Психоанализ, философия, мировоззрение психоанализ: наука, философия, мировоззрение?



страница1/2
Дата22.05.2016
Размер0.53 Mb.
ТипГлава
  1   2
Глава 24 ПСИХОАНАЛИЗ, ФИЛОСОФИЯ, МИРОВОЗЗРЕНИЕ

1. Психоанализ: наука, философия, мировоззрение?

Предшествующее рассмотрение взглядов Фрейда на человека, религию, искусство, культуру с необходимостью подводит к постановке вопроса о том, не следует ли считать психоанализ такой системой знания, которая по своей целостности и приложению к разнообразным областям человеческой деятельности претендует на мировоззренческий статус не в меньшей степени, чем иные, известные в истории человечества религиозные и философские системы.

В самом деле, разве психоанализ являлся только и исключительно терапевтическим методом лечения нервнобольных, не выходящим за рамки клинической практики?

• Разве с самого начала своей исследовательской и терапевтической деятельности Фрейд ограничился разработкой и применением психоаналитических идей к выявлению причин возникновения неврозов и не вторгался в сферу анализа психических процессов, протекающих в жизни здоровых людей, будь то сновидения, ошибочные действия, проявления остроумия?

Разве он не подчеркивал то обстоятельство, что такие фундаментальные работы, как «Толкование сновидений» и «Остроумие и его отношение к бессознательному», открыли перспективы для использования психоаналитических теорий в разнообразных областях гуманитарного знания?

Разве поставленная им в некоторых своих работах исследовательская задача не состояла в применении психоаналитических идей к раскрытию психологии народов или

914


к наведению мостов между этнологами, лингвистами, фольклористами, с одной стороны, и психоаналитиками — с другой?

Разве не он сам в своих работах наглядно продемонстрировал то, как и каким образом с помощью психоаналитических концепций можно подойти к осмыслению природы религиозного мировосприятия?

Разве не ему принадлежала мысль, согласно которой разработка многих проблем творчества и наслаждения искусством может осуществиться при помощи психоаналитического познания, путем нахождения места этих проблем в сложном переплетении бессознательных желаний человека?

Разве не он исходил из того, что философия может стать объектом психоаналитического исследования и именно благодаря психоанализу может быть вскрыта субъективная индивидуальная мотивация философских учений и систем?

И наконец, разве он не говорил о том, что психоанализ не является вспомогательной областью психопатологии, а служит основой для нового, фундаментального исследования души и открытия широкого пути к миру в целом?

Все эти, как и многие подобные им, мысли, высказывания, соображения действительно принадлежали Фрейду. Вторжение психоанализа в разнообразные сферы человеческой деятельности имело место как при жизни, так и после смерти Фрейда. Причем с самого начала его исследовательской и терапевтической деятельности лично у него проявлялась неуклонная тенденция к расширению возможностей использования психоанализа при изучении не только отдельного индивида, но и человечества в целом. Не случайно среди первых его учеников, наряду с медиками, были и представители гуманитарного знания — философы, искусствоведы, музыканты. Не случайно и то, что со временем психоанализ встретил поддержку и одобрение не столько в медицинских кругах, сколько среди интеллигенции, ориентированной на гуманитарное знание. Более того, по мере выхода на международную арену и проникновения в различные сферы человеческой деятельности, психоанализ превратился в такое широкомасштабное идейное движение, которое стало существенной частью культуры XX столетия. Поэтому нет ничего удивительного в том, что в представлении многих современников психоанализ вое-

915

принимается не только и не столько в качестве одного из психотерапевтических методов лечения нервнобольных, сколько с точки зрения приемлемой для них философии жизни и целостного мировоззрения, способствующего лучшему пониманию человеком самого себя, межличностных отношений и судеб человечества.



В свете вышеизложенного признание мировоззренческой функции психоанализа не должно, казалось бы, вызывать протест у людей, разделяющих психоаналитические концепции или хотя бы частично признающих ценность психоаналитического видения человека, общества, культуры. Однако даже сама постановка вопроса о том, можно ли рассматривать психоанализ в качестве одного из видов мировоззрения, нередко вызывает не только возражение, но и активное неприятие, особенно со стороны практикующих психоаналитиков, ограничивающихся в своей профессиональной деятельности работой с пациентами и не проявляющих интереса ни к исследовательским задачам, ни к осмыслению противоречий, существующих между психоаналитической теорией и практикой.

Разумеется, можно говорить о том, что в восприятии части людей профессионализм в области психоаналитической терапии не только не предполагает сопричастности к каким-либо мировоззрением, но, напротив, сопряжен с неприятием его и соблюдением некоего нейтралитета по отношению к извне навязываемым ценностям. Такое положение особенно характерно для различного рода специалистов России, ранее находившихся под идеологическим прессом и сравнительно недавно получивших возможность жить и работать, находясь «вне партий, вне идеологий». Поскольку в их восприятии мировоззрение отождествляется, как правило, с идеологией, то вполне очевидным становится то, что психоанализ не только не наделяется какой-либо мировоззренческой функцией, но и рассматривается в качестве относительно эффективного метода терапии или в крайнем случае — глубинной психологии, не связанной с мировоззрением как таковым.

Впрочем, было бы наивно полагать, что данная ситуация — исключение, характерное для российских специалистов, освободившихся от идеологической опеки, но попавших в новую зависимость рыночной экономики. Во многих странах мира психоаналитики образуют сообщество профессионалов, ориентированное на решение своих

916


терапевтических задач и не примыкающее к политическим партиям, идеологическим системам, идейным течениям с ярко выраженным мировоззренческим кредо. И в этом нет ничего из ряда вон выходящего, поскольку среди психоаналитиков, как и большинства специалистов в самых различных сферах научного знания и практического действия, бытует широко распространенное убеждение, согласно которому наука и медицина должны быть нейтральными по отношению к мировоззренческим ценностям, за исключением, пожалуй, одной — «не навреди», которая воспринимается не в плане мировоззренческой ценности, а в качестве обязательной максимы, имеющей нравственный смысл.

2. Двойственное отношение к миросозерцанию

Ориентация психоанализа на отрешение от любого мировоззрения не является новой, свойственной современному состоянию развития психоаналитической теории и практики. Дело в том, что несмотря на опасения Фрейда по поводу превращения психоанализа в придаток психиатрии и его стремление выйти за рамки медицины как таковой и использовать психоаналитические идеи в различных областях гуманитарного знания, тем не менее сам он всячески возражал против того, чтобы психоанализ отдал себя на службу какому-либо мировоззрению и тем более стал таковым.

Нечто аналогичное имело место у Фрейда и по отношению к философии. В разделе данной работы, посвященной рассмотрению философских истоков возникновения психоанализа, уже обращалось внимание на то, что во многих своих публикациях он критически относился к разнообразным философским спекуляциям. Напомню, что основатель психоанализа не хотел видеть понятие бессознательного предметом споров между философами и натурфилософами. Он не соглашался с требованием американского врача Джеймса Патнема, чтобы «психоанализ отдавал себя в распоряжение определенного философского миросозерцания» [1. С. 145].

По тем многочисленным высказываниям, которые содержались в его отдельных работах, нетрудно было вынести представление и о том, что он был против возможных

917


претензий психоанализа на создание системы знания, подобно философской, которая могла бы быть положена в основу психоаналитической теории и практики. Типичным примером в этом отношении может служить высказывание Фрейда, сделанное им в работе «Я и Оно». Так, возражая против несправедливых обвинений психоанализа в недостаточном внимании к моральным проблемам человека, он замечал, что «психоаналитическое исследование не могло выступать в виде философской системы с законченным и готовым сводом научных положений, а должно было шаг за шагом пробивать себе дорогу к пониманию психических компликаций путем аналитического расчленения нормальных и аномальных феноменов» [2. С. 371].

Вместе с тем, несмотря на все критические замечания в адрес философов, особенно когда речь шла об обсуждении проблемы бессознательного психического, в некоторых своих работах Фрейд не был столь категоричным по отношению к философии. Если его отдельные психоаналитические идеи совпадали с соответствующими философскими концепциями, в частности, с представлениями Шопенгауэра о смерти или Эмпедокла о любви и вражде, то он не видел ничего страшного в том, что психоанализ приблизился к какой-то философской системе. Кроме того, Фрейд допускал подчас такие откровения (особенно в письмах к друзьям и коллегам, а также в личных беседах, с ними, на что уже обращалось внимание, но в данном контексте стоит еще раз повторить), которые не оставляли сомнений в его скрытом и скрытном желании создать философски ориентированную систему знаний или, используя его собственное выражение, «серьезную философию», основанную на открытиях психоанализа.

