Психология журналистики



страница6/26
Дата11.05.2016
Размер2.25 Mb.
ТипУчебное пособие
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   26

И в центральной, и в региональной прессе наблюдается явное доминирование двух цветов – красного и черного (с момента республиканского восстания в Париже 5-6 июня 1832 г. это цветовое сочетание в нашем представлении ассоциируется с анархическим и вообще с революционным движением).

Красный цвет проникает глубоко в человеческий организм и создает психологическое ощущение тепла. Это тепло способно формировать у человека чувство благополучия и соответственно влиять на его физиологию: усиливается питание тканей, активизируется обмен веществ и кровообращение, увеличивается мускульное напряжение, повышается кровяное давление, учащается ритм дыхания, стимулируется деятельность мозга. Однако, по мнению большинства исследователей, у человека есть определенный порог положительного восприятия красного цвета, за которым этот цвет сначала чрезмерно возбуждает, затем подавляет, угнетает, приводит к утомлению и перегрузке нервной системы, раздражает, и, наконец, при продолжительном влиянии приносит ощутимый вред, ведет к упадку сил и общей депрессии. Такой эффект особенно часто наблюдается у нервных людей и детей. Учитывая общий психологический фон современного общества можно предположить, что чрезмерное доминирование красного цвета в прессе вряд ли можно оценить как позитивный момент.

Символика же и психологическое воздействие черного цвета прозрачны: это цвет демонический, отрицающий другие цвета и поглощающий свет. Символизирует смерть и печаль. Употребляется в латенто-магике с целью получить эффект «исчезновения» объекта. Для этого цвета проявление его в паре с другим – определяющее. И парность с красным цветом может сформировать, скорее, тревогу, нежели психологически благоприятное состояние.

Третье место в центральной прессе занимает серый (навевает печаль, создает впечатление бесцветности), в региональной – белый цвет (вызывает ощущения холода и дискомфорта. Его считают холодным, если он не употребляется с цветами теплого спектра).

С психологической точки зрения такой результат цветовых предпочтений можно оценить как тревожный: почти нет зелени, желтого. В центральной прессе отсутствуют такие основные цвета как голубой, синий, фиолетовый – цвета, традиционно настраивающие на размышление, отражающие глубокий внутренний мир человека, успокаивающие.

Важно отметить, что в современной прессе цвет используется, как правило, в негативном эмоциональном контексте. Это тем более удивительно, что некоторые цвета традиционно в русской культуре не имеют выраженного негативного содержания. Так, белый для россиян – символ чистоты, света, невинности, откровенности, молодости. В прессе же он получает негативное звучание и вызывает устойчивую ассоциацию «Белый дом», далекую от исходного значения цвета. В каком-то смысле эмоциональная трактовка белого цвета приближается к символике Китая, где он обозначает скрытую угрозу, подвох.

Многие подобные закономерности можно было бы объяснить событиями в социальной сфере. Например, красный, определяемый психологами чаще всего как возбуждающий, согревающий, оживляющий, активный, энергичный, очень богатый ассоциациями, в прессе нередко становится маркером смерти (кровь) или «коммунистического» прошлого. И здесь слова А. Кандинского о том, что красный действует проникновенно, как очень живой, полный воодушевления, беспокойный цвет, практически не оправдываются. Многочисленные значения этого цвета (жизненная энергия, человеческие страсти, огонь, праздник, чувственность, мистика, красота, высокая активность) сужаются до трагически-жертвенного звучания. Оранжевый - веселый, жизнерадостный, пламенный, соединяющий радостность желтого с возбуждением красного, напоминающий в обыденной ситуации о солнце или пламени, - ассоциируется либо с украинским контекстом, либо с женщинами, осуществляющими дорожные работы. Желтый - теплый, бодрящий, веселый, привлекательный, несколько кокетливый, ассоциирующийся для нас с чувством ревности и разлукой, - в публицистическом контексте почти всегда связан с направленностью издания и обретает оттенок отчаяния, характерный для цветовосприятия Бразилии. Зеленый – очень спокойный, создает приятное (уютное) настроение, ассоциируется с юностью, расцветом, надеждой, вызывает ощущение свежести, дает разрядку нервной системе. А в прессе он появляется почти только в публикациях с экономической тематикой тогда, когда речь идет о валюте, и почти всегда соседствует с чувством беспокойства.

Такое изменение контекста, видимо, способствует и трансформации эмоционального содержания цвета. Однако это ни коим образом не объясняет общий негативный эмоциональный фон цветоупотребления. В негативном контексте используется синий, фиолетовый, желтый цвет.

Создается впечатление, что современный журналист, рисуя нашу жизнь широкими мазками, без полутонов, делает это, встав не с той ноги, в каком-то раздраженном, агрессивном или, напротив, угнетенном состоянии. Самые яркие и светлые цвета – белый, розовый, желтый, оранжевый, красный, - отражают негативное настроение к их носителю.

А ведь цвет и свет имеют важнейшее значение для адекватности восприятия информации.

Психологи полагают, что свет бросает вызов человеку, призывает его к действию. Установлено, например, что мы легче пробуждаемся и становимся активными тогда, когда яркий свет воздействует на наши глаза. Он стимулирует пробуждение и предлагает действовать. Оттенки освещения вызывают у нас разные настроения. И это неудивительно. Сначала жизнь человека определялась главным образом двумя факторами, не подлежащими произвольному изменению: ночью и днем, светом и тьмой. Ночь означала условия, когда активная деятельность могла прекращаться. День требовал активных действий. Поэтому темно-синий цвет ассоциировался с ночным покоем, а желтый – с дневными заботами. Красный напоминал о крови и пламени. Именно поэтому отношение к цвету и свету изначально было эмоциональным.

Этот фактор должен учитываться также при оформлении телестудии. Но не только. Например, чем слабее источник света, тем гуще вызываемая им тень, результатом чего становится утомление зрителя в его стараниях рассмотреть светлые и темные стороны происходящего в студии.

Цвет же, например, определенным образом влияет на восприятие человеком веса тела, температуры помещения и оценку удаленности объекта.

Так, красный, желтый, оранжевый визуально приближают предмет, увеличивая его объем и как бы «подогревая» его. Голубой, синий, фиолетовый, черный – наоборот.

Приведем основную, традиционную психологическую семантику цвета:



Красный – настраивает на решительность, привлекает внимание, обладает сексуальным зарядом, в большом количестве вызывает раздражение, агрессию, повышает тревожность.

Оранжевый – помогает вызвать прилив жизненных сил, тонизирует, стимулирует творчество, прибавляет активности при сохранении ощущения внутреннего равновесия и душевной гармонии, сохраняется в памяти наиболее продолжительное время.

Желтый – настраивает на коммуникабельность, стимулирует к открытости, помогает придать уравновешенность эмоциям, утихомирить душевное волнение, вызывает ощущение «интеллектуальности» носителя.

Зеленый – все смягчает, снимает напряжение, остроту переживаний, расслабляет.

Розовый – усиливает чувства, делает нас более внимательными, ласковыми и чуткими.

Голубой – настраивает на область возвышенных чувств, активизирует дружескую привязанность, дает возможность почувствовать связь со Вселенной, придает обсуждаемому вопросу глобальность, ориентирует на благоприятный исход дела.

Синий – способствует концентрации, выделению наиболее значимого, целеустремленности, таинственности. Никогда не вызывает отрицательных эмоций.

Фиолетовый – цвет самопогруженности, внутренней сосредоточенности, помогает абстрагироваться от всего ненужного, хорошо стимулирует работу мозга в плане решения творческих задач, настраивает на торжественный лад.

Черный – настраивает на изоляцию, помогает замкнуться и сконцентрироваться, может настроить на меланхолию и уныние, вызывает ощущение одиночества.

Белый – цвет полной открытости, готовности принять все.

Важно также помнить, что неорганизованное многоцветие действует утомительно, а цветовая монотонность безразлична и вяла. Необходимо учитывать и «дозировку». Так, обилие желтого цвета вызывает раздражение. И если золото в ограниченном количестве считается символом высокого качества, то увлечение им вызывает ощущение дешевки.

