Психосоциальная аддиктология



страница3/18
Дата12.05.2016
Размер2.57 Mb.
ТипКнига
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   18

2. В качестве психологической защиты формируется система постоянного обвинения во всем других.

3. Нарастает изоляция, уход от прежних социальных контактов.

4. Поведение аддикта ритуализируется. У него появляется вторая, самая важная для него тайная жизнь. Помимо скучной и

28

неинтересной жизни, протекающей у всех на виду, параллельно существует секретный мир, в котором все подчинено аддиктивному стилю жизни. Так, например, при аддикции к еде, человек начинает прятать еду, делать запасы, придавать большое значение секретности приобретения еды. Сексуальный аддикт начинает посещать проституток и заводить множественные тайные сексуальные связи. Азартный игрок открывает тайный счёт в банке. Аддикты ищут возможность дополнительного заработка, чтобы иметь побочные источники доходов. Об этой скрытой от окружающих части жизни, как правило, не знают ни сотрудники, ни члены семьи.



Чтобы избавить себя от неприятных переживаний, аддикты используют различные психологические защиты, такие как отрицание, проекция, рационализация. Аддикту присуще, вызывающее дискомфорт, ощущение внутренней потери контроля селфа по отношению к аддиктивной части личности.

Для обычного человека целью ритуализации является процесс «заземления», фиксация себя в окружающем мире. Ритуалы предохраняют от «потери себя» в изменчивом мире. Избегая переживаний, связанных с ощущением дискомфорта, аддикты также пытаются найти комфорт в аддиктивных ритуалах. В момент реализации аддиктивного ритуала, они используют последний как психологическую защиту. В рамках ритуала они становятся недосягаемыми для отрицательных переживаний и это вызывает ощущение комфорта. Ритуалы, используемые на поведенческом уровне, закрепляют действие того, что происходит на психологическом уровне.

В силу потери связи и утратой веры в людей, безличностное обращение аддиктов к объектам и событиям закрепляется у них в хорошо определяемый конкретный ритуал, каждая часть которого очень важна и значима.

В качестве примера рассмотрим часть ритуала, которая имеет защитный характер при алкогольной и сексуальной аддикциях. Алкоголик объясняет свое поведение примерно так: «У меня есть своя жизнь, в которой должно быть место для получения удовольствия. Но я ведь пью не с бродягами, а только с уважаемыми людьми и всегда нахожу для этого подходящее время и место». Сексуальный аддикт, который имеет большое количество связей, говорит себе: «Я же не связываюсь с теми девицами, которые стоят на улице. Я понимаю, что эти контакты более опасны. Я выделяю для этих контактов время, я делаю все последовательно, я всегда придерживаюсь одних и тех же правил.

29

Это часть моих традиций». Такая защитная система направлена на уменьшение чувства стыда. Ритуал представляет собой выбор стиля поведения и если человек ритуализирует свое поведение, это укрепляет его аддиктивную систему.



В зависимости от исходных личностных особенностей и вида аддикции развитие аддиктивного процесса вызывает реакцию сопротивления различной степени выраженности. Это реакДИя селфа, здоровой личности, прежней доболезненной идентичности, связанная с восприятием аддиктивного процесса как угрозь! на экзистенциальном уровне. Обычно угроза воспринимается в начале как не вполне осознаваемая, что обусловлено механизмами игнорирования в соответствии с «мышлением по желанию» (wishful thinking) и/или вытеснением. В дальнейшем в процессе усиления аддиктивных реализаций угроза всё более осознаётся. Неосознанное чувство угрозы (свободноплавающая угроза) связано с психологическим дискомфортом, который провоцирует аддиктивную реализацию, способствуя развитию аддиктивного процесса. Осознанная угроза стимулирует возникновение (усиление) чувства вины/стыда, угрызений совести, состояния самомучения. Будучи не в состоянии справиться с «адди^том внутри», человек использует ритуал для фиксации себя в новой аддиктивной псевдореальности. При этом создаётся иллюзия, что эта «реальность» также приемлема, как и прежняя, что ничего особенного не происходит, продолжают действовать привычные правила и последовательности, поведение подчинено определённой ригидной схеме, порою даже более жесткой, чем в неаддикти^ной жизни.

