Прикладная юридическая психология под ред. А. М. Столяренко


Влияние средств массовой информации на правовую психологию населения



страница8/65
Дата13.05.2016
Размер4.78 Mb.
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   65

2.8. Влияние средств массовой информации на правовую психологию населения

 

Актуальные проблемы психологического анализа влияния СМИ на формирование правосознания и общественного мнения населения. Влияние отечественных средств массовой информации на процесс социализации и становления правосознания граждан нашей страны очень велико. В процессе проведенного фондом «Общественное мнение» в 1997 г. опроса граждан России был поставлен вопрос: «Приходилось ли Вам сталкиваться с криминальными проблемами (следует перечень проблем), и если да, то каким образом?».1 После обработки полученных данных выяснилось, что с хулиганством, грабежами и воровством сталкивались лично, на собственном опыте 21% опрошенных; узнавали от близких, друзей, знакомых — 39%; слышали из сообщений СМИ — 64%; сталкивались с вымогательством, произволом, беззаконием со стороны властей лично — 16% опрошенных; друзья и близкие люди опрашиваемых - 26%; слышали из сообщений СМИ или читали в газетах - 60%; сталкивались с проблемой потребления наркотиков лично — 3% опрошенных; узнали от близких или знакомых людей - 22%; слышали из сообщений СМИ - 68%. Приведенные данные показывают, что преобладающую по объему информацию о криминальных проблемах большинство граждан России получает из средств массовой информации. Это обстоятельство повышает требования к четкости, правдивости и своевременности передаваемой СМИ правовой информации.

Наблюдения показывают, что многие современные отечественные СМИ слабо осознают свою роль в правовой социализации населения, не имеют обоснованной информационной концепции в подаче правового материала и освещении деятельности правоохранительных органов. Более того, часто слушатели и читатели получают предвзятую информацию о состоянии правопорядка или сведения, которые оказывают негативные воздействия на поведение граждан. А.Р. Ратинов подчеркивает, что при отсутствии грамотной юридической помощи в использовании специальных познаний публикуемые в средствах массовой информации материалы могут способствовать нарушению национального, расового и религиозного равноправия. Причем газетные, журнальные и иные публикации, выступления на радио и телевидении могут содержать в явном или закамуфлированном виде пропаганду национальной, расовой и религиозной исключительности, нетерпимости и вражды.
Для диагностики такой пропаганды предлагается использование следующих признаков: 

• формирование и подкрепление негативного этнического стереотипа, отрицательного образа нации, расы, религии;

• перенос различного рода негативных характеристик и пороков отдельных представителей на всю этническую или религиозную группу;

• приписывание всем представителям этнической или религиозной группы следования древним обычаям, верованиям, традициям, негативно оцениваемым современной культурой;

• утверждение о природном превосходстве одной нации, расы, религии и неполноценности или порочности другой;

• приписывание враждебных действий и опасных намерений одной нации, расе, религии против другой; 

• возложение вины и ответственности за деяния отдельных представителей на всю этническую, расовую, религиозную группу; 

• утверждение изначальной враждебности определенной нации, расы, религии другим; 

• утверждение о полярной противоположности и несовместимости интересов данной этнической или религиозной группы с интересами другой; 

• утверждение о наличии заговора, тайных планов одной национальной или религиозной группы против другой;

• объяснение бедствий и неблагополучия в прошлом, настоящем, будущем существованием и целенаправленной деятельностью определенных этнических, расовых, религиозных групп; 

• побуждение к действиям против какой-либо нации, расы, религии; 

• поощрение, оправдание геноцида, депортаций, репрессий в отношении представителей какой-либо нации, расы, религии;

• требования вытеснения из различных сфер деятельности лиц определенной национальности, расы, конфессиональной принадлежности;

• требование ограничить права и свободы граждан или создать привилегии по национальному, расовому, религиозному признаку; 

• угрозы и подстрекательства к насильственным действиям в отношении лиц определенной национальности, расы или религиозной принадлежности. Отсутствие информационной концепции в сфере правовой пропаганды ведет к бессистемному подбору материалов и программ. Анализ еженедельных программ основных каналов телевидения позволил сделать следующие выводы: на ОРТ по существу специальные программы на правовую тематику отсутствуют; РТР (канал «Россия») имеет программу «Дежурная частые которая выходит в эфир два раза в день; ТВ-Центр — «Петровка-38» (выходит в эфир два раза в день); ТВ-6 - «Дорожный патруль» (выходит в эфир три раза в день по 15 мин.). На первый взгляд может показаться, что число программ на правовую тему достаточно и телевидение озабочено формированием правосознания населения. Однако анализ указанных программ показывает, что они носят репортерский, комментаторский характер, акцентируя внимание зрителя на конкретных происшествиях и преступлениях. Причем часто крупным планом показывают жертв преступлений с их травмами и ранами, трупы и т.д. Особенно этим грешит программа «Дорожный патруль». У зрителей создается впечатление разгула преступности и слабости органов правопорядка. При этом отсутствует грамотное юридическое объяснение происходящих событий, и зрители видят только ужасные телевизионные «картинки».

Ежедневно почти на всех каналах «прокручивают» американские боевики, в которых показываются беспощадные, натуралистические убийства, побои и истязания жертв, что усиливает негативный эффект ряда указанных программ. Опросы показывают, что за пять лет страх перед нападением преступников увеличился втрое, страх перед произволом властей — в 1,5 раза2.

Отсутствует общественный контроль за содержанием программ. Мнение населения, которое просит сократить число американских боевиков на телевидении, откровенную пошлость и порнографию, разжигающие низменные инстинкты, игнорируется.

