Психология журналистики


где Fi – индекс, Nws – среднее число слов в предложении, Nwt – среднее число слов длиной 3 и более слогов, приходящееся на одно предложение текста



страница4/26
Дата11.05.2016
Размер2.25 Mb.
ТипУчебное пособие
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   26

где Fi – индекс, Nws – среднее число слов в предложении, Nwt – среднее число слов длиной 3 и более слогов, приходящееся на одно предложение текста.


Чем меньше значение индекса, тем читабельнее текст, тем лучше воспринимается смысл текста аудиторией.

Многие исследователи также отмечают, что для нормального восприятия текста максимальная длина предложения не должна превышать 30 слов. В противном случае предложение приходится перечитывать.

Такие ограничения, а также ограничения объема материала заставляют журналиста-газетчика «творить» в довольно жестких условиях.

В журналах с преобладанием публицистического материала жесткость требований заметно сокращается. Изложенные выше критерии соответствуют, в первую очередь, информационным и аналитическим текстам. Тексты же художественной литературы вообще не терпят таких ограничений. Так что в публицистике можно отходить от этих стандартов.

Для звучащей речи также существуют определенные правила:


        1. Не более одной идеи, одного образа, одного факта в одном предложении;

        2. Не более 17 слов в предложении;

        3. Незначительное количество причастных и деепричастных оборотов;

        4. Отсутствие парада предложений (повторяющиеся предложения длиной 10-15 слов);

        5. Оптимальный ритм предложений: длинное, короткое, очень короткое, немного длиннее.

Если вы хотите, чтобы основная идея запомнилась, она должна звучать не более 4-8 секунд. Все, что звучит дольше, не воспринимается целостно и подвергается критике.

Безусловно и без знания этих рекомендаций каждый профессионально грамотный журналист «чувствует» и внутренне учитывает особенности информационного поведения аудитории. Он интуитивно стремится закодировать информацию таки образом, чтобы читатель, зритель, слушатель раскодировал, запомнил, воспроизвел ее адекватно первоначальному замыслу. И для этого журналист может использовать различные знаковые системы. Обращаясь к достижениям социопсихолингвистики, можно утверждать, что в случае, если категориальная система, составляющая каркас знаниевого комплекса внутреннего мира журналиста, не соответствует особенностям воспринимаемых объектов, то последние будут восприниматься через неадекватную сетку категорий, что не позволит журналисту раскрыть их существенные характеристики. Будет создана другая действительность – та самая медиареальность, тот самый виртуальный мир, о котором мы рассуждали в первой главе. Иными словами, никакой перечень точных рекомендаций, никакое следование вышеизложенным нормативам не спасет журналистский материал от искажения информации, если журналист не будет обладать достаточно прочным фундаментом представлений об описываемых им явлениях, если не будет руководствоваться адекватной матрицей событий и системой категорий, сформированной на основе знаний, опыта, личных наблюдений.

Но и в рамках таких адекватных моделей журналист может «распорядиться» информацией по-разному, что влечет за собой появление разнотипных, но в основе своей не взаимоисключающих медиатекстов.

2.2. Психологические направления создания медиатекста
По сути к медиа-текстам относятся все явления массовой культу­ры. Можно привести пример из избирательной кампании Б. Ельцина, когда в ходе ее планировались та­кие события, от которых не могли бы отказаться масс-медиа. Причем, можно было с легкостью предсказать те тексты, которые будут разработаны в стилистике того или иного СМИ. То есть, создавая событие, его авторы становились и своего рода режиссерами будущих медиатекстов.

Медиатекстом также может быть специально создавае­мая для экрана медиа-цитата, под которой понимается наиболее выигрышное вербальное оформление описания ситуации. Не случайно многие политики говорят не столько точно и умно, сколько афористично и оригинально. Они как бы берут на себя обязанности журналистов по адаптации информации к аудиторному восприятию.