Аддиктивный ритуал на определённом этапе развития аддикции встраивается в жизнь аддикта в качестве важного структурного образования. В этой приватной интимной части жизни не нахОДят места социальные контакты неаддиктивного плана- В аддиктивный ритуал могут включаться контакты с другими аддиктами, особенно с теми из них, кто уже ритуализировал свое аддиктивное поведение.

Таким образом формируется аддиктивная группа. При этом члены группы не имеют глубоких привязанностей друг к другу. Объединяющей группу единственной связью является аддиктиРНая реализация. Межличностные отношения аддиктов чрезвычайно поверхностны.

Аддикт в целом не заботится об установлении контактов с людьми, он предпочитает осуществлять ритуал в одиночку или с такими аддиктами, которые не представляют для него опасности в плане осуждения его поведения.

30

Признаком членства в группе является участие в аддиктивном ритуале. Несмотря на одиночество, свойственное аддиктам, они распознают друг друга по малозаметным признакам: выражению лица, глаз, походке, манере говорить. В рамках некоторых ритуалов есть своего рода обряды вхождения в группу. Члены группы находятся в состоянии взаимного усиления, являясь фанатиками ритуалов. По словам Nakken'a «Для алкоголика употребление алкоголя становится частью священного ритуала, более сильного, чем сама жизнь». То же можно сказать и про другие аддикции.



Ритуалы, характерные для жизни здоровых людей, способствуют укреплению их связей со знакомыми, с людьми из своего качественного мира, способствуют духовному развитию человека. Аддиктивные ритуалы приводят к противоположному результату, способствуя изоляции от значимых людей. Если здоровые ритуалы социализируют человека и в результате повышают его самооценку, аддиктивные ритуалы разрушают значимые отношения и приводят к ухудшению социального положения. Осознание своей стабильной несостоятельности и поражения селфа в борьбе с аддиктивной личностью приводит к усилению чувства страха перед реальностью и расширением пропасти между селфом и аддиктивной личностью.

ЗНАЧЕНИЕ ДЕТСКОГО ПЕРИОДА

Риск развития аддиктивного поведения, с точки зрения современных представлений, во многом связан с условиями воспитания в детском периоде жизни. Существуют попытки выделить определённые условия воспитания, наиболее предрасполагающие к риску развития аддиктивного поведения. В этих типах воспитания выделяется главное звено - нарушение эмоциональных связей с людьми. Лица с повышенным риском развития аддикции в детстве не были научены правилам установления эмоциональных контактов с окружающими. Они воспитывались в семьях, в которых эмоциональная близость между членами семьи существовала не в реальности, а только на словах. Выделяют следующие семейные факторы. предрасполагающие к развитию аддиктивного поведения: (1). люди, у которых в последствии развилось аддиктивное поведение, были научены дистанцироваться от окружающих, вместо того, чтобы устанавливать с ними связь. Родители таких детей, как правило, не имели времени для общения с ними; (2). родители могли быть носителями аддиктивного поведения, например, работоголизма. Попытки детей устанавливать с

31

родителями более близкие контакты не приводили к положительным результатам;



(3). в семье преобладали отношения друг к другу как к объектам, необходимым для манипуляции. Дети обучались такому отношению к людям с детства, и поэтому оно не является для них чуждым.

Такие типы семьи формируют у детей чувства внутренней пустоты и изоляции, с возникновением желания заполнить эти чувства путём создания в своих фантазиях особого мира, герои которого заменяют реальность.

Таким образом, создаются предпосылки для развития негативного стиля жизни. В результате человек попадает в трудное положение. С одной стороны, он не имеет возможности естественным путем, посредством контакта с близкими людьми, удовлетворить свои эмоциональные потребности, получить от них эмоциональную помощь и поддержку, а, с другой, - не в состоянии найти эту поддержку внутри себя, так как его не научили этому в детстве.

Стиль воспитания в таких семьях не предрасполагает к умению человека быть самим собой. Человек не настроен на поиск резервов внутри себя, он не умеет этого делать и поэтому выбирает путь наименьшего сопротивления, уходя в аддиктивные реализации.

