Развитие временной перспективы личности: культурно-исторический подход



Скачать 474.5 Kb.
страница2/5
Дата12.05.2016
Размер474.5 Kb.
1   2   3   4   5

Полученные результаты используются в процессе профессиональной подготовки и повышения квалификации психологов, социальных педагогов, воспитателей и учителей в рамках курсов «Психология личности», «Психология развития и возрастная психология», «История и теории социальной психологии развития», «Психология подростка», «Эмоционально-личностные нарушения на различных этапах онтогенеза», «Ребенок без семьи» и др.



Внедрение результатов исследования. Результаты исследования вошли в качестве составной части в разработку научно-методических основ детской практической психологии и психологической службы образования, которые велись в Психологическом институте РАО; внедрены в практику работы психологической службы образования России.

Полученные в диссертационном исследовании разработки вошли в комплекс диагностических и реабилитационных методов работы с лицами, пережившими травматический стресс.

Материалы исследования использовались в практике деятельности международной организации SOS – Детские деревни, в частности, при отборе кандидатов на должность матерей-воспитательниц, в программе их подготовки для работы с детьми-сиротами в детских деревнях (в рамках «школы матерей»), непосредственно в работе с воспитателями и воспитанниками детской деревни-SOS-Томилино; послужили основой для создания ряда методических рекомендаций, адресованных работникам учреждений для детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, а также созданной по заказу Министерства образования и науки РФ (2008 г.) программе отбора кандидатов для замещающих семей и работы с ними.

Материалы исследования использовались при разработке серии реабилитационных программ для работы с разного рода трудными семьями в условиях стационара Московской службы психологической помощи населению.

Эти материалы были также использованы в разработке и осуществлении деятельности экспериментальной площадки «Введение в знаковые формы работы с культурой через организацию символического творчества ребенка» (ГОУ СОШ № 1096 г. Москвы), а также ГОУ СОШ № 19 г. Новосибирска и №№ 6, 36, 39 г. Смоленска, где велось и ведется преподавание по технологии «Росток».

Результаты исследования используются в образовательном процессе для обучения аспирантов и студентов Московского городского психолого-педагогического университета, факультета психологии ГАУГНа, факультета психологии УРАО, Института психологии им. Л.С.Выготского РГГУ, Психологического института РАО, а также для повышения квалификации педагогов и психологов в рамках факультета повышения квалификации МГППУ.




Надежность и обоснованность результатов исследования обеспечена последовательной реализацией методологических позиций, теоретической и методической проработанностью проблемы; использованием взаимодополняющих методов исследования; содержательным сравнительным анализом феноменологии явления и связей, выявленных на обширной репрезентативной выборке (n=3000 в эмпирическом исследовании).
Обоснованность данных обусловливается адекватностью измерений, тщательной статистической обработкой материала; перепроверкой отдельных вызывающих сомнение результатов; соотнесением количественных и качественных данных.


Апробация исследования. Основные положения и результаты работы неоднократно представлялись на научных сессиях Психологического института РАО; докладывались автором на симпозиуме «Психологическая служба в школе» (Таллин, 1983), Всесоюзной конференции «Научно-практические проблемы школьной психологической службы» (Москва, 1987), VII съезде Общества психологов СССР (Москва, 1989), I съезде практических психологов образования России (Москва, 1994), II съезде практических психологов образования России (Пермь, 1996), Всероссийской научно-практической конференции «Ребенок в современном обществе» (Москва, 2007), Международной научно-практической конференции «Психологические проблемы семьи и личности в мегаполисе» (Москва, 2007), Международной научно-практической конференции «Современные проблемы психологии личности: теория и практика» (Москва, 2008), международных симпозиумах «Психологические проблемы смысла жизни и акме» (Москва, 2008, 2009), Международной конференции «Общение и развитие в детском возрасте» (Москва, 2009), Международной научно-практической конференции «Психологические инновации в экономике и финансовом бизнесе» (Москва, 2009), I Всероссийской научно-практической конференции «Социальная психология малых групп» (Москва, 2009), II Всесоюзной научно-практической конференции по психологии развития «Другое детство» (Москва, 2009).