Исследователи журналистских и литературно-художественных текстов39 обращают внимание на необходимость многоаспектного подхода к анализу текстов в контексте коммуникативного процесса и с позиций психологии восприятия. В монографии «Текстовые факторы эффективности журналистского воздействия» Е.И. Пронин пишет: «Для читателя журналистский текст является общим звеном одновременно трех (по крайней мере) контекстов восприятия социальной действительности: событийно-прогностического, культурно-исторического и идеолого-этического».40 Эта его особенность усложняет попытки анализа и классификации медиатекстов, но и дает четкое представление о том, что наиболее важным с точки зрения медиавосприятия является процесс анализа текстов с позиций интериоризации, перехода извне внутрь в сознании аудитории, с позиций эффектов, с позиций раскрытия процессов и результатов психологического воздействия коммуникатора и реципиента.

Сегодня исследователи выделяют два ключевых с точки зрения психологии направления созда­ния медиатекстов - конструирование позитива и конструирование негатива. Эти направления характеризуют подход журналиста к освещению какого-либо события, к рассказу о человеке, процессе или явлении. При выборе направления информирования журналист, образно говоря, определяет для себя стратегию – освещать ли новость, придерживаясь представления о том, что «стакан наполовину пуст», или полагая, что «стакан наполовину полон». Как обычный человек, журналист практически неспособен сформировать и траслировать аудитории нейтральную оценку. Более того, стратегия функционирования современных СМИ воспринимает оценочность и эмоциональность как дополнительный бонус в освещении новости. А потому общий позитивный или негативный фон информирования определяется журналистом или навязывается ему извне. После чего весь массив информации СМИ о конкретном событии формирует эмоциональное поле этого события в глазах аудитории.



2.2.1. Конструирование позитива
Первое направление сопряжено с целым рядом профессиональных сложностей. Прежде всего, позитивная новость нередко переходит через барьер естественных пределов человеческого восприятия, когда увеличение частоты ее появления в СМИ вызывает только отторжение. Такое наблюдается в случае, если, например, воспроизводятся преобладающие в СМИ (особенно на телевидении) стандартные контексты типа «встречи депутата с избирателями», «приема в Кремле», где ничего «не радует» глаз, вызывает раздражение. Вербальный уровень многих таких материалов аудитория способна предсказать на два хода вперед. В регионе новости обычно сопровождаются показом первых лиц, а все встречи чрезвычайно запротоколированы. На экране же это вдвойне заметно. Мы наблюдаем встречи не с людьми, а с объектами — открытие больницы, шко­лы и т.д. Должно быть наоборот - встречи именно с людьми, а не с «организациями», ведь любой из нас гораздо «лучше» реагирует именно на человеческие контексты.

В результате стандартные сообщения СМИ идут без «подключения» к ним зрителей. Они как бы из иного мира, в котором нет места для обычного человека. Медиа-событие же обязательно должно включать зрителя в качестве важного компонента.

Некоторые теоретики и практики-ньюсмейкеры полагают, что следует разрабатывать схему планирования и проведе­ния позитивных «псевдособытий», которые бы получали широкий об­щественный резонанс, превращаясь в медиатексты. При этом в журналисте аудиторию будет привлекать открытость, искренность реагирова­ния. И это – еще одна проблема, ведь сегодня такие качества, к сожалению, постепенно утрачиваются, и им на смену нередко приходит цинизм.

Третья проблема создания позитива заключается в том, что наиболее важные аспекты такого планирования не проработаны, часто определяются на интуитивном уровне самим журналистом. Например, нуждается в ответе вопрос о том, что для журналиста лучше — естественное или подготовленное по всем канонам психологии поведение, действительно интересные или выигрышно поданные сюжеты, реальные участники событий или тщательно подготовленные экранные герои.

Для журналиста важно сформировать контекст открытости к получению и передаче информа­ции непосредственно аудитории. Причем, информации не протокольной, а живой. Смысл этого контекста — открытость к судьбам других и к реакции окружающих.

Очевидно, все это требует серьезной внутренней работы, а потому другая стратегия освещения событий – конструирование негатива - сегодня кажется более легкой.