К сожалению, СМИ при планировании передач исходят из распространенных и описанных в литературе пяти заблуждений3:

1) о неизменной природе человека. Часто прибегают при этом к теориям врожденной агрессивности человека, склонности к конфликтам безотносительно связи его поведения с определенными социальными условиями. Такой неизменной природой человека объясняются его противоправные деяния и преступления;

2) об отсутствии социальных конфликтов в демократическом обществе. Отрицая наличие социальных конфликтов, представители СМИ часто переводят смысл рассуждений в плоскость различия людей на категории «славных малых» и «бандитов». Таким образом, налицо манипулирование общественным сознанием и искажение социальной действительности;

3) о доминировании индивидуального и личного выбора. Есть достаточно оснований утверждать, что суверенные права человека — не более, чем миф, и что общество и личность неотделимы друг от друга. Отождествление личного выбора с человеческой свободой представляет собой объяснение поведения человека с позиции его крайнего индивидуализма;

4) о нейтралитете СМИ. СМИ являются деловыми предприятиями и получают доход от торговли полосами периодических изданий и эфирным временем. Поэтому те частные лица и организации, которые платят деньги СМИ, оказывают и доминирующее влияние на содержание публикаций в печатных СМИ и передач в эфирных СМИ;

5) о плюрализме средств массовой информации. Это одно из главных заблуждений. Ведь говоря о выборе, нужно обязательно упомянуть о разнообразии точек зрения, взглядов, вкусов, выбор не может быть без разнообразия. Вместе с тем доминирующая псевдодемократическая направленность многих отечественных СМИ не позволяет говорить об их плюрализме и достаточном представительстве иных точек зрения и взглядов (например, левой оппозиции).


Конечно, есть и позитивные моменты в работе СМИ, связанные с правовой пропагандой.

Механизмы и характер влияний средств массовой информации в формировании правосознания населения. Правосознание человека тесно связано с процессом правовой социализации, который начинается очень рано и идет на протяжении всей сознательной жизни человека. Уже в возрасте трех-четырех лет ребенок приобретает первые сведения о правах и обязанностях через семью и ближайшее окружение. Следующая стадия правовой социализации наступает после поступления ребенка в школу. Одновременно у ребенка закрепляется представление о средствах массовой информации как особом источнике социальных знаний. Проведенный среди старшеклассников опрос показал следующее. При ответе на вопрос о том, из каких источников им было бы лучше получать правовые знания, 44% опрошенных ответили, что в школе, 32 — из СМИ, 20 - в семье и 4% - от друзей или другими путями. На вопрос, откуда школьники в действительности получают представление о конституционных основах и правовую информацию, получены следующие ответы: на первом месте (42% опрошенных) СМИ (ТВ, радио, газеты); на втором (38%) — школьные уроки по истории и обществоведению; на третьем (2%) — семья; на четвертом (8%) — друзья.4

В процессе правовой социализации и воздействия на правосознание человека средства массовой информации призваны выполнять следующие функции:

• распространение правовых знаний;

• демонстрация методов правового регулирования и правоприменительной деятельности;

• распространение правовой культуры;

• порицание и осуждение противоправного поведения;

• развлечение (показ детективов, проведение телеконкурсов по правовой проблематике и т.п.).

Сложность заключается в целенаправленности правовой информации и ее актуальности для различных групп населения. Например, несмотря на высокую степень оценки старшеклассниками обогащения их правовыми знаниями через СМИ, настораживает факт, что 100% этих же старшеклассников на вопрос «Знаешь ли ты Конституцию Российской Федерации?», ответили «нет»5.


Исследования показывают наличие в ходе массовых информационных процессов ряда препятствий или барьеров:

• физических препятствий в виде особенностей распространения информации в пространстве и времени;

• гносеологических (или языковых) барьеров, возникающих из-за недостатка знаний и опыта, неосведомленности об основных юридических понятиях, недостаточной развитости абстрактно-логического мышления;

• социальных барьеров, определяемых возрастом, опытом, статусом, жизненными и профессиональными ролями различных групп людей, составляющих аудиторию СМИ;

• политических барьеров, проявляющихся как результат усвоения определенного мировоззрения, стереотипов поведения в обществе различными группами аудитории, недружелюбно относящимися к информации, противоречащей их жизненным взглядам;

• психологических барьеров, отражающих сформированные в сознании аудитории установки, мнения, традиции, предрассудки и т.д.6

СМИ оказывают мощное коммуникативное воздействие на аудиторию, среди основных социально-психологических механизмов которого выделяют: идентификацию, внушение посредством формирования особого эмоционального контекста предлагаемой информации, социальную мифологию.

Обычно понятие идентификации используется для объяснения процесса усвоения ребенком образцов поведения взрослых, образующих для него референтные группы. Вместе с тем в современной психологии есть и иное понимание идентификации как процесса моделирования смыслового поля общения, побуждающего к определенному типу поведения.

Осуществляется идентификация посредством трех образов восприятия: образа-информации, образа-значения и образа приемлемого будущего. Образ-информация применительно к правовым знаниям и правовому поведению представляет собой уже имеющиеся у человека (объекта коммуникативного воздействия) знания о нормативно-правовых актах, законах и органах власти, связанных с правоприменительной деятельностью. Эти знания не всегда соответствуют правовой действительности и характеризуют правовую культуру человека. Этот образ наиболее подвержен прямому воздействию. Сведения, поступающие через СМИ, часто не оцениваются критически и составляют основу формирующего мнения о праве, или «образ права». Образ-значение показывает на личную заинтересованность человека в том или ином правовом (или антиправовом) поведении. Через этот вид образов формируется система требований, предъявляемых гражданами к властным структурам и правоохранительным органам. Образ-значение формирует сложную социальную установку — диспозицию, показывает личностный смысл того или иного правового поведения. На основе предыдущих двух видов образов складывается образ наиболее приемлемого будущего, содержащий в себе «идеал» правового регулирования поведения людей, устойчивое представление индивида о желаемом правовом состоянии общества. Образ будущего содержит систему фиксированных установок-диспозиций, выражающихся в определенных суждениях человека7.

Идентификация позволяет получить человеку удовлетворение от представленной СМИ информации. Поэтому часто выделяют психологические эффекты массовых информационных процессов. Содержание этих эффектов составляет удовлетворение от информации, необходимой при разрешении различных жизненных, в том числе правовых, проблем (утилитарный эффект); удовлетворение от информации, которая прямо или косвенно поддерживает ценности социальной группы, к которой принадлежит или причисляет себя индивид (престижный эффект); удовлетворение от информации, поддерживающей его во мнении по какому-либо спорному правовому вопросу (эффект усиления позиции); удовлетворение от новой правовой информации (эффект удовлетворения познавательного интереса); удовлетворение от эмоционального контекста информации (эмоциональный эффект); радость эстетического обогащения (эстетический эффект); возникновение психического комфорта от хорошо построенной программы, фильма, спектакля и т.д., поднимающих настроение человека (эффект комфорта).