Диссертация обсуждена на расширенном заседании лаборатории научных основ детской практической психологии Психологического института РАО (2009) и на расширенном заседании кафедры возрастной психологии Московского городского психолого-педагогического университета (2010).



Материалы диссертации отражены в 68 публикациях по теме исследования общим объемом 84,5 п.л.
ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ ДИССЕРТАЦИИ
Во введении содержатся: актуальность, объект, предмет, цель, задачи и гипотезы диссертационной работы; дана характеристика обследованных групп, раскрыты теоретико-методологические основания диссертационного исследования, показаны научная новизна и практическая значимость, сформулированы положения, выносимые на защиту.
Часть 1. «Теоретические основания исследования временной перспективы личности и индивидуального хронотопа» состоит из четырех глав.

Первая глава «Способность к апперцепции и целестремительность как фундаментальные свойства психического» посвящена рассмотрению феноменов представленности будущего в психическом отражении и их роли в поведении живых организмов, наделенных психикой. С опорой на мнение таких представителей отечественной науки как П.К.Анохин, Н.А.Бернштейн, В.К.Вилюнас, П.Я.Гальперин, В.В.Давыдов, А.Н.Леонтььев, Б.Ф.Ломов, Е.А.Сергиенко, а также ряда зарубежных авторов (Д.Басс, В.Вундт, Е.Клингер, Д. Деннет, У.Макдауголл и др.) обосновывается универсальность и принципиальная важность способности к опережению событий, апперцепции, целестремительности, интерполяции, экстраполяции, антиципации, интенциональности и т.п. феноменов, необходимых для выживания представителей животного мира. Рассмотрение существующих гипотез о путях эволюции этой способности приводит к выводу о наличии тесной взаимозависимости между временными и пространственными составляющими психических феноменов, лежащих в основе предвосхищения возможного будущего. Показано, что способность к предвидению, являясь сущностным свойством психического, реализуется посредством различных механизмов. В ходе эволюции у животных появляются все более совершенные способы учитывать будущее в своем поведении. У человека мощность способности к предвидению многократно возрастает, что связано с возникновением сознания, речи, рефлексии, возможности оперировать как внешними орудиями, так и символами, знаками.
Во второй главе «Хронотопы разных культур» дается теоретико-культурологический анализ проблематики хронотопа культуры. Время и пространство, являясь основополагающими параметрами объективной реальности, задают и основные формы человеческого опыта и человеческой ментальности, являясь, по выражению В.П.Зинченко, даже более суровыми определителями человеческого бытия, чем социум. При этом, однако, как свидетельствуют исследования многих ученых – философов, историков, этнографов, культурологов, психологов, – у людей, живших в разные времена, принадлежавших и принадлежащих к разным культурам, субъективные представления о пространстве и времени, о прошлом, настоящем и будущем, о соотношении времени и пространства оказываются далеко не тождественными. Вместе с другими формами восприятия действительности эти представления создают ту «сетку координат», посредством которой люди воспринимают действительность и строят образ мира.

С опорой на работы Х.Аргуэльса, М.М.Бахтина, А.Я.Гуревича, А.Ф.Лосева, К.Тернбула, Дж.Уитроу и др. рассматриваются различия в представлениях о пространстве и времени в первобытных культурах, в Античности и Средневековье, демонстрируется взаимозависимость этих субъективных представлений, с одной стороны, и характера реальной жизнедеятельности людей, - с другой. Продолжение этой линии анализа на материале Нового времени включает новую тему – возникновение феномена личности и связанных с этим изменений в характере хронотопа. Изменение производства, общественных отношений в период зарождения буржуазного строя в странах Запада затронули в первую очередь временную составляющую хронотопа: возникло совершенно новое отношение к измерению времени; субъективно время из характерного для предшествующих исторических этапов циклического окончательно становится линейным, «вытягивается» в прямую линию, идущую из прошлого в будущее, а настоящее сжимается до точки, до мига, представляясь скоропреходящим, невозвратным и неуловимым; постепенно совершается переход от созерцания мира в аспекте вечности к активному отношению к нему в аспекте времени; индивидуальное время становится одной из главных человеческих ценностей.