2.2.2. Конструирование негатива
СМИ «хорошо» реагируют на отрицательные события, даже происходящие очень далеко. Причем реагирование на них таково, как будто это касается непосредственно нас. И это не случайно: психологически чужое отдаленное отрицательное событие, вероятно, вы­годно для реагирования отдельного человека, поскольку «отрицательность» соединена в нем с «отдаленностью».

Для того чтобы такой негатив затронул аудиторию, важно, во-первых, четко разделить источник (заказчика) и сообщение, и, во-вторых, усилить конкретность сообщения.

В первом случае не­гативное сообщение старательно уводят от того, кто явля­ется его реальным автором. Властные структуры могут от­дать право голоса по этому поводу, например, прокурору, спецслужбы — журналистам. Во втором случае с целью усилить эмоциональную дей­ственность сообщения его насыщают конкретными по­дробностями, которые лучше запоминаются, усваиваются, поскольку опираются на элементы лично­стного опыта человека.

Формируется своеобразный символический мир, окрашенный в темные тона. Сегодня он нередко доминирует над позитивными медиаобразами и не может не оказывать по меньшей мере «сомнительного» воздействия на психику аудитории.

Однако необходимо помнить, что любое навязывание представлений об образе мира, начиная с формирования повестки дня и заканчивая откровенной пропагандой – довольно жесткая техника по отношению к психике человека. Информационное пространство может управляться с помощью подмены реального, естественного его формирования на сознательно отрепетированное с использованием не только реактивных (идущих вслед за событием) методов, но и с помощью методов проактивных (опережающих событие). И в том и в другом случае оказывается значительное давление на процессы медиавосприятия, что приводит к частым «сбоям» в принципах его функционирования.

В рамках обозначенных двух стратегий, впрочем, формируются весьма неоднородные тексты, обладающие разными характеристиками и разным ракурсом воздействия. Такое разнообразие обеспечивается сложностью самой структуры, называемой «текст».



2.2.3. Текст как способ организации смысла
Компоненты текста имеют разное происхождение. Автор, аудитория, предмет и средство коммуникации как неопределенные, неявные друг для друга, выявляются в процессе развертывания смыслов текста. Объективный мир, мир внекоммуникативных объектов превращается в идею о мире. Превращение происходит в организованном особым образом материальном объекте, способном передавать смыслы от одного субъекта коммуникации к другому. В журналистской практике это в основном – речь. Исходя из этого, текст можно дополнительно определить как единство идеализации объективного мира и материализации интерсубъективного мира, совершающееся в становлении языкового материала.

Любой письменный вербальный текст — как журналистский, так и литературно-художественный — никогда не бывает полно­стью самодовлеющим, замкнутым в пространстве исключитель­но собственной семантики, изолированным от иных разверну­тых знаковых комплексов, и не только вербальных, но также созданных на другой семиотической основе. Осуществляется бесконечный сложно организованный диалектический процесс вовлечения одних текстовых образова­ний в другие, и корни этого процесса обнаруживаются в глубо­кой древности, когда творческая фантазия народа рождала яр­кие образцы бесписьменных текстов.

Прежде всего, текст не всегда выдерживается в одной собственно авторской манере, в нем запечатлевается разноречие, чужое слово.

Выделяется еще и такое понятие как «двуголосое слово» (например, когда сложно отличить голос автора от голоса его героя). Этот уровень текстовой структуры часто используется непроизвольно, но иногда он становится основой жанровой дифференциации (стилизация, пародия, фельетон).

В структуре текста выделяется также интертекст. А некоторые исследователи говорят даже о том, что любой текст в целом – интертекст. Термин интертекстуальность ввела в обиход Ю. Кристева, французский филолог. В рамках теории текста как филологической дисциплины данное понятие разработано достаточно глубоко, и, конечно, его удобно использовать для более полного анализа журналист­ских текстов. Но, безусловно, это надо делать с учетом их спе­цифики. Ведь журналистские тексты по сравнению с литератур­но-художественными более многоаспектны, прежде всего, в фор­мальном отношении.