Такая двойственная позиция по отношению к философии находила свое отражение в общих размышлениях Фрейда о миросозерцании, мировосприятии, мировоззрении. С одной стороны, он стремился подчеркнуть, что в его задачу не входит создание особого миросозерцания и, следовательно, психоанализ не претендует на какую-либо мировоззренческую функцию. С другой стороны, открещиваясь от метафизики, от абстрактных конструкций, не связанных с клиническим опытом, основатель психоанализа предпринимал многочисленные попытки по созданию метапсихологии, которую, по сути дела, можно рас-

918


сматривать в качестве психоаналитической философии и своеобразного мировоззрения.

Приведу выдержку из работы Фрейда «Торможение, симптом, страх» (1926, в русскоязычных изданиях «Страх»), являющуюся, на мой взгляд, весьма симптоматичной, с точки зрения явных и скрытых интенций основателя психоанализа: «Я вообще не стою за фабрикацию миросозерцания. Предоставим это философам, которые, по собственному признанию, не в состоянии выполнить жизненный свой путь без такого рода Бедекера, содержащего сведения на всякий случай жизни. Примем смиренно презрение, с которым философы смотрят на нас с точки зрения этой своей возвышенной потребности. Так как и мы не можем скрыть своей нарциссической гордости, то постараемся найти утешение в том соображении, что все эти «путеводители жизни» быстро стареют, что именно наша близорукая, ограниченная, мелкая работа создает необходимость во все новых изданиях их и что даже новейшие из этих Бедекеров представляют из себя попытки заменить старый, такой удобный и такой совершенный катехизис. Нам хорошо известно, как мало удалось до сих пор науке пролить свет на загадки этого мира. Все старания философов ничего в этом изменить не могут, и только терпеливое продолжение работы, подчиняющейся исключительно требованию точного знания, может медленно изменить такое положение вещей» [3. С. 251—252].

Как видим, Фрейду вовсе не импонировало миросозерцание, основанное на абстрактных философских постулатах, выступающих в качестве некого катехизиса, пригодного на все случаи жизни и служащего исходной точкой отсчета для объяснения многочисленных загадок мира. Поэтому он не собирался выдвигать еще одно аналогичное миросозерцание, прекрасно понимая, что подобные «путеводители жизни» являются скорее результатом интеллектуальной деятельности, связанной с удовлетворением нарциссического Я, чем инструментальным средством адекватного понимания реального мира. Его задача состояла в другом, а именно, путем кропотливой, ювелирной работы, связанной с анализом «мелочей жизни» (сновидения, ошибочные действия, симптомы заболевания) вскрыть такие закономерности проявления бессознательного в различных сферах человеческой деятельности, которые могли бы пролить свет на многие загадки мира, все

919


еще не раскрытые не только философами, но и учеными, полагающими, что человек является сознательным существом. Отсюда скрытая интенция Фрейда на новое видение человека и мира, основанное на научных разработках и результатах психоанализа.

О двойственном отношении Фрейда к миросозерцанию можно судить по тем высказываниям, которые были сделаны им в связи с обсуждением идейной позиции, занимаемой Дж. Патнемом.

С одной стороны, он критически отнесся к позиции американского врача, считавшего, что психоанализ должен выступить в качестве определенного миросозерцания. В речи, произнесенной на V психоаналитическом конгрессе, состоявшемся в Будапеште в 1918 году, Фрейд выразил свое несогласие с подобной точкой зрения. Говоря о путях развития психоаналитической терапии, он подчеркнул, что психоанализу нет необходимости отдавать себя в распоряжение философского миросозерцания. На это обстоятельство уже обращалось внимание, но в данном случае важно иметь в виду то, что Фрейд выразил подобное отношение к связи психоанализа с миросозерцанием в контексте публичного выступления, в котором, наряду с другими вопросами, обсудил проблему аналитической активности, ставшую предметом разногласий как между венской и швейцарской школами, так и внутри классического психоанализа, некоторые представители которого, включая венгерского психоаналитика Шандора Ференци, предлагали придерживаться развития активной терапии, когда вместо врачебной сдержанности приветствовалась активность врача в отношениях с пациентами.

С другой стороны, обсуждая с Дж. Патнемом проблему взаимосвязей между психоанализом и миросозерцанием, Фрейд в личной переписке с ним более терпимо отнесся к позиции американского врача. В свете вышеизложенного, на первый взгляд, может показаться даже странным, но он не только не отверг возможность встречи психоанализа с миросозерцанием, а, напротив, заявил о том, что такое вполне допустимо. В письме к Дж. Патнемуот8 июля 1915 года Фрейд писал: «Психоанализ и в самом деле сочетается с различными мировоззрениями, и разве он сказал уже свое последнее слово? До сих пор мне еще не приходилось заниматься всеобъемлющим синтезом, я борюсь лишь за

920

определенность, ради нее следует пожертвовать всем остальным» [4. С. 87].



Речь шла о признании возможной мировоззренческой функции психоанализа, о том, что психоанализу еще предстоит сказать свое слово в деле познания и объяснения мировых загадок. И если долгое время Фрейд по мере возможности старался сдержать свои внутренние интенции по созданию всеобъемлющей системы знания о человеке и мире, то именно в тот период он начал активно разрабатывать свою метапсихологию, прибегать, по его собственному выражению, являющемуся перефразированием выдержки из «Фауста» Гете и использованному в более поздних работах, к «ведьме метапсихологии». Так, в работе «Конечный и бесконечный анализ» он заметил: «Без ме-тапсихологических спекуляций и теоретизирования — едва было не сказал: фантазирования — здесь не сдвинешься ни на шаг. К сожалению, прорицания ведьмы и на сей раз не отличаются ни ясностью, ни обстоятельностью» [5. С. 26].

Известно, что основатель психоанализа наметил написать двенадцать статей, которые хотел опубликовать под общим названием «Введение в метапсихологию». С марта по май 1915 года он написал пять статей. К сожалению, семь остальных статей, которые он планировал подготовить, не увидели свет. Возможно, они были уничтожены им, как это имело место ранее по отношению к другим материалам. Во всяком случае рукописи их не сохранились. Но даже по названию пяти опубликованных им статей можно судить о направленности мышления Фрейда в связи с обсуждением метапсихологических проблем. Им были подготовлены такие статьи, как «Влечения и их судьба», «Вытеснение», «Бессознательное», «Метапсихологи-ческое дополнение к теории сновидений», «Печаль и меланхолия». Речь шла об углубленном и обобщенном изложении фундаментальных принципов и теоретических разработок, положенных им в основу той системы знания, которая в завершенном виде предстала в его работах 20—30-х годов. Именно эта система психоаналитического знания о человеке и мире как раз и была последним словом, сказанным психоанализом при жизни Фрейда. Именно она несла в себе мировоззренческую функцию, о которой ранее в качестве возможного предположения он писал Дж. Патнему, подчеркивая то обстоятельство, что

921

психоанализ сочетается с различными мировоззрениями, но до всеобъемлющего синтеза у него еще просто не дошли руки.



3. Расхождения между теорией и практикой психоанализа

Думаю, что при рассмотрении взглядов Фрейда на соотношение между психоанализом, философией и мировоззрением необходимо учитывать ту специфическую ситуацию, в которой он оказался в силу своей исследовательской и терапевтической деятельности.

Фрейд не собирался становиться практикующим врачом, его терапевтическая работа отнимала много времени и сил, отвлекая его от метапсихологических размышлений, и он с настороженностью относился к попыткам медиков ограничить психоанализ рамками лечения нервнобольных. При первой же возможности он погружался в дебри исследовательской деятельности, которые не только включали в себя изучение причин возникновения внут-рипсихических конфликтов и этиологии неврозов, но и требовали решения трудных загадок, относящихся к сфере взаимоотношений между индивидом и культурой, личностью и обществом. В этом плане ему приходилось сталкиваться с философскими обобщениями и мировоззренческими ориентациями, с потребностью построения такой системы знания, которая бы находила свое отражение в теории психоанализа, имеющей непосредственное отношение как к больным, так и здоровым людям, как к человеку вообще, так и человечеству в целом. И здесь невозможно было обойтись без «ведьмы метапсихологии».

