Психология индивидуальности



страница25/25
Дата12.05.2016
Размер1.95 Mb.
ТипРеферат
1   ...   17   18   19   20   21   22   23   24   25

Рис.3 Методические шаги ПЭА и их антропологический подтекст
Процедура ПЭА подводит пациента к реализации экзистенциального смысла, который заключается в том, чтобы в данных обстоятельствах сделать «лучшее» из возможного в качестве ответа. Таким образом, в этом методе обнаруживаются те же четыре ступени на пути к нахождению экзистенциального смысла, которые были описаны в другой работе (Lдngle 1988, 42 ff): 1. восприятие; 2. распознавание ценностных аспектов воспринятого; 3. выбор и принятие решения; 4. действие.

Описание.





  • Цель: фактичность; основой для экзистенциально-аналитического диалога всегда является сообщение о реальности

  • Антропологический подтекст: установление отношений с реальностью посредством разговора о фактах

  • Технические шаги: сообщения, рассказы, описания, визуализация конкретных ситуаций (сценариев)

  • Методические указания: деликатное (эмпатическое) расспрашивание, прояснение противоречий

  • Мотивационный контекст: поиск жизненного пространства (стремление «быть в мире»)

  • Набор типичных вопросов: Что произошло? Кто?-Что?-Где? Почему? Как? Когда? Как долго? Как часто? О чем идет речь? Что Вы хотите сказать?

  • Другие методы: ведение дневника, гипнотерапия и т.д.




Фаза описания предназначена для сбора информации для последующей психотерапии. Необходимо, чтобы пациент рассказал о ситуации или проблеме. В самом общем виде такой рассказ включает описание текущих обстоятельств и анамнез. Следует обратить внимание на то, чтобы в рассказе не доминировали впечатления, мнения, желания и размышления пациента – рассказ должен быть построен на неопровержимых фактах. Для этого требуются уточняющие вопросы со стороны терапевта, который должен заботливо и эмпатически направлять беседу. Вследствие своих страданий пациент склонен к искажениям восприятия и к тому, чтобы обходить важные факты и оправдывать себя. Два последующих примера показывают, что эта фаза часто требует от терапевта большой тонкости. Он должен отдавать себе отчет в том, что даже не рефлексия, а только лишь простое описание или проговаривание обстоятельств означает, что пациент должен признаться в случившемся самому себе. Кроме того, описание приводит к установлению близости с тем, о чем говорит пациент, так что можно ожидать большую степень эмоциональной включенности – именно это и является существенным для последующей терапии.



***

Я вспоминаю беседы с молодым человеком, чьи самодеструктивные суицидальные тенденции во многом были результатом грубости и жестокости, с которыми к нему относился его отец. Пациент любит, уважает и боится своего отца. Потребовалось много времени, прежде чем он смог рассказать об обстоятельствах своего воспитания. Вначале он не мог ни писать, ни говорить об этом. Он был способен только на самые общие описания: «Да, воспитывали меня в строгости… Мой отец – строгий человек. С ним трудно было разговаривать…» Только через несколько недель, после обретения доверия к терапевту (и, в большей степени, обретения доверия к себе самому – к тому, что он вообще способен выдержать эту боль), пациент смог рассказать о том, как вел себя его отец. Стало понятным, почему он не мог говорить об этом раньше и описать все, что было, мне и себе. В 18 лет отец выгнал его из дому. Он жил в приюте, был потрясен, чувствовал себя брошенным. Подобную жестокость отец проявлял по отношению к нему и раньше. Говорить о таких ужасных событиях, угрожающем жизни опыте и связанных с ним глубоко спрятанных переживаниях пациент имеет мужество только тогда, когда ощущает достаточно опоры и чувствует доверие к терапевту.