В оформлении студии важно учитывать эффект Пуркинье, когда при ослаблении освещения цвета красной половины спектра темнеют больше, чем цвета сине-фиолетовой его половины. Поэтому зеленый может стать светлее желтого, синий – светлее красного. Красный цвет при искусственном освещении становится более насыщенным и ярким, а по светлоте – светлеет. Желтый – белеет и светлеет, зеленый – желтеет и светлеет, голубой – зеленеет и темнеет, синий – теряет яркость (жухнет) и темнеет.

Кроме того, необходимо помнить о компенсаторном принципе сочетания объема времени и памяти. Так, например, яркие цвета, сложные по фактуре, пиксельные текстуры, цвет в движении требуют больше времени для восприятия и запоминания.

Конечно, нельзя полностью гарантировать цветовую неприкосновенность человеческой психики. Всем известен случай, когда в Японии после просмотра, казалось бы, безобидного мультика у 700 детей начались эпилептические судороги и рвота, 208 из них были госпитализированы. Выяснилось, что к такому эффекту привело ритмическое мерцание голубого, красного и белого цветов. Природа этого эффекта такова: человеческий организм насыщен самыми разнообразными ритмами инфразвукового диапазона (например, пульс, альфа-, бета- и дельта-ритмы мозга), и воздействуя «грамотным» образом, можно добиться какого-либо резонанса. Ну а от резонанса, как известно, мосты обрушиваются, а о «хлипком» человеке и говорить не приходится.

Однако цветовая сфера – не единственная область журналистики, нарушающая экологию психики человека. Более открытое и понятное нарушение – воспроизводимые в прессе эмоции, чувства и в общем эмоциональный фон материалов. Как известно, эмоции и чувства можно разделить на несколько групп:



Оптимистические

Негативные

«Теплые»

Радость

Злость

Нежность

Беззаботность

Раздражительность

Спокойствие

Жизнерадостность

Скука

Надежда

Самоуверенность

Возмущение

Доброта

Восхищение

Подавленность

Вера

Ликование и т.д.

Обида и т.д.

Сентиментальность и т.д.

Доминирование в материалах СМИ эмоций определенного плана создает соответствующий эмоциональный настрой аудитории – не прямо, а опосредованно. Между тем, не нужно даже проводить специальное исследование для того, чтобы понять, что в журналистских материалах СМИ две крайние колонки чувств едва ли уравновесят чашу весов, на которой мы расположим среднюю колонку. И согласитесь, если мы каждый день видим людей злых, подавленных, обиженных, возмущенных, вряд ли мы сможем долго противостоять их энергетике.

Другой фактор, усложняющий и нередко искажающий процесс восприятия медиаинформации – это ассоциации, ассоциативные ряды, ею же и продуцируемые. Особенность этого фактора заключается в том, что мир ассоциаций чрезвычайно разнообразен и чаще всего невозможно сказать наверняка, какие именно ассоциации вызовет у конкретного потребителя конкретная информация.

Ассоциация определяется многими психологами как обусловленная предшествующим опытом связь представлений, благодаря которой одно представление, появившееся в сознании, вызывает по сходству, смежности или контрасту другое представление53. Ассоциации чаще всего возникают в форме образов. Одновременно существуют образы-носители, которые оказывают очень сильное психологическое влияние на человека и почти всегда стимулируют формирование ассоциаций. По степени значимости воздействия этих образов исследователи называют обычно в числе первых следующие: женские и мужские образы, дети, животные, ностальгические образы (детство, родной дом, игрушки), ликующие образы (свадьбы, поздравления), семейный очаг (влюбленные на природе, домашние сценки, предметы быта – камин, часы, кресло-качалка, плед и т.д.).

Для того чтобы эти образы привлекли внимание к сообщению, важно, чтобы сюжет был оригинален и необычен, возможно – парадоксален, с элементами юмора.

Необходимо помнить, что человек воспринимает образы по «закону краткости», через «просветление» (моментальное, мгновенное осознание разрешения проблемы), а потому образы должны быть четкими и ясными. По данным психологических исследований54, «около 80% всех людей испытывают сильный дискомфорт в случаях незавершенности возникающего в их сознании образа».

В работе над журналистским произведением важно помнить о существовании так называемых образов-вампиров – образов, которые всегда вызывают интерес и отвлекают от основного содержания материала. Так, например, если в телестудии появляется ребенок, он становится основным и будет отвлекать внимание от содержания беседы.

Иногда используются так называемые «усвоенные стимулы», то есть раздражители, на которые мы привыкли реагировать. Например, телефонный звонок, звук сирены, знаки дорожного движения. Их воздействие подобно тому, которое оказывают образы-вампиры.

Большое значение в восприятии визуальной информации имеет размер. С увеличением размера повышаются шансы на привлечение внимания – особенно непроизвольного внимания. Причем размер имеет значение именно в контексте эмоциональной оценки сообщения. Например, попытка рассмотреть серьезную проблему в коротком материале редко воспринимается с доверием.

Размер «работает» даже на уровне восприятия шрифта. Так, текст, набранный и заглавными, и строчными буквами воспринимается лучше, чем литерами одинакового размера; жирный шрифт вызывает ощущение тяжеловесности, массивности, надежности, а тонкий подчеркивает изящество и точность.

Способность управлять восприятием, привлекать может быть скорректирована при помощи интенсивности, контраста, положения. Например, в пособиях по дизайну часто можно прочитать рекомендации:

1. То, что важно выделить, помещайте в правом верхнем углу листа;

2. Привлекает материал, расположенный в начале журнала или газеты, на правой странице;

3. Место сгиба частично искажает информацию;

4. Глаз автоматически отвергает сплошной длинный текст, не разбитый на абзацы, без подзаголовков и шрифтовых выделений, поскольку чем длиннее строка, тем чаще остановки глаз и медленнее скорость чтения;

5. Текст с обрамлением вызывает больше внимания, чем без него;

6. Текст, заключенный в квадрат или круг, вызывает ощущение уверенности;

7. Текст, обрамленный треугольником и поставленный на один из его углов, стимулирует действие;

8. Вертикально расположенный текст создает ощущение оперативности, легкости, превосходства. Горизонтально расположенный текст – ощущение основательности, консервативности, солидности, респектабельности, надежности;

9. Разреженный текст раздражает и препятствует постижению смысла;

10. Неожиданно появляющийся жирный шрифт замедляет скорость чтения, но постепенно глаз «привыкает» к нему, и скорость восстанавливается до исходной;

11. Строго геометрическое расположение элементов усложняет восприятие, полезна легкая асимметрия расположения элементов;

12. Использование текста, обтекающего изображение, резко снижает его читабельность;

13. Левая граница текста должна быть ровной;

14. Короткие заголовки способствуют быстроте чтения.

Для телевидения положение материала также имеет значение. Например, самый первый материал в выпуске новостей вызывает внимание, но ввиду отсутствия должной концентрации может быть неусвоен с достаточной степенью точности.

На телевидении, как и в прессе, большое значение имеет движение. То, что движется – живет, а потому воспринимается нами с большим вниманием. Это можно назвать атавистическим ощущением: ведь то, что движется, может приблизиться к нам, а потому должно быть оценено с точки зрения безопасности. Поэтому и рекомендуют размещать на газетной полосе фотографии в движении. На радио движение передается усилением и ослаблением звукового ряда (что «считывается» слушателем как приближение и удаление). Такой звуковой ряд воспринимается как более естественный и важный, нежели монотонное воспроизведение звука. Не случайно в нарушение всех правил психологической безопасности на телевидении и на радио реклама иногда воспроизводится громче, нежели другие передачи.

Движение же воспринимается как более естественное, если оно осуществляется в привычном направлении (движение стрелок, указывающие символы – слева направо).

По мнению С.М. Эйзенштейна55, особенно сильное воздействие с сюжетно-композиционной точки зрения оказывает текст, построенный по формуле: С А В. То есть перед кульминационным моментом необходимо сделать шаг назад. К примеру на сцене, если актер просто выйдет из двери, это не произведет впечатления. Если же перед тем, как выйти, он сделает обратный жест (то есть как бы продемонстрирует порыв вернуться), на его уход обратят внимание. Таков же и любой журналистский текст. Этим он отличается от реальной жизненной ситуации, где А В. Поэтому, по мнению режиссера, для получения читаемой формы сюжеты приходится возвращать на один этап вспять.

