Работа с мотивами в процессе психотерапии больных наркоманией



Скачать 426.38 Kb.
страница1/2
Дата17.05.2016
Размер426.38 Kb.
ТипМетодические рекомендации
  1   2


МИНИСТЕРСТВО ЗДРАВООХРАНЕНИЯ И СОЦИАЛЬНОГО

РАЗВИТИЯ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ


УТВЕРЖДАЮ

ЗАМЕСТИТЕЛЬ МИНИСТРА ЗДРАВООХРАНЕНИЯ И СОЦИАЛЬНОГО РАЗВИТИЯ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
В.И.Скворцова

19 января 2009 год



РАБОТА С МОТИВАМИ В ПРОЦЕССЕ

ПСИХОТЕРАПИИ БОЛЬНЫХ НАРКОМАНИЕЙ


Методические рекомендации
06/227/895

Москва 2009 г.


Аннотация

Методические рекомендации посвящены совершенствованию практической психотерапевтической работы мотивационной направленности у больных с наркотической зависимостью.

Продемонстрировано, что мотивы, сопряженные с синдромом патологического влечения, у аддиктов определяются потребностью в «самокупировании» возникающих у них субъективно тягостных психических сенсаций, восходящих к преморбидному личностному развитию. В противовес патологическому влечению к наркотику формируются мотивы, связанные с реакциями на собственную наркологическую болезнь, на обусловленные этой болезнью негативные последствия («нозогенные реакции»). Выделенные два элемента личностной составляющей зависимости от психоактивных веществ в большинстве случаев находятся друг с другом в соотношении обратной связи. Соотношение между отдельными компонентами личностной составляющей отражается на характере внутренней картины болезни, в частности, нозогнозии и коррелирует с содержанием феномена «борьбы мотивов». На основе двухуровневого исследования мотивов, стоящих за патологическим влечением к наркотику, а также формирующих у пациентов решение на лечение, установлены различия между личностными характеристиками больными с высокой и низкой степенью мотивированности к лечению и прохождению реабилитационного маршрута.

Исходя из полученных теоретических данных, даны рекомендации по совершенствованию практической психотерапевтической работы мотивационной направленности, рекомендован ряд конкретных технических приемов в рамках психодинамического подхода. Дана оценка эффективности психотерапии, оперирующей с глубинными психологическими мотивами патологического влечения к наркотику.

Методические рекомендации предназначены для врачей-психотерапевтов, психиатров-наркологов, медицинских психологов.

Работа выполнена в ФГУ ННЦ наркологии Министерства здравоохранения и социального развития Российской Федерации.
Авторы: руководитель отделения психотерапии ННЦН, д.м.н. И.В.Белокрылов, ст.н.с., к.м.н. С.В. Котов; ст.н.с., к.пс.н. Н.А. Грюнталь, А.Г. Кузнецов, А.О. Каминская, Т.Ю.Рязанцева.

Перечень сокращений
МКБ-10 – международная классификация болезней 10-го пересмотра

ПАВ – психоактивное вещество

ПВ – патологическое влечение

ПВН – патологическое влечение к наркотику



ВВЕДЕНИЕ

Научных данных, посвященных функционированию мотивационно-потребностной сферы наркологических больных, накоплено немало. Однако исследования подобного рода отличает больший разброс концептуальных подходов к проблеме. Одни авторы, рассматривая наркомании и алкоголизм, акцентируют внимание на социальных факторах развития патологии и, в частности, описывают зависимость как частный случай «культа потребительства». Представители клинико-психопатологического подхода постулируют, что болезненное влечение к психоактивному веществу (ПАВ) носит психологически не объяснимый, самодовлеющий характер, и к нему не применимы мотивы их потребления в доклинических формах. Утверждается, что ПАВ употребляется не столько ради чего-либо, сколько вопреки его серьезным негативным последствиям. Третьи, напротив считают, что с формированием алкоголизма или наркомании психологические мотивы, определяющие стремление к употреблению ПАВ на предболезненном этапе, сохраняются и, более того, во многом определяют течение заболевания.

