Психология индивидуальности


Рождение, становление, восхождение



страница8/25
Дата12.05.2016
Размер1.95 Mb.
ТипРеферат
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   25

3. Рождение, становление, восхождение

От вопроса о необходимости индивидуальности логично перейти к вопросу об ее возможности и действительности.

Здесь тоже существует несколько точек зрения. Согласно одной из них, индивидуальность в смысле неповторимости, уникальности бытия сущего есть его имманентное свойство. Это означает, что вместе с зарождением новой человеческой жизни зарождается и новая человеческая индивидуальность, профиль которой определяется уникальным сочетанием физических, химических, биологических, психологических, культурно-исторических и др. условий и факторов. Даже проект рождения ребенка, вынашиваемый его родителями, имеет свою неповторимую специфику (В.В.Давыдов), которая в снятом виде включается в его индивидуальность. В этом смысле можно говорить об индивидуальности как имманентном сущностном свойстве каждого человеческого существа. Иное дело – кто и как хочет, может или считает нужным ее проявить. У одного, благодаря его талантам, она проявляется выразительнее, ярче, сильнее, чем у другого. Кому-то мешает это сделать скромность, кому-то робость. Кто-то остается непонятым или неразгаданным, а еще кто-то сам изменяет себе и становится «как все».

Если признать, что мы приходим в мир с индивидуализированной интенцией и потенцией человеческого бытия, то дальнейшее развитие может пониматься как постепенное наложение этой изначальной печати индивидуальности на все новые слои жизнеосуществления человека – от простой реакции на стимул до высших движений души и духа. Не непосредственно, а через усложняющееся и обогащающее взаимодействие с миром и самим собой. Важно, что в это взаимодействие вступает не что-то «обезличенное», а нечто с самого начала уникальное, единственное в своем роде, отстаивающее свою неизменность (бытие собой) в изменяющейся социальной и природной среде.

Согласно другой точке зрения, индивидуальность есть результирующая от взаимодействия индивида и социализирующей (обусловливающей) его среды. В этом смысле показательными можно считать высказывания В.С.Мерлина о том, что «индивидуальный стиль усваивается», или что «индивидуальность усваивается путем научения» (12; с 178.).

Чем этот подход отличается от предыдущего? Прежде всего, тем, что момент зарождения индивидуальности отрывается от момента зарождения новой жизни как чего-то уникального и привязывается к моменту, когда человеческое существо, присвоив плоды культуры, оказывается готовым творить, созидать то и так, что и как ему хочется. Преодоление этого отрезка жизненного пути требует от индивида проявления особого рода активности, направленной на освобождение от унаследованного архетипичного и приобретенного социотипичного. Например, Ю.М.Орлов образно обозначил этот процесс словом «восхождение» (13).

Какие дискуссионные вопросы и проблемы могут возникнуть по поводу этого взгляда на генезис индивидуальности? Получается, что далеко не каждому из нас суждено обрести индивидуальность, что дети, подростки, юноши еще не могут обладать этим качеством. Всякое восхождение предполагает представление о конечном пункте, а это значит, что у восходящего должен быть образ его индивидуальности и пути, ведущего к ней. В связи с этим возникает вопрос о принципиальной возможности предвосхищения человеком своей индивидуальности как уникального, неповторимого способа самобытия. Кроме того, в силу разных обстоятельств (как внутренних, так и внешних), тот, кто все же осуществит восхождение, может потерять по пути что-то очень важное и станет индивидуальностью не такой, какой бы ему хотелось или даже противоположной своим ожиданиям.

Если индивидуальность является результирующей от взаимодействия индивида и среды, то кем или чем, а также каким образом обеспечивается этот результат? Не будет ли такая индивидуальность своеобразным продуктом капитуляции неповторимого перед всеобщим?

Вспомним положение, что обществу нужны (!) индивидуальности. Правда, определенного рода и количества. Здесь и возникает вопрос о целенаправленном формировании, управлении, контроле развития уникальности, неповторимости и т.д. И тут уже не столько сам индивид, сколько воспитывающий его субъект, должен знать, какая индивидуальность может получиться в данном конкретном случае, что с ней делать, учитывая социальный запрос и принятые нормативные критерии оценки неповторимости, какую меру обобщения (Б.Ф.Ломов) допустить в определении индивидуальности и ее проявлений и т.д.