В корректировке процесса восприятия, в акцентуации фрагментов медиаматериала имеет значение изоляция. Если мы выделяем медиасообщение (за счет предварительной паузы, отбивки, джингла, рамки и т.д.), на него обратят большее внимание, ему придадут большее значение. Однако здесь нужно помнить золотое правило Солона – «ничего слишком». Выделяя все, мы не выделяем ничего, и за счет этого значительная часть информации пропадает, а сообщение оставляет ощущение дискомфорта.

Кроме того, текст может раздражать в случае незавершенности или непонятности. Посмотрите, не встречаются ли в нем фразы, подобные следующим:

- «дом был построен» (кем?);

- «он поранился» (обо что?);

- «новый порошок лучше» (какого, в чем?) и т.д.

Недосказанного может остаться очень много. У журналиста обычно имеется достаточно полная картина произошедшего, поэтому он иногда не обращает внимание на такие «детали», но у аудитории возникнет вопрос о полноте и достоверности. Необходимо проверять все ключевые фразы. Нельзя ли к ним применить следующие вопросы: кто именно? что именно? как конкретно? в сравнении с чем? кто так считает? почему он так считает? каким образом одно связано с другим?

Читателя настораживают многие шаблонные фразы:



Фраза

Прочтение

Давно известно, что…

Он не удосужился запастись точными фактами

Хотя не оказалось возможным узнать точные ответы…

Писать не о чем, но ему за это деньги платят

Двух примеров будет достаточно…

Остальные опровергают идею

Утверждается, что…

Это он так думает

Общеизвестно, что…

Еще двое отличных ребят, его друзей, думают так же

Ожидается, что…

Кто ожидает?

Кажется, что…

Кому кажется?

Рекомендуется придерживаться следующих общих правил в построении текста, чтобы избежать психологических пустот:



  1. Дайте необходимую предысторию;

  2. Дайте определение всем терминам, встречающимся в вашем тексте;

  3. Используйте аналогии для объяснения сложных безоценочных явлений;

  4. Помещайте самые значительные слова в длинном предложении в начало и конец;

  5. При переходе от одной части материала к другой используйте предложения-уведомления и меняйте планы;

  6. Включайте в текст больше слов, часто используемых в повседневном общении: они лучше понимаются и запоминаются;

  7. Негативные слова воспринимаются хуже, чем позитивные или нейтральные;

  8. Вероятность неправильного понимания выше при восприятии пассивных предложения («Дом был построен Петровым), чем активных («Петров построил дом»).

В журналистском сообщении можно использовать некоторые приемы, стимулирующие процесс активного восприятия информации. Среди основных обычно называются следующие:

  1. Персонаж с именем, хорошо известным аудитории;

  2. Включение читателя (вы, горожане, студенты и т.п.). Мастера рекламных текстов утверждают, что использование слов МЫ или Я снижает интерес и вызывает недоверие читателя;

  3. Коллизия слов (лебединая пенсия);

  4. Коллизия формы слов (трехдюймовочка, театрариум);

  5. Побудительные слова (посмотрите, прочитайте);

  6. Включение фантазии (если бы...);

  7. Прием предположения (а если...).

Некоторые журналисты отмечают также существование профессиональных слов, присутствие которых привлекает внимание и концентрирует на потреблении информации: сейчас, бесплатно, представляем, объявляем, таинственный, магический, мама, уникальный, достижение, новый, внезапно, вот здесь, только что, важное направление, улучшение, поразительный, революционный, потрясающий, чудо, волшебный, быстрый, легкий, требуется, совет, правда, шанс, вызов, страх, гордый, друг, любимый. Утверждается, правда, что из-за частого употребления они стали штампами и поэтому девальвировались. И это справедливо. Но, как полагают исследователи, они действуют. Ведь не перестают же люди читать одни и те же газеты, журналы с одними и теми же материалами из года в год, если эти материалы расчетливо подобраны56. Основной принцип использования этих приемов - уместность.

Несколько рекомендаций с позиции психологии восприятия можно дать и относительно телематериала. Дело в том, что восприятие изображения имеет свои особенности. К основным можно отнести следующие:

1. Процесс визуального восприятия имеет дискретный, прерывистый характер, хотя нам и кажется, что мы видим объект постоянно;

2. Мы можем четко различать предмет, если имеем на это достаточное количество времени;

3. Глаз отчетливо видит только в узкой зоне поля зрения – в так называемой «ямке сетчатки», где плотность колбочек и палочек высока. Остальная зона называется периферической, и на основании изображения, которое в нее попадает, мозг принимает решение о том, куда именно следует посмотреть;

4. Одномоментно мы можем воспринимать либо внешние зрительные образы, либо внутренние. Поэтому в случае, когда звуковой ряд формирует яркие внутренние образы, внешняя картинка не фиксируется или фиксируется заметно слабее;

5. Зрение – ведущий фактор восприятия. Если зрительный канал работает напряженно, слуховой канал как бы запирается. В этот момент мы не фиксируем смысл речи;

6. Наш взгляд обладает инерцией. Если мы следим за движущимся предметом, который неожиданно останавливается, взгляд продолжает движение и переходит на другой предмет;

7. Из двух движущихся объектов наш мозг зафиксирует взгляд на том, что движется быстрее и в направлении к нам;

8. Человек тратит больше времени на положительное узнавание, чем на то, чтобы убедиться, что объект не тот;

9. Постоянно повторяющееся движение, не имеющее значимости для зрителя, в соответствии с эффектом торможения перестает фиксироваться (например, качание маятника);

10. Очень благоприятное впечатление производит всесторонний показ предмета в силу сформированной у нас онтогенетически активной внутренней потребности в движении при знакомстве с объектом, стремления увидеть его со всех сторон;

11. Движение слева направо воспринимается легче и более благоприятно, нежели справа налево;

12. Движение по диагонали из левого нижнего угла экрана в правый верхний обычно ассоциируется с преодолением, достижением значимых результатов;

13. Движение по диагонали из правого нижнего угла в левый верхний вызывает смутные негативные ощущения;

14. Резкая и частая смена кадров ассоциируется с вторжением в персональное пространство и может породить отрицательные эмоции.

Конечно, это неполный перечень особенностей восприятия изображения, но он отчасти объясняет некоторые рекомендации по построению сюжета:


  1. Начинайте сюжет наиболее значительным, сильно привлекающим внимание событием, которое в концентрированной форме предъявляйте в первые пять секунд. Это является решающими при фокусировке внимания на материале, поскольку именно за первые пять секунд интерес зрителя либо возрастает, либо падает наиболее интенсивно;

  2. Картинка должна говорить обо всем. С точки зрения воздействия то, что показано на экране, важнее закадрового текста. Когда сюжет готов, выключите звук и посмотрите, какое содержание несет изображение;

  3. Попытайтесь создать ключевой кадр, который визуально резюмирует весь сюжет;

  4. Помните, что статичные сцены ослабляют интерес зрителя;

  5. Не дублируйте текстом изображение. Для того чтобы поддержать интерес, слух и зрение должны работать с полной силой;

  6. Не злоупотребляйте стэнд-апом. Меняйте журналиста в кадре на закадровый текст. В противном случае говорящий будет отвлекать и рассеивать внимание;

  7. Когда это возможно, включайте в материал интервью и диалоги;

  8. Используйте паузы для выделения. Не обязательно заполнять текстом весь сюжет. Пауза подчеркнет идущую следом фразу;

  9. Интенсивный в визуальном плане сюжет не должен быть многословным. Не более 50 слов за 30 секунд;

  10. Длительные сюжеты не должны включать повторяющиеся кадры или мысли;

  11. Если сюжет содержит новость, наиболее эффективно начинать его с проблемы, которая связана с новостью;

  12. Важный текст на экране должен держаться столько времени, чтобы зритель мог прочесть его минимум дважды.

Конечно, эти «правила» не безусловны. Восприятие телеинформации меняется с развитием телевидения, информационной сферы в целом да и в принципе в ходе глобального эволюционного процесса. Очень точно особенности современного восприятия телевизионного пространства охарактеризовал Н.С. Михалков: «…Скорость и энергетика клипового монтажа, постоянно меняющаяся информация из Интернета, почти бессознательное желание иметь результат, не пройдя процесса, - все это, естественно, должно учитываться…»57

Существуют определенные особенности и в восприятии радиосообщения, прежде всего, в аспекте выразительных средств. Специфика радиовещания - в акустичности его природы. Звуковое воздей­ствие на радио выдвигается на первое место. Сосуществование в радиотексте двух плас­тов (вербального и невербального), принадлежащих к различным знаковым системам, позволяет отнести его к разряду так называемых креолизованных сообщений. Сочетание двух эстетически неравномерных частей внутри такого текста создает при его восприятии пси­хологическое напряжение и повышает семантическую нагрузку.