В других работах мотивы подразделяются на три группы. Первая включает социально-психологические – определяемые культурой того или иного общества (например, национальными традициями), субмиссивные, отражающие стремление к коммуникации, и «псевдокультуральные» мотивы, связанные с маргинальными субкультурами. Вторая группа объединяет актуальные личностные мотивы: гедонистические, атарактические, а также такие, которые связаны с потребностью в психической активации. Мотивы третьей группы относятся к собственно патологическим стимулам алкоголизации: абстинентные (физическое влечение), аддиктивные (психическое влечение), аутоагрессивные (болезненное злоупотребление ПАВ как саморазрушительное поведение).

Многими исследователями подчеркивается, что больной с зависимостью от ПАВ движим комплексом мотивов. Характер ведущего мотива соотносится со стадией заболевания и особенностями личности больного. По мере прогрессирования зависимости от ПАВ меняется иерархия мотивов. На начальных этапах развития аддикций у подростков выявляются преимущественно те мотивации, которые направлены на облегчение межличностных отношений, в частности, «субмиссивные». Молодые люди употребляют ПАВ для налаживания коммуникаций, для скорейшего обретения своего места в группе.

Постепенно, по мере нарастания частоты и количества потребляемого ПАВ главенствующая роль переходит к мотивам индивидуально-психологического плана. Можно выделить несколько основных групп мотивов данного типа: стремление к получению удовольствия и близкое к нему стремление к новым ощущениям, любопытство, восполнение чувственной дефицитарности, преодоление психического дискомфорта, в частности, субдепрессивного эмоционального состояния, ощущения собственной малоценности, внутреннего напряжения, преодоления «скуки»; при этом желание подростков «ни за что не отстать» от сверстников сохраняет актуальность.

На этапе формирования клинических признаков зависимости большинство своих психологических задач больные начинают решать патологическим способом – посредством систематической интоксикации (мотивы, определяющиеся потребностью в редуцировании субъективно тягостной психопатологической симптоматики); однако, по мнению ряда исследователей, у аддиктов и на этом этапе частично сохраняются нормативные механизмы психической адаптации.

Следует подчеркнуть, что объектом традиционных клинико-психопатологических и патопсихологических исследований, затрагивающих вопросы мотивационно-побудительной деятельности аддиктивных больных, является сознательная часть психики. Все то, что происходит с субъектом аномального и при этом не может быть увязано причинно-следственными связями с социально-психологическим контекстом, в котором эти аномалии разворачиваются, т.е. не может быть объяснено рационально, относится к «первичным» психопатологическим синдромам. Первичное патологическое влечение (ПВ) объединяется на этой основе, например, с паранойяльным бредом, аутохтонными аффективными фазами и т.д. При этом главная роль в формировании побуждений к болезненной наркотизации (ПВ) отводится биологическим факторам; соответственно, «психиатрическая» наркология апеллирует в основном к биологическим методам лечебного воздействия. Для психотерапии, напротив, поиск психологических мотивов и мотивообразующих психических процессов, участвующих в развитии психопатологической симптоматики, в том числе «первичных синдромов», является основой для построения лечебных стратегий.

Модель двухуровневого исследования мотивов, стоящих за патологическим влечением к наркотику (ПВН), а также формирующих у пациентов решение на лечение и избавление от зависимости, явилась адекватным методическим приемом на базе которого были усовершенствованы психотерапевтические подходы лечения и реабилитации применительно к больным с наркотической аддикцией. В основу методологии данного подхода были положены одновременно психопатология и психоанализ.


1 Модель двухуровневого исследования мотивов.

Проведены работы по обследованию больных страдающих героиновой наркоманией, при этом в историях болезни многих из них регистрировались более или менее продолжительные периоды злоупотребления другими ПАВ.