Анализ хронотопа современного человека включает рассмотрение ряда аспектов, характеризующих проблематику взаимоотношений современного человека со временем и пространством. К началу ХХ в. картина мира, сформировавшаяся в эпоху Нового времени, стала меняться: произошло принципиальное изменение соотношения между пространством и временем – время стало играть главенствующую роль. С другой стороны, именно в ХХ в. возникает сама идея хронотопа – мысль о том, что пространство отдельно от времени не существует. К этому выводу практически независимо друг от друга приходят такие выдающиеся деятели разных областей науки и искусства как М.М.Бахтин, А.Бергсон, И.Пригожин, А.А.Ухтомский, П.Флоренский, С.Хокин, А.Эйнштейн, С.М.Эйзенштейн и др.

Сегодня, несмотря на несомненный факт «глобализации», унификации представлений о пространстве и времени, становятся все более очевидными существующие культурные различия в этих представлениях, связанные с многополярностью, многонациональностью, многоконфессиональностью мира, с образовательным, имущественным, социальным и пр. неравенством людей, чего нельзя не учитывать в психологическом изучении соответствующих феноменов. Некоторые исследователи полагают, что именно способ субъективной организации времени является сегодня тем главным критерием, который различает культуры. Так, Р.Д.Льюис делит современные культуры в соответствии с этим критерием на три типа: моноактивные (строящиеся на идее линейного времени и важности календарных сроков), полиактивные (здесь время субъективно, оно соотносится не столько с календарем, сколько с людьми и событиями) и реактивные (с господством циклического времени).

После работ А.Эйнштейна, И.Пригожина, Н.Козырева и других ученых представление о линейном характере физического времени резко пошатнулось и не выглядит сегодня ни несомненным, ни единственно возможным, следовательно, и субъективное представление о линейности времени также может быть поставлено под сомнение, по крайней мере, по части его соответствия объективной реальности. Более того, в ХХ в. по мере ускорения технологического прогресса люди все более отчетливо начали осознавать степень угрозы сложившегося в западном мире культа линейного времени для их здоровья, психики, полноценности жизни и нормальности развития. Психологи становятся все более единодушными в признании необходимости временной интеграции - гармоничного сочетания умения видеть и планировать будущее со способностями принимать свое прошлое и полноценно жить в настоящем, «растягивать» этот миг между прошлым и будущим, иными словами, научиться по-другому видеть и время, и хронотоп в целом.

Вопрос о том, что представляет собой хронотоп в российской и. в частности, в современной российской культуре, каковы те временные и пространственные культурные представления, в рамках которых, усваивая которые, развивается и живет современный российский человек, является мало исследованным. Имеющиеся данные, прежде всего социологические (В.П.Горяинов 2006; Б.М.Дубин 1999; Г.И.Сагаенко, 2002 и др.), показывают, насколько неустойчивы и подвижны эти представления, если рассматривать их даже на протяжении сравнительно небольших исторических периодов, учитывая при этом масштабность социокультурных перемен. Фиксируемые трансформации российской ментальности, сопровождающие эти перемены, привели на границе прошедшего и наступившего века к осознанию методологического значения как самого фактора времени, так и его субъективного отражения для социологических, психологических, социально-психологических исследований.


Третья глава «Психологические исследования личностного времени» представляет собой аналитический обзор теоретико-методологических подходов к изучению личностного времени. Ввиду многочисленности конкретных исследований в этой области и наличию ряда работ, посвященных их обзору либо содержащих такой обзор, в диссертации анализируются лишь три основных подхода к изучению личностного времени: типологический, событийный (причинно-целевой) и мотивационный. Теоретико-методологической основой типологического подхода, представленного, прежде всего, в цикле фундаментальных работ, выполненных под руководством К.А.Абульхановой-Славской (1991, 2001), в работах Т.Н.Березиной (2001, 2003), В.И.Ковалева (1979, 1991, 1995) и др., являются основополагающие положения, сформулированные в свое время С.Л.Рубинштейном. В эмпирических исследованиях, выполненных в рамках данного подхода, выявлен целый ряд параметров психологического времени личности, их соотношения с особенностями личности и деятельности людей, предложено несколько типологий, основанных на характеристиках психологического времени. С точки зрения приверженцев событийного подхода, психологическое время отражает не просто события прошлой, настоящей и будущей жизни человека в их хронологической последовательности, но их целостную, сложно организованную систему взаимно обусловленных причинно-следственных связей между этими событиями (Р.А.Ахмеров, 1993, 2002; Е.И.Головаха,1988; Е.И.Головаха, А.А.Кроник, 1984, 2008; А.А.Кроник, 1993, 1994 и др.). Разработанная в рамках данного подхода методика каузометрии позволяет анализировать жизненный путь человека, в известном смысле продолжая направление исследований, основанное Б.Г.Ананьевым. Разработчиками и типологического, и событийного подходов предложен целый ряд понятий и представлений, позволяющих глубоко, детально и, что особенно важно, инструментально анализировать различные аспекты психологического и личностного времени.