Упрощённые подходы к жизни постепенно захватывают человека. И если он и задаёт себе какие-то вопросы, то они, как правило, чрезвычайно просты и сводятся примерно к следующему: «Зачем думать о жизни, она и так трудна, не надо брать ничего в голову. Я не нуждаюсь в людях, мне никто не нужен. Зачем я буду заставлять себя контактировать с Keivi-то, если я не хочу этого делать? Зачем решать проблемы, которые трудно решить? Доверять можно только объектам, вещам и событиям, которые, в отличие от людей, более надёжны и предсказуемы». Мышление приобретает форму патологической закольцованности, идёт по кРУгу, включая в себя элементы мышления по желанию и формирует стабильную схему, которая не только поддерживает, но и усиливает аддиктивную систему убеждений.

Образ жизни и мышления аддикта оказывают отрицательное влияние на окружающих и, особенно, на детей, в связи с тем, что Дети недополучают необходимого для них внимания, у них не формируется интегральная картина отношений с миром. У детей закладываются предпосылки для развития таких нарушений, как аддиктивное расстройство и созависимость, являющаяся, по сути, аддикцией отношений.

32

ПСИХОЛОГИЯ СТЫДА



Прогрессирование аддиктивного процесса во многом связано со стремлением освободиться от психологического дискомфорта, обусловленного чувством стыда. Чувство стыда занимает центральное место в структуре аддикции, поэтому остановимся на нём более подробно.

Анализ чувства стыда свидетельствует о том, что это чувство более деструктивно, чем чувство вины. Это связано с тем, что чувство вины носит более конкретный характер, касается определённого действия, поступка, активности или наоборот, отсутствия таковых. Чувство стыда затрагивает Я человека и формирует его низкую самооценку. («Я поступаю плохо и я не могу поступать хорошо, потому, что я плохой»).

Все эмоциональные ощущения и состояния человека подвергаются когнитивной оценке. Рефлексия эмоциональных состояний в то же время является рефлексией Я-состояния, свидетельствуя о том, как человек оценивает себя самого. Испытываемые человеком первичные эмоции в дальнейшем оцениваются им во взаимосвязи с оценками других. Анализ с этой точки зрения чувства стыда требует первоначального сравнения поведения человека с какой-то условной нормой. Эта норма может быть субъективной, установленной самим человеком для себя, или общепринятой, навязанной ему обществом и другими людьми. Если поведение человека не соответствует субъективной или социальной норме, у него возникает чувство стыда.

При аддиктивных состояниях мы имеем дело с несоответствием человека как одной, так и другой нормам. Несоответствия приводят к возникновению стыда. На возникновение чувства стыда влияет факт обращения внимания окружающих на поведение и состояние человека, на его собственное отношение к этому. Имеет значение фиксация внимания человека на том, как его воспринимают и оценивают окружающие. Если он испытывает чувство стыда в связи с несоответствием, ему кажется, что и другие замечают это несоответствие и считают его неполноценным. Это способствует усилению подозрительности в отношении того, что окружающие могут заметить нарушение нормы и осудить его.

Большинство событий, вызывающих стыд, не являются автоматическим процессом и не возникают сами по себе. Например, оно может быть связано с ситуациями, когда успешное функционирование в рамках социально приветствуемого ролевого поведения противоречит собственным критериям морали. Для

33

понимания причин происхождения чувства стыда необходимо «читывать сложные социальные взаимодействия между людьми, так как компонент оценки другим, особенно значимым человеком, здесь всегда имеет большое значение.



Осознание человеком обращ иного на него внимания может приводить к нарастанию подозрительности, типичной для аддиктивных лиц. Такая подозрительность, связанная с чувством стыда, является одним из механизмов изоляции аддиктов. Страх быть до конца понятыми окружающими активизирует механизм разрыва контактов со многими людьми. С этим связано избегание аддиктами сколько-нибудь глубоких контактов, потому что чем глубже контакт, тем вероятнее факт опознания их аддиктивной сущности, и тем вероятнее усиление у аддикта реакции стыда. Возникает страх возможных переживаний по поводу разрыва отношений. Следовательно, в проводимой с аддиктами коррекционной работе, необходимо анализировать механизм разрыва контактов с людьми и чувство стыда, которое эти люди могут испытывать.