Диагностика наркомании осуществлялась в соответствии с критериями МКБ-10. Интенсивность ПВН измерялась с помощью шкалы М.А. Винниковой (2001). Для увеличения числа дифференцирующих признаков, а также с целью объективизации данных, полученных в процессе клинической и психоаналитической диагностики личностной сферы, все пациенты подвергаются патопсихологическому обследованию с помощью стандартизированных опросников и ряда проективных тестов. Среди опросников необходимо выделить следующие:

- Миннесотский многофазный личностный тест («ММРI», «СМИЛ»);

- тест Кэттела, (16РF или «Sixteen Personality Factor Questionnaire»);

- тест Лири («Leary Interpersonal Diagnosis»);

- тест «Личностный Дифференциал» (ЛД).

Среди проективных тестов, применявшихся при патопсихологической диагностике обследуемого контингента больных, необходимо отметить следующие:

- рисуночные тесты (рисунки «Несуществующее животное», «Дом-Дерево-Человек», «Семья», «Нарисуй человека» и др.);

- тест «Неоконченные предложения» или «Завершение предложения» («Sentence-Completion Techniques»);

- тест Розенцвейга или Методика Рисуночной Фрустрации («Rozenzweig Picture-Frustration Study»);

- тест «Двадцать утверждений»;

- тест «РАТ» или «Рисованный апперцептивный тест», представляет собой модифицированный вариант теста ТАТ («Thematic Apperception Test»).

Наиболее общие структурно-динамические свойства личностного статуса больных определялись на основании психоаналитического диагностического интервью. Использовались элементы как «интегративного интервью» по М. Балинту (1961), так и «структурного интервью» по О. Кернбергу (1975); более детальное обследование осуществлялось в процессе проведения групповых и, выборочно, индивидуальных сессий психодинамической психотерапии.

Согласно представлениям психоаналитической психологии, все психические процессы делятся на два класса: первичные и вторичные. Первичные принадлежат Бессознательному, а вторичные – системе Предсознание – Сознание. При этом бессознательные процессы, так же как сознательные, протекают в соответствии с определенными специфическими закономерностями, но эти законы отличны от тех, которые действуют в области сознания.

Актуальные для аддиктивного больного мотивы рассматривались в контексте выделенного нами ранее понятия «личностной составляющей» зависимости от ПАВ. Она подразделяется на две части: объективную, включающую клинические и патопсихологические параметры личностной структуры и динамики, а также интрасубъективную – отражающую содержательную, смысловую часть психических процессов индивида, связанных с болезнью. Вторая – содержательная часть симптомокомплекса зависимости в процессе проведенного исследования получила рабочее название «личностного смысла» употребления ПАВ. Этот термин вводится по аналогии с известным психиатрическим понятием, отражающим характер личностного «отклика» на психотравмирующее событие, инициирующее развитие реактивного. Применительно к психопатологии алкоголизма и наркоманий данное понятие фактически определяет содержание субъективных переживаний человека, формирующих стимулы и мотивы к систематическому употреблению ПАВ и, в конечном счете, участвующие в формировании ПВ, в становлении болезни зависимости. Мотивы, относящиеся к системе Сознание – Предсознание, доступны психологическому и психопатологическому анализу; исследование бессознательных, «глубинных» мотивов является прерогативой психоаналитической метапсихологии.


2. Теоретические аспекты мотивов аддиктивного поведения.

2.1. Психопатологическое исследование мотивов болезненного злоупотребления ПАВ и принятия решения лечиться от зависимости.

Психопатологический метод изучает мотивационные процессы путем установлением клинико-динамического сродства преморбидных личностных девиаций с психопатологическими проявлениями той или иной душевной болезни, в нашем случае – с основными синдромами зависимости – патологическим влечением к ПАВ и абстинентным синдромом.