Эмоциональный контекст информации, передаваемой различными средствами массовых коммуникаций, либо способствует быстрейшему усвоению правовых сведений и методов решения правовых проблем, либо, наоборот, создает настроения безысходности, страха, дискомфорта. Наблюдения показывают, что отечественные СМИ перенасыщены отрицательным эмоциональным контекстом, в том числе агрессивностью, жестокостью и т.п. Как уже отмечено выше, такой эмоциональный контекст формирует различные страхи, в том числе перед органами власти и правопорядка, перед преступным миром и др.

Интересен механизм формирования социальных мифов в правовой сфере. Под мифом понимается система субъективных индивидуальных (или групповых) представлений о правовой сфере, не всегда точно отражающих действительные явления. К числу мифов, касающихся правового регулирования поведения и деятельности органов правопорядка, относят мифы о:

• новых русских и о невозможности нажить капитал честным путем;

• том, что простому человеку нужно остерегаться криминальных структур, бандитов, а также работников правоохранительных органов;

• коррумпированности общества сверху до низу;

• неизбежности гангстерской войны;

• существовании компромата на всех ответственных людей во властных структурах и др.

Такие мифы создают и тиражируют средства массовой информации, оказывая отрицательное влияние на формирование и состояние правосознания населения.



СМИ и общественное мнение о работе органов правопорядка. Средства массовой информации внесли значительный «вклад» в изменение общественного мнения о деятельности правоохранительных органов в худшую сторону. Опросы показывают, что из года в год падает престиж и авторитет правоохранительных органов, утрачивается доверие к органам правопорядка. В частности, установлено, что лишь от 2 до 4% опрошенных положительно относятся к правоохранительным органам и достаточно высоко оценивают их деятельность. Резко отрицательные и устойчивые критические оценки всех органов правопорядка выразили 45% опрошенных. Третий тип оценок характеризует неоднозначные позиции опрошенных: по одним показателям — сравнительно высокие, а по другим — резко отрицательные оценки деятельности правоохранительных органов. Таковых оказалось около 35% опрошенных; 18% указали на затруднения в оценке правоохранительных органов из-за недостатка информации9.
В массовом сознании за последние годы резко изменилось отношение к органам власти, произошло отчуждение граждан от государственных институтов, возникло недоверие к властным структурам. 50% опрошенных не испытывают доверия ни к одной государственной структуре. Доверяют армии -30%, органам государственной безопасности - 13, милиции - И, судебным органам — 10, прокуратуре - 7%10.

Отрицательный образ правовой системы в общественном сознании складывался постепенно и в значительной мере под воздействием СМИ. Например, вопросы освещения чеченских событий и участия в них подразделений органов правопорядка (МВД и ФСБ) не всегда были адекватны реальным событиям и часто занижали роль сотрудников правоохранительных органов. Информация о криминальной обстановке в стране часто подается односторонне, при огульном обвинении в росте преступности органов правопорядка, хотя из элементарных учебников криминологии известно, что на рост противоправных деяний влияет не один десяток факторов, в том числе социально-экономического характера.

Все изложенное свидетельствует о серьезных юридико-психологических просчетах в работе средств массовой информации и необходимости самого активного использования возможностей юридической психологии для их преодоления и осмысленного квалифицированного влияния на формирование правовой психологии населения и укрепление правомерного поведения граждан.



1 Социологические сообщения. - 1997. - № 303.

2 См.: Ратинов А.Р. Методические рекомендации по использованию специальных познаний по делам и материалам о нарушении средствами массовой информации национального, расового и религиозного равноправия. // Электронное приложение (серия «Право и юридическая психология»), - 1996. - № 2.

Голов АЛ. Постоянные страхи россиян // Экономические и социальные перемены: мониторинг общественного мнения. - М. - 1995. - № 2. - С. 30-33.

3 Шиллер Г. Манипуляторы сознанием: Пер. с англ. - М.: Мысль, 1980. - С. 25-40.

4 Андрианов М.С. Психологические механизмы воздействия средств массовой информации на процессы правовой социализации. // Научные труды «Юридическая психология» / Под ред. проф. А.Р. Ратинова, Г.Х. Ефремовой - М., 1998. - С. 34.

5 См.: Андрианов М.С. Указ. соч. - С. 35.

6 Социальная психология. Краткий очерк / Под общ. ред. Г.П. Предвечного и Ю.А. Шерковина - М.: Политиздат, 1975. - С. 175.

7 Социальная психология. - С. 39-41.

8 Социальная психология. - С. 178-179.

9 Ефремова Г.Х. Проблема общественного мнения в юридической психологии // Научн. труды / Под ред. А.Р. Ратинова и Г.Х. Ефремовой - 1998. - С. 25.

10 Ефремова Г.Х. Проблема общественного мнения в юридической психологии // Научн. труды / Под ред. А.Р. Ратинова и Г.Х. Ефремовой - 1998. - С. 26.
 

2.9. Психология личной безопасности человека

 

Личная безопасность человека и его психология. В предупреждении криминальных событий определенное место принадлежит пониманию самим человеком необходимости обеспечения личной безопасности. В основе его лежит та картина мира, которую он для себя сформировал, и место, которое он осознанно или неосознанно отвел в этой картине самому себе. Чем объективнее и точнее человек отражает законы, управляющие происходящими вокруг него и с ним самим процессами и состояниями вещей, тем безопаснее его позиция в окружающем мире. В основе этого лежит знание закономерностей бытия, но не меньшее, а часто и большее значение имеет точное интуитивное ощущение или понимание общего направления хода развития событий.