В радиотексте суперсегментное - это рит­мическое и просодическое воздействие. Оно явно превали­рует над сказанным вербально. Уместно вспомнить слова И.Л. Андронникова: «В устной речи как человек произ­нес, очень часто превращается в то, что он сказал». А.Д. Кривоносов (1999) после эксперимен­тов по восприятию речи радиоведущих отмечает, что при оценке информации на первое место выдвигаются такие показатели, как эмоциональность и приятный го­лос. Эти факторы так довлеют над слушателями, что в зависимости от интонационно-ритмического испол­нения одна и та же информация может быть восприня­та ими диаметрально противоположно. Как показыва­ют эксперименты, лич­ностные характеристики, которые приписывают веду­щим на основании их голосовых данных, могут быть весьма разнообразными и соотноситься с интеллекту­альными, моральными и деловыми качествами. Кроме характеристики ведущего, звуковой под­текст используется и для передачи косвенной информа­ции о ситуации общения: ходит говорящий или стоит, обращается к одному собеседнику или ко многим и т.д.

Способность наше­го воображения перекодировать слуховые образы в зри­тельные, осязательные и другие можно объяснить ме­ханизмом синестезии или передачи информации с ре­цепторов одной модальности на другие. Так, нейрофизиологи (Балонов, Деглин) и психологи (Горин) определяют различные соотношения акустичес­ких параметров с визуальными. Например, частота со­относится с тоном. Поэтому высокий звук всегда со­отнесен с маленьким предметом, а низкий с большим. При этом ведущее место в аудиовизуальной системе отводится тембру. Он способен стимулировать обра­зы самых разных модальностей, вплоть до цветовых. Исследователями были установлены довольно четкие звуко-цветовые ассоциации русских людей нашего века в отно­шении русских гласных: «а» неизменно определялся как ярко-красный, «о» — светлый, белый или желтый, «ы» — темный, черный или коричневый, «и» – синий, «е» – светлый желто-зеленый, «у» – темный сине-зеленый. С согласными дело обстоит сложнее. Пока можно только определенно сказать, что Р воспринимается как темно-красный58.

Сочетание звуков в слове также заставляет нас давать ему определенную психоакустическую характеристику. Так, например, ПК обсчитывая звуковые параметры слова «бык», в числе основных характеристик слова выделяет характеристики «большой», «грубый», «мужественный», «темный», «сильный», «громкий»59. Для каждого слова по его звучанию можно определить основную психологическую реакцию: «белка» - быстрый», «дом» - что-то хорошее, «хам» - плохое, «мимоза» - нежное, «удав» - медленное, «арбуз» - большой, «барабан» - грубый, активный, «гром» - грубый, сильный, злой, «писк» - маленький, тихий, «шелест» - шероховатый, тихий, «паук» - темный, страшный, тихий и т.д.

Отчасти поэтому эмоциональный фон радиосюжета не всегда может рационально контролироваться журналистом. Бывает так, что журналист описывает событие радостное, а текст вызывает смутное ощущение пессимизма, может быть и наоборот: едва уловимые интонации отражаются в порядке слов в предложении, в «случайных» эпитетах, в подтексте… Более того, обычные слова, которые мы выбираем из синонимической группы, обладают определенным эмоциональным содержанием. Современные компьютерные программы позволяют создать своего рода эмоциональный портрет любого слова60. Вот, к примеру, некоторые эмоциональные характеристики звучания слов, выданные машиной по существенным для данных слов шкалам:

Взрыв – большой, грубый, сильный, страшный, громкий;

Грохот – грубый, сильный, шероховатый, страшный;

Писк – маленький, слабый, тихий;

Лепет – хороший, маленький, нежный, слабый, тихий;

Шелест – шероховатый, тихий;

Храп – плохой, грубый, шероховатый;

Добро – хороший, активный, сильный, величественный;

Жуть – плохой, темный, страшный;

Крах – темный, страшный;

Очарование – хороший, прекрасный;

Любовь – хороший, нежный, светлый;

Дуб – хороший, нежный, женственный, светлый, красивый;

Рябина – хороший, светлый, яркий;

Чаща – темный, шероховатый, страшный;

Гроза – большой, сильный, быстрый, яркий, злой;

Лето – нежный, хороший, светлый, добрый;

Море – большой, могучий;

Холод – плохой, грубый, страшный;

Озеро – светлый;

Птица – маленький, быстрый;

Паук – темный, страшный, тихий;

Базар – большой, громкий;

Бой – большой, мужественный, активный, сильный, громкий,

Борьба – большой, мужественный, активный;

Юность – хороший, нежный, светлый и т.п.

Семантика слова и его эмоциональная окраска обычно совпадают или приближаются друг к другу. Однако у синонимичных слов появляются дополнительные эмоциональные оттенки, в которых может «проскользнуть» настроение журналиста, способное «скорректировать» эмоциональный фон события и точно передать эмоциональное состояние автора. Безусловно, в этом случае информация будет искажена, причем, как правило, самым изощренным и не фиксируемым аудиторией способом.

Если пойти еще дальше, можно обнаружить, что и звуковой орнамент текста в целом может оказывать серьезное эмоциональное воздействие. Особенно ярко мы ощущаем его при восприятии чужого языка с преобладанием нетипичных для нас звуков.

Эмоциональное содержание текста хорошо исследовано в области поэзии61. Но ведь журналистский текст в звуковом аспекте также обладает эмоциональным воздействием, и оно может оказать серьезное давление на психоэмоциональное состояние аудитории.

Звук не просто синестетически ассоциируется. Он воздействует. Низкое звучание рождает депрессию, громкий звук снижает способность различать яркие тона. Аудиальная часто­та может влиять на вкусовые ощущения. Так, например, женский голос низкого тембра звучания ассоциируется со вкусом шоколада, а мужской - безвкусен. Высокий мужской голос – со вкусом лимона, а женский – со вкусом клубники. Такие ассоциации можно перечислять до бесконечности. У каждого из нас голос обладает вкусом, цветом, запахом и имеет определенную поверхность (хриплый – всегда шероховатый, напевный - гладкий). Все это фиксируют экспериментальные наблюдения ученых.

Таким образом, при написании текста и его воспроизведении необходимо учитывать голосовые параметры журналиста.



Помимо этого существуют и другие особенности восприятия звукового сообщения:

  1. Слуховое восприятие избирательно. Оно усиливает громкость интересующего нас звука и ослабляет громкость других, фоновых звуков;

  2. Человек не может одновременно воспринять смысл двух и более длительных речевых сообщений. Если говорят одновременно два и более человека (например, в споре), человек запоминает одну точку зрения или не запоминает ничего, путается;

  3. Мы способны активно управлять звуковым вниманием, переключать его с одного источника звука на другой;

  4. На основе механизма латерального торможения мы привыкаем к одному и тому же длительно повторяющемуся звуку и «перестаем его слышать»;

  5. Мы неосознанно реагируем на каждый новый резкий звук;

  6. Услышав звук, мы стараемся идентифицировать его с объектом и обязательно смотрим в направлении источника;

  7. Слух способен к стопроцентному различению речи только в случае, если уровень звука речи больше чем на 8 дБ превышает уровень фонового шума;

  8. На разборчивость речи влияет ее убыстрение или замедление;

  9. Слух обладает способностью к утомлению, если воздействовать на него звуком с уровнем выше 75 дБ продолжительное время. Снижение чувствительности может длиться до 16 часов;

  10. Мы обладаем способностью запоминать связь звуков со зрительными образами;

  11. В нашем сознании никогда не бывает полного отсутствия звуков (за исключением особых психологических практик).