Мотивационный подход имеет целью анализ временной перспективы как пространства мотивации. Этот подход был заложен в работах К.Левина и имеет в настоящее время многих последователей. В диссертации описана система понятий когнитивно-мотивационной теории Ж.Нюттена, которые позволяют понять и эмпирически изучать временную перспективу как конфигурацию темпорально локализованных мотивационных объектов, которые становятся содержанием сознания субъекта в определенной ситуации. Анализируются принципы разработанного Ж.Нюттеном и его коллегами метода мотивационной индукции, являющегося центральным методическим приемом ряда эмпирических исследований, представленных в настоящей диссертационной работе. Предпочтение автором мотивационного подхода объясняется, главным образом, его релевантностью той общей концепции личности, в рамках которой осуществлено исследование, а именно, теории личности Л.И.Божович, в которой мотивация является центральным теоретическим конструктом. Избранный подход диктует, в свою очередь, и предпочтение основного понятия – «временная перспектива». В публикациях на английском и французском языках в том же значении обычно используются понятия “future time perspective”, “perspective d’avenir” (временная перспектива будущего), так как термин «временная перспектива» чаще используется для обозначения всего временного континуума, включающего и прошлое, и настоящее, и будущее. Однако поскольку в свое время В.И.Ковалевым для обозначения этого континуума был предложен удачный термин «временная трансспектива», а также термины «временная ретроспектива» для обозначения той части континуума, которая связана с прошлым, и «временная перспектива» - с будущим, то мы сочли целесообразным поддержать эту терминологию, не противоречащую принятой в мотивационном подходе.


Четвертая глава «Временная перспектива и личность» содержит обоснование тех исходных положений относительно природы личности и ее развития в онтогенезе, которые лежат в основании диссертационного исследования; дается современное видение созданной Л.И.Божович концепции личности, непосредственно вытекающей из культурно-исторической теории Л.С.Выготского; прослеживается динамика развития системы идей и представлений, составляющих данную концепцию личности, акцентируется содержащаяся в ней линия развития субъектности и ее специфики в разных детских возрастах, а также та центральная роль, которую стала играть категория воли в самых поздних работах Л.И.Божович, где была высказана мысль о том, что развитие личности есть развитие функциональной системы, в основе которое лежит становление воли, точнее волевого строения личности.

В работе обосновывается целесообразность выделения двух феноменологических реальностей воли: (1) воли как способности к самопринуждению («викторианская» воля) и (2) воли как потенциала, тесно связанного с будущим (Р.Мэй), как психического «органа будущего» (Х.Арендт), как особой проекции желания. Эти две реальности воли объединены сложной диалектикой взаимоотношений, которая позволяет рассматривать их как в определенном смысле действующие в полярности. По мнению Р.Мэя, ни «викторианскую» волю, ни волю как желание, ни взаимоотношения между ними невозможно понять, не введя еще одного измерения – интенциональности как бытийного состояния, включающего всю ориентацию человека по отношению к миру в данное время. Так понимаемая интенциональность включает в себя как сознательное, так и бессознательное, как знание, так и волевое движение. Интенциональность можно рассматривать как определяющую характеристику человеческой свободы, наряду с планированием, воображением, выбором ценностей и др. (А.Маслоу, Р.Мэй, Г.Олпорт и др.). В отечественной психологии также обосновывалась целесообразность рассмотрения разных реальностей воли (В.А.Иванников) и использования разных понятий для их обозначения, в частности таких, как воля и произвольность. Подобное разделение было предложено рядом авторов (Н.И.Гуткина, Е.О.Смирнова, В.В.Степанова).