Или, например, молодая женщина, которая удерживает людей на дистанции своим приторно-милым жеманным поведением, выглядящим искусственно. Несмотря на большое количество отношений, в которых она стремится оказывать помощь другим, она одинока и втайне несчастлива. Такой она была не всегда. Это началось вскоре после того, как ей исполнилось 14 лет… Тут она начинает запинаться. Речь заходит о ее священнике. Он соблазнил ее, и делал это в последующие годы неоднократно, всегда под религиозным предлогом. Поскольку она почувствовала, что не потеряла из-за этого моего уважения, то смогла говорить об этом, но говорила очень быстро, словно бы мимоходом. Таким образом, описание ей удавалось, но эмоциональный вес и значимость произошедшего для ее жизни еще не были ей обнаружены.

Феноменологический анализ





  • Цель: схватить существенное содержание впечатления

  • Антропологический подтекст: самопринятие посредством принятия спонтанных (в том числе нежелательных) ощущений

  • Технические шаги: феноменологическое рассматривание, позволение рассматриваемому объекту вызвать впечатление; обнаружение первичной эмоциональности (спонтанных ощущений), распознавание ценностей, содержащихся в воспринятом.

  • Методические указания: отказ от любых объяснений и интерпретаций как от информации, которая не исходит непосредственно от объекта

  • Мотивационный контекст: стремление почувствовать ценность жизни

  • Набор типичных вопросов: Основной вопрос: «Как» это для Вас?

    • Как это ощущается? (взгляд направлен на спонтанное чувство) Как Вы обходитесь с этим? Что Вам в этом нравится? Что доставляет беспокойство?

    • Как это на Вас воздействует? (взгляд направлен на интенциональный объект) О чем это Вам говорит?





    • он/она дает Вам этим понять?

  • Другие методы: терапия рисунком, музыкотерапия; элементы гештальттерапии, элементы психоаналитической терапии, элементы символдрамы и т.д.



Факты представляют собой сцену, на которой разыгрывается жизнь. Сами по себе факты не являются чем-то однозначно определяющим жизнь, факты – лишь предпосылки и условия для собственно жизни. Для человека существенным в фактах является то воздействие, которое они оказывают на личность. Говоря другими словами: существенным является смысл, который они имеют для того, кого касаются. Для того, чтобы подойти к сути, следует отставить факты в сторону и взглянуть сквозь них вглубь. Подобный феноменологический анализ уводит на глубину также и терапевтическое воздействие. Если человек невосприимчив к опыту, не дает пространство тому, что он почувствовал и в отношении чего у него возникло (возможно бессознательно) интуитивное чутье, если он эмоционально это не принял (не позволил этому быть) или, возможно, не приложил усилий к тому, чтобы сделать это осознанным, то он не может взять жизнь в свои руки и жить. Запутанный в сеть эмоций, он остается чужим в собственном доме. Им руководят обстоятельства. Он вынужден отгораживаться от эмоций, чтобы вообще быть способным к функционированию в обществе – функционированию для того, чтобы выжить. Такие бедные эмоциями люди кажутся застывшими и словно скованными. Их охватывает страх перед собственной внутренней бездной (страх перед жизнью).

Обнаружение и принятие непосредственных ощущений может привести к значительному напряжению. Может, например, броситься в глаза несоответствие между желаемым и действительным, что может стать причиной мотивационной динамики, но в такой же степени – причиной страха и защиты. Защиту можно распознать по отсутствию эмоций при описании фактов, а также по неспособности вспомнить прошлые чувства. Если преобладает страх, то показана постепенная работа, во время которой пациент осторожно приоткрывает свое забрало и смотрит на пугающие его факты (или, возможно, будет необходима специальная терапия страха). В обоих случаях пациенту требуется бережное сопровождение и поддержка со стороны терапевта. Полезным может стать чередование между уровнем впечатления и уровнем занятия внутренней позиции (следующий шаг ПЭА).

Во многих случаях поиск следов воздействия фактов может привести непосредственно к биографическому опыту пациента, который сформировал его индивидуальность. Этот задний план часто проливает свет на то, почему ситуация смогла оказать на пациента такое, поначалу кажущееся непонятным или даже невероятным, впечатление.