Частично примирить рассмотренные позиции позволяет различение двух ликов индивидуальности: как свойства или качества индивида и как отношения, оценки, даваемой этому качеству со стороны. Суть примирения состоит в том, что человек рассматривается как изначально уникальное создание, интуитивно ощущающее свою уникальность, но узнающее о ней со временем и от других людей. Однако мнения других могут быть субъективными, ситуативными, ошибочными, манипулятивными и т.п.. Потому должен быть некий общепринятый критерий, позволяющий отделять индивидуальность от всего того, что нею не является. Откуда берется этот критерий? Надо думать, что в результате наложения множества пересекающихся оценок и самооценок на множество оцениваемых индивидуальностей, формируется образ, например, «яркой индивидуальности», который как-то интерпретируется, обобщается, формализуется, интериоризируется, преломляясь через «внутренние условия». Данный образ становится критерием, который признают и которым практически пользуются представители той или иной социокультурной группы.

Таким образом, с точки зрения «генезиса», индивидуальность – это:


  • врожденное свойство человека, по которому его можно идентифицировать как отдельный биологический организм (хромосомный набор, код ДНК) на любом этапе онтогенеза; оно изначально и на протяжении всей жизни оказывает влияние на процесс его развития не только как организма, но также как носителя и субъекта душевной, духовной и социальной жизни (рождение индивидуальности);

  • приобретенное свойство человека – результат взаимодействия и сочетания его индивидуальных особенностей с особенностями природной и социальной среды (становление индивидуальности);

  • результат целенаправленного формирующего влияния институтов социализации (формирование индивидуальности);

  • результат целенаправленной, все более сознательной активности самого индивида как субъекта собственной жизни (восхождение к индивидуальности и ее отстаивание);

  • результат оценивания окружающими уникальных особенностей

индивида (открытие или приписывание индивидуальности).

Обобщая сказанное, следует признать, что для дальнейшей разработки психологической теории индивидуальности важно не только учитывать разные подходы или примирять их, но также попытаться выстроить некоторую синтетическую модель, в которой представления о «рождении», «становлении», «формировании» индивидуальности, а также «восхождении» к ней не обесценивали, а органично дополняли друг друга. Тем более, что «результат» каждого из этих вариантов движения к индивидуальности отличается своей спецификой. В одном случае – это может быть индивидуальное своеобразие способа реагирования организма на стимул, в другом, – уникальная неповторимость продуктов душевной или духовной созидательной активности личности, которые, тем не менее, связаны между собой какой-то генетической ниточкой и потому составляют нечто единое целое – индивидуальность человека как таковую.

Наряду с чисто генетическим, можно выделить «конструктный» аспект исследования индивидуальности, когда фокус внимания перемещается на сам механизм ее формирования, конструирования, развития.

Парадоксально, но в исследовании индивидуальности как уникального, неповторимого довольно часто в качестве ключевого встречается слово «много». Так, у   В. С. Мерлина речь идет о «много-многозначных», «одноуровневых», «трехуровневых», «многоуровневых» связях в структуре индивидуальности. У В. М. Русалова индивидуальность человека представляет собой систему многомерных и многоуровневых отношений, охватывающих все совокупности условий и устойчивых факторов индивидуального развития человека. В одной из своих последних публикаций В.А.Петровский говорит о «единственности Зинаиды Гиппиус» как «лингвистической точке опоры в осмыслении сути индивидуальности», но определяет последнюю как «мультисубъектное объединение», «единомножие Я», «триумвират субъектов». (14).

Что приводит автора к такому решению? Судя по всему, невозможность объективного исследования индивидуальности как «неотразимого» (невоспроизводимого, неповторимого, уникального, единичного). Проблема намечена тонко, но насколько возможно решать ее путем превращения «единственности» в «единомножественность»? Если мы будем бесконечно множить внутренний мир личности, например, раскладывать его на инстанции «Ребенок», «Взрослый», «Родитель», сможем ли мы в результате приблизиться к пониманию ее неделимой индивидуальности?