Эти закономерности оказывают существенное воздействие на потребление медиаинформации, ее хранение и интерпретацию, отнюдь не исчерпывают вопроса. Составление полного списка принципов звукового восприятия – одна из насущных потребностей психологии и дело будущего. Сегодня же необходим постоянный контроль и творческая самопроверка со стороны журналиста для того, чтобы его сообщение было принято и понято аудиторией с максимальным приближением к авторскому замыслу. Этому способствует следование общим законам организации информации:

    1. Закон края. Лучше запоминается начало или конец информации. Если начало всегда акцентируется в работе журналиста, то о финале материала иногда забывают, а напрасно. По справедливому замечанию М.Ю. Лотмана, то, что не имеет конца, не имеет смысла. Границы начала и конца материала определяются различными исследователями по-разному. Некоторые говорят о важности десяти первых и последних слов. Другие говорят о трех первых и одном последнем абзаце. Думается, во многом определение этих фрагментов текста зависит от особенностей материала, и эта тема не может быть развернута в пособии, однако понимание важности начала и концовки материала не будет лишним. Тем более что, по мнению многих психологов, современная аудитория выработала уже настороженное отношение к этим фрагментам текста. Информационное поведение, некогда наивное, сегодня уже нередко соотносится с «правилом середины», которое гласит: «Поступай, как на рынке: бери из середины, ибо то, что сверху, положено для покупателя!»;

    2. Закон ассоциаций. Лучше воспринимается и запоминается то, что аудитория способна связать с уже известной информацией. При обсуждении любого вопроса в сознании аудитории доминирует определенное слово – так называемый номинант. Он рождает ассоциации, часть из которых может быть устойчивой и воспринимается как клише (обязанности – возлагаются на…, благодарность - объявляется…, мороз и солнце - день чудесный…). Значительно богаче воспринимается материал, рождающий индивидуальные, нешаблонные ассоциации;

    3. Закон структурной четкости. Гласит, что случайный набор даже чрезвычайно важных фактов воспринимается и запоминается хуже, чем приведенный к какой-то логической доминанте. Особенно понятно это зрителю теленовостей, где каждый блок не связан с другим. Психологи рекомендуют журналистам использовать «эффект подсветки смысла» - то есть обогащать текст знаками препинания на письме или интонационно при произнесении. Иногда чуть больше тире и многоточий. Чуть больше пауз и изменения интонации – и смысл становится прозрачным, логика – ясной;

    4. Закон сенсорности. Заключается в том, что сенсорная информация (относящаяся к работе органов чувств) запоминается лучше, чем абстрактная. Наглядный пример вместо теоретизирования облегчает восприятие. При этом наглядность нельзя путать с натурализмом, который вызывает негативные эмоции (например, показ изувеченных трупов вовсе не обязателен для передачи трагизма происходящего).



      1. Эффекты восприятия медиаинформации

Все обозначенные выше особенности медиавосприятия порождают различные эффекты. Прежде всего, репортажи и статьи влияют на наше знание данной темы. Например, Браун и Сиглер обнаружили интереснейший факт, что освещение СМИ событий в той или иной стране было связано с общими представлениями масс людей о стране и с ее населенностью. Страны, чаще появляющиеся в СМИ, считаются более населенными, чем те, о которых меньше пишут и говорят. От них аудитория узнает новую информацию с большим нетерпением, вниманием и удовольствием.

Однако эмоциональные эффекты медиавосприятия распространяются шире.

К сожалению, по мнению психологов, новостные телесообщения (в отличие от потенциала некоторых других типов телесообщений) почти не влияют на положительные эмоции, и при этом значительно усиливают отрицательные. Когда аудитории сообщается, что будет показан художественный фильм, настроение остается на исходном уровне или обычно улучшается. Когда же зрителя предупреждают, что он должен готовиться к просмотру выпуска новостей, настроение, как правило, «падает». Многие отмечают присутствие тревоги, причина которой зачастую не осознается. И это не удивительно, ведь тревога – эмоция, возникающая при общей оценке ситуации как неблагоприятной. То есть для ее формирования практически и не требуется опознавание конкретного источника опасности – достаточно, чтобы информационное поле в общем было окрашено в негативные эмоциональные оттенки, что мы и наблюдаем, как правило, в сообщениях СМИ.

Некоторые исследователи полагают, что определенный уровень тревожности необходим человеку постоянно, поскольку тревога является своего рода «сторожем» опасности. Другие же, напротив, считают, что постоянное ее присутствие способно обесценить позитивные радостные стороны нашей жизни. Так, по мнению А.И. Волковой62, активность тревожного человека, как правило, бывает равна нулю, поскольку он одновременно и суетлив, и скован. Исследователь сравнивает тревожного человека с машиной, водитель которой давит и на газ, и на тормоз одновременно – и с химической точки зрения это справедливо: в состоянии тревоги в кровь человека одновременно поступают вещества, стимулирующие активность и способствующие отдыху. Каждый, кто был охвачен тревогой, знает, что деятельность его в подобной ситуации действительно не столь эффективна, как в условиях позитивного настроя.

Итак, сообщения СМИ могут (а сегодня, кажется, это и происходит в подавляющем большинстве случаев) провоцировать формирование тревоги у человека. При этом исследователи отмечают, что если тревога существует достаточно долго и источник опасности не удается обнаружить, человек начинает испытывать еще более негативную эмоцию – страх. Это, пожалуй, самая опасная эмоция – человек может быть запуган до смерти. Так, после информационной кампании по освещению событий 11 сентября многие американцы (преимущественно пожилые) боялись выходить на улицу даже за продуктами и лекарствами. Они были готовы скорее погибнуть от голода и болезней, чем окунуться в этот ужасный мир, нарисованный прессой. Американское правительство вынуждено было создать многочисленные отряды добровольцев-студентов, которые занимались тем, что буквально за руку выводили этих людей из дома, показывая им, что этот мир вовсе не так ужасен, как о нем рассказывают в СМИ. Так преодолевался страх, сформированный журналистами. Но ведь без подобной опеки страх может стать навязчивым и довести человека даже до самоубийства.

Социологи изучали роль СМИ в доведении человека до самоубийства. В их исследованиях проверялась гипотеза о том, что репортажи о самоубийствах способны подтолкнуть людей к тому, чтобы покончить с собой. Например, Филлипс и Карстенсен рассмотрели возможное существование такой взаимосвязи на протяжении 7 лет (1973–1979), взяв данные о 12 585 самоубийствах тинэйджеров и проследив их связь с телерепортажами о самоубийстве в новостях и статьями первых полос газет. Они обнаружили, что число самоубийств значительно возрастало по прошествии 0–7 дней после такой истории в новостях. Такая корреляция имела значение только для подростков, а не для самоубийств взрослых людей, и была гораздо сильнее выражен у девочек, чем у мальчиков. Исследователи сделали вывод о том, что репортажи в новостях (сенсационные газетные статьи или телевизионные репортажи о совершении самоубийства) действительно способствуют самоубийствам подростков. Еще Кантор, на работах которого основано большинство современных исследований, писал о реакции зрителей на насилие. Он отмечал, что кратковременные реакции страха совершенно типичны, и у значительной доли взрослых и детей наблюдаются стойкие и интенсивные эмоциональные расстройства, а у тонкой прослойки особо чувствительных людей всех возрастов наблюдаются сильные и ослабляющие их психику реакции. Очевидно, жестокость на телеэкране действительно порождает ощущение страха у зрителей, а какой именно образ оказывается страшнее, зависит от возраста и уровня когнитивного развития ребенка или взрослого и даже от пола зрителя.

Гендерные характеристики вообще определяют многое. Мужчины и женщины по-разному смотрят телевизор. Выбор того, что семья будет смотреть по телевизору или видео, принадлежит, как правило, мужчинам и мальчикам, в особенности если у них есть пульт дистанционного управления. Женщины рассматривают телевидение как своего рода социальную активность и часто одновременно занимаются чем-то еще, а мужчины полностью переключают внимание на просмотр телепрограмм. Мужчины считают телевидение «заслуженным отдыхом», а женщины считают его «запретным удовольствием», пренебрежением своими домашними обязанностями. Телевидение создает вызов семейной жизни, отвлекает от домашних дел и вносит серьезные коррективы в поведение человека.

За счет чего провоцируются поведенческие эффекты и в чем они выражаются?

Во-первых, в моделировании.  Люди наблюдают, например, за актами насилия по телевидению или видео, и потом, как результат наблюдения, поступки этих же людей в реальности становятся более грубыми и жесткими по сравнению с их обычным поведением. Процесс моделирования может научить человека новому типу поведения. Этот процесс похож на научение атлетическим упражнениям.

