схема смыслового содержания, а также синтагматическая структура высказывания, но грубо нарушен фонематический уровень организации речи.

Больной безуспешно пытается выделить нужную артикуляцию из группы сходных, но т.к. переключение с одной артикулемы на другую недоступно, то произношение целых слов (тем более фраз) исключается. Нарушения речи проявляются либо в полной невозможности говорить, либо в литеральных парафазиях (заменах нужной артикуляции на побочные). Вербальных парафазий (замен слов) здесь нет. Трудности поиска нужной артикулемы возникают, если эта задача ставится сознательно. Однако если больной отвлекается от этого поиска, он иногда легко может произносить целые фразы. Например, больной, которому предлагается повторить слово «нет»: говорит: «Нет, доктор, я никак не могу сказать слово «нет»!».

Ошибки усиливаются, когда больной пытается понять значение слова путем его проговаривания вслух или шепотом. Понимание значения слов молча часто оказывается у этих больных более успешным, чем понимание значения слов при проговаривании, что сильно отличает больных этой группы от других, у которых проговаривание слов улучшает их понимание.

Грамматически простые высказывания (Дом горит, Собака лает) понимаются этими больными достаточно хорошо. При понимании сложных речевых конструкций (конструкции, включающие сложную систему подчинений, сложные относительные и инвертированные конструкции). Причина этих затруднений заключается в удержании значительного объема компонентов, входящих в конструкцию, иногда – в смешении слов, имеющих близкое звучание, в трудности осознания сложных по артикуляторному составу слов и т.д.

6. Нарушения речи при сенсорной (акустико-гностической) афазии.

В основе этих расстройств речи лежит нарушение фонематического слуха и нестойкость лексических единиц, возникающее при поражениях верхних отделов левой височной области (зоны Вернике). Данные расстройства, так же как и предыдущие протекают на фонематическом уровне организации речи.

Нарушена парадигматическая организация высказывания. В менее резко выраженных случаях сенсорной афазии нарушается различение фонем, различающихся по одному признаку: звонкости – глухости (б – п, д – т), твердости – мягкости (л – ль, т – ть) и др. Больные не могут различить слоги «да – та» и «та – да», «ба – па» и «па – ба» и произносят их одинаково как «да – да» или «ба – ба». Больные не понимают различий между такими словами, как «бочка» и «почка», «дочка» и «точка», «пил» и «пыл», «пил» и «пиль» и дают грубые смешения при их написании. При более грубых нарушениях больной не способен различить и более далеко отстоящие друг от друга фонемы, у него возникает явление отчуждения смысла слов: слова кажутся непонятными, чужими. Например, больной, которому предлагают показать нос, беспомощно повторяет «нош…нож…ноз…ношт…» и, наконец, заявляет: «Нет, я не знаю, что это слово означает…». Больные с тяжелой формой сенсорной афазии полностью не понимают обращенную к ним речь, воспринимая ее как поток нечленораздельных звуков. Вместо связных высказываний они дают «словесный салат», сохраняя лишь интонационно-мелодическую структуру.

Следствием становится неспособность повторить предложенные слова, называть предъявленные предметы. Ошибки носят характер литеральных или вербальных парафазий (замен искомого слова близкими по звучанию или по смыслу: слово «кошка» повторяется как «собака», «концерт» - как «спектакль»). Не будучи в стоянии находить нужные слова, больной сохраняет общий контур целой фразы, флективную структуру входящих в нее слов и ее общий интонационно-мелодический узор. Слушатель может понимать речь такого больного, невзирая на то, что в ней номинативные компоненты либо отсутствуют, либо искажены, и сохраняются в основном междометия, вводные слова, реже – слова-связки и глаголы. Относительно понятным является рассказ больного о своем ранении, в котором нет ни одного существительного: «Вот значит…сначала мы значит…туда…потом потихоньку-потихоньку…а они уже там, и вот вдруг – ах!! и потом – ничего!...а потом ой, ой, ой, как было…а потом…вот…немножко-немножко…и потом…лучше-лучше…и вот видите как сейчас?!». Предикативная функция речи более сохранна, чем номинативная функция.

Пытаясь найти нужное слово, больные компенсируют свой дефект, вводя нужное слово в контекст привычного высказывания: «ну вот, это чем пишут…» или «ну как это…как она?...ну…вот…я размешиваю чай…ложкой!! ложка!». Больные не испытывают затруднений при устном сочинении на заданную тему: речь остается плавной и прерывается лишь поисками слов, новые образцы развертываемого сюжета возникают легко (сохраняют возможность связной речи).

7. Нарушения речи при акустико-мнестической афазии.

Возникают в случае поражения средних отделов левой височной области (теменно-височно-затылочной). Это нарушение парадигматической организации высказывания. Больные не в состоянии сохранять с нужной прочностью серии слухоречевых рядов, легко теряют их под влиянием пауз или побочных интерферирующих воздействий. При этом фонематический строй языка сохраняется. Не испытывая трудностей при повторении отдельных слов, больные этой группы проявляют отчетливые трудности при повторении серии слов. Больной сначала повторяет последнее из прочитанных ему слов и лишь затем возвращается к первому слову или же, повторив последнее слово, забывает первое.