По мнению Чарльза Дарвина, чувство вины это сожаление о своей ошибке. Тому же автору принадлежит выражение, что чувство сожаления об ошибке, когда в этот процесс включаются другие люди, может превратить чувство вины в чувство стыда. Речь идет о необходимости анализа социального значения действия, в результате которого человек, воспринимаемый глазами других, может испытывать чувство стыда. Естественно, что, находясь в состоянии одиночества, человек также может испытывать чувство стыда, но в первом случае всегда присутствует оценка себя другими людьми, мысль о том, что другие подумали об его поведении.

В феноменологической психиатрии описывается депрессия самомучения (Leonhard, Izard), которая строится на чувстве стыда. Ее развитию способствует постоянный анализ чувства стыда и возможного наказания.

Стыд приводит к торможению и блокаде очень многих желаний. С точки зрения Tomkins (1963), стыд тормозит удовольствие и мотивации. Возникновение чувства стыда может быть вызвано многими причинами: неудачами, поражениями профессионального характера, потерей значимых отношений, дружбы и пр. Аддикты глубоко переживают эти потери, но не признаются в этом. Причиной стыда может быть собственная непривлекательность, когда человек теряет способность гордиться своим телом, видом и т.д.

34

У человека, испытывающего чувство стыда, редуцируются сферы интересов. Izard (1972) обращает внимание на то, что стыд сопровождается повышенным осознанием селфа. Речь идет о необычной форме восприятия селфа, восприятия себя беспомощным, маленьким, ни к чему неспособным, застывшим, эмоционально ранимым.



Lewis (1979,1993) отмечал, что стыд - это состояние потери ценности собственного Я. Причиной этого состояния являются текущие внешние воздействия, тем не менее, этот процесс более сложен, он может формироваться на ранних стадиях развития. Стыд имеет прямое отношение к осознанию Я, представлению о том, как это Я выглядит в восприятии и чувствах других людей. Автор выделяет чувство стыда, связанное с ощущением собственного Я и чувство вины, при котором речь идет о конкретном действии. К развитию чувства стыда приводит переживание о себе, о том, как ты выглядишь. Раздражителем, провоцирующим возникновение этого чувства являются размышления Я о самом себе, неодобрение чего-то очень важного в себе, снижение самооценки.

Сопряжённым с чувством стыда является чувство собственной никчёмности, незначимости, презрения к себе. Это чувство закладывается в детстве и легко провоцируется специфическим поведением людей. Чувство стыда формируется под влиянием пренебрежительного отношения родителей, отсутствия необходимой интеллектуальной и эмоциональной поддержки, постоянного осуждения. На этом фоне любые отрицательные оценки, не имеющие отношения ни к родителям, ни к семье, воспринимаются как сверхценные и приводят к активации дремлющего рудимента.

Диагностика наличия чувства стыда строится на обнаружении у человека желания быть незаметным, спрятаться, исчезнуть; на появлении непонятных вспышек гнева, на ощущении психологической боли, страха, чувства вины. Вспышки активности и агрессивности сменяются депрессией, подавленностью, отсутствием чувства радости, постоянной неудовлетворенностью. Чувство стыда может провоцировать суицидные мысли. Анализ депрессивных пациентов, совершающих суицидные попытки, проведенный Lewis (1993), показал наличие у этих лиц выраженного чувства стыда. Частые суицидные попытки у аддиктов также «завязаны» на этом чувстве. Таким образом, чувство стыда имеет прямое отношение к развитию аддиктивного поведения.

35

Чувство стыда «ставит» селф в трудное положение. Селф теряет способность конструктивно действовать, поскольку стыд блокирует активность. Вместо необходимых действий, селф начинает концентрироваться на самом себе, оказывается погруженным в самооценки, что мешает проявлению активности. Возникает нарушение адаптации, потеря способности ясно думать, высказываться и, тем более, рационально действовать.



Чувство стыда способствует переоценке человеком всего происходящего. Он придает значение вещам, которые этого значения не имеют и, наоборот, недооценивает значения действительно важных для него явлений. Поэтому чувство стыда делает поведение иррациональным.