  • Цель: установление отношения между новым и существующим

  • Антропологический подтекст: самодистанцирование

  • Технические шаги: понимание и занятие позиции (суждение); интегрирование эмоциональности со всей системой ценностей индивида (совесть)

  • Методические указания: диалог; двойное занятие позиции (пациентом по отношению к содержанию феномена и терапевтом по отношению к поведению пациента); метод прямой речи, объяснения, интерпретации, конфронтация

  • Мотивационный контекст: стремление «иметь право жить» (подтверждение права быть)

  • Набор типичных вопросов: Основной вопрос: Что Вы думаете по этому поводу?

    • Понимаете ли Вы это? Что он/она хотел этим достичь? Для чего это могло бы быть хорошо?

    • Как Вы это оцениваете? Что Вы об этом скажете? Вы думаете, что он/она поступил правильно? Что Вы лично, в глубине души («втайне», на самом деле), думаете об этом? Вы думаете это было правильно?

    • Что это означает для Вас? Что Вы из-за этого потеряли? Насколько важно это для вашей жизни сегодня (было важно тогда)?

  • Другие методы: роджерианская терапия и т.д.
Занятие внутренней позиции

Переживание эмоциональной затронутости вызывает значительную близость с тем, что воспринимается, поэтому оно оказывает влияние на личность и имеет над ней власть. И личность призвана к тому, чтобы высвободить себя из охваченности аффектом для того, чтобы восстановить власть над самой собой. Личность достигает суверенитета, благодаря занятию позиции, для чего являются важными ее собственные оценки (собственные мнения). Оценки и суждения проводят границы. Они обеспечивают личности ощущение превосходства над тем, что произошло. Собственное мнение делает личность снова свободной. Так личность воссоздает себя, освобождаясь от захваченности впечатлением.

Занятие позиции означает «отсоединение» от объекта и принятие существующих фактов. Ощущение (аспектная эмоциональность аффективности) интегрируется со всей совокупностью имеющихся ценностей и перестает быть единственным решающим фактором. Создание таких субъективных (но также и реально существующих) связей ведет к пониманию переживаемого. Эмоция интегрируется благодаря ее соединению с другими важными для личности вещами («совесть» как инстанция общей оценки). Целенаправленное занятие терапевтом позиций по отдельных вопросам (возможно, благодаря объяснениям) может помочь пациенту отыскать его собственную позицию.

***


Приведу здесь выдержки из терапии 30-летнего мужчины, которые связаны с первым опытом занятия позиции.

Психопатология этого пациента такова, что он, будучи робким и заторможенным в социальных контактах, живет в симбиотических отношениях со своей женой. Она, в свою очередь, страдает от тяжелого истерического невроза. Опасная констелляция, которая встречается нередко. Нижеследующий пример показывает, насколько деструктивными могут быть такие отношения.

После попытки суицида (около 50 таблеток снотворного) пациент несколько дней находился в реанимации, а потом в течение четырех недель – в психиатрическом отделении клиники для терапии и реабилитации. Через два дня после выписки он, в соответствии с рекомендациями врача, отправился на загородную прогулку – благодаря этому он хотел сохранить ту дистанцию по отношению к своей прошлой жизни, которую приобрел в клинике. Однако жена настояла на том, чтобы они поехали вместе и взяли с собой их шестимесячного ребенка.

Они поехали в Земмеринг, который находится примерно в 80 километрах от Вены. Во время прогулки жена начала раздражаться, потому что по-другому представляла себе, как они проведут этот день. Она стала ругать мужа: он, мол, не мужчина, у него очень низкая самооценка; ему следует спросить своего терапевта, когда же он сможет быть жизнеспособным без нее, чтобы она, наконец, смогла с ним развестись. Его молчание злило ее еще больше, и она совсем разошлась: он больной, сумасшедший, как и его друг N, только она – нормальная. Кульминацией атаки стал пассаж о том, что если уж он еще раз соберется совершать самоубийство, то должен позаботиться, чтобы на этот раз довести дело до конца.