Так, было показано, что среди аддиктов преобладают лица с расстройствами личности эмоционально неустойчивого, нарциссического и зависимого типов. При этом по результатам клинико-феноменологического анализа данных было установлено наличие ряда осевых патохарактерологических аберраций, объединяющих всех аддиктов независимо от типологической квалификации существующей у них личностной патологии. Эти аномалии затрагивают сферы аффектов, самооценки и межличностного взаимодействия аддиктов см. Приложение 1): отражены основные отличия «типичного» личностного статуса и динамики больных опийной наркоманией от представителей другой наиболее распространенной клинической формой аддикции – алкоголизма. Именно эти расстройства в первую очередь определяют особенности мотивационно-побудительной сферы и, в конечном итоге, поведенческого стиля у больных с зависимостью от ПАВ; другие параметры имеют дополнительное патогенное значение.

В многочисленных наркологических исследованиях подчеркивается, что в структуре синдрома ПВН одно из основных мест занимает аффективная патология. Также подчеркивается аффинитет данного психопатологического образования с синдромом сверхценных идей – в силу того факта, что ПВ к ПАВ всегда сопровождается неотвязными, доминирующими мыслями вокруг ситуации употребления. При различных клинических вариантах синдрома ПВ преобладает либо аффективная, либо идеаторная (сверхценное образование) составляющая.

В процессе развития наркологического заболевания личностные девиации либо непосредственно трансформируются в основные синдромы зависимости, либо оказывают выраженное патопластическое влияние на их структуру. Так, преморбидные расстройства, протекающие по типу «негативной аффективности», приобретают клиническое (синдромальное) оформление в пределах аффективной составляющей синдрома ПВ. Картина обострения данного синдрома неизменно включает, по крайней мере, один, но чаще несколько таких симптомов, как дисфория, апатия, ангедония, аффект скуки, флоттирующая бессодержательная тревога с преобладанием внутреннего напряжения недифференцированным телесным дискомфортом.

При развитии абстинентного синдрома наблюдается инверсия структуры аффективности больного: негативная симптоматика, преобладающая в преморбидной личностной динамике и в картине обострения ПВ, частично сменяется «симметричной» (относительно конфигурации аффективной «триады») – позитивной (гиперестетической). Известно, что для данного синдрома больше свойственны тоска, тревожные переживания, сопровождающиеся выраженными сомато-вегетативными сенсациями, а также интенсивные кататимические проявления с чувством вины и/или стыда.

Преморбидные расстройства самосознания (нарушения витальности, идентичности и границ Я), фигурирующие в динамике преморбидной личностной патологии, трансформируются по мере развития болезни в деперсонализационные и/или дереализационные проявления, которые отмечаются в структуре ПВН. Как самостоятельные психопатологические образования они также находят отражение в типичной для наркологических больных волнообразной динамике отношения к болезни. Речь идет о периодической смене эго-синтонного отношения к болезни при отсутствии критики к наличию признаков ПВ на эго-дистонное – как к «чужеродному», субъективно тягостному состоянию.

Наконец, незрелая, расщепленная структура преморбидных межличностных отношений (амбитендентный зависимо-отчужденный стиль поведения) постепенно перерастает в картину сверхценных отношений созависимости.

Результаты проведенного исследования личностной составляющей наркотической аддикции позволили сделать ряд важных уточнений и несколько принципиально новых суждений относительно клинического значения мотивов первого – осознаваемого уровня, фигурирующих при развитии зависимости от ПАВ.

Наиболее очевиден личностный (мотивирующий) смысл непосредственного токсического эффекта наркотика – опьянения. ПАВ редуцируют, хотя и на короткое время, ангедонические состояния, витальное отчуждение, апатию, устраняют фазность и диссоциированность аффекта, ликвидируют сопряженные с этими явлениями субъективно тягостные деперсонализационные переживания, уменьшают реактивную лабильность, сопровождающую межличностные отношения. В одних случаях происходит инверсия субсиндромальной депрессивной симптоматики в противоположные по знаку аффекта маниоформные состояния (эйфория легкой и средней степени интоксикации); в других – наблюдается их полное перекрывание глубоким седативным эффектом наркотического оглушения.