Интертекстуальность, будучи неотъемлемым качественным признаком любого связного и целостного знакового образования, отражается в понятии интертекста. Это те элементы иного тек­ста, которые присутствуют в смысловой структуре рассматривае­мого текста как неотъемлемая ее часть. Интертекст — всегда сжа­тый парафраз текста-источника, возникающий не непосредствен­но из самого текста-источника, а опосредованно — через представление о тексте-источнике в культурном тезаурусе читателя. Не случайно здесь фигурирует понятие тезауруса (от греч. thesauros — сокровище, сокровищница), своеобразного словаря, аккумулирующего понятийный опыт и отражающего семантиче­ские отношения между составляющими его элементами. Именно благодаря тому, что в тезаурусе человека, воспринимающего со­общение, содержатся представления о других текстах, которые могут быть извлечены из долговременной памяти, и оказывается возможным явление интертекстуальности. Одно из самых кон­кретных ее проявлений — аллюзии (от лат. allusio — шутка, на­мек), - стилистические фигуры, выражающиеся в том, что текст со­относится с известными историческими и литературными факта­ми, событиями, персонажами и проч. К примеру, достаточно привести слова «И ты, Брут», как сразу же на их основе окажется воссозданной сложная семантическая конструкция.

Принцип интертекстуальности реализуется сложно, про­цесс реконструирования прежних текстуальных образований протекает неоднозначно, возможно диалектическое отрица­ние «устаревших» понятий, что дает повод говорить, в част­ности, и о «негативной интертекстуальности». Художествен­ное творчество и публицистика различаются в этом отноше­нии, как и во многих других. «Функциональное отличие интертекста в поэтическом тексте от интертекста в журналь­ных статьях заключается в том, каким образом интертекст включается в смысловую структуру текста. В стихотворении интертекст способствует актуализации целого пласта смысла, расширяя структуру метафорических отношений в тексте; в журнальных статьях интертекст является экономичным спо­собом выполнения прагматических установок высказывания за счет включения сознания читателя в порождение аргумен­тации, подтверждающей истинность передаваемого смысла». Но в то же время, еще раз подчеркнем, общность многих черт художественных и журналистских текстов проявляется постоян­но: даже самые логически строгие и рационалистичные публи­кации газетно-журнальной периодики не лишены обычно ал­люзий и метафорических конструкций. Общность могут обусловливать и «так называемые «лирические отступ­ления», например, описания пейзажа или погоды в... газетном репортаже, когда целью описания является не передача фак­тической информации о местности или природных явлениях на момент создания текста, а изображение с их помощью чувств автора в те моменты»41. С психологической точки зрения интертекст здесь функционирует так же, как и в литературно-художественных произведениях.

Интересно то, что в журналистике претекстом может стать не только речь, но и иконический текст - статичный (инфографика, фото, иллюстрации) или динамичный (кино, театр).



Любые варианты интертекста влияют на формирование подтекста — «дополнительного семантического образования, возникающего в пределах тексто­вого материала и в определенной степени скрытого в нем, всегда неявного, требующего домысливания»42. В одном произведении может быть один подтекст, а может быть и несколько. Это зави­сит от того, как осуществляется процесс текстопостроения, уме­стны ли подтексты вообще, способствуют ли они решению ос­новной задачи, которая стоит перед автором. Конечно, подтек­сты могут возникать и случайно, вследствие профессиональной небрежности, помимо авторской воли, и это будет очень серьез­ной погрешностью — увы, сочинитель сказал то, что вроде бы и не собирался сказать.