В то же время, пытаясь удержаться от соблазна предельных обобщений и всеохватывающего синтеза знаний, он стремился опереться на конкретный, эмпирический материал, полученный в процессе терапевтической деятельности. Практика психоанализа предоставляла благодатную возможность для накопления и использования клинических данных, которые рассматривались в качестве объективного материала, позволяющего опытным путем подтверждать или опровергать ранее существующие представления о человеке, выдвигать и обосновывать новое видение его. Здесь уже не оставалось места для мировоззре-

922

ния, поскольку терапевтическая деятельность связана прежде всего с лечением больных, что традиционно предполагало опору на подтвержденные опытом знания, а не на домыслы, произвольные допущения, абстрактные рассуждения.



В исследовательской деятельности Фрейд прибегал к метапсихологическим конструкциям, в рамках которых выдвигались различные предположения и гипотезы, позволявшие по-новому смотреть на причины возникновения неврозов, природу психических заболеваний, специфические закономерности проявления бессознательного в психике пациентов, природу первичных влечений человека. В терапевтической деятельности он ориентировался на конкретный материал, получаемый в процессе непосредственной работы с пациентом и подвергаемый дальнейшей аналитической обработке с целью выявления причин заболевания и последующего лечения.

Теория психоанализа допускала мыслительные процессы, недалеко отстоящие от философского миросозерцания. Практика психоанализа как бы исключала их, поскольку философия и мировоззрение рассматривались в качестве не только нежелательных, но и недопустимых элементов терапевтической деятельности. Не случайно Фрейд говорил о том, что по отношению к пациенту аналитик должен быть своего рода зеркалом, отражающим образ обратившегося к нему за помощью человека, но не вносящим в его жизнь ничего личностного, связанного с его мировоззренческой позицией.

Разумеется, в психоанализе существует тесная связь между его теорией и практикой. Исследовательская деятельность способствует успеху терапевтической деятельности, а результаты конкретной аналитической работы могут отражаться на выдвижении новых психоаналитических идей. Фрейд даже говорил о том, что с самого начала в психоанализе имела место «неразрывная связь» между исследованием и лечением. Исходя из этой точки зрения, можно было бы предположить, что свойственная теории психоанализа ориентация на философское мировосприятие рано или поздно должна сказаться на практике психоанализа. Отчасти так и произошло, когда некоторые сподвижники Фрейда в явной или скрытой форме выступили против от-стйиваемой им зеркальной позиции психоаналитика и предложили активную форму терапии, предполагающую

923


различные формы воздействия на пациента, включая навязывание ему своих ценностей жизни и мировоззренческих установок.

Однако, как показало дальнейшее развитие психоанализа, «неразрывная связь» между его теорией и практикой является скорее идеалом, нежели реальным положением вещей. Скорее произошло обратное. По мере развития психоанализа все отчетливее стал ощущаться разрыв между его теорией и практикой. Этим отчасти объясняется то обстоятельство, что в рамках классического психоанализа появились своего рода диссиденты, со временем порвавшие с Фрейдом и приложившие немало усилий к созданию таких новых направлений в психотерапии, как аналитическая психология К. Г. Юнга, индивидуальная психология А. Адлера, гуманистический психоанализ Э. Фромма и многие другие. Да и в лоне самого психоаналитического движения возникли всевозможного рода дискуссии о связи теории и практики психоанализа. В результате этих дискуссий многие творчески мыслящие психоаналитики стали говорить о кризисе психоаналитической теории, в тех или иных своих аспектах не соответствующей практике современного психоанализа.

В рамках рассматриваемого вопроса о соотношении между психоанализом, философией и мировоззрением нет необходимости вдаваться в тонкости тех дискуссий, которые на протяжении многих лет ведутся в психоаналитической литературе по поводу теории и практики психоанализа. Это особая проблема, требующая специального рассмотрения, чему может быть посвящено отдельное исследование. Заинтересованный в понимании этой проблемы, читатель имеет возможность ознакомиться с разнообразными точками зрения зарубежных психоаналитиков, если он обратится к опубликованной на русском языке двухтомной работе X. Томэ и X. Кэхеле «Современный психоанализ» [6. С. 490—514].

В данном контексте мне хотелось бы обратить внимание на то, что теория и практика психоанализа действительно не всегда совпадают друг с другом. Так, опыт практической работы показывает, что наиболее эффективные, с терапевтической точки зрения, результаты аналитического лечения оказываются менее продуктивными по отношению к теории психоанализа, а подчас и просто тормозящими ее развитие. На это обстоятельство в свое время ука-

924

зывал и Фрейд, считавший, что благоприятное завершение случаев анализа, особенно в течение короткого периода времени, повышает самооценку терапевта и значимость психоанализа как метода лечения нервнобольных, но не имеет никакого значения для обогащения научного знания, развития психоаналитической теории. Кроме того, он сам признавал то обстоятельство, что теория может говорить одно, в то время как практика психоанализа — демонстрировать другое. По этому поводу Фрейд писал: «анализ, заявляя, что лечит неврозы, обеспечивая контроль над влечениями, всегда прав в теории, но не всегда на практике» [7. С. 31].



Что же касается отношений между психоанализом, философией и мировоззрением, то создается впечатление, что разрыв между психоаналитической теорией и практикой как раз и служит питательной почвой для возникновения всевозможных рационализации, оправдывающих внемировоз-зренческую ориентацию психоанализа. К этому следует добавить, что стремление Фрейда придать психоанализу статус науки, опирающейся на эмпирический материал клинической практики, как бы автоматически вел к нивелировке мировоззренческой функции психоаналитического знания. Другое дело, что философская интенция и мировоззренческая ориентация психоанализа подспудно давали знать о себе, как только фрейдовская исследовательская деятельность выходила за рамки медицины и вторгалась в разнообразные сферы гуманитарного знания.

Внутренняя противоречивость и раздвоенность, свойственные, с одной стороны, самому Фрейду в его понимании исследовательских и терапевтических задач психоанализа, а с другой — психоанализу как методу лечения неврозов, искусству толкования и вспомогательного средства в разнообразных областях духовной жизни, обусловили двойственную позицию венского аналитика по отношению к философии и мировоззрению как таковым. Они же предопределили и дальнейшее отношение к ним со стороны многих современных психоаналитиков, которые, в отличие от Фрейда, повернувшись спиной к философии и мировоззрению, стали признавать психоанализ только в качестве терапевтической практики и напрочь исключили его метапсихологические конструкции.

925

4. Ведет ли психоанализ к определенному мировоззрению?



В разделе данной работы об истоках возникновения психоанализа мною была предпринята попытка осветить вопрос об отношении Фрейда к абстрактной философской мысли, различным философским положениям о бессознательном, а также о его изначальном тайном желании философского осмысления человека. Полагаю, что напоминания об этом вполне достаточно и в случае необходимости читатель может вернуться к ранее изложенному материалу.

Но вот для лучшего понимания того, как в конечном счете Фрейд определял отношения между психоанализом и мировоззрением, необходимо более подробное рассмотрение этого вопроса. Такое рассмотрение тем более необходимо, что, судя по всему, основателя психоанализа до конца жизни не оставляло в покое то двусмысленное положение, в каком он оказался, когда, будучи практикующим аналитиком, испытывал внутреннюю потребность в создании целостной системы знания, применимой к человеку, обществу, культуре. Во всяком случае в 30-х годах он счел необходимым снова вернуться к обсуждению проблемы отношения между психоанализом и мировоззрением.

Потребность в обсуждении данной проблемы была вызвана тем, что, несмотря на стремление многих психоаналитиков заниматься терапевтической деятельностью, ничего общего не имеющей ни с политикой, ни с мировоззрением, тем не менее время от времени в психоаналитических кругах поднимались вопросы мировоззренческого характера. Так, по свидетельству В.Райха, написанию Фрейдом работы «Недовольство культурой» предшествовала та дискуссия, которая имела место в Венском психоаналитическом обществе, когда один молодой психиатр выступил с докладом на тему «Психоанализ и мировоззрение» [8. С. 162].