В данной работе волей называется способность бесстрашно хотеть, самостоятельно определять цели своей жизни и деятельности, осуществлять выбор жизненных приоритетов, ценностей. Термином «произвольность» обозначается способность человека осуществлять намерение, реализовать ту или иную цель, задачу, то, что В.А. Иванников называет «механизмы волевой регуляции», Р.Мэй – викторианской «силой воли», а П.Тиллих – «силой духа». Указанное разведение понятий дает возможность для обоснования одной из гипотез исследования, состоящей в предположении о том, что разные этапы онтогенеза сензитивны для развития то воли, то произвольности, которые, в свою очередь, связаны со становлением разных сторон хронотопа.

На основании проведенного теоретического анализа, представленного в первой части диссертации, обосновывается выбор объекта и предмета исследования, его гипотезы, цели и задачи, методология и общие направления эмпирического исследования.


Часть II. «Онтогенетические развитие временной перспективы как составляющей индивидуального хронотопа» состоит из шести глав, в которых представлены результаты проведенных авторов эмпирических исследований особенностей временной перспективы личности на разных этапах онтогенеза, возрастной специфики соотношения пространственной и временной составляющих хронотопа.

Эмпирическое изучение временной перспективы осуществлялось в различных контекстах: как одна из характеристик возраста; как следствие материнской депривации; как фактор психологического здоровья, который был выделен в исследовании по проекту «Дети Чернобыля» и в многолетнем, руководимым И.В.Дубровиной проекте, посвященном теоретико-методическому обеспечению школьной психологической службы; как характеристика аддиктивного поведения и мишень для коррекционной и развивающей работы; как феномен, оказавшийся важным в процессе организации работы экспериментальной площадки «Введение в знаковые формы работы с культурой через организацию символического творчества ребенка»; как критерий в профессиональном отборе матерей-воспитательниц для работы в учреждении для детей-сирот; как важный параметр в контексте социально-психологического исследования ментальности россиян. Анализ и обобщение материалов, полученных в ходе многолетних исследований, направленных на решение различных научных, прикладных и практических задач, и составляет содержание второй части диссертации.

Большая часть эмпирических данных была получена нами в ходе исследований, направленных на изучение особенностей развития личности учащихся школьных возрастов. Вместе с тем выявленная в ходе этих исследований логика развития может быть экстраполирована и на более ранние этапы онтогенеза, находя свое подтверждение как в эмпирических исследованиях, проведенных другими авторами, но увиденных нами в ракурсе нашего исследования, так и в ряде теоретических представлений относительно психического развития в этих возрастах. Соответствующие выкладки представлены нами в трех первых главах второй части.
В пятой главе «Развитие индивидуального хронотопа в младенчестве» высказывается мысль о том, что происходящий на самых ранних этапах новорожденности переход от физиологического ритма существования эмбриона в материнском организме и непосредственной пренатальной общности «мать-ребенок» к ритму культурного взаимодействия матери и ребенка является началом становления индивидуального культурного хронотопа ребенка. Подчеркивается роль ритмов физиологического функционирования (сердцебиения, дыхания) и вызываемых ими кинестетических ощущений, служащих основой для дифференциации интервалов и, как следствие, возникновения представлений о времени, на что, в частности, обращают внимание некоторые ученые-психоаналитики (J.Arlow, 1984; J.B.Benson, 1994; C.A.Colarusso,1979, 1985 и др.)

Превращение исходных «прототипических механизмов» избирательности, лежащих в основе действия механизмов антиципации (Е.А.Сергиенко, 2006), в культурные формы человеческой психики начинается буквально с первых реакций взрослого на проявления эмоционально-потребностных состояний новорожденного. Сегодня неоспоримо положение о характере материнской заботы как ключевом факторе развития в раннем онтогенезе и, в частности, как показывают работы ряда авторов (М.А.Немировская, 2003; Э.Эриксон, 1996; J.Arlow, 1984; J.B.Benson, 1994; C.A.Colarusso, 1979, 1985 и др.), в развитии индивидуального чувства времени. Именно в начинающемся с первых секунд жизни общении ребенка с матерью и происходит превращение натуральной функции антиципации в высшую психическую функцию. В главе приводятся аргументы в пользу того, что период младенчества сензитивен для развития временной стороны хронотопа, а именно способности к антиципации, мощность которой, фиксируемая посредством измерения возможной отсрочки различного рода поведенческих проявлений, отражающих феномены предвосхищения, стремительно растет.