Нет сомнений, что индивидуальность может быть описана даже математически. Однако, насколько мы продвинемся в понимании ее сущности путем дифференциальных исчислений или оперирования представлениями об интеграле? Кстати, В.С.Мерлин – автор концепции интегральной индивидуальности – видел эти сложности, сознательно ограничившись интеграцией лишь определенных уровней психической жизни. Ведь, если не сделать этого, то перед исследователем может открыться дорога в «дурную бесконечность», усеянная все новыми и новыми много-многоуровневыми и много-многозначными связями. В итоге, психическая материя начнет «исчезать», и индивидуальность превратится в энергетический феномен, которым действительно должна будет заниматься уже не столько психология, сколько математика и физика. Но это уже будет какая-то иная, не человеческая индивидуальность.



4. Детерминация

Погружение в проблему индивидуальности рано или поздно приводит к вопросу о том, является ли она чем-то «законнорожденным» или есть продукт случайных связей и стечений множества обстоятельств? Чтобы сразу заострить тему, кратко перескажем оригинальную историю об индивидуальности и случайности, не случайно придуманную уже упомянутым нами М. Кундерой.

Бог – изобретатель космического компьютера. Он вложил в компьютер дискету с подробной программой и потом удалился. В Его отсутствие никто ничего не может в ней изменить. Это не значит, что будущее запланировано в деталях, что «там, на верху» все расписано. Программа не является провидческой антиципацией будущего, а указывает лишь пределы возможностей, внутри которых все предоставляется случайности. В программу заложен лишь прототип человека, сообразно которому возникло великое множество экземпляров, являющихся производными изначальной модели и не обладающих никакой индивидуальной сущностью. Точно так, как не обладает ею отдельно взятый автомобиль марки «Рено». Его сущность содержится вне его, в архиве главного конструкторского бюро. Отдельные машины разнятся лишь производственным номером. Производственный же номер человеческого материала – лицо, это случайное и неповторимое сочетание черт. Лицо – всего-навсего номер экземпляра (11; с. 16-17).

Не будем пытаться понять собственную позицию автора в этом вопросе. Отметим лишь четкость предложенного варианта детерминации индивидуальности. Суть его в том, что мы не можем быть никем иным, кроме как людьми, и в этом каждый из нас подобен каждому. Только внутри этого подобия мы можем себе позволить быть собою, но эта наша «самость» по своей природе есть не более, чем игра случая. Кстати, В. С. Мерлин также связывал природу индивидуальности не только с много-многоуровневостью и много-многозначностью, но и с представлением о «случайных, вероятностных, стохастических связях», о «зоне неопределенности деятельности» (12).

Однако из всего этого следует вопрос: «А что, если по каким-либо причинам его величество Случай просто не произойдет? Значит ли это, что индивидуальность как таковая не явится во всей ее неповторимой уникальности?». Не исключено и то, что случайность со временем может получить свое причинное объяснение, а вероятность и стохастичность могут быть просчитанными. Если пытаться и дальше размышлять в этом направлении, то можно, например, прийти к выводу, что неповторимость, уникальность и другие признаки индивидуальности есть случайные, временные, относительные явления. Что всякая индивидуальность рано или поздно превращается в универсальность, типичность, обычность, повседневность, тривиальность и т.п. Что все, в конечном итоге, зависит от внешних факторов и обстоятельств, а не от сущностных возможностей ее носителя.

Действительно, если не брать во внимание «случай» с Берлиозом на Патриарших прудах, то детерминанты и условия появления на свет каждого человеческого существа и его последующего бытия в мире содержат в себе значительную долю случайного. Во многом случайным бывает выбор брачного партнера, а также решение будущих пап и мам по поводу их будущих детей. Трудно сказать, были бы мы такими, как есть, если бы более везучим оказался какой-то другой из множества сперматозоидов. Кому-то из нас после рождения посчастливилось оказаться в благополучной семье, а кому-то в приюте для сирот. Даже однояйцовые близнецы, выросшие в одной среде, отличаются по своим психологическим характеристикам, ибо каждый из них в каждый момент жизни погружен в мир, сложенный из случайного сочетания разного рода условностей и необходимостей.