Надо сказать, что в рамках дискуссии по поводу отношения между психоанализом и мировоззрением речь шла, фактически, о рассмотрении психоанализа в качестве науки. Типичной в этом отношении была позиция, согласно которой мировоззрение занимается проблемами долженствования, в то время как наука — проблемами бытия. Ми-

926

ровоззрение — идеологически и политически окрашено, наука — нейтральна. И хотя большинство психоаналитиков ратовали именно за подобное понимание науки и, следовательно, не соотносили психоанализ с каким-либо долженствованием, мировоззрением, тем не менее среди участников дискуссии находились и такие, которые придерживались иной точки зрения. В частности, В. Райх выступал против сторонников «этической логики», считая, что логически правильное может быть практически неверным и что отказ от долженствования может приводить к ложным высказываниям чисто научного характера. «Каждая научная концепция, — замечал он, — имеет мировоззренческую предпосылку и практические социальные последствия» [9. С 163].



Дискуссия, касающаяся отношения между наукой и мировоззрением, затрагивала существо психоанализа. Поэтому нет ничего удивительного в том, что именно к этой проблеме Фрейд обратился в написанных им в 1932/33*-годах лекциях по введению в психоанализ, которые служили дополнением к ранее прочитанному им в течение двух зимних семестров 1915/16 и 1916/17 годов циклу лекций. Интересно и показательно то, что посвященная этой проблеме тридцать пятая лекция, которая называлась «О мировоззрении», была последней, завершающей введение в психоанализ и как бы ставящей точку над теми вопросами, на которые можно было ответить в форме популярного изложения, предназначенного для тех, кто хотел ознакомиться с азами психоаналитической теории.

Прежде всего следует отметить то обстоятельство, что на протяжении всего предшествующего времени, связанного со становлением и развитием психоанализа, Фрейд как бы избегал публичного обсуждения вопроса об отношении между психоаналитическим учением и мировоззрением. Если в некоторых его работах и содержались отдельные высказывания на этот счет, частично воспроизведенные в тексте данного труда, то они были весьма краткими и не претендовавшими на исчерпывающее освещение затрагиваемой проблемы. И лишь в начале 30-х годов он предпринял, по его собственному выражению, отважную попытку ответить на вопрос, «ведет ли психоанализ к какому-то определенному мировоззрению и если ведет, то к какому» [10. С. 399].

927

Для того, чтобы ответить на поставленный вопрос, необходимо было иметь ясное представление о том, что такое мировоззрение, что конкретно понимается под ним. В одной из своих работ Фрейд упрекал философов за их стремление прятаться за понятиями или во всяком случае расширять значение слов до такой степени, пока они не теряют своего первоначального смысла. Поэтому, во избежание возможного недоразумения по поводу использования понятия «мировоззрение» он прежде всего задался целью прояснить его. И это не было излишним, поскольку, как справедливо замечал Фрейд, «мировоззрение» (Weltanschauung) является специфическим немецким понятием, перевод которого на иностранные языки не только затруднен, но и вызывает разночтения.



И действительно, адекватный перевод этого термина обусловлен лингвистическими трудностями, связанными с отсутствием в ряде языков аналога немецкого «Weltanschauung», введенного в обращение Шлейермахером, Кантом и использованного в XIX столетии многими немецкими философами в их работах. За неадекватностью его перевода на другие языки могут стоять содержательные разночтения скрытого смысла, стоящего за этим понятием. Так, английское словоупотребление «world view» отражает, по сути дела, естественнонаучный аспект знания о мире и, следовательно, оно не может быть рассмотрено как мировоззрение в подлинном смысле этого слова, то есть как единство знания и оценки. Не исключено, что при переводе работ Фрейда на английский язык термин «Weltanschauung» отчасти утратил свое первоначальное смысловое значение, в результате чего сделавшие акцент на клиническом аспекте психоанализа многие американские психоаналитики не соотнесли его с той мировоззренческой функцией, которую он мог включать в себя в неклинических работах его основателя. Во всяком случае в позитивистской установке на противопоставление науки мировоззрению сознательное отрешение от мировоззренческих проблем человеческого бытия бессознательно зафиксировано, вероятно, на лингвистическом уровне в форме перевода немецкого «Weltanschauung» как английского «world view». Положение усугубляется тем, что термин «мир» не отличается однозначностью. Как правило, он применим к различным, отнюдь не однопорядковым реалиям (физический, психический мир, мир образов, фантазий, сновидений и т. д.),

928


способствуя тем самым многозначности понятия «мировоззрение», толкуемоего как воззрение на мир.

Предчувствуя трудности подобного рода, особенно связанные с переводом на другие языки, Фрейд дал свое определение мировоззрения, не претендующее на какую-либо строгость формально-логического характера, но вносящее ясность в вопрос о том, что он понимал под мировоззрением как таковым. Он исходил из того, что «мировоззрение — это интеллектуальная конструкция, которая единообразно решает все проблемы нашего бытия, исходя из некоего высшего предположения, в которой в соответствии с этим ни один вопрос не остается открытым, а все, что вызывает наш интерес, занимает свое определенное место» [11. С. 399]. Не вдаваясь в излишние подробности относительно содержательных характеристик данного определения, основатель психоанализа лишь заметил, что обладание таким мировоззрением относится к идеальному желанию человека. Мир полон сложных загадок, а жизнь трудна, и, следовательно, человек будет чувствовать себя более уверенным, если будет знать, к чему ему следует стремиться и как организовывать свою деятельность, для чего ему и требуется мировоззрение, выступающее в качестве его идеального желания.

Исходя из подобного понимания мировоззрения, Фрейд и рассматривает отношение между ним (мировоззрением) и психоанализом. При этом он отталкивается от одного из определений психоанализа, в соответствии с которым последний относится к сфере науки. А коль скоро наука рассматривается им как один из специфических видов мировоззрения, наряду с религиозным и философским, то отсюда делается вывод, что сам по себе психоанализ не может быть особым видом мировоззрения. «Как специальная наука, как отрасль психологии — глубинной психологии, или психологии бессознательного — он совершенно не способен выработать собственное мировоззрение, он должен заимствовать его у науки» [12. С. 400].

Не трудно заметить сходство и различие между фрейдовским определением мировоззрения как такового и научным мировоззрением, к которому, по мысли Фрейда, примыкает психоанализ. Мировоззрение как интеллектуальная конструкция, отражающая идеальное желание человека, предполагает единообразное объяснение всего и вся. Оно исходит из раз и навсегда утвержденного предпо-

929

ложения об устройстве мира и жизнедеятельности человека, в соответствии с которым все объяснимо. Научное мировоззрение также включает в себя единообразие объяснения мира. Однако в отличие от приведенного Фрейдом определения мировоззрения оно признает ограниченность познаваемого на данный отрезок времени и ориентируется на опыт, а не на абстрактные мыслительные конструкции.



Правда, при таком видении специфики научного мировоззрения могут возникнуть вопросы, связанные с включением в него психоанализа. И действительно, разве психоанализ не основывался на интеллектуальных конструкциях, созданных Фрейдом вне эмпирических данных, полученных в ходе клинических наблюдений? Разве психоаналитическое знание целиком и полностью опиралось на материал, почерпнутый из терапевтической деятельности? Разве метапсихология Фрейда уходила своими корнями в тщательно обработанный материал клинического опыта? Разве «ведьма метапсихологии» не основывалась на «метапсихологических спекуляциях и теоретизировании»?

Другое дело, что ответы на эти вопросы вновь выводят на проблему отношений между теорией и практикой психоанализа, которая до сих пор остается дискуссионной. Положение усугубляется тем, что в исследовательской литературе, в том числе и психоаналитической, нет единого мнения относительно того, какие критерии научности применимы к самой науке. Среди сторонников и противников психоанализа ведутся бесконечные дебаты, связанные как с определениями критериев науки, так и их применимости к психоаналитическому видению человека. На дискуссионный вопрос, является ли психоанализ наукой или герменевтикой, то есть искусством толкования, до сих пор нет однозначного ответа.

В контексте обсуждаемой проблематики не имеет смысла приводить какие-либо доводы за или против рассмотрения психоанализа в качестве науки [13]. В данном случае важно подчеркнуть, что при рассмотрении отношения между мировоззрением и психоанализом Фрейд выдвинул положение, согласно которому психоанализ не создает какое-либо собственное мировоззрение, а примыкает к научному.

930


Отсюда можно вывести по меньшей мере три следствия.

Во-первых, коль скоро научное мировоззрение противопоставляется Фрейдом религиозному и философскому типам мировоззрений, то вполне очевидно, что и психоанализ рассматривается с точки зрения его отличий от религии и философии.