Такая вот невероятная сцена. Трудно представить, что женщина, имеющая троих маленьких детей, может встречать мужа, который только что выписался из психиатрической клиники, такими жестокими упреками. Однако как отреагировал он? Он молчал, молчал до конца. Он не имел мужества чего-либо ей ответить. Он только слушал. И более того – он начинал ей верить. Когда же она оставила его в одиночестве и скрылась в придорожном кафе, он вдруг почувствовал, что отроги Земмеринга словно магнитом притягивают его. Его охватило почти неукротимое желание броситься вниз и положить конец всем своим страданиям. В отчаянии, чтобы как-то справиться с этим, он позвонил своей матери в Вену. Он сказал, что находится с женой и ребенком на прогулке в Земмеринге, и спросил мать, как у нее дела и чем она занимается. Ни слова о своих суицидальных желаниях и о том, что случилось, «чтобы ее не волновать».

На следующий день он пришел ко мне в первый раз с момента выписки из клиники. После его рассказа я спросил о его позиции: «Что Вы скажете о поведении Вашей жены?» – «Она такая… Она всегда была такой. Ей тяжело, она все время с детьми… Она представляла нашу прогулку по-другому».

Таковы были его ответы. Действительно ли они отражают внутреннюю позицию? Конечно, они представляют собой суждения и мнения, но не о ситуации и не на основе тех чувств, которые он испытал. Эти рассуждения являются самыми общими. Он не занимает позицию по отношению к конкретному переживанию, которое было вызвано поведением жены. Страх потерять жену (что она, конечно же, давно распознала), словно стена, отделяет его от занятия конкретной позиции, которая в данной ситуации, очевидно, могла бы привести к конфликту. За этой стеной он остается в одиночестве, не вступая с женой во взаимоотношения. В этом случае речь, скорее, должна идти о том, чтобы занять позицию по отношению к страху, а не по отношению к жене. Благодаря этому он может некоторое время справляться со своим страхом, но с женой – пока нет. В отношениях с ней он пока остается беззащитным.

Следующая часть беседы наглядно демонстрирует, насколько у пациента потеряна личностная сердцевина и, как следствие, самостоятельность в отношениях с женой. Для него было невозможным по-настоящему открыться по отношению к тому, что говорила ему та ситуация в Земмеринге. Без занятия позиции может только сохраняться зависимость, что стало очевидным.

Т.: «Что Вы скажете по этому поводу? Что Вы скажете о том, что говорила и делала Ваша жена?»

П.: «Я не понимаю. Я даже не понимаю Вашего вопроса».

Т.: «По-вашему, это было хорошо или плохо, правильно или неправильно? Нравится ли Вам то, что она говорит и делает?»

П.: «Тут все зависит от точки зрения. Я же не могу иметь свою чисто субъективную точку зрения!»

Т.: «Именно это Вы и должны постараться сделать: найти свою собственную чисто субъективную точку зрения!»

П.: «Но тогда… Тогда я мог бы прийти к мысли, не расстаться ли мне с ней… (пациент становится беспокойным, выглядит испуганно). Я никогда не думал об этом, ни разу. (…) Если у меня заберут моих детей, ко мне придет мысль о самоубийстве… Это оставляет мне только одну возможность: убить самого себя… или ее. Но это не будет решением, поскольку я не смогу без нее жить. Это нереалистично, потому что, потому что…»

Т.: «Я понимаю Вас … Думать об этом - не означает, что Вы на самом деле должны расстаться. Просто Вы можете для самого себя понять, что происходит. И это ни в коем случае не означает, что Вы прямо сразу должны что-то предпринимать…»

После девяти месяцев работы над пониманием и занятием позиции он стал чувствовать себя достаточно независимым, чтобы однажды во время ссоры в первый раз сказать жене: «Если так будет продолжаться, я с тобой разведусь!». Постепенно он стал способным на поведение, основанное на личной ответственности. В контексте настоящей статьи это ведет к последнему шагу метода.