Как правило, все же человек, посмотрев тот или иной фильм с насилием, не дублирует в точности поступки героев. Если человек не слишком предрасположен к жестокости, моделирование может происходить иначе, когда наблюдение за жестокостью в СМИ растормаживает усвоенные ранее склонности человека совершить акт насилия. Так, просмотр фильмов с эпизодами уличных драк может привести в действие и растормозить склонность человека к дракам. Зритель уже знает, как драться. СМИ нельзя обвинить в обучении такому поведению. Тем не менее, телевидение можно обвинить в уничтожении нормальных запретов, которые существуют у нас всех по отношению к совершению насилия.

Есть и другие, косвенные пути проявления моделирования. Насилие способно изменить общую аффективную (эмоциональную) реактивность зрителя, что, в свою очередь, способно привести к жестокому поведению. Насилие на экране способно повысить общий уровень возбуждения и подготовить человека, в том числе, и к актам насилия (и к другим поступкам тоже).

Что касается возрастных и гендерных различий, то, как правило, моделирующие эффекты усиливаются в возрасте от 8 до 12 лет, а затем медленно идут на спад. По мере взросления у детей вырабатывается их собственное «видение», и они лучше отделяют переживания, связанные с видео, от реальных.

Противоположный моделированию эффект – сенсибилизация.

Сенсибилизация (повышение чувствительности) возникает, когда зрители настолько сильно реагируют на медиасообщения и их воображение создает такую неприглядную картину, что очень мало вероятности того, что в своем поведении зрители будут подражать медийным персонажам. Эффект сенсибилизации возникает, например, в ответ на откровенно жестокие эпизоды и кровавые расправы телегероев. Тенденция, противоположная склонности к насилию, может возникать в результате возбуждения тревоги и/или возбуждения сочувствия к жертве насилия. Зрелищные акты насилия и жестокости, в частности, репортажи теленовостей, вызывают самый сильный эффект сенсибилизации, потому что они воспринимаются как реальность. Эффекты сенсибилизации трудно исследовать и проверить на практике по этическим соображениям, однако общие эффекты сенсибилизации, вероятно, не настолько часто встречаются, как противоположный эффект – десенсибилизации (снижения чувствительности). В целом любую ситуацию, которую можно объяснить эффектом сенсибилизации, можно в равной степени трактовать с точки зрения десенсибилизации. Местрович назвал этот эффект «усталостью от сочувствия». Например, многие настаивали на том, что репортажи о Чечне в дневных новостях вызывают ужас у людей и подрывают поддержку обществом этого военного конфликта. С другой стороны, было распространено и противоположное мнение, что те же самые новости, наоборот, делают нас черствее (подвергают десенсибилизации), и нас уже не так тревожат другие войны и конфликты.

Еще один поведенческий эффект – культивация.

Чем больше времени человек проводит перед телеэкраном, тем больше представления этого человека будут совпадать с реальностью, созданной, к примеру, телевидением. В противоположность моделированию, культивация позволяет зрителю играть активную роль, взаимодействовать со СМИ, а не просто пассивно подвергаться манипулированию. Тем не менее, мировоззрение зрителя и точка зрения СМИ сталкиваются, и постепенно воспринимаемая зрителем реальность приближается к реальности телевизионного мира.

Широкую известность в теории культивации получили исследования культивации установок, связанных с насилием. Такие исследования показывают, что люди, которые часто смотрят телепередачи и фильмы, полагают, что мир – опасное место и им правят преступники.

Эта точка зрения отличается от взглядов людей, которые телевизор не смотрят вообще или смотрят редко.

Таковы лишь выборочные эффекты медиареальности. Но и они позволяют говорить о том, что воздействие оказывается значительным. Оно, бесспорно, зависит от национальных, культурных и многих других особенностей личности. Так, русский читатель, зритель, слушатель, отличающийся в общем импульсивностью, эмоциональностью, интравертированностью, будет в значительной мере подвержен этому влиянию. Причем женщины будут больше подвержены воздействию доверительной манеры информирования, а мужчины – приятельски-фамильярной. Но спрос рождает предложение, и воздействующей информации с избытком хватит на всех.

Особую тревогу вызывает программирование журналистикой пограничных состояний – больших и индивидуальных психозов, неврозов. Можно говорить о ситуации внушения. И дело здесь не столько в механизмах воздействия, сколько в том, что СМИ не могут по-другому. Они сами по себе таковы, что непременно вводят нас в транс или заставляют переживать, формируют внутренние кризисы или снимают напряжение.

Проблема психического здоровья населения в последние годы стала осознаваться мировым сообществом как одна из ключевых. Задача улучшения психического здоровья включена ВОЗ в четверку приоритетных. В докладе о Развитии человеческого потенциала в РФ ее важность также подчеркивается, в частности, в аспекте уменьшения уровня психосоциального стресса.

Чем объясняется такое беспокойство?

Мировое сообщество к началу XXI века серьезно изменило отношение к ценности личности. На словах декларируется ее особый статус, увеличиваются ожидания, а на практике мало что способствует прямой реализации личностного потенциала. Это делает укрепление психического здоровья проблемой особой сложности. Доклад Европейского бюро ВОЗ об улучшении состояния здоровья населения в регионе относит проблему психического здоровья к числу наиболее серьезны проблем – 10% суммарного бремени заболеваний приходится именно на психическое здоровье. По прогнозам к 2020 году депрессии и суициды выйдут на второе место после сердечнососудистых заболеваний.

В жизни современного общества можно выделить три основные группы факторов, способствующих росту уровня тревожности у населения и формирующих угрозы психическому здоровью. Первая группа связана с действием механизма «невидимой опасности». Современная техника и технологии могут создавать реально опасные для человека и человечества ситуации, но само воздействие остается при этом непосредственно ненаблюдаемым. Эта особенность техногенных угроз провоцирует возникновение массовых технофобий (радиофобия, страх мобильных телефонов, химических производств).

Вторая группа факторов также опирается на механизм невидимой опасности, но уже в социальной сфере. Переживание неопределенной, непредсказуемой, скрытой угрозы, исходящей от экстремистских организаций, незнакомых культур или некоторых социальных групп, наделенных властью, основывается на представлении об их неподконтрольности. В связи с этим в странах старой демократии тревожность скорее принимает вид страха перед террористами, чем перед властями. В России происходит переадресация тревоги, вызванной терроризмом, на власть (реальную или криминальную).

Третий вид угроз психическому здоровью связан со страхом новизны. В современном мире, где готовность к изменениям предопределяет успешность не только отдельного человека, но и целых государств, изменения становятся постоянным испытанием. Это создает повышенный уровень тревоги, задача снижения которого может решаться с помощью стратегии давления на свое и чужое – новое, непонятное, опасное, аморальное, грязное. Эта стратегия переработки новой информации приводит к формированию авторитарной личности и снижению ресурсов психической адаптации.

Все это усугубляется фактором непрестижности обращения к врачу за психической или психиатрической помощью.

В нашей стране ситуация требует дополнительной работы. За последние пять лет число больных с пограничными психическими расстройствами возросло в 1.4 раза, умственной отсталостью – в 2.25 раза, алкогольными психозами – в 3.9 раза, а уровень суицидов в 1.5 раза превышает уровень, который ВОЗ обозначила как критический.

Сложно провести прямую параллель между этими данными и воздействием СМИ. Думается, причины такого усугубления ситуации имеют комплексный характер. Но без участия СМИ не обошлось. Да и сами журналисты крайне скептически оценивают результаты своей работы. Так, только 4% опрошенных журналистов оценили влияние телевидения как весьма позитивное, а еще 17% - как скорее позитивное. Половина оценила воздействие не более, чем удовлетворительно, а четверть дали крайне негативную оценку63.