Особо важное значение имеет способность предвидеть последствия развития ситуаций, в которых оказывается человек, особенно если эти последствия окрашены чувством опасности как для него самого, так и для связанных с ним людей. Например, заключение сомнительных сделок может навлечь беду на совершенно не причастных к этому лиц. Лучшая защита от опасности — возможность предвидеть ее как в самой ситуации, так и в ее последствиях и предпринять правильные действия. Однако не менее эффективным средством защиты может быть и бездействие, т.е. отсутствие всяких или хотя бы выраженных действий в ответ на сложившуюся ситуацию.

Любое действие вносит в ситуацию дополнительные возмущения и если его последствия не осознаны, то результаты могут быть неожиданными, в том числе и опасными. Трудность несовершения каких-либо действий (бездействия) состоит в том, что некоторые ситуации как бы задевают, втягивают человека, провоцируют его к реагированию. Вместе с тем они возникают и развиваются по своим, не всегда достаточно хорошо известным человеку законам. Ситуации могут быть исчерпаны либо угаснуть сами собой, без активного вмешательства. Поэтому важно уметь оценить момент, когда действие является неизбежным и необходимым способом реагирования.

Сильным средством обеспечения личной безопасности может быть знание психологических закономерностей, управляющих поведением людей. Укажем некоторые из них.

В каждый момент своей жизни человек оказывается включенным в определенный социально-психологический контекст, в определенную систему взаимодействий и отношений между людьми, независимо от того, осознает он это или нет. Его поведение определяется степенью осознания, понимания им реальных отношений и сильно зависит от степени их субъективного искажения. Чем выше степень такого искажения, тем менее результаты его действий вписываются в общий контекст, следовательно, тем выше степень напряженности ситуации, а отсюда — резкое повышение вероятности острого и потенциально опасного реагирования.

Каждый человек обладает базисной системой личных ценностей, которую он стремится сохранить, усилить и защитить. Основной из этих ценностей является чувство собственного достоинства, проявляющееся в том, как человек ведет себя по отношению к другим и чего он ожидает (или требует) от других по отношению к себе. Потенциальная опасность ощущается первоначально как угроза чувству собственного достоинства. Будучи ущемленным, это чувство способно толкнуть человека на самые крайние действия.

Основными регуляторами межчеловеческого поведения являются такие морально-психологические образования, как совесть, стыд, вина и ответственность. Все они по существу взаимосвязаны, но первичным и наиболее глубоким является чувство стыда. Человек с дефектом чувства стыда или с его полным отсутствием непредсказуем в своих поступках и полностью асоциален. Для него переживания вины и ответственности не существуют, а соответствующие слова являются пустым звуком. Опасность нередко идет со стороны именно этой категории людей, причем сами себя они в этом качестве чаще всего не осознают.

Сильное влияние на поведение людей оказывают неформальные социальные нормы, бытующие в том кругу, где люди воспитываются и живут. В конечном счете они отражают условия жизни людей, сложившиеся традиции, обычаи и нравы и в совокупности выражают культуру данной общности. Общество сильно дифференцировано по характеру этих норм и силе их воздействия. Неформальные культурные традиции иногда настолько различаются, что представителям разных общностей почти невозможно понять друг друга: что разрешено (или хотя бы не запрещено) в одной культуре, кажется представителям другой варварским, диким.

Общий принцип взаимоотношений разных культур — взаимоуважение, безусловное принятие норм другого сообщества. Только в этом психологическом контексте возможно бесконфликтное существование.

В социальных условиях нынешнего этапа отечественной истории проблема поиска позиции личной безопасности только обостряется. Не каждому под силу окружить себя телохранителями и приобрести бронированный автомобиль. Оружием большинства должно стать иное средство — знание механизмов взаимоотношений между людьми и значительно более тщательное осмысление своей позиции в плохо упорядоченном потоке событий и их последствий.

Изучение вопроса о том, почему человек становиться объектом агрессии, приводит к общему заключению: потому, что он стал препятствием на пути действия, достижения какой-то цели другим человеком. В основе этого лежит несколько факторов и обстоятельств, прежде всего утрата контроля за развитием ситуации. Потеря такого контроля не является случайным обстоятельством и обусловлена либо неосознаваемым стремлением спровоцировать агрессию на себя и получить возможность оказания активного сопротивления, либо причинами более глубокого порядка. К числу последних надо отнести в целом повышенную виктимность данного лица относительно определенных условий. Склонность становиться объектом нападения вызвана главным образом тем, что данное лицо является носителем какой-то скрытой вины, независимо от того, осознает оно ее или нет. Поэтому нападение на него (в физической или психологической форме) — это скорее наказание за что-то, что может и не иметь прямого отношения к ситуации, в которой это происходит. Истинные корни лежат где-то в другом месте или в другой плоскости. Это примерно то же самое, что и болезни, которыми заболевают некоторые люди и которые не поддаются никакому лечению. Такие больные сами почти никогда не осознают причин своих несчастий, а ищут их в чем-то другом — в условиях жизни, других людях и пр. Подобными людьми наполнены больницы и тюрьмы. Формирование защиты от попадания в такие ситуации — дело очень серьезной и длительной работы, осуществляемой, как правило, совместно с иным лицом, в частности, с квалифицированным психологом, психотерапевтом и др.



Психологические особенности обеспечения личной безопасности в условиях материально-денежных отношений. В настоящее время одной из самых мощных сил, управляющих поведением больших масс людей, становится стремление к материальному обогащению. Само по себе вполне допустимое, оно таит в себе серьезную угрозу личной безопасности. Эта угроза связана с некоторыми свойствами денег. Являясь всеобщим эквивалентом, деньги способны стать всеобщим мерилом любых ценностей, в том числе и ценности человеческой жизни.

Давно известно, что там, где начинаются деньги, кончаются человеческие отношения. Точнее говоря, где начинаются деньга, там человеческие отношения незаметно переходят в денежные, лишь закамуфлированные в форму человеческих. В условиях рыночных отношений, особенно начального и переходного периодов, отношения между деньгами еще выглядят как отношения между людьми и их легко спутать. Между тем, отношения между деньгами кардинально отличаются от человеческих отношений.