  • Цель: актуализация себя как подготовка к осуществлению экзистенции

  • Антропологический подтекст: самотрансценденция, самоотдача как выражение целостной включенности человека в действие, интегрированная экзистенция, ориентация на будущее, смысл

  • Технические шаги: разработка плана конкретных действий

  • Методические указания: проигрывание возможных сценариев

  • Мотивационный контекст: стремление к смыслу: «воля к поступку» – «воля к смыслу» (Франкл)

  • Набор типичных вопросов: Основной вопрос: Что Вы хотите сделать?

    • Чего бы Вам больше всего хотелось сделать в этой ситуации? Что Вы можете сделать/сказать ему/ей? Для кого Вы это делаете?

    • Как Вы хотите это сделать? Какие средства есть в вашем распоряжении? Вы находите их подходящими? Сможете ли Вы нести ответственность за то, что намереваетесь сделать? К чему это приведет? Что он/она на это скажет?

    • Что Вы ему скажете? Можете ли Вы сказать это мне сейчас?





















    • прямой речи? Что при этом произойдет?

  • Другие методы: поведенческая терапия, психодрама, системные стратегические методы, терапия концентративным движением и т.д.
Ответственное действие
Подготовка к практическому действию представляет собой существенную часть терапии. Если пациента оставить с этим один на один, то часто это может оказаться для него чрезмерным требованием. Знать, что нужно сделать еще далеко не означает знать, как это можно осуществить. Какие нужны средства, какова форма, в какой момент нужно начинать действовать? Чему в себе пациент может доверять, каких изменений можно было бы ожидать от его окружения? Как следует начать день, как его построить? Что может в этом помочь? Часто сопровождение терапевта может в течение довольно продолжительного времени оставаться необходимым для подобных практических поведенческих и системно-стратегических рефлексий и конкретных попыток пациента. Некоторые пациенты быстро и уверенно ориентируются, однако довольно слабы, неумелы, беспомощны и не имеют представлений о том, как реализовать свои намерения. В конечном итоге, терапевт, исходя из солидарности, не должен оставлять пациента одного и выстоять вместе с ним в случае, если он потерпит неудачу и будет фрустрирован своим окружением или снова вернется к старым стереотипам поведения.

Период между терапевтическими сессиями является чрезвычайно важным для того, чтобы расширить автономию пациента и дать ему ее пережить – что, собственно, и является целью терапии. Я часто заканчиваю сеанс так, чтобы у пациента было непосредственное, конкретное задание – для того, чтобы привести его к открытости по отношению к еще отсутствующему смыслу и самостоятельной будущей жизни. Экзистенциально-аналитическая терапия не означает только понимание, чувствование, распознавание, занятие позиции, но также и упражнения, экспериментирование, действия. Терапия часто начинается с заданий, в процессе которых пациент занимается с самим собой: с воспоминаниями, чувствами, точками зрения, обдумывает новый режим дня или организацию свободного времени, например, занятия спортом. Позднее задания переключаются на внешний мир: встречи с определенными людьми, разговоры с родителями, братьями и сестрами, друзьями, партнерами. Или речь может пойти о том, чтобы начать по-другому обходиться с ребенком или о беседе с шефом. В других случаях, например, следует внести изменения в режим работы или попытаться начать по-новому обходиться с самим собой (возможно, чаще находить время для уединения).



Заключение

Персональный экзистенциальный анализ представляет собой попытку целенаправленно использовать в терапевтических целях ключевые аспекты актуализации индивидуальной личности. Если метод действительно содержит в себе существенные подходы к личности и способы обхождения с ней, тогда метод, естественным образом, представляет собой общую структуру психотерапии вообще, которая в значительной степени будет независимой от установок, связанных с определенными школами. Это достаточно логично, так как каждое психотерапевтическое направление стремится дойти до ядра, сущности, индивидуальности человека и мобилизовать их. В этом пункте разные школы встречаются, как бы ни различались их подходы. (Так, основные условия построения эффективной психотерапевтической беседы К. Роджерса были переняты многими терапевтическими направлениями).