Очень важным в творческом плане показателем можно счи­тать многослойность текста, обусловленную существованием подтекста. Подтекстуальные структуры коренятся в самых жизнеобеспечивающих, базовых семантических уровнях произведе­ния. Они, эти структуры, могут быть представлены в концентри­рованном варианте — воздействовать в каком-то одном месте повествования, порой внезапно, взрывным образом помимо воли аудитории. Но это во­все не будет означать, что воздействие подтекста скажется лишь на данном фрагменте, поскольку в силу своей яркости и эффект­ности оно может распространиться на все произведение. Другой вариант — относительно равномерное распределение подтек­стуальных структур на протяжении всего повествования. Это может быть очень уместно при создании произведений высокого публицистического звучания — статей, очерков, обзоров. Что касается сатирических жанров, и в частности фельетона, то именно подтекст дает возможность живо и нестандартно орга­низовать весь текстообразующий материал, тонко акцентировать внимание на его ведущих идеях.

На основе перечисленных нами текстовых структур в сознании аудитории выстраивается гипертекст.

Понятие гиперреальности введено в 1970 году У. Эко и Ж. Бодрийяром. Сегодня на его основе сформировалось понятие гипертекста. Оно означает, что помимо реальности исторической (интертекст) и логической (текст) структура любого текста обладает еще и гиперреальностью, т.е. способностью достраивать себя независимо от авторского желания.

Гипертекст появляется тогда, когда обыкновенный читатель, слушатель, зритель вступает в режим интерпретатора по отношению к произведению. Дело в том, что традиционно отношения автора и аудитории строятся на главной оппозиции человеческой культуры: «понимание-непонимание». Историческая реальность текста настроена на понимание, логическая рассчитана на активно-познавательную энергию аудитории. Гиперреальность же иллюзорна (надстроена в процессе интерпретации). Она оказывается вне категорий понимания-непонимания, поскольку иллюзия - это означающее без значимого, это структура нашего мозга вне опоры на конкретику реальности. Оставшись наедине с текстом, читатель, поэтому подбирает из него элементы, способные хоть как-то выступать в роли обозначаемого, и достраивает свою гиперреальность, не похожую на конструкции других людей (все мы представляем героев по разному и редко когда не испытываем шок при виде актеров, исполняющих роль того или иного героя).

Пространство гипертекста, следовательно, помимо собственно текста включает элементы, позволяющие читателю подбирать гипотетические смыслы, близкие смыслам, известным ему по его прошлому опыту.

Таким образом, журналистский текст имеет сложную структуру и сочетает в себе имманентно спаянные и взаимодействующие «факт», «образ», «постулат»43. Вместе с тем «журналистский текст» - категория родовая, предполагающая деление.

Социопсихолог Б.А. Зильберт называет следующие основные параметры классификации журналистских текстов:

1. Ориентация общения (личностное и социальное);

2. Психологическое содержание общения (социально-ролевое и неформальное);

3. Семиотическая специализация (использование средств общения);

4. Степени социальной опосредованности (социальная дистанция между журналистом и аудиторией)44.

Основываясь на представлениях о различии в психологических основах порождения и восприятия текстов, Е.Е. Пронина45 предлагает подразделять журналистские сообщения на несколько доминирующих типов – мифологический, убеждающий, прагматический, гедонистический, смыслопроявляющий. Все эти типы текстов участвуют в процессе медиавосприятия и по-разному интерпретируются аудиторией.
2.3. Закономерности и сложности восприятия медиасообщения
Веками длится монолог человека с человеком.

С.Е. Лец
Под медиавосприятием («mediation», «perception of media») мы будем понимать восприятие «медиареальности», чувств и мыслей авторов медиатекстов, выраженных в аудиовизуальном, пространственно-временном образе.

Многие исследователи (Ю.М. Лотман, Д.Н. Узнадзе, В.А. Ядов и др.) неоднократно обращали внимание на сильную связь между установкой на восприятие и самим процессом восприятия. «Отправляясь в кино, - писал Ю.М. Лотман, - вы уже имеете в своем сознании определенное ожидание, которое складывается из внешнего вида афиши, названия студии, фамилии режиссера и ведущих артистов, определения жанра, оценочных свидетельств ваших знакомых, уже посмотревших фильм и т.д. Вы определяете контуры своего ожидания, которое имеет определенную структуру, основанную на вашем предшествующем художественном опыте. Первые кадры демонстрируемой ленты воспринимаются вами в отношении к этой структуре, и если произведение не дало вам ничего нового, авторская модель мира оказалась заранее заданным штампом.