Можно ли из всего этого сделать вывод, что именно случайность сочетаний в пространстве и времени вещей и процессов, причин и обстоятельств определяет то, что мы называем индивидуальностью? Ведь в противном случае нам придется признать, что индивидуальность есть результат преднамеренной активности, продукт волеизъявления, более или менее скрытого желания, что индивидуальностью не рождаются, а становятся, что каждый, желающий стать индивидуальностью, должен представить себе высокую и неприступную вершину, на которую, нужно «восходить».

Но если индивидуальностью не рождаются, и она не есть случайность, то ее можно и нужно целенаправленно формировать и развивать. Желательно с малых ногтей, пока дитя лежит поперек лавки и даже раньше, но так, чтобы эта наша индивидуальность не была вредной для себя и других, не зашкаливала в сторону патологии и вписывалась в социально приемлемые нормы. А это значит, что к индивидуальности нужно не только восходить, и не только ее отстаивать, но также присматривать за ней, контролировать, чтобы процесс ее формирования у данного индивидуума осуществлялся в нужном, «не случайном» направлении.

Если индивидуальность нам необходима, значит ли это, что мы должны хотеть быть индивидуальностью, целеполагать ее и вообще беспокоиться по этому поводу? Должна ли индивидуальность требовать или хотя бы ожидать признания? Ю.М. Орлов говорит о присущей человеку потребности «быть неповторимым, отдельным» (13). И с этим трудно не согласиться, ибо человек, как и всякое сущее, не может не хотеть быть и быть именно собой. Уже поэтому индивидуальность не случайна. Заманчиво, конечно, учтя все «за» и «против», попытаться как-то примирить необходимость и случайность в едином объяснительном конструкте. Не исключено, что эта задача не имеет однозначного решения. Но, желая все же разобраться в том, что в индивидуальности от случайного, что от необходимого, а что и от того и от другого, мы решили обратиться к какой-нибудь простой аналоговой модели и остановили свой выбор на обычном калейдоскопе – детской игрушке, вызывающей у наблюдателей удивление от эффекта новообразования фигур.

Примем условно каждую открывающуюся взору калейдоскопическую фигурку в качестве аналога индивидуальности. Основанием для аналогии можно считать ее объективно наблюдаемую уникальность и неповторимость. При этом, ожидаемый эффект «фигурной индивидуальности» может быть достигнут при условии выполнения ряда психотехнических требований. С технической стороны, необходимо некоторое количество случайным образом полученных (можно с помощью обыкновенного молотка) разноцветных осколочков стекла. Необходимо, чтобы эти цветные осколочки размещались на смотровой площадке калейдоскопа в случайном порядке. Следует также предусмотреть возможность случайного перемещения осколочков по отношению друг к другу в одном пространстве и времени: необходимо определенным образом встряхивать осколочки, чтобы каждое последующее движение по силе, направленности, амплитуде и т.д. было максимально случайным по отношению к предыдущему. С психологической стороны следует предположить необходимость существования специфической «потребности в индивидуальности» – спонтанного, изнутри детерминированного, а значит, свободного, стремления всякого сущего к уникальному самобытию как ценности, которое, как всякая счастливая случайность, не вписывается ни в какие каноны и не может быть стандартизирована. Другим необходимым психологическим условием следует считать существование специфической готовности к идентификации уникального и его воссозданию в себе и в мире.