Деньги живут по своим законам, по ним они производятся и оборачиваются. Люди думают, что они управляют жизнью денег, тогда как на самом деле деньги управляют жизнью людей. Лица, только входящие в мир денег, как правило, плохо осознают, что они включаются в совершенно иную систему отношений, где действуют другие законы, главный из которых — увеличение массы денег. В отличие от людей, деньги «имеют» лишь одну «потребность» — к увеличению своего влияния. За счет этого они постепенно перестраивают всю систему отношений между людьми, подчиняют себе их жизнь, диктуя ей свои правила.

В этих условиях сама человеческая жизнь становится лишь средством, способом производства денег, хотя, казалось бы, должно быть наоборот — деньги должны являться средством производства и воспроизводства жизни. В мире товарно-денежных отношений нет таких вещей, как сострадание и прощение, жертвенность и милосердие. Они присущи только миру людей. В мире денег они не нужны и обречены на вымирание.

Включаясь в систему новых отношений, прежде всего материально-денежных, в целях обеспечения личной безопасности необходимо иметь в виду следующее:

• в любой ситуации понять, кто ею управляет, кто контролирует потоки денежных и материальных ценностей; в каком звене системы и какое место занимает человек; по каким правилам строятся взаимоотношения между окружающими людьми;

• уяснить условия и требования, которым нужно соответствовать, чтобы остаться членом системы;

• понять интересы и стремления других людей, которые могут быть затронуты определенными действиями, оценить вероятность оказаться в позиции чьего-либо конкурента и способность вступить в конкурентные отношения;

• особо внимательно надо оценить систему взаимозависимости людей, ее характер и силу, особенно зависимости материальной, родственной, дружеской, приятельской; опасность идет со стороны людей, попадающих в ситуации жесткой зависимости;

• опасными являются лица, располагающие сведениями, компрометирующими кого-либо; прямую угрозу несут действия, провоцирующие к обнародованию компрометирующей информации.

Большинству людей свойственно чувствовать грань, за которой ситуация становится напряженной и опасной, и они стараются ее не переходить. Здесь им помогает осознание или хотя бы ощущение возможных последствий назревающей ситуации. Их психика почти автоматически оценивает эти последствия, возможность справиться с ними без ощутимого ущерба для себя. Этот психический механизм оценки последствий — основа поведения в конфликтных ситуациях и сохранения личной безопасности.

Каждый желающий обезопасить себя человек должен ясно представлять себе те факторы и обстоятельства, которые вызывают у него стресс, напряжение, сопровождающиеся чувствами тревоги, страха, «психического ослепления» и т.п. Распознавать эти обстоятельства учит жизненный опыт, дающий со временем верный ориентир в обеспечении личной безопасности. Анализируя подобные ситуации, человек должен разрешить для себя следующие вопросы: не было ли в его поведении чего-то такого, что могло бы войти в противоречие или даже в конфликт с правами других людей; не является ли возникновение напряженной ситуации результатом легкомыслия и надежды на то, что критическая ситуация может не возникнуть; был ли другой вариант поведения и была ли возможность выбрать именно его; в силу каких обстоятельств не был избран иной вариант поведения.

Обычно люди, дающие отрицательный ответ на перечисленные вопросы, являются повышенно виктимными, т.е. уязвимыми для негативного, агрессивного воздействия со стороны. Они плохо обучаются на собственном опыте, жизнь их ничему не учит. Из-за этих своих качеств они в определенном смысле опасны и для других, так как склонны втягивать их в неприятные ситуации.

Наиболее слабая из всех возможных видов психологической защиты — склонность видеть источник всех своих бед и несчастий в других людях или в не зависящих от данного лица обстоятельствах. Древняя мудрость гласит: «Ничто не может коснуться человека, причиной чего не был бы он сам». Всему, что происходит с человеком, причиной являются его собственные действия.

В то же время никакая опасность не бывает глобальной (кроме, может быть, мировой катастрофы). Любые факторы, условия, обстоятельства действуют избирательно, втягивая в орбиту своего действия лишь определенных людей. Психологически это выражается в предрасположенности быть втянутым в ту или иную неприятность. Существует даже целая наука о жертвах преступлений — виктимология, одной из задач которой и является выяснение таких предрасположенностей. Знание о них служит психологическим оружием защиты от попадания в острые, конфликтные или криминальные ситуации с негативными или тяжелыми последствиями. Весьма мощными средствами психологической защиты являются следующие мировоззренческие установки:

• окружающий мир не злонамерен и не имеет целью причинить страдания;

• ни с каким отдельным человеком не может произойти ничего такого, чего уже когда-либо не происходило со множеством других людей;

• с каждым отдельным человеком происходит именно то, что должно произойти именно с ним, и не более того;

• в любой и каждой конкретной ситуации человек оказывается не случайно и не бессмысленно, но с целью решения определенной жизненной задачи, хотя понять эту задачу в большинстве случаев крайне сложно.

Состояние личной безопасности резко ослабляется, если человек утрачивает контроль над ситуацией как содержащей потенциальную угрозу для него; если он не оценивает и не предвидит последствий своих действий; если он обладает благами или правами, принадлежащими ему не по праву, несправедливо либо в результате прямого криминала.

Контроль за ситуацией состоит главным образом в понимании и точной оценке интересов людей, которые окружают человека, независимо от того, временный и краткосрочный это контакт или длительный и постоянный.

Точной оценке ситуации чаще всего мешают собственные желания и цели лица, которые оно стремится удовлетворить или достичь во что бы то ни стало. Ослепленный перспективой достижения цели, человек перестает видеть других, учитывать, что они могут иметь те же цели и стремления и не меньше прав на них, а возможностей достижения даже больше. В этой ситуации конфликт, как правило, неизбежен.

Особая ситуация возникает, если человек связан с другими людьми отношениями родственной или материальной зависимости. Ситуация осложняется, если кто-то из них хотел бы обладать тем, чем владеет он, и при этом уверен в том, что ему это нужнее. Подобные отношения нередко складываются между родственниками на почве имущественных прав и в дальнейшем могут перерастать в преступления. Чтобы не оказаться в позиции жертвы, необходимо прояснить взаимные притязания и совместно поискать пути их обоюдного удовлетворения и в любом случае заручиться правовой поддержкой.