Установленные данные свидетельствуют в пользу выдвинутого ранее рядом авторов положения о том, что мотивы, сопряженные с синдромом ПВ, у аддиктов определяются не столько изначально обостренным стремлением к удовольствию («гедонистическая акцентуация»), сколько потребностью в «самокупировании» систематически возникающих у них субъективно тягостных психических сенсаций, восходящих к преморбидному личностному развитию.

Личностный смысл болезненной наркотизации определяется не только эффектами интоксикации, но и распространяется на переживания, связанные с отменой употребления ПАВ. Многие больные отмечают, что в абстинентных страданиях они испытывают нечто вроде «светлой грусти» – субъективно приятную, хотя и болезненно обостренную чувствительность, «сентиментальность», при которой подавленность, слабодушная слезливость легко сменяются эйфорией. Некоторые из них говорят о «всплесках творческой активности» в состояниях абстиненции или, например, о крайне приятном повышении либидо и эректильной функции, несмотря на тягостное общее физическое состояние. Больные героиновой наркоманией нередко подчеркивают, что «ломки», как и собственно токсический эффект «прихода», перекрывают ощущения «безжизненности», скуки и апатии, сопровождающие их трезвое существование – до знакомства с наркотиком, а также в ремиссиях и, особенно, в предрецидивные периоды (при обострении ПВ). Даже при наиболее частых и «типичных» вариантах опийной абстиненции, сопровождающихся чувством вины или стыда, многие пациенты усматривают в своих страданиях позитивный смысл: они в такие моменты наиболее интенсивно охвачены жаждой перемен, строят оптимистические планы на будущее.

Таким образом, как опьянение, так и похмелье сопряжены для больных с переживаниями «оживления» чувств, влечений, общей активности, «осмысленности» существования, «прояснения» картины мира, с иллюзией обретения целостности собственной личности и, хотя и ложного, упорядочивания субъект-объектных отношений.

Совокупность выявленных мотиваций, определяющих различные стороны аддиктивного поведения, выглядит так, что болезнь, связанная с систематическим употреблением наркотика и с периодическими попытками преодолеть зависимость, «упрощает и конкретизирует» прежде размытый, сложный и противоречивый смысл жизни; теперь этим смыслом становится добыча очередной дозы ПАВ.

Пристального внимания заслуживает другой аспект мотивационно-побудительной сферы, фигурирующий в динамике зависимости от ПАВ; он связан с реакциями на собственную наркологическую болезнь. Последние определяются характером личностного опосредования болезненной наркотизации, а также вытекающих их этого негативных соматических, психологических и социальных последствий («нозогенные реакции» по A.О. Фильцу, 1993). Изучение характера субъективного преломления болезненных процессов у аддиктов имеет большое значение для выявления мотивов, направленных на излечение и, следовательно, для построения психотерапевтических программ в наркологии.

Примерно у 2/3 пациентов с опийной зависимостью (108 – 65,5% случаев) нозогенные реакции протекают в виде стертых, атипичных тревожно-апатических и деперсонализационных состояний. Наблюдается усиление явлений эмоционального отчуждения («негативной аффективности»): чувственный отклик на драматические коллизии аддиктивного поведения выглядит индифферентным, тусклым и отчужденным. Больные лишь формально признают нежелательность употребления ПАВ, его опасность для здоровья и социального функционирования; тревога, гиперестетические кататимные аффекты выражены незначительно.

Реже (18% случаев) в картине нозогенных реакций при опийной зависимости наблюдается типичная депрессивная симптоматика с кататимно окрашенными идеями вины, чувством стыда, самобичеванием по поводу собственного «безволия», отсутствия контроля и т.п., с переживаниями по поводу пострадавшей репутации, ухудшения профессиональной ситуации, несчастий, причиненных членам семьи и другим близким. Также наблюдаются реакции тревожно-ипохондрического характера, в содержании которых звучит тема вреда, нанесенного здоровью наркотиком и.т.д.

Довольно редко (у 23 – 10,8%) больных встречается гипоманиакальный («отрицающий») тип реагирования на болезнь с бравадой праздного образа жизни, отрицанием патологического или хотя бы психологически деструктивного характера наркотизации с убежденностью в его необходимости и даже «пользе» для развития творческих способностей, повышения активности и т.п.