2.3.4. Принципы психологической компетентности журналиста
Что можно противопоставить такой статистике? Согласно психологическим исследованиям, информационное воздействие приобретает патогенный характер в масштабах охваченной им аудитории в случае актуализации страха смерти, беспомощности и чувства вины64. А потому с позиций информационной психологической безопасности журналисту важно соблюдать следующие принципы:

1. Не инициировать новость, не придумывать ее. И хотя термин «ньюсмейкер» (производитель новости) сегодня все чаще используется как синоним слову «журналист», в целях безопасности восприятия сообщений новость должна базироваться на реальных фактах;

2. Не показывать факты манипулирования средствами массовой информации. Например, недопустимо показывать события, которые могут спровоцировать так называемые «обезьяньи» самоубийства. Нельзя показывать факты демонстративного самосожжения (у журналистов есть даже внутренний принцип – не показывать «самосожженцев», поскольку это может спровоцировать аналогичное поведение). Недопустимо показывать факты «лжеминирований» и «ложных терактов», поскольку такие показы могут спровоцировать аналогичное поведение у людей с неустойчивой психикой;

3. Не вступать без крайней необходимости в контакт с террористами и не давать им возможности выразить свои требования в СМИ. В Израиле, например, власти и СМИ не идут на контакт с террористами ни при каких обстоятельствах;

4. Не показывать тела погибших крупным планом. Необходимо помнить о том, что перед экраном телевизора могут оказаться дети, внушаемые люди, близкие погибших. По той же причине нельзя использовать слово «труп». В нашей культуре «труп» - нечто неодушевленное;

5. Не использовать инфотэймент (разыгрывание новости) в рассказе о трагических событиях. Последствия могут быть ужасными. Так, в США после показа событий 11 сентября резко увеличилось число американцев, которые просто боялись покидать свои дома;

6. Не показывать человека «врасплох» в момент острого горя или отчаяния. А также в ситуации унижения;

7. Не демонстрировать пыток, издевательств, насилия, и особенно не показывать их безнаказанность. Еще в 1969 году Национальная комиссия США по расследованию причин и предотвращению насилия сделала вывод: жестокие фильмы учат людей добиваться своих целей с помощью насилия. Один из ведущих мировых исследователей агрессии Леонард Берковиц указывал, что в 1975 году, после покушения на президента США Джералда Форда, которое подробно освещали СМИ, число угроз в адрес президента выросло в три с лишним раза. Аналогичные истории происходят и в тех случаях, когда СМИ сообщают о серийных убийствах. Берковиц считает, что новости о насильственных событиях и соответствующие фильмы могут пробудить жестокость в некоторых людях. В 1975 году психологи Лейенс и Камино (Бельгия) провели такое исследование: одним мальчикам-подросткам в течение пяти дней подряд показывали жестокие фильмы, другим — нейтрального содержания. В итоге первые стали чаще нападать друг на друга, а вторые вели себя как прежде. К аналогичным выводам пришла в 1991 году американка Венди Вуд. Л. Берковиц дает этому явлению такое объяснение: когда люди сталкиваются с неким стимулом или событием, им в голову приходят родственные этому событию идеи.

Американский психиатр Д. Хаббарт проинтервьюировал сотни угонщиков самолетов, и почти все они говорили о воздействии на них медийной продукции. В 1979 году демонстрация в одном из американских кинотеатров гангстерских фильмов «Ночные бульвары» и «Воины» («Warriors») настолько возбудила присутствующих в зале подростков, что они открыли стрельбу, убив 8 и ранив 5 человек. Подобных примеров множество. Но прав американский автор Л. Мартин, утверждающий, что для ньюсмейкеров событие, связанное с насилием, представляет новость высокого качества (high news value);

8. Не допускать порицания жертвы – прямого или косвенного, сарказма по отношению к ней («Он сам спровоцировал преступника»);

9. Не описывать технологии совершенного преступления;

10. Не излагать хронику трагического происшествия с юмористическим акцентом. Юмор, циничность в освещении трагедии – это психологический способ дистанцироваться от нее. Но тем менее серьезной воспринимается опасность и тем проще «запускается» подражательный механизм;

11. Не героизировать преступников. Героизация агрессии вообще позволяет аудитории идентифицировать себя с «сильной» стороной, оправдать насилие, изменить «систему ценностных координат» человека;

12. Не фиксироваться на вопросах «Кто виноват» и «Почему это произошло?». Такие вопросы усиливают чувство безысходности, вины или ненависти.

Со ссылкой на свидетельства психотерапевтов, работающих в городских клинических центрах психологической помощи, Е.Е. Пронина фиксирует учащение случаев нарушения поведения и расстройства психической деятельности у детей в связи с просмотром выпусков новостей. Наблюдаются типичные симптомы посттравматического расстройства: ночные кошмары, нарушения сна, усиление страхов, фобии. В некоторых случаях было достаточно порекомендовать 4-5 дней не смотреть программы новостей, чтобы пациенты отметили улучшение состояния.65. А потому важно понимать, что именно журналист может противопоставить такому воздействию. По мнению Е.Е. Прониной, негативный эффект травматической информации снижается, если она сопровождается:


              1. Представлением проблемы как решаемой;

              2. Фиксацией четких нравственных ориентиров;

              3. Позитивным осмыслением неопределенности;

              4. Верой в будущее;

              5. Положительной оценкой достойного поведения участников события;

              6. Информированием о ходе решение проблемы66.

С позиций общества и потребителя массовой информации мы также можем предпринять некоторые меры во взаимодействии со средствами массовой информации:

  1. Цензура. Нет общества, в котором нет цензуры. Почему же не направить ее на благое дело? Запретить определенные передачи, приносящие ущерб психике людей. Например, учесть мнение родителей относительно детских передач. Может существовать профессиональная цензура через профессиональные организации, разрабатывающие научно обоснованные требования;

  2. Обучение выключению телевизора. Выключать телевизор, когда нет желания посмотреть что-то конкретное, – это определенный навык. На западе распространено программирование телевизора на включение-выключение, поскольку фоновый просмотр наносит самый серьезный ущерб психике человека. Особенно фоновый просмотр рекламы. Например, до 80% французских телезрителей не высыпаются, ибо не могут найти в себе силы выключить телевизор до конца передачи. Отдел писем телестудии завален посланиями: «Сделайте хоть перерыв для ужина!»67. Здесь сами СМИ могут давать подсказки аудитории;

3. Обучение просмотру телевизора. Нас учат читать и анализировать, пересказывать своими словами. А тому, как смотреть и анализировать, – не учат. Между тем, СМИ оказывают мощное воздействие на формирование у всех людей установок, влияющих на их поведение в конкретных ситуациях. Они помогают формировать у аудитории, начиная с детства, стереотипы конструктивного поведения в проблемных ситуациях. Не случайно в США до 1954 года телевизоры не были допущены к свободной продаже;

4. Информирование о последствиях просмотра телевизора, разработка специальных учебных программ (в США – программы Дорра, Грейвз и Фелпс, программы Сингеров);

5. Обучение родителей тому, как защитить детей от негативного воздействия СМИ всеми способами, кроме силовых.

Наилучший и самый легкий способ контролировать просмотр телевизора в собственном доме – это следовать правилу: «Никогда не включай телевизор, если не собираешься посмотреть именно ту программу, которая заинтересовала».

 У Гринфилда есть тонкое рассуждение об историческом развитии масс-медиа и их взаимосвязи с психологическими процессами, задействованными в восприятии каждого СМИ. Изобретение печати несколько столетий назад позволило сохранять большие объемы информации. Люди, овладевшие грамотой, смогли познакомиться с новой и обширной информацией, прежде недоступной или передававшейся устно. Грамотность имела и большое социальное значение, так как печатные тексты были первым СМИ, которое требовало уединения для того, чтобы им можно было эффективно воспользоваться. Опасения критиков, связанные с тем, что с приходом телевидения дети будут изолированы друг от друга и станут избегать общения, напоминали опасения людей того времени, когда появились первые печатные книги. Телевидение лишь внесло дополнительное требование физической изоляции человека. Но не оно было ее инициатором. 

В современном обществе все очевиднее становится потребность в более грамотном пользовании СМИ. Хотя еще в 1970-е годы возникали движения в поддержку образования в области СМИ, в наши дни интерес к этой проблеме значительно возрос.

По правде говоря, никто не может полностью изолировать себя от влияния масс-медиа: они вездесущи, они – неотъемлемая часть нашей жизни. Наоборот, мы должны научиться жить не только с традиционными печатными и электронными СМИ, но и со всеми новыми технологиями массовой, личной и компьютерной коммуникации.