К каким выводам, относительно детерминации и особенностей процесса «производства» индивидуальности, можно прийти и какие экстраполяции сделать на основе рассмотрения представленной аналоговой модели? Итак, по аналогии с уникальным узором, наблюдаемым в калейдоскопе здесь и теперь, индивидуальность можно рассматривать как некую данность, атрибутивное свойство конкретного человека, Только ловко встряхивая калейдоскоп, можно получить новый уникальный узор. Это значит, что индивидуальность не возникает на пустом месте, сама по себе, беспричинно, но предполагает существование специфической нуджы-потребности и соответствующей активности, усилий, помноженных на умения. Здесь появляется несколько новых аспектов. Во-первых, свойство индивидуальности как бы переносится с неповторимого узора на сам калейдоскоп, его создателя и того, кто (или что) его встряхивает. Во-вторых, возникает вопрос о возможности расширенного воспроизводства индивидуальностей. В-третьих, заявляет о себе проблема относительности, условности индивидуальности. Дело в том, что количество уникальных узоров, которое можно получить путем встряхивания калейдоскопа, настолько велико, что мы просто вынуждены согласиться признать все сочетания осколочков случайными, а потому – уникальными. Отсюда может напрашиваться вывод о зависимости оценки феномена индивидуальности от наших различительных (в частности, математических) способностей, от мотивации различения и возможности согласования позиций наблюдателей по поводу того, что и при каких условиях считать, а что не считать индивидуальностью, уникальностью и неповторимостью.

Если ограничиться аналогией индивидуальности с неповторимым узором, наблюдаемым в калейдоскопе, то можно также высказать предположение, что она представляет собой нечто целое, имеющее различное элементное наполнение и различную структуру. Частей, составляющих индивидуальность, может быть бесчисленное множество, может быть определенное или постоянно меняющееся количество, ограниченное рамками целого. Мы можем вычленить в индивидуальности как целостности столько и таких ее частей, сколько и каких нам позволит уровень наших познавательных возможностей и наша исследовательская мотивация. Кроме того, при вычленении частей индивидуальности мы можем руководствоваться различного рода практическими соображениями, например, выбирать те из них, которые важны и нужны для развития, воспитания и психологической поддержки личности.

Части (разноцветные осколочки), из которых складывается узор индивидуальности, могут быть идентичными друг другу, и тогда профиль ее будет зависеть только от их количества и принципа соединения. Например, из разного количества одинаковых отрезков можно построить треугольник, ромб, звезду и т.д. Иное дело, когда части не равны как по форме, так и по содержанию. Здесь аналоговой картинкой может выступить конгломерат различных геометрических фигур, соединенных на основе какого-нибудь принципа, или, например, коллаж на заданную тему. На более высоком уровне развития не только целое, но и каждая его часть может представлять индивидуальность. И тогда будем иметь качественно новую конструкцию, которая, в свою очередь, принципиально усложнится в зависимости от того, будут ли целое и каждая из его частей осознавать себя отдельными и одновременно связанными воедино и как-то соподчиненными между собой индивидуальностями.

Интересным в этом смысле представляется вопрос о степенях свободы частей, из которых формируется индивидуальность человека. Казалось бы, чем больше таких степеней, тем большее число комбинаций можно получить на одном и том же количестве элементов. Трудно даже представить, что может дать сочетание элементов с различным, да еще и меняющимся числом степеней свободы. Если предположить, что каждая часть находится в своеобразном состязании с другими частями за право считаться определяющей в профиле индивидуальности, то не исключено, что она может возомнить себя чем-то более свободным, чем даже само целое, будет притязать на автономию, а то и на роль нового целого, включающего в себя старое.

Очень непростой и, одновременно, актуальной в контексте вышесказанного представляется проблема качества индивидуальности. Какую индивидуальность следует считать более совершенной или подлинной: ту, которая время от времени дает новый неповторимый узор, или та, которая, один раз заявив о себе как таковой, по сути, не меняется в своей уникальности всю оставшуюся жизнь?