Важным средством обеспечения личной безопасности является комплекс приемов и навыков, в совокупности обозначаемый визуальной психодиагностикой, т.е. способностью определения психологических особенностей человека по зрительно воспринимаемым чертам его внешности и формам поведения. Психодиагностические суждения касаются, как правило, особенностей личности другого человека, черт его характера, но главным образом — мотивов, побудительных сил поведения.

Для целей сохранения безопасной личной позиции в обыденном, ежедневном общении полезно знать некоторые признаки поведения, потенциально способствующие осложнению, повышению напряженности при взаимодействии и общении людей.

Агрессивная установка по отношению к другим людям проявляется в позе человека, особенно в скрещивании им рук и ног. Скрещивание ног в сидячем положении — это признак сопротивления, если при этом скрещены и руки на груди — то перед вами противник. Другие признаки противника — отклонение тела назад, наклон головы вперед, взгляд исподлобья, руки на бедрах или локоть левой руки лежит на колене, а правая рука опирается на бедро или колено. Характерно также приближение к сопернику, сокращение дистанции, вхождение в личное пространство другого.

Примерно то же значение имеют жесты и действия, выражающие претензию на территориальные права: человек кладет ногу на ручку кресла, стол, ставит багаж на свободные места в транспорте, зале ожидания. Могут быть и другие способы захватывания пространства. Вторжение в пространство другого человека всегда вызывает напряжение и чревато конфликтом.

Психологическая дистанция. Понятие дистанции, расстояния между людьми имеет не только физический, но и глубокий социально-психологический смысл. Знание и понимание его прямо связано с личной безопасностью человека.

Психологическая дистанция определяется многими факторами, но главные — это представления людей о себе, с позиций которых они и взаимодействуют друг с другом. Определение дистанции, на которой целесообразно оставаться, входя в общение с конкретным лицом, требует определенного времени и навыков. В любом случае лучшей тактикой для этого является внешне доброжелательное, но внутренне нейтральное отношение к любому человеку. При этих условиях другой человек быстрее проявит признаки того социально-психологического статуса, к которому он себя причисляет, и тем самым даст возможность определить дистанцию, на которой целесообразно держаться в общении с ним.

Существует определенный предел, барьер, за которым начинается личное пространство человека и в которое он не хотел бы пускать никого. Это пространство строго охраняется каждым человеком как от обнаружения его другими людьми, так и от вторжения в него. Бесцеремонность, отсутствие чувства такта — это и есть нарушение дистанции и системы внутренних, личных ценностей человека.

Современная массовая культура, насаждаемая средствами информации, предпринимает все усилия не только для сокращения дистанции между людьми, но и для ее уничтожения. Исключение из речевого общения отчеств людей и обращение со всеми только по именам, навязывание формы обращения на «ты», независимо от возраста и положения, обнародование подробностей личной жизни людей, навязывание нецензурной лексики и т.п. — все это способы снятия дистанции, нивелирования людей «под одну гребенку», пренебрежительного отношения к такой психологической реальности, как чувство собственного достоинства.

Например, люди, отбывавшие наказание в виде лишения свободы, в обыденном общении очень конфликтны, они сами привыкли управлять ситуацией и решать, кого пустить в свое личное пространство, а кого не пускать. Сложность взаимоотношений с ними состоит в том, что они очень чувствительны к малейшим признакам нарушения дистанции и реагируют на это очень остро. Другой человек «по простоте своей» и в мыслях не имел что-то нарушить, но когда его решительно «отодвигают» физически или психологически, то вполне может быть, что он преступил дозволенную границу сближения.

Сформулированные правила хорошего тона требуют: не приближайтесь к человеку слишком близко. Хотя условия жизни, в которые поставлено большинство людей, ежедневно сталкивают их друг с другом и притупляют чувство дистанции, они не уничтожают его полностью. Большинство людей стремятся по возможности занять в пространстве позицию вне непосредственного соприкосновения с другими.
2.10. Психология уголовной ответственности

 

Понятие. Психология уголовной ответственности — особое направление юридической психологии (частная теория), обслуживающее потребности уголовного законодательства (в том числе в разработке точных дефиниций) и формирование практики его применения, комплекс научных положений о механизмах включения психологических знаний в процесс правотворчества и правоприменения.

Цель включения психологических знаний в процессы уголовно-правового регулирования — обеспечение максимально детализированного учета особенностей и состояний личности для определения условий и предпосылок уголовной ответственности, ее индивидуализации. Это важнейшая гарантия от необъективного вменения и несправедливости наказания вследствие игнорирования или неполного учета личностных свойств, влияющих на содержание деяния, предшествующее и последующее поведение субъекта.

Адекватное отражение в понятиях, нормах, институтах уголовного права «действительного содержания» субъективного мира личности — необходимое условие социальной эффективности уголовного законодательства. Еще в начале века Л.И. Петражицкий писал о том, что именно психология, ее теория мотивации способна дать научно обоснованное решение вопросов регулирования и оценки индивидуального и массового поведения.1

В послереволюционные годы использование психологических знаний в уголовно-правовом регулировании длительное время критиковалось, произошел «отрыв» юристов от психологии. И если в 70-е годы быстро стало продвигаться вперед развитие теории судебно-психологической экспертизы как одной из частных теорий юридической психологии, то констатация на более глобальном уровне значимости общей и юридической психологии для законодательства и правоприменения задержалась.
Даже в 80-е годы ставились вопросы психологического «обеспечения» по преимуществу криминологии, уголовно-процессуальной деятельности и исполнения наказаний, но не участия в развитии уголовного законодательства и практики его применения. Лишь правовая реформа 90-х годов дала толчок развитию новой частной теории юридической психологии — психологии уголовной ответственности.

Основания психологии уголовной ответственности. Необходимость использования психологических знаний в регулировании уголовно-правовой борьбы с преступностью на законодательном и правоприменительном уровнях обусловлена самим содержанием понятия преступление как деяния — активной и сознательной деятельности определенного субъекта. Поэтому требуется не просто формально-логическое соотнесение внешних признаков конкретного акта деятельности с признаками, указанными в уголовном законе, но:

• такое формулирование последних, чтобы их совокупность для ведущих понятий, институтов, норм Общей и Особенной частей УК отражала (поскольку речь идет о поведении) психологически адекватные характеристики, достаточные для «узнавания» этого типа поведения в конкретном акте;

• обеспечение установления и оценки индивидуально значимых свойств конкретного поведенческого акта и личности для справедливого решения вопросов ответственности и наказания.