Во-вторых, проводя различия между данным им определением мировоззрения как интеллектуальной конструкции, отражающей идеальное желание человека, и научным мировоззрением, опирающимся на интеллектуальную обработку тщательно проверенных наблюдений, Фрейд тем самым стремился подчеркнуть, что психоанализ основывается на таком знании о человеке и мире, которое не является результатом интуиции, откровения, предвидения.

В-третьих, говоря о заимствовании психоанализом мировоззрения у науки, он как бы внутренне признавал его мировоззренческую функцию, поскольку научное мировоззрение включало в себя единообразие объяснения мира, но в силу неприятия ранее существовавших интеллектуальных конструкций, типа философских систем, претендовавших на единственно верное понимание мира и человека, ему было трудно согласиться с тем, что комплекс предложенных им психоаналитических идей, концепций и теорий в конечном счете стал превращаться в своего рода мировоззрение, оказывающее воздействие на сознание XX столетия.

5. Виды мировоззрений

Не соскальзывая в лоно дискуссий (является ли психоанализ наукой или герменевтикой, каковы критерии научности, насколько они применимы к науке как таковой и к психоанализу в частности?) и помятуя об одном из высказываний Фрейда, согласно которому «психоанализ не должен использоваться как средство полемики» [14. С. 109], остановлюсь на рассмотрении трех следствий, непосредственно вытекающих из фрейдовского понимания мировоззрения и психоанализа как научного мировоззрения.

Первое следствие касается проведения Фрейдом различий между научным и ненаучным видами мировоззрений.

931

К последним, по его мнению, относятся религия, философия, искусство. Всех их объединяет одно — иллюзорное восприятие человека и мира. Однако они не равноценны по своей значимости и воздействию на людей. Из трех видов ненаучного мировоззрения искусство представляется Фрейду наиболее безобидным и благородным, поскольку, являясь результатом сублимации бессознательных влечений человека и черпая свой материал из мира фантазий, оно за небольшим исключением, имеющим отношение к одержимым искусством людям, не вторгается в область реального. Философия претендует на единообразие объяснения мироздания и в этом отношении конкурирует с наукой, но она является прерогативой узкого круга лиц, склонных к абстрактному мышлению, остается малопонятной и малодоступной для простых смертных и не оказывает непосредственного влияния на большинство людей. В отличие от искусства и философии, религия представляет собой главного конкурента науки, поскольку она затрагивает наиболее сильные эмоции человека, в историческом плане предшествовала научному взгляду на мир и до сих пор оказывает свое воздействие на массы людей.



Выделив по силе и степени воздействия на людей ненаучных видов мировоззрения, Фрейд соответственным образом отнесся и к их рассмотрению. В рамках обсуждения проблематики мировоззрения он лишь отметил, что искусство не хочет быть ничем иным, как иллюзией, кратко остановился на рассмотрении философии, но основное внимание уделил религии, выступающей в качестве наиболее сильного оппонента науки.

В разделе данной работы, посвященном религоведче-ской концепции Фрейда, подробно освещались взгляды основателя психоанализа на религию, как они были выражены им в различных его трудах, в том числе и в лекциях по психоанализу, где речь шла о религиозном мировоззрении. Отмечу лишь, что в своей завершающей лекции о мировоззрении основатель психоанализа рассмотрел три функции религии (удовлетворение человеческой любознательности, умаление страха людей перед опасностями и превратностями жизни, провозглашение запретов и ограничений, выступающих в качестве этических предписаний) и осуществил краткий генетический анализ ее, воспроизводящий, по сути дела, его предшествующие психоаналитические воззрения на религиозные верования.

932

В рамках обсуждаемых им вопросов он высказал несколько соображений, в соответствии с которыми «религиозное мировоззрение детерминировано ситуацией нашего детства», его предыстория связана с переходом от анимизма к религии, главное достижение которой по сравнению с анимизмом состоит «в психическом преодолении страха перед демонами», если включить религию в процесс развития человечества, то она окажется «не вечным достоянием, а аналогией неврозу, который каждый культурный человек должен был преодолеть на своем пути от детства к зрелости» [15. С. 403, 405, 406].



Сосредоточив основное внимание на рассмотрении религии, с точки зрения противопоставления ей науки, Фрейд коснулся и других видов мировоззрения. Не считая себя компетентным в знании отдельных философских систем, он дал лишь общую характеристику философии и ее методов. Он считал, что в отличие от религии философия не противоположна науке, во многом аналогична ей и частично работает при помощи тех же самых методов. Однако она отдаляется от науки тогда, когда, подобно религии, придерживается иллюзии в отношении того, что может дать не только связную, но и безупречную, единственно верную картину мира. По мнению основателя психоанализа, философия переоценивает значение логических операций человека, признает такие источники знания, как интуиция, и тем самым вводит людей в заблуждение относительно истинности своих представлений о мироздании.

Из других противостоящих науке мировоззренческих позиций Фрейд выделял интеллектуальный нигилизм, являющийся как бы аналогом политического анархизма, и марксизм. Признавая то обстоятельство, что интеллектуальный нигилизм существовал с давних времен, он в то же время отметил, что выдвинутая в физике теория относительности кое-кому «ударила в голову», в результате чего в научном мире стал распространяться нигилизм. Интеллектуальные нигилисты отталкиваются от науки, но всячески пытаются опровергнуть ее притязания на объяснение мироздания. Однако подобная мировоззренческая установка, связанная с анархическим взглядом на науку, в соответствии с которым отвергается возможность адекватного познания мира и не признается никакая истина, открывает путь к мистицизму и возрождению религиозного мировоззрения. Интеллектуальный нигилизм, или анар-

933

хизм, оказывает свое воздействие на людей, когда речь идет о высказывании мнения об абстрактных вещах, но он оказывается недейственным при вторжении в практическую жизнь.



Более серьезным противником научного мировоззрения следует воспринимать, по мнению Фрейда, марксизм с его исследованием экономической структуры общества и влияния экономики на различные сферы жизни людей. Однако, не будучи убежденным, что он правильно понимает теоретические положения марксизма, многие из которых являются «отголоском темной гегелевской философии», основатель психоанализа подчеркнул, что ему чужды такие выдвинутые Марксом идеи, согласно которым развитие общественных форм является естествен ноисто-рическим процессом, а изменения в социальной структуре общества — результат диалектического процесса. Фрейд отдавал должное марксизму, считая, что его сила заключается не в понимании истории и предсказании будущего, а в раскрытии влияния экономических отношений людей на их интеллектуальные, этические и эстетические установки. Вместе с тем, он отвергал предположение, в соответствии с которым экономические мотивы являются единственными, всецело и неизменно определяющими поведение людей, и высказывал недоумение по поводу того, что в марксизме не учитывались психологические факторы, поскольку занимающаяся поведением людей в обществе социология не может быть, по его мнению, ничем иным, как прикладной психологией.

Фрейд отмечал, что в русском большевизме теоретический марксизм нашел свою законченность и стал таким мировоззрением, которое, будучи первоначально частью науки, приобрело зловещее подобие того, против чего боролось. Это мировоззрение создало запрет на мышление, к которому прибегает и религия в целях своего самосохранения. «Произведения Маркса как источник откровения заняли место библии и корана, хотя они не менее свободны от противоречий и темных мест, чем эти более древние и священные книги» [16. С. 414]. Однако подобный запрет на мышление представляет значительную опасность как для отдельного человека, так и для человечества в целом. И хотя марксизм пытался покончить со всеми предшествовавшими иллюзиями, в конечном счете он сам создал различного рода иллюзии, не менее спорные и бездоказа-

934

тельные, чем прежние. Типичным примером в этом отношении может служить большевизм с его призывами к построению нового общественного строя и надеждами коренным образом изменить человеческую природу. «Совершенно подобно религии большевизм должен вознаграждать своих верующих за страдания и лишения настоящей жизни обещанием лучшего потустороннего мира, в котором не останется ни одной неудовлетворенной потребности. Правда, этот рай должен быть по сю сторону, должен быть создан на земле и открыт в обозримое время. Но вспомним, что и евреи, религия которых ничего не знает о потусторонней жизни, ожидали пришествия мессии на землю и что христианское средневековье верило, что близится царство божие» [17. С. 415].



Как показали исторические события последних десятилетий, критические соображения Фрейда в адрес марксизма и большевизма имели под собой реальные основания. Единственное, Пожалуй, в чем был не совсем прав основатель психоанализа, так это в своих рассуждениях о запрете на мышление. То, что запрет на мышление пагубно сказывается на развитии человека и человечества, это — вполне очевидно. Но очевидно и то, что в рамках некоторых видов мировоззрения, включая марксизм, речь шла не столько о запрете на мышление, сколько о поддержании любыми средствами, вплоть до насильственных, единомыслия. Запрет не на мышление, а на инакомыслие — вот что лежало в основе того мировоззрения, которое насаждалось и поддерживалось на государственном уровне несколько десятилетий после свершения Октябрьской революции в России.