Существуют различные виды грамотности и образования, относящиеся к СМИ. Так, Мейровиц (Meyrowitz, 1998), например, выделяет три направления. Образование, касающееся содержания СМИ, включает знакомство с героями репортажей и шоу, темами, информацией, поступками людей в той или иной ситуации и так далее. Освоение грамматики СМИ включает изучение характерных особенностей каждого отдельного вида масс медиа. Например, по мере того как дети взрослеют, и у них накапливается опыт просмотра телепередач, в их представления включаются и знания о том, как делаются телевизионные шоу: они усваивают приемы монтажа и ряд других техник. Третий тип грамотности - грамотное усвоение СМИ - включает усвоение специфических условностей, модальности и требования определенной обработки информации при использовании каждого отдельного СМИ.

Какой бы негативный эффект ни производило на детей телевидение, он может быть ослаблен и даже направлен в позитивное русло, если поговорить на эту тему в семье. Такие диалоги развивают то, что мы иногда называем «навыками зрительского восприятия». И несмотря на то, что очевидна невозможность постоянного контроля со стороны родителей за своими детьми, когда те смотрят телевизор, даже если родители сделают над собой усилие и хотя бы немного посидят вместе с детьми у экрана, - их терпение будет вознаграждено. Когда семья смотрит телевизор вместе, разговор может идти об обмане в рекламных клипах, о стереотипном изображении отдельных групп, об аморальных ценностях, о переизбытке сцен секса и насилия. Родители могут спросить у ребенка, нравится ли ему передача или нет и почему, – таким образом, они лучше поймут, какие представления складываются у их детей. Будет полезно, если родители сами отреагируют на ту или иную телепередачу и таким образом сбалансируют искаженную реальность телевидения. Например, родители могут высказать свои опасения, увидев сцену насилия, и поделиться с ребенком воспоминаниями о своем детстве, когда они сами чувствовали страх, наблюдая по телевизору что-то подобное.

Телевидение не обязательно должно изолировать членов семьи друг от друга (модель типа «Заткнись, я ничего не слышу»). Это может быть такое занятие, которое объединяет всю семью и дает повод поговорить о содержании телепередач и на другие темы (модель «Эй, посмотри-ка, как тебе это нравится?»). Такой подход поможет членам семьи узнать реакцию друг друга на те или иные темы и ситуации, а завязавшаяся дискуссия способна стать стимулом для когнитивного, эмоционального и личностного роста.


ВОПРОСЫ ДЛЯ САМОКОНТРОЛЯ:

1. Какие подходы к определению причин потребления массовой информации вам известны?

2. Что такое категоризация?

3. Какие типы журналистских текстов можно выделить с позиций психологии?

4. Какие барьеры передачи информации вам известны?
ЗАДАЧИ ДЛЯ САМОПРОВЕРКИ:


  1. Приведите пример конструирования позитива через СМИ.

  2. Приведите пример конструирования негатива через СМИ.

  3. Проанализируйте выпуск новостей (содержание номера газеты): какой тип текста по классификации Е.Е. Прониной в них доминирует? Аргументируйте свою точку зрения. Объясните причины.

  4. Изучите уровень медиавосприятия ваших однокурсников, проанализировав их реакцию на медиатекст.

  5. Соблюдаются ли принципы подачи материала в вашей газете (на вашем телеканале)? Докажите свою точку зрения.


ТЕМЫ РЕФЕРАТОВ:

  1. Искажающие факторы восприятия сообщений прессы.

  2. Искажающие факторы восприятия телеинформации.

  3. Искажающие факторы восприятия радиосообщения.

  4. Приемы активизации читательского восприятия в СМИ (на материале анализа одного издания, теле- или радиопередачи).


ЛИТЕРАТУРА:

Андреева Г.М. Психология социального познания / Г.М. Андреева. - М., 2000.

Арнхейм Р. Искусство и визуальное восприятие / Р. Арнхейм. - М., 1974.

Аронсон Э. Общественное животное / Э. Аронсон. - М., 1998.

Бергер А. Видеть – значит верить. Введение в зрительную коммуникацию / А. Бергер. - М., СПб., Киев, 2005.

Бергер П. Социальное конструирование реальности / П. Бергер, Т. Лукман. - М., 1995.

Богомолова Н.Н. Социальная психология печати, радио и телевидения / Н.Н. Богомолова. - М., 1991.

Бодалев А.А. Восприятие и понимание человека человеком / А.А. Бодалев. - М., 1982.

Васильев С.Л. Удобочитаемость газеты / С.Л. Васильев. - Краснодар, 1996.

Владимиров С. Информация и мы / С. Владимиров, М. Карев. - М., 1970.

Выготский Л.С. Психология искусства / Л.С. Выготский. - М., 1987.

Гуревич П.С. Приключения имиджа: Типология телевизионного образа и парадоксы его восприятия / П.С. Гуревич. - М., 1991.

Зазыкин В.Г. Психология в рекламе / В.Г. Зазыкин. - М., 1992.

Искусство в контексте информационной культуры. - М., 1997.

Коул М. Культура и мышление / М. Коул, С. Скрибнер. - М., 1977.

Леви-Брюль Л. Первобытное мышление / Л. Леви-Брюль. - М., 1994.

Лекторский В.А. Субъект. Объект. Познание / В.А. Лекторский. - М., 1980.

Леонтьев Д.А. Психология смысла / Д.А. Леонтьев. - М., 1999.

Линч К. Образ города / К. Линч. - М., 1995.

Матвеева Л.В. Психология телевизионной коммуникации / Л.В. Матвеева, Т.Я. Аникеева, Ю.В. Молчанова. - М., 2002.

Межличностное восприятие в группе. - М., 1981.

Мельник Г.С. Mass-media: психологические процессы и эффекты / Г.С. Мельник. - СПб., 1996.

Мисонжников Б.Я. Феноменология текста / Б.Я. Мисонжников. - СПб, 2001.

Московичи С. Машина, творящая богов / С. Московичи. - М., 1998.

Найснер У. Познание и реальность / У. Найснер. - М., 1981.

Нийт Т. Человек в физической и социальной среде / Т. Нийт. - Таллинн, 1983.

Пальгунов И.Г. Заметки об информации / И.Г. Пальгунов. - М., 1967.

Петренко В.Ф. Введение в экспериментальную психосемантику: исследование форм репрезентации в обыденном сознании / В.Ф. Петренко. - М., 1998.

Почепцов Г.Г. Теория коммуникации / Г.Г. Почепцов. – М., 2003.

Пронина Е.Е. Психологические особенности творческой работы репортера / Е.Е. Пронина. - М., 2001.

Пронина Е.Е. Психология журналистского творчества / Е.Е. Пронина. - М., 2002.

Соколов А. Природа экранного творчества. Психологические закономерности / А. Соколов. - М., 2004.

Солсо Р. Когнитивная психология / Р. Солсо. - М., 1996.

Стефаненко Т.Г. Этнопсихология / Т.Г. Стефаненко. - М., 1999.

Тертычный А.А. Аналитическая журналистика : познавательно-психологический подход / А.А. Тертычный. - М., 1998.

Тихомиров О.К. Психология мышления / О.К. Тихомирова. - М., 1989.

Тулупов В.В. Газета : маркетинг, дизайн, реклама / В.В. Тулупов. - Воронеж, 2001.

Урсул А.Д. Природа информации / А.Д. Урсул. - М., 1968.

Фестингер Л. Теория когнитивного диссонанса / Л. Фестингер. - СПб., 1999.

Харрис Р. Психология массовых коммуникаций / Р. Харрис. - СПб., М., 2002.

Шмелев А.Г. Введение в экспериментальную семантику / А.Г. Шмелев. - М., 1983.


Каталог: staff
staff -> Этологические экскурсии по запретным садам гуманитариев. Этологические экскурсии по запретным садам гуманитариев
staff -> Содействие социальной адаптации студентов в процессе физического воспитания в вузе
staff -> Учебно-методическое пособие по профилю подготовки 050716 «Специальная психология»
staff -> Краткое содержание курса дисциплины «Межкультурная коммуникация» Тема Межкультурная коммуникация как научная
staff -> Е. Ю. Красова, В. В. Стукалова воздействие рекламы на жизненные ценности молодежи
staff -> Диалектика потребностей человека
staff -> Социология рекламной деятельности Е. Ю. Красова
staff -> Анна Васильевна Дейнека Управление персоналом
staff -> Темы рефератов Социокультурные процессы в современном мире и реклама Культурная традиция и реклама


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   26


База данных защищена авторским правом ©dogmon.org 2019
обратиться к администрации

    Главная страница