Разница между чувством стыда и вины в структурном плане заключается з следующем. При наличии у человека чувства вины какая-то часть селфа является субъектом. Большая часть селфа находится как бы во вне и оценивает этот субъект как часть своего Я, поступившую неправильно.

В противоположность этому чувство стыда «закрывает» селф-объектный круг. Носитель этого чувства рассуждает примерно так: «Как я могу оценить себя, если я недостоин того, чтобы оценивать себя?».

Влияние чувства стыда на блокаду мотивации исследовано Plutchik (1980). Он сравнивает процесс со «стоп» сигналом. Если человек начинает что-то делать, у него срабатывает «стоп» сигнал, ставящий под сомнение уверенность в правильности предпринимаемой активности, прерывающий его действия. Если ограничиться анализом только этой части процесса, то речь в данном случае идет о чувстве вины по поводу конкретного нарушения. Дальнейший анализ может быть произведен с использованием следующих рассуждений: «Ты поступаешь плохо потому, что ты не можешь так не поступать, просто в силу того, что ты сам - плохой человек». Так выглядит вторая система нарушения - второй «стоп» сигнал, который блокирует всякую активность. Следовательно, анализ чувства стыда должен проводиться не только с акцентом на конкретные действия человека, но, прежде всего, на исследование его Я.

Чувство стыда может быть проанализировано через призму религиозной парадигмы. Тема стыда нашла свое отражение в Библии. Когда Бог спросил Адама и Еву, почему они прячутся, они ответили, что причина заключается в их наготе. Совершив первородный грех, съев яблоко с древа познания, они почувствовали, что должны быть осуждены. История

36

непослушания Адама и Евы предопределяла наказание и важность возникшего у них чувства стыда.



В этой теме на первый план выступают следующие моменты. Непослушание Богу со стороны Адама и Евы было связано с их любопытством, т.к. их, прежде всего, привлекало познание неизвестного. Любопытство привело их к знанию, овладение которым явилось пусковым механизмом появления чувства стыда. Обнаружив свою наготу, они стали стыдиться ее. И это было доказательством нарушения предписания Бога. Если бы они не приобрели знания, вкусив запретный плод, у них не возникло бы чувство стыда. Таким образом, любопытство привело к знанию, а знание привело к стыду.

Анализ этой части Библии позволяет исследовать процесс возникновения стыда. Для самоанализа чувства стыда и других, связанных с Я эмоций, необходимы определ иные знания о правилах, норме и целях, с которыми человек должен сравнивать своё поведение. Следовательно, появление чувства стыда основано на определённых знаниях.

Ветхозаветный рассказ об Адаме и Еве является метафорической версией развития объективного самопознания. Древо познания дало возможность Адаму и Еве приобрести два вида знаний: знание о себе - объективное самопознание и знание о нормах, правилах и целях поведения.

На ранних этапах развития ребёнка формируются его селф объектные отношения в виде первичных контактов с наиболее близкими людьми. Окружающие ребёнка люди, выступающие в качестве объектов контактов, являются для него образцом для дальнейшего подражания. Ребёнок зависит от них, он им доверяет. Интернализация реб нком возникших отношений влияет на атрибутирование (видение причин происходящих явлений).

Процесс атрибутирования может носить как внешний, так внутренний характер. Внешнее атрибутирование связано с нахождением в ком-то или в чем-то причины собственного поражения, неудачи, произошедшей драмы или трагедии, имеющих к себе непосредственное отношение. Внешнее атрибутирование не приводит к возникновению чувства стыда. Чувство стыда возникает при внутреннем атрибутировании, когда человек делает себя ответственным за произошедшее. Внутренняя атрибуция связана с концентрацией человека на самооценке своих поступков с позиции своего селфа.

Внутреннее атрибутирование нельзя недооценивать, так как оно оказывает большое влияние как на психическое

37

самочувствие, так и на развитие чувства стыда. Так, например, если в жизни возникает какое-то неприятное событие и при его внутренней атрибуции человек считает себя его причиной, то в таком случае это событие способствует развитию чувства стыда.