Фрейд полагал, что, по сравнению с надеждами великих наций, ждущих спасения в сохранении христианской религиозности, революционные преобразования в России выглядят предвестниками лучшего будущего, хотя и включают в себя разрушительные тенденции. Поскольку в то время (30-е годы) основатель психоанализа не знал о масштабах проявления разрушительных тенденций, то он не брал на себя смелость оценивать проводимый в России эксперимент и строить прогнозы по поводу его возможного исхода. Но уже тогда он высказывал сомнения по поводу насильственной отмены частной собственности, лишающей, как полагали носители данного типа мировоззрения, агрессивность своей сущности, и рассматривал это в каче-

935

стве иллюзии. В работе «Недовольство культурой» он выразил свое понимание того, почему попытка создания новой коммунистической культуры в России нашла свое психологическое подкрепление в преследовании буржуазии, и с тревогой задавал себе вопрос, «что предпримут Советы, когда истребят всех буржуев?» 118. С. 109].



Что впоследствии предприняли Советы, известно. Фрейд, видимо, не предполагал, что эксперимент в России может зайти столь далеко, что обернется массовым уничтожением инакомыслящих. Но уже тогда в написанной им лекции о мировоззрении отчетливо прозвучала мысль о том, что, в отличие от некоторых людей, невосприимчивых к страданиям ближних, условия этого эксперимента удерживают лично его и ему подобных от проведения насильственных преобразований. Одновременно он подчеркнул, что, по-видимому, при любой социальной организации придется столкнуться с трудностями, которые доставляет необузданность человеческой природы.

Таким образом, критически относясь ко всем перечисленным выше видам мировоззрения, Фрейд противопоставил им научное мировоззрение как наиболее приемлемое и отвечающее задачам адекватного понимания мира и человека. Через призму последнего он как раз и рассмотрел психоанализ как совокупность идей и концепций, с помощью которых можно подходить к исследованию психически больных и здоровых людей, изучению индивида, общества, культуры и человечества. «Я не думаю, — писал он, — что психоанализ способен создать свое особое мировоззрение. Ему и не нужно этого, он является частью науки и может примкнуть к научному мировоззрению» [19. q 415—416]. Тем самым он как бы еще раз подчеркнул различие между психоанализом, с одной стороны-, и религией и философией как такими типами мировоззрения, которые характеризуются, на его взгляд, иллюзорным гго-ниманием мира, человека и отношений между ними. Таково одно из следствий, непосредственно вытекающее из фрейдовского сопоставления мировоззрения и психоанализа.

Второе следствие касалось того понимания Фрейда, согласно которому научное мировоззрение опирается целиком и полностью на интеллектуальную обработку тщательно проверенных наблюдений, что является наиболее надежным источником познания мира. И коль скоро пси-

936


хоанализ примыкает к научному мировоззрению, то тем самым его источником познания человека и мира служат исследования, базирующиеся на результатах терапевтической практики. Это означает, что все другие источники познания, будь то откровение, предвидение или интуиция, ничего общего не имеют с наукой и, следовательно, не могут быть включены в остов психоанализа.

Поскольку Фрейд критически относился к религиозному мировоззрению, основанному на иррациональной вере и различного рода прозрениях мистичеркого характера, то нет ничего удивительного в том, что он выступил против откровения как одного из источников познания мира. Точнее было бы сказать, что он допускал откровение, поскольку оно действительно имело место в религиозном мировоззрении. Однако оно воспринималось им в качестве такого источника познания, которое не только не гарантирует адекватное восприятие мира и человека, но и ведет к иллюзорному пониманию их. Для примыкающего к научному мировоззрению психоанализа откровение не подходит. В своей исследовательской и терапевтической деятельности он ориентируется на практические результаты работы с пациентами. Правда, эта работа предполагает откровенность со стороны пациентов, для чего требуется создание такой атмосферы взаимоотношений между ними и аналитиком, при которой она становится нормой их общения, но сама по себе такая откровенность не имеет никакого отношения к откровению как средству религиозно-мистического познания мира и человека.

С точки зрения Фрейда, для психоанализа неприемлемо и предвидение, выступающее в качестве произвольного наития, не имеющего под собой никаких разумных доводов и основанного на неком предчувствии мистического характера. Надо сказать, что, когда более десятилетия тому назад до написания лекции о мировоззрении в поле его зрения попали различные феномены, чаще всего относящиеся к телепатии, то он, по его собственному выражению, «испытал страх перед угрозой нашему научному мировоззрению, которое в случае подтверждения элементов оккультизма должно было бы уступить место спиритизму и мистике» [20. С. 333]. Однако по мере осмысления отношений между сновидением и телепатией, а также рассмотрения различного рода явлений, включая передачу мыслей на расстояние, Фрейд пришел к выводу, что с понима-

937


нием бессознательного, как функционирующего между физическими и психическими процессами, психоанализ подготовил почву для предположения телепатических феноменов. Причем именно благодаря психоаналитическому толкованию, скажем, телепатического сновидения, путем психоаналитической обработки соответствующего материала можно лучше понять подобное сновидение. Точно также при лечении пациентов психоаналитическим методом удается вскрыть то обстоятельство, что занятия профессиональных предсказателей таят в себе возможность особого наблюдения за передачей мыслей.

Обратившись к рассмотрению телепатических явлений, что нашло отражение, в частности, в одной из написанных им лекций «Сновидение и оккультизм», Фрейд пришел к заключению, согласно которому психоанализ позволяет истолковывать те пророчества, которые нередко можно услышать от предсказателей, прибегающих к гаданию на картах или астрологическим вычислениям. Анализ способствует выявлению оккультных феноменов, вскрывает их там, где они искажаются до неузнаваемости, и дает понимание того, что предсказатели выражают, как правило, на языке передачи мысли на расстоянии или сенсорного восприятия потаенных желаний обратившихся к ним лиц. В этом смысле психоанализ может исследовать различные предсказания и пророчества, как если бы они являлись субъективными продуктами, фантазиями или сновидениями определенных лиц. Но речь не идет о том, что сам психоанализ может пренебречь эмпирическим материалом и вступить на путь предсказания. Ему не свойственна подобная функция. Психоаналитические конструкции и интерпретации основываются на конкретном материале, получаемом аналитиком в процессе его практической деятельности, терапевтической работе с пациентом.

Наряду с неприятием прозрения и предсказания в качестве адекватных средств познания мира и человека, аналогичным образом Фрейд относился и к интуиции. Разумеется, истории науки известны случаи, когда интуиция ученых приводила к великим открытиям. В биографических источниках можно найти любопытные примеры, когда*, например, в сновидениях некоторые ученые видели разгадки тех решений, над которыми они подчас долгое время безуспешно бились, находясь в бодрственном состоянии. Фрейд не находил в этом ничего удивительного и

938


случайного, что можно было бы отнести к невесть откуда-то взявшейся интуиции. Напротив, благодаря психоаналитической интерпретации сновидений становилось понятно, что скрытые мысли бессознательного включают в себя многое из того, что может быть отнесено к «остаткам предшествующего дня» или к событиям, переживаниям далекого прошлого. Но Фрейд не верил в интуицию, не имеющую отношения к закономерностям работы бессознательного. Более того, он не доверял ей, считая, что научное познание мира и человека должно основываться на интеллектуальной обработке проверенных наблюдений. В работе «По ту сторону принципа удовольствия» он писал по этому поводу следующее: «Так называемой интуиции я мало доверяю при такой работе; в тех случаях, когда я ее наблюдал, она казалась мне скорее следствием известной беспринципности интеллекта» [21. С. 251].

Разумеется, уже во времена Фрейда высказывались различного рода соображения, согласно которым основанное на фактах наблюдения научное знание приемлемо лишь по отношению к объектам физического мира. Что же касается человеческого духа и человеческой души, то в этих сферах поддающееся опытной проверке наблюдение является весьма проблематичным и, следовательно, без интуиции никак не обойтись. Основатель психоанализа не соглашался с подобной постановкой вопроса и считал, что дух и душа являются такими же объектами научного исследования, как и объекты природного мира. «Психоанализ, — замечал он, — имеет особое право сказать здесь слово в защиту научного мировоззрения, потому что его нельзя упрекнуть в том, что он пренебрегает душевным в картине мира. Его вклад в науку как раз и состоит в распространении исследования на область души» [22. С. 400].