Пропорция этих элементов – личностного смысла и нозогенного реагирования сказывается на следующем – третьем параметре личностной составляющей – внутренней картине болезни, на осознании больными собственной зависимости от ПАВ и, собственно, на качестве критики.

Общая закономерность нозогнозии наркологических больных хорошо известна: если превалируют мотивы к наркотизации (усиление патологического влечения), то критика болезни снижается вплоть до анозогнозии. В такие периоды пациенты фактически утрачивают способность адекватно тестировать реальность, а патологическое влечение приобретает полностью эго-синтонный (не отделимый от Я) характер. В периоды ремиссии с полной либо частичной редукцией ПВ критика к болезни может становится более адекватной реальному положению дел.

Показано, что в наибольшей части случаев (более 90% выборки) наркологические больные обнаруживают черты амбивалентной нозогнозии. Даже в состояниях охваченности генерализованным ПВ отрицание болезни с «позитивной» или «легковесно-беспечной» аргументацией употребления ПАВ, как правило, конкурирует с «проблесками» осознания болезненности, аномальности своего состояния и также отражается в содержании «борьбы мотивов». За фасадом превалирущей в абстинентных состояниях гипернозогнозии, как правило, скрывается «ложная», формальная критичность, которая легко сменяется на гипо- и анозогнозию с отрицанием факта зависимости, игнорированием прошлого болезненного опыта; таким образом, при внимательном обследовании всегда просматриваются элементы двойственного, расщепленного отношения к болезни и к себе самому. К остающимся 10% выборки относятся практически полностью не критичные пациенты с гипоманиакальным (отрицающим) типом нозогенного реагирования.

Описанное соотношение между отдельными компонентами личностной составляющей, отражающееся на внутренней картине болезни (нозогнозии), напрямую коррелирует с состоянием мотивационно-потребностной сферы больного наркоманией, с содержанием феномена «борьбы мотивов». Выделенные два элемента личностной составляющей зависимости от ПАВ преимущественно находятся друг с другом в соотношении обратной связи. Первый (личностный смысл) определяет напряженность ПВ, готовность к экзацербации болезни, второй (нозогенные реакции) – мотивы к сдерживанию патологического процесса, к прекращению употребления ПАВ. Высокая доля случаев опийной наркомании с выявлением стертого нозогенного реагирования коррелирует с известным фактом: это заболевание относительно других форм химической аддикции течет в целом более прогредиентно, и мотивации на лечение у этих больных выражены слабее.

Однако в каждом из описанных двух элементов личностной составляющей наркотической аддикции заложены и противоположные эффекты: в ответственных за ПВ мотивационных структурах одновременно работают примитивные механизмы его сдерживания, временного редуцирования. В то же время личностные сферы, ответственные за формирование нозогений, могут порождать стимулы к усилению ПВ. Так, совесть, обостренное чувство долга в межличностных отношениях могут провоцировать усиление мотивов к употреблению ПАВ, возникновение рецидивов ПВ.

Отдельной задачей было установление различий между характеристиками больными с высокой и низкой степенью мотивированности к лечению и прохождению реабилитационного маршрута. При сравнительном анализе двух групп пациентов: первую (30 наблюдений) составили лица со слабым намерением лечиться, интенсивным сопротивлением терапии, уклонением от лечебно-реабилитационных мероприятий (все они покидали стационар ранее рекомендованного срока); вторая (24 наблюдения) – была сформирована из больных, которые неформально заявляли о стойком намерении прекратить наркотизацию, аккуратно выполняли все предписания врача и психолога, строго следовали лечебному режиму; некоторые их них обнаруживали признаки госпитализма. Пациенты наблюдались и проходили тестирование (в частности, по шкале количественного определения ПВ) в постабстинентном периоде.