Потенциальная возможность использования ПЭА как всеохватывающих методических рамок для психотерапии для самого экзистенциального анализа может быть недостатком вследствие отсутствия у ПЭА специфичности в отношении конкретной школы. Или же экзистенциальный анализ является в такой степени основополагающим, что его следует поместить в качестве отправной точки еще до разделения на отдельные психотерапевтические направления?

Многие вопросы в отношении показаний к применению ПЭА пока остаются открытыми. Например, не до конца понятно, какие возможности заключены в методе для работы с личностью в границах психологической нормы, насколько метод может быть в одном и том же виде использован при различных диагнозах или, может быть, есть необходимость специфического применении для того или иного диагноза. В соответствии с уже имеющимся опытом, пациентам с фобиями требуется больше времени для описания (первый шаг ПЭА), которому они уделяют слишком мало внимания вследствие вызванного страхом стремления к бегству. Работа над неотвратимыми данностями жизни дает таким пациентам недостающую опору. Депрессивные пациенты, напротив, имеют негативно искаженное впечатление от своей действительности, и им нужна корректирующая работа на втором уровне, уровне аффективности (феноменологического анализа). Истеричные пациенты, в свою очередь, в недостаточной степени занимают внутреннюю позицию, и им необходимо сопротивление терапевта для того, чтобы они смогли прорваться к своим подлинным чувствам и найти свою собственную позицию. В этом случае психотерапевт должен в большей степени обращаться к третьему шагу ПЭА, чтобы помочь обнаружить соотнесенные с ценностями действительно собственные, личные внутренние позиции пациента вместо общепринятых суждений, за которые тот привык прятаться. При работе с психопатиями основное внимание, вероятно, должно уделяться интегральному уровню занятия позиции и нарушенным способам поведения. Таким образом, мы видим, что при конкретном применении метода расставляются разные акценты, хотя все это еще требует проверки и подтверждения практикой.

В каждом случае задача ПЭА – помочь актуализировать индивидуальное бытие личности и тем самым проложить путь истинной экзистенциальности. Экзистенциально-аналитическая психотерапия стремится сделать человека способным выражать свою личность и оказывать личное влияние на свой мир. Человек должен стать партнером, занимающим собственную позицию в системе своих отношений. Духовная сила личности ориентирована на экзистенциальное поле напряжения. Для человека это его собственный мир, за который он несет ответственность. Если удается достигнуть успешного взаимодействия с миром, то личность чувствует, что это приносит ей облегчение и исцеление, потому что в исполненном смысла влиянии на мир и есть ее предназначение.

Литература.

1. Buber M (1973) Das dialogische Prinzip. Heidelberg: Lambert Schneider.

2. Frankl VE (1959) GrundriЯ der Existenzanalyse und Logotherapie. In. Frankl VE, v Gebsattel VE, Schultz JH (Eds) Handbuch der Neurosenlehre und Psychotherapie. Mьnchen: Urban & Schwarzenberg.

3. Frankl VE (1982a) Дrztliche Seelsorge. Wien, Deuticke, 10°.

4. Frankl VE (1982b) Der Wille zum Sinn. Bern: Huber.

5. Frankl VE (1983) Theorie und Therapie der Neruosen. Mьnchen: Reinhardt.

6. Frankl VE (1984) Der leidende Mensch. Anthropologische Grundlagen der Psychotherapie. Bern: Huber.

7. Lдngle A (1986) Existenzanalyse der therapeutischen Beziehung und Logotherapie in der Begegnung. In: Tagungsbericht der GLE, 2, 1, 55-75, Wien.