Правда, в отношении интуиции основатель психоанализа высказывал подчас такие суждения, которые могут сегодня восприниматься как излишне категоричными. Это относится, в частности, к его утверждению о том, что интуиции как таковой не существует. Однако необходимо иметь в виду, что, говоря о мировоззрении, Фрейд исходил прежде всего из аффективных требований, предъявляемых к нему. Именно под этим углом зрения он рассматривал интуицию как нечто такое, что можно считать иллюзией, исполнением желаний человека. А поскольку вся его исследовательская и терапевтическая деятельность была

939


посвящена борьбе с иллюзиями, то вряд ли приходится удивляться тому, что в его пониманш»научного мировоззрения не оставалось места для интуиции. Не удивительно и то, что он говорил о психоанализе как науке, опирающейся не на абстрактные размышления о человеческой психике, а на факты наблюдения, связанные с реальным проявлением бессознательного психического. Осуществляя анализ сновидений, ошибочных действий и симптоматики заболеваний, Фрейд выступал в качестве исследователя и практика, ориентированного главным образом на объективное знание. И хотя сам он неоднократно выдвигал различного рода предположения и гипотезы, считая их эвристически полезными для развития теории и практики психоанализа, тем не менее он исходил из того, что и в их основе лежит не интуиция как исполнение бессознательных желаний исследователя, а интеллектуальная обработка ранее принятого во внимание эмпирического материала. Вот почему он не доверял интуиции и убеждал себя и других в том, что психоанализ является наукой, примыкает к научному мировоззрению, основывается на фактах клинических наблюдений.

Третье следствие, вытекающее из фрейдовского рассмотрения отношений между мировоззрением и психоанализом, непосредственно касалось его попытки ответить на вопрос, ведет ли психоанализ к какому-то определенному мировоззрению. Ответ на этот вопрос оказался не таким простым, как это может показаться на первый взгляд.

С одной стороны, Фрейд неоднократно заявлял, что психоанализ не стремится к созданию какого-либо мировоззрения. Эта мысль отчетливо звучала во многих его работах, включая лекцию о мировоззрении, где он подчеркнул, что психоанализ не способен создать свое собственное мировоззрение, да ему это и не нужно, поскольку, являясь частью науки, он может примкнуть к научному мировоззрению. Более того, даже согласившись с тем, что в крайнем случае психоанализ можно рассматривать в качестве научного мировоззрения, он одновременно заявил, что в принципе это мировоззрение «едва ли заслуживает столь громкого названия, потому что не все видит, слишком несовершенно, не претендует на законченность и совершенность» [23. С. 416]. Такое понимание отношения между психоанализом и мировоззрением отражало общую установку Фрейда, в соответствии с которой психоанали-

940


тические идеи и концепции не выступали в качестве законченной системы, они развивались и изменялись, тем самым способствуя лучшему пониманию человека и общества, индивида и культуры. Кроме того научное мышление слишком молодо, по сравнению с религиозным мышлением, оно не только не разрешило все проблемы, но даже еще не приступило к разрешению многих из них, и, следовательно, говорить о научном мировоззрении, в том числе и применительно к психоанализу, можно в том случае, если речь идет о перспективном видении мира и человека.

С другой стороны, Фрейду не было чуждо стремление распространить используемые им в терапевтической практике психоаналитические идеи и методы раскрытия причин возникновения психических заболеваний на исследование разнообразных областей человеческой деятельности. Скорее, напротив, большинство его наиболее фундаментальных работ, включая «Толкование сновидений», «Психопатология обыденной жизни», «Остроумие и его отношение к бессознательному», «Тотем и табу», «По ту сторону принципа удовольствия», «Массовая психология и анализ человеческого Я», «Будущее одной иллюзии», «Недовольство культурой», «Человек Моисей и монотеистическая религия», не имели отношения к терапевтической практике и свидетельствовали о внутренней интенции их автора к осмыслению с позиций психоанализа общих проблем человеческой жизни, общества, культуры. За этой интенцией просматривалось не только бессознательное желание, но и вполне осмысленное намерение Фрейда придать психоанализу более значимый статус, чем сугубо медицинской дисциплины. И если в 1915 году в уже упомянутом письме к Дж. Патнему он заметил, что до сих пор ему еще не приходилось заниматься всеобъемлющим синтезом, то работы 20—30-х годов явно свидетельствовали не только о вторжении психоанализа в разнообразные сферы гуманитарного знания, но и об усиливающейся тенденции превращения его в своего рода универсальное учение, с помощью которого предпринимались попытки единообразного объяснения различных сторон человеческой жизни и человечества в целом. Речь идет не только о том, что сам Фрейд не имел ничего против того, чтобы использовать психоанализ для лечения патологии целых культур и иметь в качестве пациента человеческий род как таковой,

941

но и мировоззренческой направленности психоанализа, по своему идейному воздействию на людей оказывающемуся не менее влиятельной силой, чем ранее и ныне существующие религиозные и философские системы. И, видимо, не случайно как противники, так и сторонники психоанализа нередко говорят о том, что в настоящее время он действительно оказывает воздействие на сознание XX столетия и в перспективе может быть методом лечения, обращенным в будущее, а также системой знания, вносящей значительный вклад в понимание и развитие культуры. Как заметил президент Международной психоаналитической ассоциации Отто Ф. Кернберг, «психоанализ обладает всем необходимым для того, чтобы внести свой вклад в развитие гуманности и культуры» [24. С. 14].



Подобно многим интеллектуальным конструкциям, претендующим на единообразное объяснение мира, психоанализ пытается по-своему осмыслить разнообразные явления жизни, раскрыть их истинную природу, дать им такое толкование, которое включает в себя исходные принципы и постулаты, положенные в основу психоаналитического видения мира и человека. В этом отношении он является аналогом мировоззрения. Используя терминологию Фрейда, можно было бы сказать, что в принципе нет большой разницы между психоаналитическим и философским мировоззрением. И то, и другое склоняются к единообразному объяснению мира и человека. Да и сам основатель психоанализа говорил о том, что философия не противоположна науке. Единственное, пожалуй, различие между ними усматривалось им в том, что философия придерживается иллюзии, когда претендует на безупречную и связную картину мира, в то время как наука не является, с его точки зрения, иллюзией и действительно способна со временем дать адекватное понимание мира и человека. Скорее всего именно такое рассмотрение философии и науки было положено Фрейдом в основу его утверждения, согласно которому психоанализу отводилось «среднее место, занимаемое между медициной и философией» [25. С. 530].

Интересно отметить, что то сопротивление, которое оказывалось психоанализу в момент его становления и первоначального развития, частично объяснялось Фрейдом именно тем невыгодным положением, которое он занял между философией и медициной. При этом речь шла о

942

восприятии психоанализа в качестве определенной системы знания, подвергнутой критике со стороны философов и медиков. «Медик, — писал Фрейд по этому поводу, — считает его спекулятивной системой и не хочет поверить в то, что он, подобно всякой естественной науке, основан на терпеливой и многотрудной обработке фактов из мира восприятий; философ же, измеряющий его масштабом своих собственных искусственно построенных системных образований, считает, что он исходит из несуществующих предпосылок, и упрекает его в том, что его самые основные понятия — находящиеся еще в стадии развития — лишены ясности и четкости» [26. С. 530].