Без использования на профессиональном уровне психологических знаний, относящихся к механизмам осознанного произвольного поведения и влиянию на него особенностей личности, невозможно реализовать эти требования. Необходимой опорой уголовно-правовой трактовки ответственности является поэтому психологическая теория — раскрытие содержания уголовно наказуемого поведения, закономерностей, которые дают возможность определить его в качестве такого, вне исключительной компетенции правовой теории. Тем более, что решение вопросов ответственности и наказания в конкретном случае включает и своего рода следственный и судебный прогнозы относительно влияния принятого решения на будущее поведение субъекта. Закон, опирающийся на положения психологии, в состоянии создать для этого необходимые предпосылки.

Нельзя противопоставлять потребность использования психологических знаний требованию социальной обоснованности уголовно-правового регулирования: психологическое — одна из сторон социального. В частности, социальная обоснованность правового регулирования предполагает отражение в правовых понятиях, нормах и институтах механизма акта деятельности (деяния) с учетом многообразия проявлений человеческой психики. Деятельность, независимо от видов и формы, входит в предмет психологической науки, хотя, разумеется, совершенно иначе, чем она входит в предмет других наук.

Понятийные формулировки, используемые в уголовно-правовых нормах, должны ориентироваться на типичное в конкретном поведении конкретных людей (деяние), а не на некое явление (преступность), и закладывать базу для формирования общественного мнения в случаях, когда вводимые запреты (или дозволения) ломают старые традиции. Это связано с полнотой учета в соответствующей норме психологического механизма деяния.

Одно из условий эффективности уголовно-правового регулирования — точность и понятность языка закона: тем, кто закон применяет; тем, кого закон информирует о должном поведении; и тем, в отношении кого он при-

меняется. С позиций психологии можно оценить, как будет воспринят и понят тот или иной термин, используемый законодателем, тот или иной вводимый институт, запрет или его отмена. Игнорируя дефиниции общей и юридической психологии, характеризующие личность и деятельность в их интерпретации относительно преступления и преступника, этого результата достичь невозможно. Психологические знания о системе «личность—преступное поведение—ответственность» необходимы прежде всего при разработке и применении понятий, институтов и норм уголовного права, связанных с:

• типовой моделью управляемого поведения в уголовно-релевантных ситуациях;

• основанными на ней условиями и предпосылками уголовной ответственности (возраст, вменяемость);

• границами уголовной ответственности в силу определенных свойств и состояний личности либо сложности ситуации (особые эмоциональные состояния, алкогольное или наркотическое опьянение, управление источником повышенной опасности в экстремальных условиях и пр.);

• институтами, отсутствовавшими до последнего времени в уголовном законе, но настоятельно требуемыми практикой для обеспечения субъективного вменения (ответственность лиц с психическими аномалиями в рамках вменяемости, обоснованный риск);

• разграничением обоснованного риска, неосторожной вины, случая;

• общими личностными началами индивидуализации наказания, включая степень осознания виновным отягчающих обстоятельств.



Понятийный аппарат. Понятийный аппарат психологии уголовной ответственности связан с комплексом ее исследовательских задач и в первую очередь с разработкой психологической характеристики предпосылок и меры уголовной ответственности. Речь идет о поведении в уголовно-релевантных ситуациях личности, в отношении которой решаются вопросы уголовной ответственности и наказания. Поэтому на первый план выдвигается понятие осознанно-волевого поведения по отношению к этим ситуациям, как целенаправленного и мотивированного. Соответственно системообразующее значение приобретают понятия способности к такому (избирательному) поведению, наличие или отсутствие этой способности в конкретном случае, а также свойств и состояний личности, влияющих на избирательность поведения в определенной ситуации.

С помощью этих понятий формируется комплекс профессиональных психологических знаний, необходимых законодателю и правоприменителю для конструирования и применения института предпосылок уголовной ответственности (вменяемость, достаточное возрастное развитие) и института общих начал дифференциации и индивидуализации наказания (личностные свойства и состояния, влияющие на степень ответственности за деяние). В свою очередь решение этих задач предполагает использование и системы детализирующих понятий, таких, как цель, мотив, особые психические состояния.

Процесс адаптации психологических понятий к нуждам психологии уголовной ответственности происходит следующим образом.

1. Из всего класса случаев, охватываемых категориями общей психологии, выделяется гораздо более узкий круг, значимый именно для уголовно-правового регулирования. Так, из всего многообразия видов (модальностей) аффекта юридическую психологию интересуют аффект гнева и страха.

2. Ограничивается круг изучаемых параметров определенного психологического явления. Например, понятие личности здесь используется с более ограниченным набором исследуемых качеств, нежели в общей психологии.

3. Нередко меняется характеристика значения и места того или иного психического явления в ряду других явлений по сравнению с аналогичными параметрами в общей психологии. Например, аффект изучается в общей психологии как один из видов эмоциональных процессов, отличающийся от других особой интенсивностью, специфическим влиянием на сознание и деятельность; в психологии понятие аффекта рядоположено с другими понятиями, обозначающими чувства, переживания и пр. При разработке же частной психологической теории уголовной ответственности понятию аффекта придается особое значение.

4. В ряде случаев происходит и обратный процесс, когда смысл понятий углубляется, поскольку значимыми оказываются те стороны предмета исследования, которые для общей психологии безразличны. Речь идет о случаях постановки по заказу уголовного права локальных исследовательских задач.2 Например, общепсихологические понятия «осознанно-волевое поведение», «аффект» и прочие имеют в виду актуальные состояния. Для юридической же психологии, в том числе для рассматриваемого направления, характерным и специфическим является ретроспективная оценка состояний. Еще один пример углубления понятий по сравнению с общепсихологическими: понятийная характеристика мотивации субъекта, обусловливающей «особую жестокость» в отношении потерпевшего, как и осознание этого обстоятельства, для общей психологии безразлична и разрабатывается именно в юридической психологии. При этом и здесь важен ретроспективный аспект.