Младенчество рассматривается нами и как период, сензитивный для развития воли. Онтогенетически первая форма воли - «гипобулическая» воля (именно этот термин вслед за Э.Кречмером использовали в том же значении Л.С.Выготский и Л.И.Божович) – определяется нами как способность удерживать интенциональное (потребностное) состояние и связана тем самым с удержанием желания, направленного на более или менее отдаленное будущее. Ряд авторов, главным образом из числа сторонников психоанализа, особо подчеркивают значение отсрочки удовлетворения потребности, чаще всего связанной с кормлением, для формирования способности предвосхищать это удовлетворение, для развития представлений ребенка о времени как о перспективе (Ф.Тайсон, Р.Л.Тайсон, 1998; C.A.Colarusso, 1979; 1985; P.Hartocollis, 1983; и др.). Способность удерживать интенциональное состояние, которая расширяет временные границы антиципации, развивается и в других ситуациях взаимодействия взрослого с младенцем, например, в различных вариантах народных детских игр.

Новообразованием кризиса 1-го года, завершающего ранний возраст, по Л.И.Божович, является мотивирующее представление. Сопоставляя первые формы предвосхищения, которые, начиная с двухнедельного возраста, экспериментально фиксируются на материале зрительной перцепции, с теми, которые становятся возможными с появлением мотивирующих представлений в начале второго года жизни ребенка, важно отметить не только на несколько порядков увеличивающееся за этот период время «отсрочки», т.е. грандиозное раздвижение временных границ хронотопа, но и то, что если время, измеряемое долями секунды, секундами и даже минутами, - это «время ситуации», то время, измеряемое часами (что становится возможным с появлением мотивирующих представлений), знаменует собой выход за пределы ситуации, когда поведение начинают определять не столько перцепция, сколько ментальные репрезентации, представления, фиксируемые в данном случае памятью. Такой выход за пределы перцептивно воспринимаемой ситуации Л.И.Божович и считает фактическим превращением ребенка в субъекта своих действий.

Высказанные соображения относительно интенсивного развития на первом году жизни временной перспективы как «пространства мотивации» (Ж.Нюттен) подтверждают гипотезу Д.Б.Эльконина, в соответствии с которой на этом возрастном этапе происходит преимущественное развитие мотивационной стороны деятельности.


Каталог: common -> img -> uploaded -> files -> vak -> 2010 -> announcements -> psiholog
psiholog -> Психолого-акмеологическое сопровождение подростков с делинквентным поведением: концепция, модель, технологии 19. 00. 13 психология развития, акмеология
psiholog -> Жизненные принципы в личностном саморазвитии человека 19. 00. 01 общая психология, психология личности, история психологии
psiholog -> Акмеологическая концепция идентификации государственных служащих
psiholog -> Психология трансформации ментальности поколений 19. 00. 01 «Общая психология, психология личности, история психологии»
psiholog -> Психология личностной беспомощности 19. 00. 01 общая психология, психология личности, история психологии
psiholog -> Структурная организация интеллектуальной деятельности лиц с нарушениями слуха на разных этапах психического развития
psiholog -> Психология посттравматического стрессового расстройства у детей, жертв террористических актов (концепция формирования и коррекции) 19. 00. 04 медицинская психология 05. 26. 02 -безопасность в чрезвычайных ситуациях
psiholog -> Нравственно-психологическая детерминация экономического самоопределения личности и группы
psiholog -> Развивающая психологическая диагностика в образовании
psiholog -> Психология личностных потребностей детей дошкольного возраста 19. 00. 07 педагогическая психология


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5


База данных защищена авторским правом ©dogmon.org 2019
обратиться к администрации

    Главная страница