8. Lдngle A (1987) Sinnvoll leben. Angewandte Existenzanalyse. St. Pцlten: NP.

9. Lдngle A (1988) Entscheidung zum Sein. Logotherapie in der Praxis. Mьnchen: Piper.

10. Lдngle A (1989) Wertberьhrung. Anleitung, Bedeutung und Wirkung des Fьhlens in der existenzanalytischen Therapie. Vortrag bei der Herbsttagung der GLE. Innsbruck, 29.9.1989, published in: Lдngle A (1993) (Ed) Wertbegegnung. Phдnomene und methodische Zugдnge. Tagungsbericht der GLE 1+2, 7. Vienna: GLE, 22-59.

11..Lдngle A, Orgler Ch, Kundi M (2000) Existenzskala. Gцttingen: Beltz.

12.Scheler M (1980) Der Formalismus in der Ethik und die materiale Wertethik. Bern: Franke, 6°.

13. Scheler M (1991) Die Stellung des Menschen im Kosmos. Bonn. Bouvier, 10°.

14. Wicki B (1991) Die Existenzanalyse von Viktor E. Frankl als Beispiel zu einer anthropologisch fundierten Pдdagogik. Bern: Haupt.

АВТОРЫ:

1. Абульханова Ксения Александровна – доктор философских наук, академик РАО, профессор, зав. кафедрой психологии личности ГУ – ВШЭ.

2. Шадриков Владимир Дмитриевич – доктор психологических наук, академик РАО, профессор, научный руководитель факультета психологии ГУ – ВШЭ.

3. Татенко Виталий Александрович – доктор психологических наук, член-корреспондент АПН Украины, профессор, главный научный сотрудник Института социальной и политической психологии АПН Украины.

4. Старовойтенко Елена Борисовна – доктор психологических наук, профессор кафедры психологии личности ГУ – ВШЭ.

5. Петровский Вадим Артурович – доктор психологических наук, член – корр. РАО, профессор кафедры психологии личности ГУ – ВШЭ.

6. Карпенко Зиновия Степановна – доктор психологических наук, профессор, зав. кафедрой педагогики и возрастной психологии Прикарпатского ун -та им. В Стефаника.

7. Калина Надежда Федоровна - доктор психологических наук, профессор, зав. кафедрой глубинной психологии и психотерапии ТНУ им. В.И. Вернадского.

8. Семенов Игорь Никитович - доктор психологических наук, профессор кафедры общей и экспериментальной психологии ГУ – ВШЭ.

9/ Орлов Александр Борисович – доктор психологических наук, профессор кафедры психологии личности ГУ-ВШЭ.

10. Шумский Владимир Борисович - преподаватель кафедры психологии личности ГУ-ВШЭ.

11. Лэнгле Альфрид – доктор медицины и философии, профессор университетов Вены и Инсбрука (Австрия), профессор кафедры психологии личности ГУ – ВШЭ.




1


Каталог: data -> 2009
2009 -> Программа дисциплины «Рефлексия личности»
2009 -> Программа дисциплины «Основы психологического консультирования»
2009 -> Поддьяков А. Н. Кросс-культурные исследования интеллекта и творчества: проблемы тестовой диагностики // Культурно-историческая психология: современное состояние и перспективы. Материалы международной конференции
2009 -> Хачатурова М. Р. Проявление склонности личности к конфликтному поведению // «Психология сегодня: теория, образование и практика» / Под ред. А. Л. Журавлева, Е. А. Сергиенко, А. В. Карпова. М
2009 -> Программа научно-исследовательского семинара
2009 -> Психологические механизмы генезиса и коррекции страхов
2009 -> Литература по физиологии высшей нервной деятельности
2009 -> Программа по курсу «Обществознание»
2009 -> Сорвин К. В., Сусоколов А. А. Человек в обществе Система социологических понятий в кратком изложении Для учащихся старших классов и студентов младших курсов
2009 -> Министерство экономического


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   17   18   19   20   21   22   23   24   25


База данных защищена авторским правом ©dogmon.org 2019
обратиться к администрации

    Главная страница