Но возможно и другое: в определенный момент реальный ход фильма и ваше представление о его долженствовании вступают в конфликт, который по сути дела представляет собой разрушение старой модели мира, иногда ложной, а иногда просто уже известной, представляющей завоеванное и превратившееся в штамп познание, и создание новой, более совершенной действительности»46.

Под установкой, таким образом, понимается готовность человека к определенным действиям, поступкам. Такого рода установки условно распределяются по нескольким уровням:

1. Элементарно фиксированные (на основе жизненных потребностей и в простейших ситуациях);

2. Коммуникативные (на основе потребности в общении);

3. Базовые социальные (на основе направленности интересов личности относительно конкретной сферы социальной активности);

4. Высшие (на основе системы ценностных ориентаций личности).

При этом внутри каждого уровня установки на восприятие художественного произведения есть своя дифференциация. Например, зрители, ориентированные на развлечение, могут различаться по социальному положению, профессии, сумме накопленных знаний, степени комфортности и т.д. Иначе говоря, отдых отдыху рознь: одна часть аудитории в восторге от среднего телесериала, а другая - предпочитает филигранный профессионализм зрелищных картин С. Спилберга или Р. Земекиса. Более того, один и тот же информационный продукт может удовлетворять разные установки: кто-то посмотрит «Сталкера» А. Тарковского как фантастику, кто-то – как философскую притчу, а кто-то как шедевр кинематографии и своего рода учебное пособие.

В современных исследованиях предлагается довольно большое число вариантов показателей культурного развития аудитории. Основные - характеристики эстетических оценок, уровня развития художественного вкуса. К примеру, полноценность, адекватность восприятия медиатекстов, способность аудитории к аудиовизуальному мышлению, к сопереживанию герою и автору, усвоение и осознание авторской концепции, художественной структуры произведения. При этом оценочный показатель можно сформулировать более подробно, по трем признакам проявления - высокому, среднему и низкому:

Параметр

высокий

средний

низкий

эмоциональная включенность

дается целостная характеристика медиатекста

дается неточная характеристика медиатекста

дается неосмысленная характеристика медиатекста

.эмоциональная активность суждений

образность, яркость речи

формальность суждения

суждение с посторонней помощью

развитость оценочного чувства

способность сохранять в памяти образы медиатекста

способность частично сохранять образы медиатекста

способность поверхностно сохранять образы медиатекста

умение анализировать медиатекст

полноценно

частично

формально

образное мышление

свободное оперирование образами восприятия медиатекста

частичное оперирование образами восприятия медиатекста

стихийное оперирование образами восприятия медиатекста

умение сообщить достаточные нормы общения с произведениями медиакультуры

анализ компонентов, входящих в полноценную оценку медиатекста

использование не всех компонентов

частичное использование компонентов

появление оценочного суждения на новом уровне и в иной форме

всегда

Часто

редко


Каталог: staff
staff -> Этологические экскурсии по запретным садам гуманитариев. Этологические экскурсии по запретным садам гуманитариев
staff -> Содействие социальной адаптации студентов в процессе физического воспитания в вузе
staff -> Учебно-методическое пособие по профилю подготовки 050716 «Специальная психология»
staff -> Краткое содержание курса дисциплины «Межкультурная коммуникация» Тема Межкультурная коммуникация как научная
staff -> Е. Ю. Красова, В. В. Стукалова воздействие рекламы на жизненные ценности молодежи
staff -> Диалектика потребностей человека
staff -> Социология рекламной деятельности Е. Ю. Красова
staff -> Анна Васильевна Дейнека Управление персоналом
staff -> Темы рефератов Социокультурные процессы в современном мире и реклама Культурная традиция и реклама


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   26


База данных защищена авторским правом ©dogmon.org 2019
обратиться к администрации

    Главная страница