Каталог: book -> psychoanalis -> classical psychoanalysis -> %D0%9B%D0%B5%D0%B9%D0%B1%D0%B8%D0%BD%20%D0%92.%20%D0%9C.,%20%D0%9A%D0%BB%D0%B0%D1%81%D1%81%D0%B8%D1%87%D0%B5%D1%81%D0%BA%D0%B8%D0%B9%20%D0%BF%D1%81%D0%B8%D1%85%D0%BE%D0%B0%D0%BD%D0%B0%D0%BB%D0%B8%D0%B7%20%D0%B8%D1%81%D1%82%D0%BE%D1%80%D0%B8%D1%8F,%20%D1%82%D0%B5%D0%BE%D1%80%D0%B8%D1%8F,%20%D0%BF%D1%80%D0%B0%D0%BA%D1%82%D0%B8%D0%BA%D0%B0
%D0%9B%D0%B5%D0%B9%D0%B1%D0%B8%D0%BD%20%D0%92.%20%D0%9C.,%20%D0%9A%D0%BB%D0%B0%D1%81%D1%81%D0%B8%D1%87%D0%B5%D1%81%D0%BA%D0%B8%D0%B9%20%D0%BF%D1%81%D0%B8%D1%85%D0%BE%D0%B0%D0%BD%D0%B0%D0%BB%D0%B8%D0%B7%20%D0%B8%D1%81%D1%82%D0%BE%D1%80%D0%B8%D1%8F,%20%D1%82%D0%B5%D0%BE%D1%80%D0%B8%D1%8F,%20%D0%BF%D1%80%D0%B0%D0%BA%D1%82%D0%B8%D0%BA%D0%B0 -> Библиография
%D0%9B%D0%B5%D0%B9%D0%B1%D0%B8%D0%BD%20%D0%92.%20%D0%9C.,%20%D0%9A%D0%BB%D0%B0%D1%81%D1%81%D0%B8%D1%87%D0%B5%D1%81%D0%BA%D0%B8%D0%B9%20%D0%BF%D1%81%D0%B8%D1%85%D0%BE%D0%B0%D0%BD%D0%B0%D0%BB%D0%B8%D0%B7%20%D0%B8%D1%81%D1%82%D0%BE%D1%80%D0%B8%D1%8F,%20%D1%82%D0%B5%D0%BE%D1%80%D0%B8%D1%8F,%20%D0%BF%D1%80%D0%B0%D0%BA%D1%82%D0%B8%D0%BA%D0%B0 -> Зигмунд фрейд: человек и основатель психоанализа достижима ли биографическая истина?
%D0%9B%D0%B5%D0%B9%D0%B1%D0%B8%D0%BD%20%D0%92.%20%D0%9C.,%20%D0%9A%D0%BB%D0%B0%D1%81%D1%81%D0%B8%D1%87%D0%B5%D1%81%D0%BA%D0%B8%D0%B9%20%D0%BF%D1%81%D0%B8%D1%85%D0%BE%D0%B0%D0%BD%D0%B0%D0%BB%D0%B8%D0%B7%20%D0%B8%D1%81%D1%82%D0%BE%D1%80%D0%B8%D1%8F,%20%D1%82%D0%B5%D0%BE%D1%80%D0%B8%D1%8F,%20%D0%BF%D1%80%D0%B0%D0%BA%D1%82%D0%B8%D0%BA%D0%B0 -> Введение. Откровения аналитика
%D0%9B%D0%B5%D0%B9%D0%B1%D0%B8%D0%BD%20%D0%92.%20%D0%9C.,%20%D0%9A%D0%BB%D0%B0%D1%81%D1%81%D0%B8%D1%87%D0%B5%D1%81%D0%BA%D0%B8%D0%B9%20%D0%BF%D1%81%D0%B8%D1%85%D0%BE%D0%B0%D0%BD%D0%B0%D0%BB%D0%B8%D0%B7%20%D0%B8%D1%81%D1%82%D0%BE%D1%80%D0%B8%D1%8F,%20%D1%82%D0%B5%D0%BE%D1%80%D0%B8%D1%8F,%20%D0%BF%D1%80%D0%B0%D0%BA%D1%82%D0%B8%D0%BA%D0%B0 -> Неврозы: смысл, этиология, терапия
%D0%9B%D0%B5%D0%B9%D0%B1%D0%B8%D0%BD%20%D0%92.%20%D0%9C.,%20%D0%9A%D0%BB%D0%B0%D1%81%D1%81%D0%B8%D1%87%D0%B5%D1%81%D0%BA%D0%B8%D0%B9%20%D0%BF%D1%81%D0%B8%D1%85%D0%BE%D0%B0%D0%BD%D0%B0%D0%BB%D0%B8%D0%B7%20%D0%B8%D1%81%D1%82%D0%BE%D1%80%D0%B8%D1%8F,%20%D1%82%D0%B5%D0%BE%D1%80%D0%B8%D1%8F,%20%D0%BF%D1%80%D0%B0%D0%BA%D1%82%D0%B8%D0%BA%D0%B0 -> Ошибочные действия
%D0%9B%D0%B5%D0%B9%D0%B1%D0%B8%D0%BD%20%D0%92.%20%D0%9C.,%20%D0%9A%D0%BB%D0%B0%D1%81%D1%81%D0%B8%D1%87%D0%B5%D1%81%D0%BA%D0%B8%D0%B9%20%D0%BF%D1%81%D0%B8%D1%85%D0%BE%D0%B0%D0%BD%D0%B0%D0%BB%D0%B8%D0%B7%20%D0%B8%D1%81%D1%82%D0%BE%D1%80%D0%B8%D1%8F,%20%D1%82%D0%B5%D0%BE%D1%80%D0%B8%D1%8F,%20%D0%BF%D1%80%D0%B0%D0%BA%D1%82%D0%B8%D0%BA%D0%B0 -> Эдипов комплекс
%D0%9B%D0%B5%D0%B9%D0%B1%D0%B8%D0%BD%20%D0%92.%20%D0%9C.,%20%D0%9A%D0%BB%D0%B0%D1%81%D1%81%D0%B8%D1%87%D0%B5%D1%81%D0%BA%D0%B8%D0%B9%20%D0%BF%D1%81%D0%B8%D1%85%D0%BE%D0%B0%D0%BD%D0%B0%D0%BB%D0%B8%D0%B7%20%D0%B8%D1%81%D1%82%D0%BE%D1%80%D0%B8%D1%8F,%20%D1%82%D0%B5%D0%BE%D1%80%D0%B8%D1%8F,%20%D0%BF%D1%80%D0%B0%D0%BA%D1%82%D0%B8%D0%BA%D0%B0 -> Психоаналитическое учение о бессознательном
%D0%9B%D0%B5%D0%B9%D0%B1%D0%B8%D0%BD%20%D0%92.%20%D0%9C.,%20%D0%9A%D0%BB%D0%B0%D1%81%D1%81%D0%B8%D1%87%D0%B5%D1%81%D0%BA%D0%B8%D0%B9%20%D0%BF%D1%81%D0%B8%D1%85%D0%BE%D0%B0%D0%BD%D0%B0%D0%BB%D0%B8%D0%B7%20%D0%B8%D1%81%D1%82%D0%BE%D1%80%D0%B8%D1%8F,%20%D1%82%D0%B5%D0%BE%D1%80%D0%B8%D1%8F,%20%D0%BF%D1%80%D0%B0%D0%BA%D1%82%D0%B8%D0%BA%D0%B0 -> Психоанализ и религия
%D0%9B%D0%B5%D0%B9%D0%B1%D0%B8%D0%BD%20%D0%92.%20%D0%9C.,%20%D0%9A%D0%BB%D0%B0%D1%81%D1%81%D0%B8%D1%87%D0%B5%D1%81%D0%BA%D0%B8%D0%B9%20%D0%BF%D1%81%D0%B8%D1%85%D0%BE%D0%B0%D0%BD%D0%B0%D0%BB%D0%B8%D0%B7%20%D0%B8%D1%81%D1%82%D0%BE%D1%80%D0%B8%D1%8F,%20%D1%82%D0%B5%D0%BE%D1%80%D0%B8%D1%8F,%20%D0%BF%D1%80%D0%B0%D0%BA%D1%82%D0%B8%D0%BA%D0%B0 -> Откровения аналитика
%D0%9B%D0%B5%D0%B9%D0%B1%D0%B8%D0%BD%20%D0%92.%20%D0%9C.,%20%D0%9A%D0%BB%D0%B0%D1%81%D1%81%D0%B8%D1%87%D0%B5%D1%81%D0%BA%D0%B8%D0%B9%20%D0%BF%D1%81%D0%B8%D1%85%D0%BE%D0%B0%D0%BD%D0%B0%D0%BB%D0%B8%D0%B7%20%D0%B8%D1%81%D1%82%D0%BE%D1%80%D0%B8%D1%8F,%20%D1%82%D0%B5%D0%BE%D1%80%D0%B8%D1%8F,%20%D0%BF%D1%80%D0%B0%D0%BA%D1%82%D0%B8%D0%BA%D0%B0 -> Психоанализ и этика извечные нравственные проблемы


Поделитесь с Вашими друзьями:
  1   2


База данных защищена авторским правом ©dogmon.org 2019
обратиться к администрации

    Главная страница