5. Формирование понятийного аппарата рассматриваемой теории включает широкое использование дихотомий. Это обусловлено тем, что в соответствии с потребностями законодателя и правоприменителя приходится исследовать рядоположенные психические процессы, состояния, свойства, имеющие противоположный знак, например, критичность—некритичность личности, рационализм—легкомыслие, сострадание—жестокость и др.; или способность к осознанно-волевому поведению в уголовно-релевантной ситуации и неспособность к нему; понимание субъектом (потерпевшим) характера и значения действий, совершаемых в отношении него, и непонимание этого.



Взаимосвязь уголовно-правового регулирования и психологии. Объективная потребность использовать профессиональные психологические знания в уголовно-правовом регулировании (и реализующий эту потребность «заказ» теории уголовного права и законодателя) обусловлена их взаимосвязями. Основные взаимосвязи:

• теория уголовного права и законодатель используют ряд понятий психологии в «готовом» виде. Включаясь непосредственно в закон и приобретая таким образом нормативную форму, они не теряют своей психологической основы и должны использоваться в точном смысле, какой они имеют в психологии. Речь идет, в частности, о понятиях мотива, цели, личности, аффекта, риска, уровня психического развития, осознания и др.


При этом: а) право ориентирует психологов на учет специфики психологической характеристики соответствующих свойств, состояний, процессов, применительно к уголовно-релевантным ситуациям; б) могут задаваться дополнительные исследовательские задачи (например, раскрыть содержание некоторых специфических для преступлений мотивов);

• осуществляется проверка имеющихся вариантов концептуальных и нормативных решений, обусловленных нравственными, политическими, житейскими соображениями путем истребования данных психологии (например, при определении возраста уголовной ответственности);

• формулируются значимые для правовой оценки ответственности такие понятия, как, например, «особая жестокость», что предполагает разработку психологией адекватной содержательной характеристики путем использования двузначного психологического понятия «жестокость» (свойство личности и атрибут поведения);

• разрабатывается комплексная психологическая характеристика понятийного аппарата теории уголовного права и закона. Например, необходимое уголовному праву понятие «вменяемость» имеет в качестве психологической основы систему дефиниций, включающую «способность», «осознание», «управление поведением», «предвидение» и др.;

• теория уголовного права и законодатель используют юридические понятия, имеющие элементарное психологическое содержание. Здесь функции психологии связаны с оценкой правильности их интерпретации.

Описанная схема связи уголовного права и психологии уголовной ответственности несколько упрощена, но позволяет понять принцип функционирования механизма взаимодействия в этой сфере. Возможны и более сложные его формы.

1. Типичны ситуации, когда проблему, требующую профессиональных психологических знаний, обнаруживает не теория уголовного права и не законодатель, а следственная и судебная практика. Это имело место, например, с проблемой значительного отставания некоторых несовершеннолетних — участников общественно опасных действий — в психическом развитии, что делало их фактически недееспособными. Представители юридической психологии обобщают «сигналы» практики, а результаты обобщения в форме научных разработок или предложений представляют законодателю и теории уголовного права. В рассматриваемом примере результатом такого взаимодействия стало включение специальной нормы в УК 1996 г. (ч. 3 ст. 20, в которой предусматривается новое основание освобождения от уголовной ответственности).

2. Возможен и вариант, когда разработка проблем, значимых для уголовно-правового регулирования, инициируется непосредственно юридической психологией (психологией уголовной ответственности). Он отчетливо проявился в последние годы, когда была обоснована необходимость учета в уголовном праве таких явлений, как ограничение или утрата избирательности поведения в экстремальной ситуации, наличие «аккумуляции» аффекта, влияние старческого одряхления на избирательность поведения и т.д. Несмотря на кажущуюся разнородность этих ситуаций, их выявление имеет общую концептуальную основу: развитие личностного подхода в уголовном праве.

Проблема взаимодействия уголовного права и юридической психологии в рамках рассматриваемой частной теории психологии уголовной ответственности включает и проблему методов исследования. В арсенале юридической психологии наряду с традиционными для психологии есть и специфические методы. Например, при исследовании процессов, состояний и свойств, имеющих уголовно-правовое значение и соответственно документированных, используются методы обобщения экспертной, следственной и судебной практики, изучение уголовных дел. Характерной чертой методики исследований является широкое применение ретроспективного подхода, поскольку рассматриваются действия, которые принадлежат прошлому и не могут быть воспроизведены в эксперименте. Уникален метод экспертной оценки представителями юридической психологии содержания нормативных актов и их проектов. Важен повсеместно статистический анализ, требования репрезентативности.

 

 





1 Петражицкий Л.И. Введение в изучение права и нравственности. Эмоциональная психология. - СПб., 1905. - С. 193.

2 Сошлемся на теорию дактилоскопии. По содержанию это одна из множества локальных биологических теорий, но для фундаментальной биологии типология и классификация папиллярных узоров интереса не представляла. Поэтому с учетом «заказа» от криминалистики теория дактилоскопии разработала собственную систему характеристик узоров и методику их изучения. Только после этого уже по схеме обратной связи общая биология «признала» дактилоскопию и использовала ее, например, при исследовании близнецовых пар.

 


Каталог: book -> legal psychology
legal psychology -> М. С. Андрианов Невербальная коммуникация
legal psychology -> Антонян Ю. М., Еникеев М. И., Эминов В. Е
legal psychology -> Судебно-психологическая экспертиза в уголовном процессе
legal psychology -> Мамонтова С. Н. «Прикладная Юридическая Психология»
legal psychology -> Зелинский А. Ф. Криминальная психология
legal psychology -> Л. Ф. Шестопалова
legal psychology -> При генеральной прокуратуре РФ
legal psychology -> Экспертизы
legal psychology -> Юридическая конфликтология
legal psychology -> Курс лекций по дисциплине юридическая психология (специальность 021100 Юриспруденция) Санкт-Петербург 2005


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   65


База данных защищена авторским правом ©dogmon.org 2019
обратиться к администрации

    Главная страница