Или вопрос о сроке жизни индивидуальности? Одно дело, если счет ее дней начинать с зачатия и заканчивать смертью человека. Другое, – когда речь идет о «восхождении» к индивидуальности. Ведь кто-то может всю жизнь штурмовать эту высоту, но так на нее и не взобраться, а кто-то, взобравшийся, тут же может скатиться вниз. Возможно и третье предположение, что индивидуальность существует до тех пор, пока ее проявления не становятся чем-то привычным, обычным, типичным для самого человека и для его окружения, или пока вдруг ему не встретится на пути что-то очень ее напоминающее. Что делать, если индивидуальность со временем начинает угасать, утрачивать свою яркость, а затем и себя самое? Здесь возможны два пути. Либо восстановление утраченного посредством наполнения старой формы новым содержанием и смыслом, выхода в новые сферы самореализации. Либо обращение к своим внутреннему и внешнему мирам в попытке стать новым самим собой, сохраняя историческую преемственность со своим неповторимым прошлым.

Если отталкиваться от рассмотренной аналоговой модели, то операция «встряхивания калейдоскопа» обладает, вероятно, наибольшим потенциалом вариативности, ибо задает воистину непредсказуемую траекторию движению каждого осколочка, которая становится еще более замысловатой и хаотичной от их столкновения друг с другом. Экстраполируя это на нашу психическую жизнь, можно констатировать множество неумышленных, неожиданных столкновений сознательного и бессознательного, мысли, воли и чувства, долга и желания, души и тела, что часто бывает результатом непредполагаемых жизненных потрясений. Однако, такое броуновское движение вряд ли свойственно здоровой психике. Этой неуемной свободе порождения уникального должна противостоять некая сдерживающая, организующая и направляющая сила.

Здесь имеет смысл сказать несколько слов о возможных нарушениях в проявлении индивидуальности. Можно, конечно, рассмотреть различные неисправности калейдоскопа, искажающие процесс производства неповторимых фигур. Но, по сути, основная и самая разрушительная неисправность может быть вызвана тем, что место случайного займет необходимое или наоборот. Так, в норме никому доподлинно не известен проект развития индивидуальности конкретного человека (конечный продукт, логика и технология). Иначе это будет то же самое, если вместо встряхиваний, кто-то решит выкладывать калейдоскопические узоры собственноручно. Другого рода неисправности могут быть вызваны нарушениями в системе, позволяющей созерцать то, что происходит в калейдоскопе. Так и в жизни людей, реально существующая индивидуальность может быть не идентифицирована ни ее носителем, ни окружающими по причине неумения ее проявить или заметить, распознать. В этом смысле А.С.Пушкину посчастливилось, что старик Державин его «приметил, и в гроб, сходя, благословил». То есть, можно говорить, с одной стороны, о незрелости, неразвитости, деформации, деградации человека как индивидуальности, а, с другой, – о неспособности или нежелании разглядеть, признать и принять индивидуальность другого, помочь ему раскрыться и утвердиться в этом качестве.

Нельзя, конечно, не отметить ограниченность возможностей, которые раскрывает исследователю такая простая аналоговая модель, как игрушка – калейдоскоп. Вместе с тем, обращение к ней позволяет, как нам кажется, сделать несколько более ощутимой ту реальность, которую мы обозначаем словом «индивидуальность», а также сформулировать ряд проблем, требующих специального обсуждения.


Каталог: data -> 2009
2009 -> Программа дисциплины «Рефлексия личности»
2009 -> Программа дисциплины «Основы психологического консультирования»
2009 -> Поддьяков А. Н. Кросс-культурные исследования интеллекта и творчества: проблемы тестовой диагностики // Культурно-историческая психология: современное состояние и перспективы. Материалы международной конференции
2009 -> Хачатурова М. Р. Проявление склонности личности к конфликтному поведению // «Психология сегодня: теория, образование и практика» / Под ред. А. Л. Журавлева, Е. А. Сергиенко, А. В. Карпова. М
2009 -> Программа научно-исследовательского семинара
2009 -> Психологические механизмы генезиса и коррекции страхов
2009 -> Литература по физиологии высшей нервной деятельности
2009 -> Программа по курсу «Обществознание»
2009 -> Сорвин К. В., Сусоколов А. А. Человек в обществе Система социологических понятий в кратком изложении Для учащихся старших классов и студентов младших курсов
2009 -> Министерство экономического


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   25


База данных защищена авторским правом ©dogmon.org 2019
обратиться к администрации

    Главная страница