Например, пациентка испытывает чувство вины, связанное с инфарктом у её матери. Причину события она видит в недостаточном с её стороны внимании по отношению к матери. В связи с этим она считает себя непосредственной виновницей е болезни. Чтобы избавиться от возникшего у нее чувства никчемности и стыда к себе, она принимает большие дозы транквилизаторов, т.е. находит приемлемый для себя аддиктивный выход из этой ситуации. Внутреннее атрибутирование, возникшее в данном случае, приводит как к развитию чувства стыда, так и к поиску аддиктивного варианта избавления от этого чувства.

При внешнем атрибутировании причины болезни будут объясняться по-другому: возрастом матери, с которой произошла катастрофа, е нездоровым образом жизни, наследственностью и пр. Чем большее количество внешних атрибуций используется для объяснения ситуации, тем в меньшей степени это приводит к развитию чувства стыда.

Предпочтительность того или иного атрибутирования закладывается в детстве. В работе Morrison (1989) было показано, что родители, страдавшие различными формами депрессии, в ряде случаев способствовали развитию у своих детей чувства стыда и вины. Дети считали себя косвенными виновниками болезни родителей. Эти обвинения формулировались в процессе социальных контактов с детьми как результат упреков, что дети раздражают, мучают родителей, у которых нет сил заниматься ими. Таким образом, у детей возникало нереалистическое чувство вины, заключающееся в том, что их поведение привело к развитию депрессии у родителей, и они обязаны найти способ, который поможет родителям выздороветь. А поскольку они не в состоянии найти средства помощи, значит они недостаточно хорошо ищут, что свидетельствует о том, что они плохие.

Иногда родителями внедряется в сознание детей, например, такая формула: «Я, как мать, забочусь о тебе и помогаю тебе. Почему же ты не отвечаешь мне тем же?». Так, при непосредственном участии родителей закладывается предрасположенность к возникновению у детей отрицательных эмоций, которые в дальнейших контактах с окружающими могут проявить себя с удвоенной степенью выраженности. Эти состояния

38

могут способствовать возникновению различных психологических защит и выхода на аддиктивные реализации.



Интернализация или экстернализация чувства ответственности оказывает непосредственное влияние на то, будет ли человек впоследствии испытывать чувство стыда при различных неудачах и катастрофах, которые могут произойти с ним в жизни. Чем более выражена способность человека искать в произошедшем событии внешнюю причину, тем менее вероятно развитие у него чувства стыда.

Отрицательная сторона данного явления заключается в том, что постоянное стремление индивидуума к экстернализации происходящего может приобрести патологический характер. Так, например, известно, что аддикты в процессе аддиктивного поведения экстернально атрибутируют свои проблемы, связывая их наличие с причиной во внешнем мире. Таким образом, внешнее атрибутирование, с одной стороны, имеет положительное значение, избавляя человека от чувства стыда, а с другой, - отрицательное, проявляющееся в том, что таким образом он оправдывает своё деструктивное поведение. Иными словами, с одной стороны, у человека может быть глубокое внутреннее интернализированное чувство стыда, и он считает себя плохим, с другой - он избавляется от этого чувства, уходя в аддикцию, которая приводит к возникновению новых проблем, атрибутирующихся с внешними причинами. Таким образом проявляется сочетание внешнего и внутреннего атрибутирования.


Каталог: book -> medical psychology
medical psychology -> Левченко И. Ю
medical psychology -> Аномалии личности
medical psychology -> Менделевич В. Д. Клиническая (медицинская) психология
medical psychology -> Нормальная нейропсихология
medical psychology -> А. В. Полин Медицинская психология. Полный курс
medical psychology -> Принципы построения патопсихологического исследования
medical psychology -> 4 Раздел 1 7 психические расстройства, осложняющие соматические заболевания 7
medical psychology -> Справочник врача (2002 г.) Содержание Нервные болезни Амиотрофический боковой склероз Апраксия Арахноидит Атаксия
medical psychology -> Условия, определяющие возрастное своеобразие психогенных расстройств роль возрастного фактора


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   18


База данных защищена авторским правом ©dogmon.org 2019
обратиться к администрации

    Главная страница