Хотя средние показатели интенсивности первичного ПВН оказались достоверно выше в первой группе, в ней выделилась подгруппа (4 пациента – 14% от состава), которая обнаружила относительно низкий уровень выраженности синдрома (сопоставимый со средними показателями). Во второй группе, в свою очередь, обособилась подгруппа с высокими количественными показателями ПВН (5 наблюдений – 19%). Таким образом, определились четыре разнородные подгруппы больных наркоманией, не совпадающие по соотношению мотиваций на лечение и выраженности ПВ.

Что касается 2-х полярно противостоящих подгрупп с наиболее «типичным» соотношением основных мотивационных «векторов» (высокая степень выраженности ПВ – низкая мотивация на лечение и, соответственно, малая мотивированности на употребление ПАВ – стойкие установки лечиться), то они по своим клиническим и личностным характеристикам фактически совпадают с ранее описанными вариантами наиболее – наименее «тяжелых» героиновых наркоманов. Было констатировано, что подгруппу с наиболее выраженным ПВН и интенсивным уклонением от лечения составляют пациенты с наличием признаков «злокачественного нарциссизма» (по О.Кернбергу, 1975), а также импульсивного варианта пограничного расстройства личности в сочетании с диссоциальными свойствами либо с паранойяльным радикалом. Противоположная в клинико-динамическом и прогностическом плане относительно «легкая» подгруппа с низкими количественными показателями ПВН и стойкой мотивированностью на лечение оказалась представленной больными с «мягкими» формами расстройства личности нарциссического и зависимого типов, имеющими стенический радикал.

Подгруппа с выраженным ПВН, но при этом с высокой мотивированностью лечиться, оказалась представленной пациентами с расстройством личности пограничного типа, сопровождающимся явлениями выраженной аффективной лабильности. Достаточно высокая амплитуда биполярных аффективных фаз заставляла проводить дифференциальную диагностику этих случаев с целью исключения циклотимии. Решающим клиническим фактом, свидетельствовавшим в пользу пограничного расстройства, был психогенно провоцированный, но не «чисто» аутохтонный характер развития фазовых состояний, преобладание катимного аффекта над голотимным.

Другая «маргинальная» группа – с противоположной картиной сочетания основных мотивов (низкая мотивация на лечение при слабо выраженном ПВН), оказалась представленной больными с расстройствами личности пассивно-зависимого типа, структура которого по ряду патохарактерологических признаков (отгороженность, нивелированность эмоциональных проявлений) приближалась к шизоидному типу.

Перечисленные параметры, составляющие «объективную» – психопатологическую и патопсихологическую часть личностной составляющей зависимости и определяющие осознаваемый «личностный смысл» злоупотребления ПАВ (мотивы, доступные клиническому анализу), имеют большое значение для психотерапевтического понимания и лечения наркологических больных. Однако для организации и проведения полноценной, профессиональной личностной ориентированной психотерапии их не достаточно, и они должны быть дополнены материалами «глубинного» – специфического психодинамического изучения, освещенными в следующей части работы.


Каталог: datadepot
datadepot -> Принципы реализации и адаптации семейных антинаркотических стратегий и пути их медико-социальной коррекции
datadepot -> Перечень научной продукции, разработанной фгу ннц наркологии РФ за 1998-2010 гг
datadepot -> Фгу национальный научный центр наркологии предрейсовые, послерейсовые и текущие медицинские осмотры водителей транспортных средств
datadepot -> Социальному развитию национальный научный центр наркологии социальная работа в наркологии
datadepot -> Национальный научный центр наркологии
datadepot -> Министерство здравоохранения и социального
datadepot -> Комплексная терапия больных опийной наркоманией с низкой мотивацией на лечение 14. 01. 27 Наркология
datadepot -> Аффективные расстройства при алкогольной, опиатной и игровой зависимости (клиника и терапия) 14. 00. 45 наркология
datadepot -> И социальному развитию национальный научный центр наркологии
datadepot -> В. И. Скворцова 12 января 2009 год


Поделитесь с Вашими друзьями:
  1   2


База данных защищена авторским правом ©dogmon.org 2019
обратиться к администрации

    Главная страница