Синтаксическая структура связной речи остается у этих больных сохранной. Поэтому повторение коротких фраз осуществляется без дефектов, но при повторении длинных фраз больные сначала повторяют конец фразы и лишь затем ее начало, или повторяют одну часть фразы, а другую забывают. При повторении рассказа больной сохраняет общий смысл и удерживает грамматическую структуру отдельных фрагментов рассказа, но не в состоянии воспроизвести весь рассказ в целом. Грамматическая структура монологической речи остается сохранной, но больной испытывает затруднения в припоминании отдельных слов, в их правильном выборе. Следы лексических элементов нестойки, и при попытках передать содержание текста у больного с равной вероятностью начинает всплывать целый комплекс побочных ассоциаций. В результате возникают литеральные и вербальные парафазии. Нестойкость лексических следов в равной степени характерна и для имен и для глаголов.

8. Нарушения речи при лобно-височном синдроме.

Подобные случаи встречаются в клинике опухолей мозга и нарушений мозгового кровообращения. В патологический процесс вовлечены две мозговые системы: лобная и височная. Это нарушение парадигматической организации высказывания. В результате словесные следы становятся нестойкими, лексические элементы легко начинают замещаться другими, и одновременно раз возникшие структурные элементы становятся патологически инертными. Больной не может осознать допускаемых им ошибок, в результате чего всплывающие у него парафазии или инертные стереотипы остаются без коррекции.

Фонематический слух больных сохранен. Повторение отдельных слов не вызывает затруднений. При повторении серий слов возникают существенные затруднения: сделав один раз ошибку, больной продолжает ее повторять, несмотря на то, что ему указывают на это. В повторение фраз включаются парафазии, которые больной не осознает и поэтому не делает попыток исправить ошибки. Типичными для лобно-височного синдрома парафазиями, не характерными для изолированных поражений лобного или височного отделов мозга, являются лексические контаминации. Например, повторяя фразу «На опушке леса охотник убил волка», больной говорит: «На опушке леса окушик убил волка». Контаминация «окушик» возникла из слов «опушка» и «охотник» и больным не исправляется.

9. Нарушения речи при семантической афазии.

Сохранными остаются плавная (синтагматическая) организация речи и ее артикуляторно-фонематический уровень. Нарушения выступают в явлениях забывания слов (амнестическая афазия) и в трудностях понимания и формулирования сложных логико-грамматических отношений (семантическая афазия). Нарушена парадигматическая организация высказывания. Эти нарушения возникают при поражении третичных теменно-затылочных (нижнетеменных) отделов коры левого полушария. При нормальном состоянии коры третичные отделы позволяют превращать сукцессивно воспринимаемые раздражения в симультанные синтезы. Благодаря этому обеспечивается возможность сохранять избирательное значение слова, отделяя его существенные связи от побочных связей, самостоятельно называть предметы и оперировать отношениями между ними. У больных этой группы также не действует закон силы, в результате чего они не различают существенные и несущественные раздражения.

Такие больные полностью сохраняют как мотивы, так и основную смысловую схему высказывания, однако они не могут сразу найти нужные слова, обозначающие отдельные предметы и перебирают множество альтернатив. Они пытаются обойти свои дефекты, пытаясь включить искомое слово в нужный контекст и привычную связную речь (Ну вот…этот…как его…ну этим причесываются…ну волосы…нет…ну…парикмахер…нет…вот…как его…я причесываю волосы…ага!...гребешком!). Искомое слово часто заменяется называнием действия. В отличие от больных с сенсорной и афферентной моторной афазией больные этой группы не дают литеральных парафазий, у них велико число вербальных парафазий. В отличие от больных с динамической афазией и с телеграфным стилем эти больные применяют слова в основном в косвенных падежах (сохранность синтаксических конструкций), а не в словарных формах. В отличие от больных с сенсорной афазией подсказка первых звуков искомого слова приводит здесь к мгновенному припоминанию утерянного слова. Подсказка выделяет нужную структуру из ряда равновероятных и делает нужное слово доминирующим.

Понимание и повторение слов и коротких фраз остается у этих больных сохранным, а при понимании и повторении сложных фраз, включающих сложные логико-грамматические отношения, возникают заметные трудности. Поэтому в развернутой речи они избегают гипотактических конструкций, заменяя их более простыми паратактическими конструкциями.



В случае декодирования речевых сообщений больные этой группы не могут понять значение обратимых конструкций (отец брата или брат отца) и оперирование ими становится для них недоступным. Они испытывают трудности при понимании предложений, включающих систему подчинений, особенно предложений, включающих союзное слово «который» и предлоги и союзы типа «несмотря на», «вследствие чего» и т.д. Непреодолимую трудность вызывают конструкции, требующие инверсии (Я позавтракал после того, как прочитал газету), конструкции с двойным отрицанием, для понимания которых нужна промежуточная трансформация (Я не привык не подчиняться правилам = Я привык подчиняться правилам), сравнительные конструкции (Слон больше мухи и Муха больше слона; Оля светлее Сони, но темнее Кати). Больные легко воспринимают отдельные лексические элементы конструкции (имена, глаголы, прилагательные, связки), но все эти элементы остаются изолированными и не объединяются ими в целостные логико-грамматические структуры.

Каталог: book -> common psychology
common psychology -> На подступах к психологии бытия
common psychology -> А. Н. Леонтьев Избранные психологические произведения
common psychology -> Л. Я. Гозман, Е. Б. Шестопал
common psychology -> Конрад Лоренц
common psychology -> Мотивация отклоняющегося (девиантного) поведения 12 общие представления одевиантном поведении и его причинах
common psychology -> Берковиц. Агрессия: причины, последствия и контроль
common psychology -> Оглавление Категория
common psychology -> Учебное пособие Москва «Школьные технологии»
common psychology -> В психологию
common psychology -> Александр Романович Лурия Язык и сознание


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   12




База данных защищена авторским правом ©dogmon.org 2022
обратиться к администрации

    Главная страница